Добрые дела

– Будет весело! Можем ещё Ольку захватить, вижу, ты с ней прям сдружилась, – прощебетала Панина, подставив под щёку кулак, стреляя в меня своими голубыми глазами. Покачала головой, посматривая краем глаза в сторону двери. У доски, разговаривая с Ларисой Дмитриевной, стояла Вика, исправляющая свои оценки. Класс уже почти наполнился учениками, минут десять оставалось до звонка.   – Тебе так понравилось сидеть с Морозовой, Маш? – хмыкнула предвзято я, кидая на неё короткий взгляд, прежде чем обернуться к двери, подмечая нужную тройку. Закусила щёку, ища взгляда Пятифанова, что и не повернулся в мою сторону, отводя взор к задним партам, прежде чем вернуть его к Петрову, который смотрел на меня с радостной улыбкой. Отвернулась обратно к Маше, что подметила смену настроя.   – Опять с Антоном поругались? – периодически жаловалась на Петрова ей, не имея возможности выговориться о всём том раздражении, что копится внутри. Он мне не нужен. Балласт. Это и раздражает.   – Сомневаюсь, что можно будет уговорить родителей Петровых отпустить мелкую Олю с такой плохой компанией, – наигранно отшутилась я, кидая взгляд на Морозову, что без капли стеснения чмокнула устроившегося за партой Пятифанова в губы. Поймала лишь короткий взгляд, прежде чем Рома отвернулся к Будаеву и подошедшему к ним Антону, что затем отправился ко мне, здороваясь. – Привет, зайчик, – чмокнула склонившегося ко мне Петрова в щёку. Тот растерялся. – Ты чего? – не понимая недоумения, бросила я, но следом вернулась к теме, не дожидаясь ответа на прошлый вопрос. – Антош,Маша предлагает нам снова собраться на выходных и позвать Олюшку. Как думаешь, её пустят? – улыбнулась более широко я, пока Антон взглянул на Машу, затем возвращая взгляд ко мне.    – Почему бы и нет? – задумчиво проговорил Петров, на мгновение хмурясь, прежде чем вернуть себе кроткую улыбку. – Вечером у родителей уточню, но вряд ли они будут против, – Маша дружелюбно улыбнулась,посматривая с радостью в глазах на меня, пока я оглянуласьна Пятифанова, игнорирующего моё наблюдение. – Кать, не хотела бы сегодня к нам заскочить на чай? – коснулась осторожно шеи, поворачиваясь обратно к Петрову и поднимая на него взгляд. – Обещаю после этого проводить до дома, чтобы Лилия Павловна не беспокоилась, – он коснулся моего плеча, пока я ушла в совершенно другие мысли, думая о предстоящем вечере на выходных.   – Нет, Антош, мне сегодня нужно готовиться к контрольной, чтобы как раз на выходных пойти к Машке, – Панина захихикала.    – Когда это тебя останавливало?   – Кать, мы можем поговорить тет-а-тет? – мысленно вздохнула, смотря на ехидствующую Машку, которая уже не раз пыталась опровергнуть мою симпатию к Петрову.Перевела на него глаза, видя, что тот разглядывает меня с сомнениями. Опять мальчик подозревает. Как иначе, если выдавить из себя что-то после завоевания его сердца я не могу? Он слишком легко ведётся на любую ласку.   – Да, конечно, – выдохнула я, поднимаясь с места и направляясь на выход, на который по-джентельменски взмахнул рукой Петров, пропуская меня вперёд. Выйдя в коридор, встала не так далеко от двери, скрещивая руки на груди и оборачиваясь на Антона. – Слушаю, – невозмутимо бросила я, разглядывая светлые глаза, спрятанные за очками.    – Кать, – помедлил он, почёсывая затылок, из-за чего более-менее уложенные волосы растрёпывались довольно быстро.– У нас всё хорошо?.. – посматривая по сторонам, он вернул глаза ко мне, потирая одну ладонь о другую, не зная, куда деть руки.   – А разве нет? – удивилась наигранно я, строя из себя дурочку. Антон поджал губы, изучая моё лицо огорчённым взглядом. Ладони же его нервозно сжимали друг друга.   – Просто мне кажется, ты меня избегаешь, – обронил он. Подбородок опущен, а глаза стыдливо поглядывают исподлобья.   – Зай, ну что за глупость? – усмехнулась я, рисуя мягкую улыбку. Огляделась по сторонам, подмечая ребят из разных классов. Каждый занимался своими делами, но присутствовало ощущение осмеяния за компанию Петрова, которого я месяца три назад унижала, а сейчас сюсюкаюсь с ним на свою голову.   – Кать, я серьёзно, – расстроенно выдал он, склоняя голову вбок и рассматривая меня с большим вниманием. Закусила щёку, заглушая недовольство и придавая своему виду обходительность и влюблённый трепет. – Мы с тобой почти не гуляем, ты постоянно занята, целуемся мы только в щёчку, по большей части. Ну либо ты просто чмокаешь меня в губы, сразу же отстраняясь, и…   – То есть ты не хочешь просто целоваться, а хочешь заняться сексом? – противясь даже мысли об этом, бросила безразлично я, чувствуя, как на языке горчит от слов, но фраза того стоила. Глаза Петрова округлились. Тот встрепенулся, поражённо посмотрел на меня, а к белым щекам прилила кровь, выдавая чужие мысли. Высокомерно улыбнулась, пока Петров отвёл глаза.   – Н-нет, я имел в виду… может, проведём побольше времени вместе? Вот поэтому и хочу, чтобы ты к нам пришла в гости, Оля тебя будет рада видеть, – выпалил порывисто он, пытаясь оправдаться. Покачала неспешно головой, но мой взгляд мелькнул за спину Петрова, подмечая выходящих из класса Пятифанова и Будаева.Сделала шаг к Антону, обхватывая его лицо ладонями и прижимаясь к его губам. Из-под полуприкрытых глаз видела, как Рома отвернулся, ускоряя шаг и уходя. Вслед за ним Игорь. На моей талии уже расположились руки Петрова, тот меня аккуратно отодвинул, пока я услышала прорезающий коридор крик.   – Петров! Смирнова! Это что такое!? – чёрт.    – Мам, это не…   – Сколько говорила меня так не называть в школе, – шикнула на меня она, пока я оглянулась по сторонам, подмечая уже любопытствующие лица, наблюдающие за этой картиной. – А я-то думаю, что у тебя по математике за контрольную четыре вышло!    – Лилия Павловна, это я Катю отвлёк, извините, – вступился Петров, кладя руку мне на плечо и улыбаясь маме. – Я просто плохо разобрался в теме, а Катя…   – Сам ты всё решал! – выплюнула злобно я, поведя плечом и отступая от Антона. – А получила четыре, ибо Лариса Дмитриевна посчитала, что я даю списывать! Будто мне это больно нужно! Я тебе уже объясняла! – подняла взгляд к маме я, следом оборачиваясь на наблюдающие глаза. Закусила губу и быстрым шагом отправилась обратно в класс, слыша в свой адрес негодование за поведение. Маша, поймав мой настрой, попыталась как-то поддержать, не зная ситуации, но я её отогнала, не имея желания терпеть чью-либо болтовню. Не сейчас явно.   Когда закончились уроки, задержалась в кабинете, обсуждая с одноклассниками занятия по театру, которые переносили с пятницы на понедельник, ибо «всем необходимая» вечеринка у Маши возможна была только в пятницу.Неторопливо дошла до гардеробной, переоделась, надеясь выйти и встретить пустой двор. Но мои надежды не оправдались. Досадливо выдохнула, наблюдая Петрова, что разговаривал с Будаевым, Пятифановым и Морозовой, обнимающей последнего, пока мелкая Оля, крутившаяся возле Антона, быстро подметила меня и заулыбалась, маша мне рукой. Подтянув за лямку рюкзак, вытравила небольшую улыбку, приближаясь к ребятам.   – Антош, – чмокнула того в щёку, отвлекая от какого-то увлечённого рассказа, который внимательно слушали Морозова с Будаевым. Пятифанов, подметя меня, вытащил с кармана сигареты, закуривая. Петров довольно улыбнулся на поцелуй, пока Оля выжидающе смотрела на меня, стоя рядом. Потрепала ту по голове под неодобрительный взор, в ответ получая тёплые объятия.   – Что ж, мы пойдём, – на талию легла ладонь, притягивая ближе к Антону.   – Да! Тоша сказал, ты сегодня к нам чай пить идёшь. У меня есть заначка с новогодними конфетами, я с тобой поделюсь, – обнимая меня с другой стороны, довольно пролепетала Оля, пока я пыталась припомнить момент моего согласия, которого явно не было.    – А как же я-на!? – уязвлённо воскликнул Будаев. – Оля, не по-товарищески-на! Я же твой кореш по конфетам!   – А ты, если конфеты жрать так продолжишь, и остальные зубы потеряешь, – съехидствовал Пятифанов, пока я, находясь между Петровыми, ощутила себя делимой игрушкой, из-за чего выскользнула из чужих рук, вставая поодаль.    – Нечестна-на!   – Ну если ты с Ромой и Полиной к нам пойдёшь, то и с тобой поделюсь, – довольно пролепетала Оля и встала рядом со мной, сжимая в кулаки ладони, запрятанные в бело-розовые варежки, и прижимая их к щекам. – Покушаем, попьём чай, потом Рома научит меня ещё паре приёмов, а потом я научу Катю и Полю, – с радостью и самодовольством отметила Оля, растирая замёрзшие щёки, пока я опустила глаза, чувствуя детальное изучение со стороны. Не поднимала ответного взгляда к Роме, помня его злость на меня за Олю. Тот хотел, чтобы я вообще с ней не пересекалась, но это не было возможно из-за моего нынешнего положения в глазах обоих Петровых, которые проявляли ко мне какие-то непонятные добрые чувства.   – Ты моя лапушка, – с долей смеха произнесла Оле Полина, обнимая Рому, что не отводил от меня взгляда. Положив голову тому на плечо, она что-то прошептала, пока разговор подхватил Будаев, соглашаясь и на поход к ним в гости, и на конфеты, предназначенные мне, и на уроки боевого искусства. Пятифанов перевёл на Морозову взгляд, отвечая что-то так же тихо и рисуя для неё полуулыбку.    – Кать, всё хорошо? – негромко позвал Петров, касаясь моего плеча, пока Бяша с Олей над чем-то смеялись. Обернулась к Антону. Светлые серые глаза, на которых играли снежинками блики, изучали меня со всем вниманием и трепетом. Отведя на мгновение взгляд, сделала шаг вперёд, обнимая оторопевшего от моего действия Антона. Устроила руки на его спине, кладя щёку на плечо, и прикрыла глаза. – Катюш? – его ладонь прошлась по моей голове, вороша мех белой шапки. Выдохнуть спокойно не получалось, перед глазами стоял всё тот же вечер, когда мы встретили вдвоём недо-лису, а на следующий день я узнала от Ромы, что конфеты, предложенные Петровым, схожи по действию с наркотиками. Хотя могут ли они вызвать такое бешенство, чтобы загрызть человека заживо? А что, если бы загрызли именно меня? Тот же самый Петров. Он же как-то живёт спокойно после их потребления. Или они на него не влияют вообще?    – Антош, давай пойдём быстрее. Оля уже вся красная, да и я мёрзнуть начинаю, – промурлыкала кротко я, поглаживая Петрова по плечу. Не поднимала глаз к его лицу, думая, получилось ли мне привлечь внимание. Почему-то безумно хотелось на себе сейчас взглядов. Одного. Хотя бы одного.    – Да, давай, – моего уха коснулось тёплое дыхание, прежде чем туда же проследовал поцелуй. Отодвинулась, скрещивая руки на груди, пока Петров окликнул уже воюющую с Будаевым за конфеты Олю, после чего мы вшестером отправились в путь. Мысль о том, что придётся проводить время у Петровых в гостях, особо не радовала, но смягчал это разочарование ребяческий смех, доносившийся от впереди идущих Ромы с Олей.   Стоило добраться до дома Петровых и зайти внутрь, как холод обуял тело. Нет, в помещении было довольно тепло, но уже подходя к двухэтажному небольшому дому на невысоком холме, я ощутила, как в бок кольнула игла тревоги. Встретили нас небольшой коврик у входа, полупустые крючки на стене, деревянная лестница, ведущая на второй этаж, едва потёртый ламинат цвета тёмного шоколада, а также запах дома. Он был сыроватый, словно у необжитого помещения. Пустовато. У входа под крючками также стоял обувной комод с парой ботинок, невдалеке тапочки, тоже несколько пар, но всё остальное в коридоре казалось недоделанным, будто оставленным в процессе ремонта, хотя никакого намёка на ремонт и не было.   