Забвение

Судебная повестка… Минхо перечитывал снова и снова, думая о том, как сказать об этом Джисону. Сегодня утром к нему зашел Чонин, отдать очередные досье душ. Лис одарил Минхо надменным взглядом, а затем положил на стопку конверт с золотой печатью Нефритового Императора. – Прочти на досуге. Вдруг там что-то важное, – усмехнулся он и ушел, оставив после себя мерзкий запах похоти и лицемерия. Минхо ждал этого. Письма. Где черном по белому был написан его приговор... Он взял конверт, и дрожащими руками стал его открывать. Первые строчки заставили все внутренности сжаться. Он предполагал, что это будет тяжело. Если бы Минхо был жив, его сердце пропустило бы пару самых громких ударов. «Судебная повестка по делу № 13-666666/ ထ Верховный Суд имени Нефритового Императора вызывает Вас в качестве ответчика к 21:00. Девятого ноября ထ по делу № 13-666666/ ထ Сущность: превышение полномочий, отклонение от Кодекса Жнеца, вмешательство в жизнь смертных. Заседание будет проходить в Верховном Суде имени Нефритового Императора. Судья: Нефритовый Император (Бан Чан) Предполагаемый приговор: испепеление (аннигиляция) Если ответчик не явится на заседание. Приговор будет вынесен без его участия и исполнен принудительно». Через три дня. Черт. Конечно, его поступок не мог не дойти до Нефритового Императора. Минхо действительно отклонился от Кодекса Жнецов. Вмешался в жизнь смертного. Он понимал, что за это его ждет наказание, но не мог поступить по-другому. Он спас от смерти своего брата. Вернее, его реинкарнацию. Минхо не простил бы себя, если бы из-за него Мунбин умер второй раз… На этот раз Минхо не убил. Он спас. Но какой ценой… В дверь снова постучали, а затем послышался знакомый голос: – Хен, ты тут? Джисон… Как рассказать об этом Джисону? Ли судорожно спрятал повестку в конверт. Дверь открылась. Конверт выпал из рук. – Привет, – улыбнулся Хан. – Ага, – Минхо подорвался с места, разыскивая злосчастное письмо. Джисон остановился возле стола, а затем присел, взяв в руки конверт. – Это ищешь? Ли выхватил письмо и забросил его в ящик. Хан дернулся от неожиданности и неловко спросил: – Ты что-то прячешь? – Нет, – сухо ответил Минхо. Джисон помрачнел, опустив взгляд, и закусил губу. – Ясно… Ничего не ясно. Вчера Минхо совершил серьезную ошибку. Спас смертного. Его ждало наказание. Испепеление. Если верить словам. Неужели... – Ты точно ничего не скрываешь? – Нет, – повторил Ли. Джисон пытался разглядеть в его лице хоть каплю страха или беспокойства. Но не нашел. Может, все обошлось и Минхо ничего не грозит? Может, Джисон слишком много думает и переживает? Все хорошо... Правда ведь? – Там то, о чем тебе знать необязательно, – почувствовав настроение младшего, с улыбкой ответил Ли. – Не думай об этом. Попытался вернуть самообладание. Получилось. Как и получилось успокоить Хана. Он сразу же расслабился. – Что-то хотел? – спросил Минхо, притянув Джисона к себе на колени. – Тебя увидеть, – в ответ улыбнулся Хан. Я действительно слишком много думаю... – Мы не виделись пару часов, а ты уже скучаешь? – усмехнулся Жнец. Джисон пожал плечами, а затем ответил: – Я всегда скучаю. Он робко поцеловал в губы и снова переменился в лице. – Ты сегодня плохо спал. Опять приснился кошмар? Минхо нахмурился. Он пристально смотрел младшему в глаза, а сам думал, что же ответить. – Не помню. Ложь. – Не бери в голову. Все в порядке. Джисон кивнул и натянуто улыбнулся. А затем снова поцеловал. Сегодня Минхо и правда ужасно спал. Ему снился ад. Ни брат. Ни семья. Ни собственная смерть. Ад. Лютый холод и пустота, что не оставляла никакой надежды. Она глушила, съедала чувства и воспоминания. Как мороз, что забирал все тепло его души. Кровь все