Беспамятство

Стимул

      Спустя сорок минут я был возле подъезда кирпичного серого девятиэтажного дома, не подумав о резко снизившейся температуре, я легко оделся и дико замерз. В попыхах обернувшись и убедившись, что рядом никого нет, я набрал счастливый номер «139» и нажал кнопку вызова. После ответа я бросил короткую фразу, которая никогда не менялась: «Это я». И дверь открылась. Поднялся на шестой этаж, как всегда, по лестнице и аккуратно завернул направо, пройдя тёмный коридор, увидел слегка приоткрытую дверь, сразу же прошмыгнул в неё осторожно закрыв за собой. — Привет, — раздался ласковый голос, — Джон, ты опять двадцать минут гулял по улице, прежде чем зайти? Мы же это уже обговаривали, можешь заходить спустя несколько минут после меня, не обязательно себя мучить. Бедный, ты ведь ещё и замёрз, — она подошла и обняла меня, крепко прижимая к себе. Боже, как же это прекрасно — чувствовать её. Чувствовать её прикосновения, её заботу, слышать ласковый голос в уютной квартире, быть с ней вдвоём. Мне совершенно не хотелось ничего говорить, не хотелось разрушать момент идиллии. Я готов был вечно растворяться в её объятиях. Но она осторожно отстранилась и пошла заваривать чай. Я разделся и прошёл в комнату. — Зелёный, с лимоном, как ты любишь, — её нежная тонкая рука протягивала мне чашку ароматного чая. — Спасибо, — я взял кружку и принялся греться. Нда. Главное, не показать вида дома, что я замёрз, а то от отца конкретно влетит. Так что надо согреться. — Ты написал, что отец вчера снова бил тебя. Уверен, что не хочешь пойти в полицию? Я могла бы пойти с тобой. — У отца слишком много денег. Он легко откупится, а потом сломает жизнь и мне, и Вам. — За меня не волнуйся. Сейчас тебе важнее позаботиться о себе.       Не волноваться за неё? Она вообще понимает, что говорит? Я же целыми днями только и думаю о ней. В ней моё спасение и моя надежда. Только у неё дома я могу сбежать от жестокости своей судьбы. Это единственное место, где меня принимают, где обо мне заботятся, где меня любят и ждут. Но один мой неверный шаг может всё разрушить. Мне нужно быть предельно внимательным, у меня нет права на ошибку. Интересно, она понимает это? Я не думаю, что однажды наберусь смелости признаться ей во всех своих чувствах. Слишком боюсь, что они окажутся невзаимными. Это разобьёт меня. Пусть лучше будет как есть, таинственно и неопределённо. Я согласен. Пока она рядом, я согласен на всё. — Покажи руки? — нежно попросила она. Я, конечно же не смог отказать и закатал рукава. Она подошла ближе. Даже слишком. Аккуратно провела своими плавными пальцами по моим рукам. — Больно? — спросила она. — Нет. Уже совсем не больно, — тихо ответил я. Она продолжала гладить мои руки, нежно окутывая ладони, потом выше, массируя складочки в локтях, поднимаясь к плечам, ключицам, шеи… Что она делает? Я же не смогу удержаться. — Мисс Келли? Вы точно хотите этого? — я всегда спрашивал её, перед тем как начать. — Джон, ты ведь и сам знаешь ответ, — она выключила свет, и мы осторожно легли на пол. Она ещё не успела переодеться, и как же приятно было снимать её учительский наряд. Я осторожно расстегнул пуговицы на блузки, целуя белоснежную грудь, нежно поднял строгую чёрную юбку и стал гладить её колени. Я люблю трогать её кожу, люблю смотреть на неё — такую настоящую, в эмоциях, в моменте, когда мы с ней вместе. Она совершенно другая. Сейчас она моя. Одной рукой я включил подготовленный плейлист в телефоне, и мы начали плавный танец обнажённых тел, в котором соединялись в нечто невероятное. Не замечая времени, мы любили друг друга. Утопая в наслаждение, возбуждая все тайные фантазии и воплощая их в жизнь, мы вдохновлялись и растворялись в страсти.       Наш волшебный вечер прервал резкий звон будильника, который оповещал меня, что надо возвращаться домой. Иначе будут проблемы. Иначе отец сможет что-то заподозрить. Так что я оставил свою безумную учительницу растворяться блаженстве, а сам стал собираться. Спустя несколько минут она провожала меня у двери. — До завтра, Джон, — с этими словами её губы страстно прильнули к моим. — До завтра, мисс Келли, — я вышел из квартиры и совершенно нехотя побрёл сквозь холодную улицу в свой ненавистный дом. Лишь воспоминания о ней отзывались эйфорическим головокружением и давали мне стимул дотянуть до завтра.