Пятифанов с Будаевым по-барски первыми ушли вместе с Олей на кухню, Полина плелась следом, пытаясь свои пять копеек как-то вставить в разговор, пока Петров помог мне снять куртку и повесил её на один из свободных крючков.Оставив рюкзак у входа, направилась за ребятами, не оглядываясь на идущего следом Антона. Кухня, как и ожидалось, тоже выглядела пустынно. Вроде тёмный деревянный гарнитур заполнен кастрюлями, столовыми приборами, чайник стоит на плите, висит полотенец недалеко от раковины, но… не обжито.   – Что на сегодня-на? – любопытствуя бросил Бяша, отвлекаясь от ладушек с Олей. Та ещё стукнула по его ладоням, хохоча, прежде чем переключиться на разговор с Морозовой, что радостно улыбалась.   – Рис или гречка? – бросил Антон, открыв дверцы одной из столешниц. Устроилась на одной из крайних табуреток рядом с Олей, не имея желания подсаживаться к Полине, сидящей с Пятифановым. Бяша же, расположившийся между ним и Петровой, откланивался назад, выглядывая к Антону.   – Гречка!   – Рис-на! – противореча Пятифанову, воскликнул одновременно с ним Будаев. – Так ели в прошлый раз гречу.   – Ну получается она с тушёнкой у Тохи пиз… круто, – кинув короткий взгляд на затихшую Олю, поправил себя Рома. Подставила под щёку ладонь, наблюдая за сей картиной.    – Пиз-круто? – усмехнулся Антон, оглядываясь на ребят.   – Правду скрывать смысла нет, ты хозяюшка ещё та, – отозвался Пятифанов, улыбаясь отвернувшемся от этих слов Антону. – Лёль, чё скажешь? – кидая взгляд на Петрову, ещё больше оскалился в улыбке Рома.   Прислонив палец к подбородку, Оля задумчиво увела взгляд, играя раздумья, пока Бяша кусал губы, смотря на чужие размышления.   – Хм… – промолвила она. Прошлась взглядом по виду за окном, отмечая склоняющиеся к земле чёрные ветки высоких деревьев, припорошённые белыми хлопьями. Снег едва сыпал с затянутого серыми облаками неба, делая три часа дня поздним вечером. Вернула глаза к Оле, что задорно улыбнулась. – Греча! – на манер Будаева бросила она под его расстроенный вздох.    – Красотка! – по протянутой ладони Ромы прошлась Олина, давая пять, пока Бяша ещё больше заскулил от злорадства, зарываясь руками, стоящими локтями на столе, в волосы.    – Кать? – окликнул меня Петров, вырывая из мыслей.   – Гречку, – пожала плечами я, отводя к окну взгляд, не желая наткнуться на чужой.   – Полин? – касание локтя заставило вздрогнуть, оборачиваясь на Олю, что прислонила к губам палец, говоря не привлекать внимания. Протянутый шоколадный батончик в голубо-белой обёртке кольнул бок ещё сильнее, заставляя нахмуриться. Светлые глаза, смотрящие на меня с искорками, так разнились с глазами Антона. Радужки того были покрыты плавными линиями, небольшими переходами в более тёмный серый цвет по краям. Здесь же виднелся лёд, его темноватые трещины на светлой воде, более острые, но менее омрачающие взор, оставляющие его таким же светлым даже при ближнем рассмотрении. Окинув взглядом сидящих за столом, что уже болтали о чём-то отвлечённом, взяла «баунти», рисуя Оле малую благодарственную улыбку, понимая, что та отказа не примет. Аккуратно потрепала её по волосам, наблюдая ответную довольную улыбку, оголяющую белые зубы, но быстро убрала руку, поймав взгляд Ромы.   – Антош, давай я тебе помогу, – хмурый взгляд вызвал желание спрятаться. Отложила конфету на табуретку и подошла к Петрову, закусывая до небольшой боли щёку.   – Да я справляюсь, – заботливо выдохнул он.   – Просто хочу капельку твоего внимания, – устроив ладони на плечах Антона, прошептала ему на ухо я, краем глаза посматривая на следящего за мной Пятифанова.    – Ты у меня такая милая иногда, – с долей полуулыбки проговорил Петров, выкладывая на сковородку к тушёнке с морковкой и луком гречку.    – Иногда? – наигранно улыбнулась я, отстраняясь и касаясь ладонью столешницы, пока Антон перевёл на меня мягкий короткий взгляд, прежде чем вернуть его к еде, соля и добавляя немного перца.    – А иногда невероятно соблазнительная и стервозная, – почти шёпотом обронив, он накрыл сковородку крышкой и не отводил от неё глаз, ожидая моей реакции. Я молчала. Намеренно молчала, изучая его отведённые глаза взглядом.Скрестила руки на груди для большего удовлетворения, когда Петров всё же взглянул на меня. – И даже чаще стервозная, чем милая, – улыбнулся по-глупому влюблённо он.   – Что ж ты меня терпишь? – съязвила я, рисуя полную заинтересованность в диалоге, довольствуясь взглядом карих глаз, что периодически скользил к нам. Коммуницировать с Олей при Роме было неприятно, будто что-то тормозило, но издеваться над ним, строя глазки Антону, я могла в полной мере и довольствовалась этим.    – Добрая ты очень, – тепло выдохнул Петров, делая ко мне шаг. Щеки коснулась прохладная ладонь, требуя нарисовать большую улыбку для зрителей, но вышла она кривоватой, заставляя разбавить этот вид сарказмом.   – Ты меня ни с кем не перепутал, Антошка? – опустила взгляд от глаз к губам Петрова, не имея желания смотреть ему в глаза. Доля отвращения к происходящему, хоть и глубоко погребённая, но присутствовала.    – Тох, ну ты ещё при сестре любовью займись с Катькой, – окликнул нас Пятифанов, когда губы Петрова оказались не так далеко от моих.   – Не надо! – воскликнула порывисто Оля, заставляя всех оглянуться. Та держалась ладонями за табуретку, а к белым щекам прилил розовый румянец. Её робкий взгляд вначале коснулся Ромы, потом пришёл ко мне, стиснутые губы также выдавали неловкость. Повисла недолгая тишина, в момент которой Оля не знала куда себя деть, пока остальные замерли. В следующий же миг послышался прорвавшийся смех Будаева, который подхватил Пятифанов, а следом тихо выдавила из себя смех Полина, но лицо выдавало, что особо смешно ей не было.   – Тогда можешь показать мне свою комнату, – спрятав руки за спину, сцепляя их замком, промурлыкала негромко я, но так, чтобы было слышно. Поражённое и порозовевшее лицо Петрова, что только недавно выпрашивал хоть каплю ласки, а сегодня купался в ней, не вызвало улыбки, однако её плотоядный морок сошёл к моим губам, стоило обернуться на короткий миг Роме. Он в тот же миг отвернулся к Полине, что-то говоря, пока я мысленно зацепилась за эти дёрнувшиеся друг к другу брови и недовольный взгляд. – Антон, я же шучу, – укоряюще ехидно прошептала я, качая головой, пока застывший Петров нелепо улыбнулся, начиная оправдываться.   Через часа три начала собираться домой. Отсидеть ещё немного времени в компании Антона, у которого развилось обострение от чрезмерного внимания с моей стороны, невыносимо.   – Подожди, я тебя провожу.   – Не стоит, – оборвала я, завязывая на шее шарф. Ноги уже обуты в тёплые сапоги, пока я поспешно убегаю, чтобы избежать компании Петрова. Доверять ему, не зная ситуации, будет большой ошибкой, а быть загрызенной девчонкой в лесу я не хочу.    – Ну что за глупость? – из прохода в зал показался силуэт. Поймав взгляд Ромы, отвернулась резво к Петрову. – Кать, на улице уже темно, да и снег моросить начал сильно.   – Что, я со снегом не справлюсь? – хихикнула больше нервно я, представляя, с чем мне придётся справляться, если меня хоть один из присутствующих пойдёт провожать. Наиболее безопасной казалась Оля, но быть съеденной вместе с ней желания не было.    – Кать, давай я всё же…   – Я сказала «нет», Антон, – меняя милость на гнев, раздражённо бросила я, надевая куртку поскорее. Застегнувмолнию, поспешно заклёпывала кнопки.   – Поль, собирайся! – оглянулась вместе с Петровым на Рому.   – Я хочу ещё посидеть…   – Давай, мне уже к Тихонову ехать надо, – прервал её нытьё он, подгоняя. Поймав Ромин взгляд, отвернулась к Антону, прежде чем взять ушанку и натянуть на голову. – Не ссы, Тох, проводим её с Полиной. – Видела краем глаза, как подошедшая Морозова обняла Пятифанова со спины, прежде чем тот, притянув её к себе за голову, поцеловал в висок, вызывая девичью улыбку. На языке уже была ответная фраза, но она осталась неозвученной из-за Петровой, пока Антон благодарственно кивнул Роме.    – Ой, Кать, а ты тоже уже уходишь? – выскочившая в коридор следом Оля уставилась на меня, пока я взяла стоящий у обуви рюкзак.   – Да, у меня ещё много дел дома, – мягко улыбнулась я, лишь рисуя дружелюбие. Тело отяжелело, когда Петрова подбежала меня обнимать, ловя у двери. Осторожно ответила на объятия, посматривая на Рому, что явно не был доволен отношением Оли ко мне.   – Вообще-то нормальные люди прощаются, когда уходят, – тихое ворчание донеслось лишь до моих ушей, вызывая удивление.   – Бяш, через три часа тогда у ДК-шки, – окликнул Будаева Рома, пока Морозова начала торопливо собираться.   – А хорошие девочки не ехидничают, – упрекнула с долей насмешки я, трепля Олю по голове.   – Я не ехидничаю, – отозвалась Петрова, не выпуская меня из объятий.   – Коне-е-ечно, – саркастично бросила я. – Ладно, отпускай давай, мне идти пора, – желая поскорее выпутаться из её рук и убежать, промолвила я, отодвигая за плечи, краем глаза видя, как Пятифанов накинул кожаную куртку.    – Заходи к нам ещё только, – улыбнулась она мне, отстраняясь. Нарисовала слабую улыбку в ответ, едва кивая, прежде чем дёрнуть ручку, распахивая дверь.   – Смирн…! – захлопнула дверь и резвым шагом начала спускаться с холма в направлении дома, однако скрыться среди деревьев не успела. Несмотря на скрипящий за спиной снег, дёрнулась, когда за локоть схватили, разворачивая. – Ты давно оглохла!?   – Не смей меня трогать! – прошипела я, выдёргивая руку из чужой ладони. Шапка, надетая криво, изо рта выходят небольшие белые облачка, в следующий миг растворяющиеся на ветру, а потемневшие от недовольства глаза смеряют меня взглядом сверху вниз. Из-за разницы в росте пришлось задрать подбородок, наблюдая не только белый снег, расстилающийся перед глазами до этого, но и густое тёмное едва синее небо, запрятанное облаками.   – Сказал же подождать, – начал с досадой в голосе он, пока я подметила спускающуюся к нам Полину.   – Ты сказал – ты и жди, – хмыкнула таким же тоном я, держа одной рукой спадающий с плеча портфель. Не сводила упёртого взгляда с глаз Пятифанова, губы которого искривились, но тот выдержал паузу, рассматривая меня. Кинув короткий взгляд на Полину, он едва склонился ко мне, делая нашу разницу в росте ещё выразительнее. Давит, мудак.    – Если ты не хочешь идти со мной, то дожидайся Петрова и пиздуй с ним сама через лес, надеясь, что вы не встретите никаких нариков, не нажрётесь конфет и не кончите где-то в лесу, – процеживая слово за словом, произнёс он, не сводя с меня взгляда. Стиснула зубы, пока Рома отстранился, а подошедшая Полина коснулась его плеча.   – Фух, еле добежала, – улыбнулась мягко ему она, пока меня чуть не вывернуло от такого резкого контраста. Слишком хорошо у Морозовой получается играть «хорошесть». Особенно на фоне Пятифанова. – Оля никак не хотела отпускать.    – Она слишком тебя любит, – уголок губ напротив скользнул в сторону тёплой улыбки, но когда взгляд вернулся ко мне, Ромино лицо помрачнело.   – Ревнуешь? – кокетливо бросила Полина, чуть толкая бедром Пятифанова, но, подметив его настрой, перевела взгляд на меня.   – Конечно, вдруг она тебя полюбит больше меня, – выдохнул негромко Рома, пока я отвела взгляд на дорогу, отмечая проходящие лишь вдалеке белые фонари. – Пошли, Смирнова. Тоха переживает, как бы ты не потерялась, – кивнул в сторону тропы он, призывая выдвигаться. Глубоко внутри стало тошно от такого отношения. На ум приходили те минуты прогулки, когда я свободно подтрунивала над Ромой, тот цеплялся в ответ, не тая той тёплой улыбки, которую я сейчас видела лишь по отношению к Оле, Полине, Игорю, даже Антону. Но не ко мне. И всё из-за того, что Оля оказалась слишком важной Пятифанову. Поправила шарф на шее, не вслушиваясь в щебетание Полины, что пыталась хоть как-то разбавить лесную тишину. Сейчас было не до этого. Сейчас вообще было ни до чего.   Добрались мы до дома Морозовой через минут двадцать. Объятия, скромный поцелуй в щёку, но, стоя невдалеке и поглядывая на влюблённую парочку, подметила, как рука Полины ушла при объятиях ниже, сжимая ягодицу. Отвела глаза, осмысливая сие действие, которое не только оказалось неожиданным от Морозовой, но и вызвало сильное отвращение и сожаления об увиденном. Когда голубки распрощались, я отправилась вместе с Ромой в сторону дома.   – Не думала, что Полинка так беспардонно может лапать мальчиков, – злорадно промурлыкала я спустя недолгую тишину, когда мы уже на приличное расстояние отошли от домов.    – Смирнова, просто молчи, – не оборачиваясь ко мне, выплюнул он.    – Как это молчи!? – сыграла удивление я. – Я вам романтику, любовь, долгую и счастливую жизнь устроила, а теперь «Смирнова, молчи»!? Я тебе собачонка что ли? – продолжила подначивать, желая получить хоть немного внимания.    – Просто замолчи, блять! – воскликнул он, останавливаясь и оборачиваясь ко мне. – Твоё притворство у меня уже вот тут, – махнул пальцем у шеи Рома. – Тоху ты не любишь, Олю травишь, Полину травишь, и всем так мило улыбаешься! С Олей она сидит шутит, обнимается, к Антону, блять, чуть ли не в трусы лезет, хотя мне говорила, что терпеть его не можешь! Ты хоть когда-нибудь говоришь правду!? И если ты действительно презираешь каждого из них, – он сделал шаг ко мне. Порывалась отступить, но осталась на месте, лишь выше задирая подбородок, чтобы смотреть в его глаза.– Если ты нас всех так презираешь, какого чёрта ты играешь весь этот цирк? Чего ты хочешь? – его голос стал тише, сходя почти до шёпота, пока Пятифанов высматривал в моих глазах ответ.   – Не надо обвинять меня во лжи, ведь сам ничуть не лучше, – неторопливо проговорила я, рисуя улыбку. Ладонью коснулась замёрзшей щеки. Видела, как Пятифан хочет отстраниться, но он замер, дожидаясь продолжения. – Полинку себе наконец забрал, а что насчёт меня? – вскинула наигранно брови, рисуя невинный взгляд, кончиками пальцев ведя по смуглой щеке. – Сомневаюсь, что Морозова тебе чего-то недодаёт, так почему ты обжимаешься со мной на каждом углу школы? – сохраняя ровный тон, следила за своей рукой, которую Пятифанов оттолкнул.   – По той же, по которой это делаешь ты, – сквозь зубы проговорил он. – Но…   – Поэтому ты ничуть не лучше, Рома, – оборвала я, улыбаясь ещё шире.   – Опять ложь, обвинения и ни капли правды, – раздражённо выдохнул он спустя недолгое молчание. Пятифанов отправился вперёд, заставляя меня нагонять, но вскоре замедлил шаг, видя, что я не поспеваю. Больше Рома ничего не говорил. Пыталась вывести его на диалог ещё несколько раз, но ни слова не было в ответ. Разошлись мы также молча.