лилась рекой. Постоянно. Бесконечно. Минхо истекал. Утопал. Хотел умереть, но не мог. Уже мертв. Снился Сабнак. Его хитрая улыбка и мерзкий смех. Слащавые речи и вечное: «Стань же одним из нас». Проклятый демонюга… И Чан, что пришел его «спасти». Но только обрек на еще большие страдания. Раньше Минхо часто задумывался о том, чтобы уйти навсегда. Хотел, чтобы его испепелили. Повода не было. Он справлялся со всем идеально. Трудился днем и ночью. Не спал. Но… скучал. Ужасно скучал. Казалось, что он что-то потерял. Себя. Минхо хотел просто исчезнуть. Но все изменилось, когда в один из дней ему в руки попало дело какого-то парнишки, которого сбила машина. Очень громкий. Приставучий. Он раздражал. Не только своим характером, но и тем, что все еще что-то чувствовал. Слишком много чувствовал. Минхо тоже хотел. Сначала Минхо думал о том, как бы избавиться от этого паренька. Ходил к Чану, просил назначить ему другого инструктора. Минхо ведь даже не инструктор! А затем… Привязался… Влюбился. Мальчишка больше не раздражал. Его хотелось защищать. Помогать. Ли отрицал свои чувства очень долго. Но когда этот стажер поцеловал его в тренировочном зале, а потом и возле бара… – Я хочу стать для тебя планетой Земля, которая будет поддерживать тебя на своей орбите. Потому что… Потому что я люблю тебя, хен. Минхо понял, что уже слишком поздно. Он сам не сможет уйти от этого мальчишки. Он чертовски влюблен. Влюблен в Джисона. В нем Минхо видел свой смысл существования. Не жизни. Они оба мертвы. Он постоянно думал о Джисоне, а еще хотел целовать его губы. Чтобы эти губы были только его. Как и Джисон в целом. Если раньше Минхо хотел исчезнуть, то теперь он не был готов к этому. И все из-за любви. Все из-за Джисона. Я не хочу потерять тебя… – …ен… Хен? Хен! – Что? – Минхо вышел из транса. – Ты меня слушаешь? – Прости, – Ли помассировал переносицу. – Я задумался. Ты что-то говорил? Джисон закатил глаза, болтая ногами в воздухе. – На следующей неделе в Сеуле открывается новый парк. Давай вырвемся в город на выходных с ребятами? Пожалуйста, – сложил он руки в молебном жесте. Минхо грустно улыбнулся. На следующей неделе… Меня уже не будет, милый. Я исчезну. – Так что? – не унимался Джисон. – Сходим? Минхо поцеловал его в макушку и тихо произнес: – Сходим. – Ура! Ты лучший! – Хан чмокнул его в губы и поднялся с места. – Пойду скажу Феликсу, что ты согласен. Минхо улыбнулся, глядя ему в спину. – Люблю тебя! – крикнул Джисон напоследок. – И я тебя, – ответил Ли. Прости меня, Джисон-и… Прости…

***

Шум волн ласкал слух. На языке чувствовалось сладкое послевкусие Пина колады. Лучи солнца щекотали щеки. Не хватало только ветерка, что развивал бы волосы. Почти как на пляже. Но нет… Всего лишь в кабинете Чана. Чонин открыл глаза, щелкнув пальцами. Висящий в воздухе магнитофон испарился. Ян задумчиво хмыкнул, уставившись в потолок. – Что же ему придумать? – протянул он. – Испепелить? Нет… Это банально, но действенно, – лис закатил глаза. – Бросить в ад? Было бы неплохо… Но нужно что-то поинтереснее. Если в ад, то придумать какую-нибудь пытку. Что думаешь? – обратился он к Чану. – Мне все равно, – сухо ответил тот. – Ты какой-то скучный. Неужели не хочешь, чтобы этот заносчивый Жнец страдал, думая о своем маленьком Джисончике, которого оставил в «Забвении» совсем одного? – Мне все равно, – повторил Бан, перебирая документы. – Мы в любом случае уничтожим его. Чонин подорвался с дивана, запрыгнув на стол. – А давай бросим их обоих в ад! Чтобы они смотрели на то, как их пытают. Или заставим одного из них пытать другого! Чан перевел на него недовольный взгляд и ответил: – Не мешай мне работать, – он вытащил из-под ботинка лиса очередное досье