Добрые дела

Утро. За окном полярная ночь. Чёрные деревья скрыты белым полотном. В пустом классе, освещённым лишь жёлтой холодной лампой, перелистывала тетрадь по математике, повторяя формулы и мысленно решая пройденные задачи. День начался мирно, однообразно и привычно. На душе потягиваясь лежало спокойствие, отделяя ото всех иных чувств, почему-то откликающихся во вчерашнем дне. Разговор с Будаевым неприятно колол бок. Будто я такая стерва, стравливающая Пятифанова с Петровым! Делать мне больше нечего! Петров сам себе яму вырыл своей порядочностью, скромностью и слабостью. Помотала головой, не желая мыслить об этом. Опять заводиться и портить день. Медленно впустила прохладный воздух помещения в лёгкие, разглядывая уравнения, вырисованные чётким едва угловатым привлекательным почерком в тетради.   Резкий звук открывшейся двери заставил оторвать глаза от тетради. Две довольные физиономии. Взгляды обращены ко мне. Отвернулась обратно к тетради, чувствуя всплывшую на губах усмешку. Мысль была очевидна.    – Смирнова, ты готовилась к контрольной? – Дима, у которого парни списывали, заболел. Вариантов было не так много, видимо, из-за недавних посиделок, выбор пал в мою пользу.   – Я вот готовилась, – подставила под щёку ладонь, возвращая глаза на Пятифанова с Будаевым. Первый спрятал руки в карманах олимпийки, пока второй крутил металлическую зажигалку. – А вы нет? Как же так!? – оскалилась улыбкой на знакомый манер, видя хмурящегося Игоря и ответную грубоватую улыбку Пятифанова. Мужские ладони легли на парту, а Рома встал напротив. Подставив руку под подбородок, задрала оный, продолжая смотреть на ребят сверху вниз и не скрывая улыбки.    – Но ты же сможешь нас выручить? По старой дружбе, Смирнова, – неспешно похлопала ресницами.   – Разве мы друзья, Пятифанов? – вскинула в вопросе брови, получая удовольствие от напряжения Игоря, знающего, что помощи я оказывать явно никакой не буду. Идея обратиться ко мне однозначно была со стороны Ромы. – Ещё вчера ты готовил армию для моего избиения. Какая после этого дружба!? – тягуче промурлыкала я, видя искривление губ напротив.   – По твоему же согласию-на!    – Это значит «нет»? – рассматривала карие глаза, не отрывающиеся от моих. Тот же лёгкий настрой, смешки, игра. Бросила краткий взгляд на Будаева, следом возвращаясь к Роме, что только шире улыбнулся, видя моё замедление.   – Услуга за услугу, Ром, – задумчиво обронила я, не желая уступать так легко. Зажигалка в руках Будаева замерла, а Пятифанов едва нахмурился. – Будешь должен за мою доброту. Согласен? – протянула руку и обворожительно улыбнулась, подражая всем этим невинным девочкам, видя в глазах напротив насмешку над такой попыткой.   – Согласен, – пожимая мою ладонь, выдохнуто быстро и спокойно, словно Пятифанов не заключал сделку с дьяволом, как это выглядело в глазах большинства людей.   – Куда-на!? – окликнул Рому Игорь, одёргивая за плечо. –Скатаем у Вики! Она просто так даст-на!   – А потом ты сам будешь от неё отбиваться в коридоре? – хмыкнул Пятифанов, а Будаев отвёл глаза, помня, как та и вправду ходила следом с неделю, словно имея права требовать что-либо в ответ.    – В любом случае это меньше аукнется-на, – негромко проворчал Бяша, пряча руки в карманы и отворачиваясь от моего взгляда.   – И гораздо скучнее, – парировала мелодично я, улыбаясь на краткий взгляд Игоря и чуть качая головой.   – Я в коридор-на. Не задерживайся, нам ещё надо, – поднимая глаза на Пятифанова, начал Будаев.   – Помню, – оборвал его Рома, кивая, прежде чем Игорь вышел, закрывая за собой дверь. Подняла глаза на Пятифанова, что обернулся ко мне, не давая и намёка на информацию.   – Опять пойдёте разбойничать? – улыбнулась более щадяще я, проходя взглядом карим глазам, обрамлённым острыми тёмными ресницами.   – Позвал бы с собой, но у тебя самой развлечений достаточно, – выпрямляясь и пряча руки в карманах расстёгнутой олимпийки, проговорил Рома. – Без помады который день ходишь, неужто кончилась?   – Осталось не так много, грешно растрачивать просто так, – мой взгляд упал ниже, проходя по шее, открытой за счёт чёрной футболки, из-за которой также едва виднелись ключицы. Вернула глаза к лицу Пятифанова, что едва заметно улыбнулся.   – Прежде чем влезть в долг, стоит погасить прошлый, не думаешь, Смирёнок? – раздался негромкий стук от прямоугольной коробочки, соприкоснувшейся со столом, прежде чем Пятифанов убрал руку в карман. Подняла глаза на Рому. – Машка искала, сказала, что такая же, как твоя, – произнёс уже тише он, пока я припомнила момент, когда обронила фразу, что Пятифанов мне должен новую помаду. Действие вызвало противоречивые чувства. Он серьёзно купил помаду!? Опустила глаза на коробочку, аккуратно беря её в руки.   – Если бы я не согласилась так просто, ей бы подкупал? –ядовито сладко отозвалась я, подцепив кончиком ноготка картонную коробку, открывая. Такая же.    – Знал, что согласишься, – оглядела знакомый тюбик, что соответствовал помаде, которая сегодня осталась дома.   – Пятифан, – нахмурилась, всматриваясь в помаду. Видела, как тревога скользнула на лице напротив, прежде чем Рома едва склонился, пытаясь понять, что меня смутило. В одно мгновение чуть привстала, хватаясь ладонью за ворот олимпийки и оставляя краткий поцелуй на горячей щеке, прежде чем устроиться обратно, одаряя Пятифанова лучезарной улыбкой. – Тебя Будаев заждался, – улыбка коснулась и чужих губ.    – Маш, ты ничего не хочешь мне рассказать? – когда класс наполнился, а Панина наконец пришла, поинтересовалась я, крутя в руке тюбик помады, лишь кидая краткие взгляды на Машу, что смутилась. – Ты вроде как моя правая рука, а некоторые вещи замалчиваешь, хотя они могут быть довольно важными, – с ноткой предстоящего недовольства промолвила я, отставляя помаду и оборачиваясь на Панину.   – Кать, я не понимаю о чём ты. Я всё тебе…   – Что за междусобойчики с Пятифановым? – шёпотом выплюнула я, зная, что Полина, сидящая сзади, отвечена разговором с Ромой, а Даша к нам ещё не подсела. Маша оглянулась на болтающих ребят, следом возвращая глаза ко мне. Русые волосы привычно собранны в высокий хвост, макияж наложен ровно, вот только голубые глаза выдают ложь, хоть и играют непонимание. – Помады бегаешь покупаешь, к примеру, – начиная чувствовать раздражение от этого овечьего непонимания, протянула я, подкладывая под щёку ладонь и не сводя глаз с Паниной.    – Помады? – нахмурилась она, следом меняясь в лице. – Так это Бяша меня попр… Оу, – замерла она, а я закусила язык, понимая свой прокол. – Прости, если бы я знала, что он Полине, то…   – Просто сообщай мне о таких ситуациях, – оборвала я, кидая взгляд на Рому. Тот подметил моё наблюдение, едва заметно улыбаясь, прежде чем я отвернулась к Паниной, которая поверила, что помада досталась Морозовой.    Спустя пару уроков, болтая с девочками, подметила белую макушку у двери. Светлые глаза с белыми ресницами посматривали в нашу сторону.    – Олюш, заходи, не бойся, – окликнула девчушку я. Петрова сейчас не было, тот ушёл с Ромой и Игорем. Оля, боязливо оглядываясь, всё же прошмыгнула, подходя к нашей парте. Стоило ей приблизиться, её глаза вернулись ко мне, а на губах показалась скромная, но тёплая улыбка. – Антона сейчас нет, передать ему что или просто сказать, что ты заходила?    – Нет, – тихо выдохнула она, сжимая одну ладонь в другой, и помотала головой. – Я хотела у тебя спросить, – отвела глаза она, следом посматривая на сидящую за мной Машку, что болтала с Викой и Дашей, вернувшейся на днях.   – Что такое? – добавила небольшую улыбку, видя, как Петрова замыкается.   – Можно мы ещё сегодня позанимаемся у тебя? – едва слышно выпалила она, поднимая глаза ко мне лишь на миг. – Просто это было так весело! И у тебя там очень вкусные конфеты, Тоша с мамой дома запрещают так много их есть! А ещё…    – Хорошо, Олюш, – прервала мягко я, кивая, смотря, как Петрова выпаливает всё больше предложений, что становились едва членораздельны из-за волнения. Та посмотрела на меня, на что я слабо усмехнулась, почему-то довольствуясь яркостью той улыбки, что всплыла на губах Оли.    – Спасибо, Кать, – хлопнув в ладоши, бросила тихо, но радостно она.    После окончания уроков мы отправились ко мне. Конечно, я предупредила маму, что у нас будут гости, ведь та явно приедет до того, как они разойдутся. Выслушав пару учений о правилах гостеприимства, что стоит наводить порядок, прежде чем кого-то звать, всё так же спокойно налила ребятам чай, выставила сладости, отгоняя мысль об идеальной чистоте, но та въелась в сознание.    – Оль, ну куда тебе ещё!? – окликнул Антон Петрову, что потянулась за конфетой.   – Ну Тош, ну хотя бы одну, – грустно промолвила она, одёрнув руку от конфетницы. На столе, помимо разогретого самовара, который когда-то давно маме передала бабушка как наследство, стояли корзинки с бубликами, с конфетами, нарезала хлеб, достала консервы со шпротами, салат из помидоров и огурцов, отварную картошку, которую разогрела в микроволновке, понимая, что Будаев съест полстола.   – Нет, Оль, ты с утра уже… – коснулась губами щеки Петрова, переключая его внимание на себя.   – Тош, ну что ты такой жадный? – выдохнула в порозовевшее ухо я, краем глаза подмечая наблюдающую Ольку. – Вот сестру свою любишь, а побаловать её не хочешь, – кратко чмокнула в скулу, а затем в нос, невинно смотря на замявшегося Петрова, что и дар речи потерял от внезапной ласки, на которую я чаще скупа. – Олюш, бери сколько нужно.   – Кать, нет… – ласково чмокнула Антона в уголок губ, беря его ладонь в свою, переплетая пальцы. Из-за того, что сидели рядом, свободно уронила голову на плечо, поглаживая руку Петрову. От действий воротило, но хоть иногда надо демонстрировать свою «симпатию».   – Олюш, бери, не тушуйся, – промурлыкала я, затем чмокая ещё раз Петрова в щёку для большего согласия. Тот и вправду не возмутился, покраснев настолько, что и слова уже не мог сказать мне против. Оля, привстав, схватила пару конфет, пряча по карманам. Такую же привычку видела у Будаева, что ещё вчера подворовывал таким образом, боясь, что я замечу. Перевела взгляд на Машку, которую тоже пригласила для более приятной компании. Когда Оля с Ромой уйдут вновь практиковаться, хотя бы с кем-то мне разговор нормальный построить можно будет. Перевела взгляд на Пятифанова, что уже слишком долго изучал меня глазами. Подняла в вопросе брови, но тот увёл взгляд обратно к Игорю, уже жарко спорящему о чём-то с Паниной. Взор нёс тяжёлый оттенок, выдавая негатив мыслей.    Вечер прошёл в приятном, насколько это было возможно, темпе. На выходных я также вышла гулять с Петровыми, поддерживая этот образ влюблённости и постепенно свыкаясь с ним, что выходило местами болезненно. Однако начало недели вернуло всё в привычную стезю, развязывая руки.    – Кать, я не думаю, что….   – Я тебя просила думать!? – ядовито бросила я, пальцами поправляя идеально заплетённую косу. Привычка разглядывать себя в зеркале приносила удовольствие, а также давала ощущение контроля. Слишком много деталей можно подметить, если всматриваться в человека достаточно детально, так строятся все образы героев пьес, фильмов. Вот и мой образ должен быть законченным. – Лиз, если я говорю делать это – ты делаешь это! Если я говорю не делать – не делаешь! Непонятно!? – обернулась на стоящую у двери семиклассницу, что вновь прятала глаза в пол, боясь смотреть на меня. – Иди и сделай, как надо! – кивнула в сторону выхода я, прогоняя её. Почему никто не хочет работать нормально!? Только кропотливый труд приводит к успеху. – Лиз, – выходя за девушкой, крикнула вдогонку я. – Следующий ваш косяк может откликнуться хуже, чем прошлый. Поэтому осторожнее. – она медленно кивнула. Прикрыла за собой дверь, пока семиклассница уже приближалась к лестнице. Однако мне уйти далеко не удалось. Замерла на месте, сталкиваясь с карими глазами. Сердце пропустило удар.   – Ром, – голос прозвучал слабо. Я видела понимание в глазах, не уходящих от моих. Звонок на урок прозвенел недавно, поэтому в коридоре более никого не было. Страх вошёл иголками под кожу, стоило Пятифанову двинуться с места. Хватка на руке затащила обратно. Затылка коснулась холодная стена, пока горло сжала ладонь, не давая и дёрнуться в сторону выхода.   – Скажи мне, что эту травлю устроила не ты, – тихо выдохнул он, не сводя с меня глаз. Схватилась за чужую руку, чувствуя острую нехватку воздуха.   – Они её и до этог… – голос пропал. Зрение будто село, перед глазами плывёт, а сделать даже малый вдох не получается.   – Ты понимаешь, блять, что делаешь!? – в горле запершило. Попыталась убрать руку, но хватка на шее стала лишь сильнее, вжимая в стену. Вцепилась ногтями, но бестолку. – Я простил тебе твоё отношение к Морозовой! Это ваши девчачьи тёрки! Ты её недолюбливаешь, она тебя тоже. Но Оля-то что тебе сделала, чтобы её гнобили и ломали!?    – Отп… – не выходит и звука.   – Ты всю эту муть подстроила!? И тот момент в коридоре!? Нахера!? Ты играешь Машей, Тохой, Полей, вплетаешь в это Олю, которая почти ничего тебе не даст! Ты пиздишь каждому, – поморщилась, хватая губами воздух, пытаясь сделать хоть вдох.   – Неужели, – хрипя, вырисовала саркастическую улыбку, что искривилась от боли. – Неужели ты не верил в мои таланты, Пятифан? – последние слова вышли шёпотом и прервались от повторного столкновения с холодной стеной. Гудящая боль прошлась по голове, но не ощущалась за нехваткой кислорода. – Я не сомневалась в твоих, – закусила губу, жмуря глаза, чувствуя, как всё плывёт. Мгновение тишины заставила попробовать посмотреть на Пятифанова, который отступил, пряча руки в карманы.Колени коснулись кафеля. Осела на пол, хватаясь за горло и пытаясь сделать хоть глоток воздуха. Грудная клетка судорожно расширяется, пытаясь взять как можно больше, пока есть возможность. Опёрлась ладонью на холодный пол, не поднимая взгляда на Рому.   – Не подходи больше к Оле с Антоном, – процежено сквозь зубы со всем отвращением. – Зря я с тобой связался.   – Я сама решу что мне делать, Пятифанов, – задыхаясь, огрызнулась я, задирая подбородок и смотря в карие глаза. Пятифанов молчал. Руки всё так же спрятаны в карманы, хотя была мысль, что тот не остановится. Радовало, что она не подтвердилась, ведь перед глазами продолжало плыть, а подняться на ноги не получалось. Было страшно упасть в чужих глазах обратно, поэтому лишь продолжила сидеть, со всем цинизмом смотря на Пятифанова.   Шаг в мою сторону заставил напрячься. Тело само вспомнило только прожитые ощущения, лишая воздуха. Дверь хлопнула, а Рома вышел, оставляя звук щёлкнувшего замка эхом разноситься по пустому помещению. Не отпускала горла, пытаясь отдышаться. Трясёт. Но сознание уже проясняется. Стиснула зубы, делая медленные глотки воздуха. Просидев с минуту, опёрлась ладонями на пол и постаралась подняться, чувствуя немеющие ноги. Обернулась к зеркалу над раковиной, приближаясь и осматривая едва запылившийся чёрный сарафан. Вымыла руки и отряхнулась, переводя глаза на шею. Красные отпечатки чужой руки привлекали внимание больше смятой у ворота рубашки или пыльного наряда. Сглотнула, испытывая боль от сей попытки. Холодными пальцами провела по горящей шее, пока тело всё ещё подрагивало от страха. Взявшись за косу, сняла резинку и неспешно расплела волосы, часть оставляя за спиной, а часть по бокам. Застегнула ворот до конца, но даже так выглядывает. Ещё раз окинув критичным взглядом свой внешний вид, вышла за дверь, направляясь в сторону класса.