и стряхнул с него невидимую пыль. – К тому же Джисона мы решили испепелить. Иначе он переродится и тогда точно займет мой трон. Ян закатил глаза и слез со стола, облокотившись на его край. – Что, даже поиздеваться над ним в аду сто лет нельзя? – Нет, – твердо произнес Чан. – К тому же это бесполезно. Совет Тринадцати поймет, что что-то не так и отыщет его. Хочешь, чтобы из-за твоих капризов пошел коту под хвост весь наш план? – Мой план, – надменно поправил его Чонин. – Не забывай, что это я придумал, как тебе усидеть на своем сраном троне еще десять тысяч лет. И уж тем более не забывай, благодаря кому ты все еще не сдох. Кажется, ты должен был умереть еще полгода назад, – усмехнулся он. Чан раздраженно цыкнул. – Займись своим делом. – Каким? – снова насмешка. – Разве у меня есть еще дела, кроме того, как действовать тебе на нервы? Бан посмотрел на него исподлобья, а затем попытался воспользоваться заклинанием. Чонин даже не стал разбираться, каким. Он использовал свое. Раскаленные оковы пригвоздили руки Чана к столу. Он простонал сквозь зубы от боли. Железо, словно лава, обожгло кожу. Прошипело, словно змея. Чонин рассмеялся. – Твои заклинания бесполезны. А вот Джисон бы справился. Бан дернулся. Оковы сомкнулись еще плотнее. – Отпусти. – Еще чего, – усмехнулся лис. – Отпусти, я сказал! – Чан дернулся еще раз, пытаясь освободиться. – Волшебное слово. – Ты сейчас сдохнешь. Ян снова рассмеялся, щелкнув пальцами. Оковы исчезли. На месте них остались ужасные ожоги. – Боже, – протянул он. – Ну ты и слабак, Чан-и. – Заткнись. – Подлечить тебя? – Само пройдет, – огрызнулся Бан и вернулся к досье. Ян снова запрыгнул на стол, свесив ноги, и взял первый попавшийся документ, бездумно читая имя смертного. – Значит, – все не унимался он. – Минхо просто испепелим? Чан молчал примерно минуту, а затем сухо произнес: – Да. – Тогда можно я сам приведу приговор в действие?

***

Сутки. Остались чертовы сутки. Все эти два дня Минхо был как на иголках. Его отстранили от работы, но он продолжал копаться в бумагах, чтобы хоть как-то отвлечься от тревожных мыслей. Он разрывался между тем, чтобы рассказать все Джисону. Завтра суд. Минхо испепелят. Хан останется один. А ведь он так ждет поход в парк… Джисон и сам замечал настроение Минхо. Старший делал вид, что все хорошо. Но Хан все понимал. С его любимым было что-то не так. Что-то тревожило его. Может, дело все же в том письме? Почему Минхо его спрятал? Хан лениво жевал салат, сидя в столовой. Все его друзья были на заданиях. Феликс выздоровел, поэтому они с Хенджином отправились сопровождать очередного смертного в рай. Чанбин со своим отрядом вылавливал беглую душу. А Сынмин с половиной отдела обеспечения разбирал архив. Подчищал его от старых ненужных досье тысячелетней давности. А что касалось Минхо… Так он спал. Пришел под утро, чмокнул в лоб и отключился. Он не вылезал из своего кабинета все эти дни. Конечно, он много работал. Старший Жнец как-никак. Но была одна маленькая странность. Им так и не поступили новые задания… Ни одного досье. Ни одной души. Сначала Джисон думал, что с программой что-то не так. Какой-то сбой или вирус. Но нет. У Хенджина все работало, как и у Феликса. Впрочем, как и у всех остальных. Почему у нас с Минхо ничего нет? – Один здесь? Джисон обернулся. Это был Чонин. Ян вальяжной походкой обошел стол и спросил: – Позволишь? – он отодвинул стул, намереваясь сесть. – Да. Конечно. – Как дела? – Чонин внимательно смотрел на Хана, подперев рукой подбородок. – Нормально, – Джисон насторожился. Чонин редко разговаривал с ним, обычно предпочитая обходиться легкой улыбкой. Они вообще виделись редко. Разве что в моменты, когда Ян выходил из кабинета Минхо и они пересекались в коридоре. Лис продолжал смотреть на него, щуря глаза. – Что-то не так? – Да нет, – пожал он плечами. – Просто решил поинтересоваться тем, как у тебя дела. – Ладно, – протянул Хан. – Кстати… – он зажевал губу, обдумывая предложение. – Не знаете, почему у нас с Минхо нет ни одного задания? Я ничего не делаю уже два дня. У нас какие-то незапланированные выходные? Или что-то с программой? Просто у других Жнецов все в порядке. Чонин удивился. Наигранно, конечно. – А ты разве не в курсе? – Чего? – Хотя… Не знаю, стоит ли тебе знать об этом. – О чем? – Хан забеспокоился. – Но ты все же напарник Минхо, а его это касается в первую очередь. – Что-то случилось? Вы сказали с Минхо. С ним… – Его собираются испепелить, – перебил Ян. – Что… – Завтра будет суд. Его отстранили от обязанностей. А так как ты еще не совсем опытный, тебя нельзя отправлять на задания в одиночку, потому что нового напарника тебе пока не нашли. Поэтому отчасти ты прав. У тебя выходные, – хитро улыбнулся Чонин. – Что вы сказали… – палочки вывалились из руки. Ян своровал из хановой тарелки ломтик огурца и закинул его к себе в рот. – Правда, не знал? Джисон молчал. – Минхо отклонился от Кодекса Жнеца и спас смертного. Вмешался в его жизнь. Мальчик должен был умереть, но этого не случилось. По милости твоего напарника. Вообще-то, это серьезное преступление. За такое обычно испепеляют. Хан замер. Казалось, все звуки стихли. Время остановилось, а мир рухнул. Нет. Нет. Нет. Нет! Подождите… Стойте! Этого не может быть! Так нельзя! – Ах, да, – Чонин, игнорируя состояние Джисона, щелкнул пальцами. В его руке материализовалось письмо. С золотой печатью. – Держи. Повестка в суд. Выступишь в роли свидетеля завтра в 21:00. Не опаздывай, – он поднялся из-за стола, бросив напоследок: – Но мне пора. Спасибо за компанию. Этого. Не. Может. Быть. Джисон дрожащей рукой взял конверт. У Минхо был такой же… Он резко поднялся из-за стола и побежал, сбив с ног одного из Жнецов. – Эй! Какого хрена? – крикнули ему вслед. Но Джисону было все равно. Он забежал в кабинет без привычного стука. Минхо не было. Хан стал рыться в ящиках в поиске того самого письма. И нашел… «Судебная повестка по делу № 13-666666/ ထ…» Джисон вчитывался в строчки, что расплывались у него перед глазами. «Сущность: превышение полномочий, отклонение от Кодекса Жнеца, вмешательство в жизнь смертных» Первая слеза упала на бумагу. «Предполагаемый приговор: испепеление (аннигиляция)» Хан зарыдал. Слезы капали на повестку, а Джисон перечитывал ее снова и снова. Надеялся, что все это неправда. Что ему кажется. Может, он что-то не так понял? Или вовсе разучился читать? Но нет… Черным по белому было написано, что Минхо испепелят. – Как же так… – Минхо! – дверь кабинета распахнулась. На пороге стоял злой Феликс и Хенджин, что поглядывал на возлюбленного с опаской. – Солнышко, может, не стоит? – Как это не стоит? Что ты успел натворить, старый засранец?! – Ликс перевел взгляд на заплаканного Джисона и тут же смягчился. – Где Минхо? Джисон ничего не смог ответить. Только плакал, захлебываясь слезами. – Ты уже в курсе, – грустно произнес Хван, показав свое письмо. Им с Феликсом тоже пришла повестка. – Минхо испепелят? – спросил Хан. – Мне жаль, – ответил Хенджин, опустив взгляд. И снова слезы. Былая злость Феликса испарилась. Жнец подошел к другу и сел рядом с ним на колени, а затем крепко обнял. Джисон рыдал в его руках и никак не мог успокоиться. Хенджин подошел ближе, погладив по голове. Они оставались еще очень долго в кабинете, слушая рыдания лучшего друга. А Джисон даже не думал успокаиваться. Слезы сами лились из глаз, а голос кричал. От боли и безысходности. Джисон кричал.

***

Минхо бездумно пялился в пустой листок, не имея ни малейшего понятия, как начать письмо. В голове было слишком много мыслей. От слов «прости» до «я очень люблю тебя». Минхо – трус. Да. Самый настоящий. Он боялся рассказать Джисону обо всем лично. Выбрал наилегчайший для себя путь – письмо. Но был ли такой путь легким для Джисона? Точно нет. Минхо и это понимал… Ты возненавидишь меня… Он продолжал сверлить взглядом листок и проклинать себя за трусость. Он слишком сильно любил этого мальчика, чтобы разбить ему сердце и увидеть всю его боль собственными глазами. Уж лучше он просто исчезнет. А он исчезнет. Минхо был уверен. Дверь резко открылась. Минхо повернулся к выходу, увидев Джисона. Весь заплаканный. Красный. Грустный. Хан сжимал в руках конверт. Золотая печать. Повестка. – Джисон-и… – Ты не пойдешь со мной в парк? – со слезами спросил он. Минхо поднялся с места, опустив глаза. Нет… – Прости, – шепотом произнес он. – Тебе настолько плевать на меня, что ты даже не захотел говорить мне о том, что тебя завтра испепелят? – продолжал плакать Джисон. Ли подошел к нему и взял его лицо в свои холодные ладони, вытирая горячие слезы на щеках. – Нет. Совсем нет, Джисон-и. Наоборот. Я слишком сильно люблю тебя, чтобы сказать об этом. Хан смотрел на него грустными большими глазами. Слезы размывали образ любимого. Но даже так он видел, как Минхо… – Я боюсь, – прошептал Ли. …страшно… – Боюсь не того, что исчезну, а что не смогу отпустить тебя, если увижу, как разбиваю тебе сердце. – Но ты уже… – Знаю. Знаю, милый. Прости меня. – Мы совсем не можем ничего сделать? – с потухшей надеждой спросил Джисон. Минхо притянул его в объятия, сжимая так, словно в последний раз. Ведь это и был их последний раз. – Прости… Если мы попытаемся, нас обоих уничтожат. А так, ты останешься. Хоть и без меня. Ты сильный. Ты со всем справишься. Когда силы Чана перейдут к тебе окончательно, ты отомстишь за меня. Если захочешь... А пока, тебе не нужно знать, кто ты на самом деле. Твое время придет. А мое больше никогда не наступит... Минхо думал об этом постоянно. Но не смог произнести ни слова... Было эгоистично оставлять Джисона одного, ничего не объяснив, ничего не рассказав. Но Минхо хотел быть эгоистом, если в этом заключалась безопасность Хана. А безопасность ли? Разве Чонин оставит его? Джисон разрыдался еще больше. Ли не хотел сейчас думать ни о чем. – Я не хочу тебя терять, – прошептал Хан. Он дрожал в объятиях Минхо, сжимая его пиджак до треска. Боль разъедала все изнутри. Джисон хотел исчезнуть вместе с ним. Без любимого он не сможет. Минхо целовал лоб, виски и щеки. Каждый сантиметр. Сцеловывая соленые слезы. Джисон льнул все сильнее, желая раствориться. Слиться воедино. Чтобы никуда не отпускать. Все было предрешено. Все было понятно. Так и должно было случиться. Минхо виноват. Джисон виноват, что не остановил его. Они винили себя. Оба. Оба думали, что виноваты… Хан потянулся к губам, оставляя долгий поцелуй. Слишком нежный. Слишком теплый. Слишком родной. Минхо гладил его талию, поднимаясь все выше. Поддавался навстречу, целуя так же трепетно в ответ. – Я хочу, чтобы ты подарил мне последнее воспоминание, – шепнул Джисон, заглянув в глаза. – О себе. О нас. О нашей любви. – Джисон-и… Хан приложил палец к его губам, не давая договорить. – Пожалуйста… – Ты правда этого хочешь? – спросил Ли, нежно поцеловав его руку. – Больше жизни. – Но мы мертвы. – Знаю. Без тебя я не хочу ни жить, ни быть мертвым. Я исчезну следом за тобой. – Так нельзя. Ты будешь жить. Через сто лет ты забудешь обо мне и переродишься… – Нет. Ни за что тебя не забуду, – уверенно произнес Джисон и снова поцеловал. Их любовь была сильнее самой мощной магии. Самого мощного магнита. Всего на свете. В каждом движении чувствовалась нежность и ласка. Минхо мягко уложил Хана на кровать, соединяя их губы. Хотел запечатлеть в памяти все до мелочей. Ведь завтра не будет ни его, ни памяти. Больше не будет их. Джисон плакал. Когда Минхо стягивал с него одежду. Когда целовал так нежно ключицы и руки, которыми Хан к нему тянулся. Когда спускался ниже, мазал губами по коже. Джисон был слишком чувствителен к его касаниям. – Я люблю тебя, – произнес Ли, обнажившись перед ним полностью. Джисон не мог ничего ответить. Только плакал. Минхо медленно ласкал его языком, слушая тихие стоны сквозь слезы. Он не хотел, чтобы их первый и последний раз был таким… Джисон звал его по имени. Тихо. Жалобно. Нуждающееся. Он кусал губы, слизывая с них соленые слезы, и выгибался, поддаваясь на встречу. Ли языком проходился по головке, вызывая яркие реакции. Будь это все в другой момент, Джисон бы кричал. Будь это все не в их последний раз… Минхо отстранился и стал подниматься поцелуями выше. Он на мгновение остановился возле пупка, чуть щекоча кожу губами, а затем продолжил подниматься, доходя до сосков. Слишком нежно. Слишком трепетно. Чувственно. Горячий язык мазал по обнаженной коже, заставляя покрываться мурашками. Джисон постанывал, тянулся к Минхо за поцелуем. А Минхо поддавался. Он растягивал его медленно и нежно, не желая навредить. Джисон чувствовал только одну боль. Ту, что носила душа. Что испытывала душа. Их души. – Обещай быть счастливым, Джисон-и. – Без тебя – никогда. Ли приставил головку ко входу и медленно толкнулся. Минхо просил слишком многого. Он и сам понимал, что это невозможно. Они слишком сильно любили друг друга. Слишком крепко были связаны. На мгновение их обоих пронзила яркая вспышка в подсознании. Озарение. Старый дворец. Красные шелковые простыни. Длинные волосы, что щекотали плечи. Фиолетовый ханбок, брошенный на пол, и легкая рубашка, развязанная на груди. – Господин. – Любовь моя. Все встало на свои места. Они нашли друг друга не просто так. Они воссоединились. – Любовь моя, – произнес Минхо. Слезинка капнула на ханову щеку, который не переставал плакать. – Минхо, – протянул он. – Это ты… Воспоминания, словно по щелчку пальцев, вернулись к обоим. Джисон вспомнил, как в прошлой жизни улыбался своему господину, который одаривал его всеми благами, что имел сам. Сам король. Ли Минхо. – Я, – улыбнулся Хан сквозь слезы. – Прости, что тебе пришлось так долго ждать. – Чтобы снова потерять тебя… Такова судьба. Она зла и коварна. Она соединила их снова, чтобы снова разлучить. Неужели нам не суждено быть счастливыми… Видимо, нет… Но они хватались за эти жалкие крупицы счастья, соединяя свои тела и души. Руки цеплялись за все, до чего Джисон мог дотянуться. Он прижимался к Минхо так отчаянно. Потому что боялся потерять. Знал, что потеряет. Они оба думали об этом. Но продолжали любить друг друга, доводя до края. До края пропасти, с которой готовы были спрыгнуть вместе. Минхо простонал, толкнувшись последний раз, излившись прямо внутрь. Джисон задрожал в унисон с ним. Все было слишком идеально. Жаль, что не для них. – Я люблю тебя. – Я не забуду тебя.

***

Минхо проснулся на рассвете. Джисон сладко спал у него на груди. Всю ночь они утопали в ласках друг друга, отдавая всю нежность, что у них была. Отдавая все оставшееся время вместе. Ли нехотя поднялся с кровати, поцеловав Хана в лоб, и стал собираться. Ему нужно было прибраться в кабинете и собрать все свои вещи, чтобы оставить их Джисону. Дальше он будет разбираться с тем, что с ними делать. Кто займет его пост, Минхо не знал, но он предпочел бы, чтобы в его кабинете оставался порядок, как и в «Забвении» в целом. Нужен был сильный Жнец, не уступающий Минхо ни в чем. На эту роль отлично подходил Феликс. А ведь он так и не попрощался со своими друзьями… Ликс, Хенджин, Чанбин и Сынмин. Надеюсь, вы простите меня. Одевшись, Минхо снова взглянул на Джисона и поспешил выйти. Они встретятся еще раз в суде, но вряд ли Минхо сможет смотреть на него. Надеюсь, мне завяжут глаза. В кабинете было все так же темно. На столе все стояло слишком педантично. На своем месте. Досье сложены в стопку на краю. Печать убрана в бархатную коробочку. Даже в ящиках все было идеально. Папки в шкафу стояли в ряд в соответствии со своей буквой и отделом. Минхо подходил ко всему слишком ответственно. Он собирал в коробку свои вещи. Книги, статуэтки, свечи. В тишине, смешанной с грустью и ностальгией. Минхо вспоминал, как впервые пришел сюда. Тут не было ничего, кроме старого стола и неудобного стула. Он тщательно выбирал мебель и шторы, а затем сам вешал их, не доверяя кому-то из Жнецов более низкого ранга. Он никогда не думал, что покинет это место. Разве что через десять тысяч лет. Таков был его срок. Но все изменилось слишком резко. Через несколько часов его испепелят. Он задумался настолько, что не заметил, как вошел Джисон. Хан остановился за его спиной и обнял, вдыхая любимый запах. – Я разбудил тебя? – спросил Ли, убирая в коробку очередную книгу. – Нет. Я проснулся сам. – Понятно… Что-то хотел? – Побыть с тобой еще немного. Минхо грустно усмехнулся. – Разве тебе не будет от этого больнее? – Будет. Но это лучше, чем винить себя за то, что я не смог провести с тобой наши последние часы вместе. Ли ничего не ответил. Лишь спустя время он повернулся с улыбкой. Старался не натянуто, но выходило плохо. – Не хочешь помочь мне? – снова мягко спросил он. Джисон кивнул, улыбнувшись в ответ. – Что я должен делать? – Принеси мне те папки, – Ли указал на самый заполненный стеллаж. – Их нужно положить в отдельную коробку, а затем отдать Сынмину. Он давно просил у меня дела беглых душ. В последнее время Сынмин все чаще интересуется делами отдела сопровождения. Думаю, он хочет перевестись. Помоги ему с этим. – Хорошо, – сквозь слезы произнес Джисон. – Стань его инструктором. Только не совершай таких ошибок, как я. Учи его, а не бросай на произвол. – Не совершу. – Прости, что был плохим инструктором и обращался с тобой слишком жестоко. – Ничего, – Хан покачал головой. – Я никогда не считал тебя таковым. Минхо снова улыбнулся. Он погладил его по щеке, собираясь поцеловать, но неожиданно дверь кабинета распахнулась, впустив двух Жнецов внутрь. Послышался голос, который Минхо не хотел слышать больше всего: – Так-так-так, – протянул Чонин. – Извините, что нарушаю атмосферу, но время поджимает. Взять его! – он обратился к Жнецам. Мужчины окружили Минхо. Один из них держал в руках серебряные оковы. Он защелкнул их на запястьях Ли, тихо произнеся: «Простите». – Что происходит? – голос Джисона дрогнул. – Взятие преступника под стражу. – Но разве Минхо не должен был явиться на суд сам? Сейчас даже полудня нет. – Планы изменились. Ли Минхо представляет серьезную угрозу. Минхо повели силой, пока Джисон смотрел ему в след. – Джисон-и… – Хен… Чонин смерил Минхо надменным взглядом, оставив его и Жнецов-стражников за спиной. – В камеру его. И охраняйте до самого заседания, – приказал он. – А ты, Джисон, не опаздывай. Жду тебя в суде в 21:00. До скорого, – хитро улыбнулся и вышел.

***

– Эй, вы двое! Пустите меня! – кричал Феликс, пытаясь прорваться к Минхо. – Не положено, – сухо произнес стражник. – А мне плевать! Минхо мой друг, и я совершенно не понимаю, какого хрена его заперли в камере! Он что, собачонка, чтобы его в клетке держать!? – Солнышко, собак обычно не держат в клетке, – мягко произнес Хенджин, касаясь его плеч. – Пропустите меня! – все не унимался Ликс. – Что за шум? Феликс обернулся. По коридору вальяжной походкой шел Чонин, держа руки в карманах кожаного комбинезона. Как пошло... – Вот ты где, лис, – сощурился Ли и направился в его сторону. – Выпусти Минхо немедленно! Новость о том, что Минхо под стражей, дошла до него очень быстро. Заплаканный Джисон вбежал в их с Хенджином комнату и, задыхаясь, стал все рассказывать. Ликс ужасно разозлился и пошел прямиком в карцер, где обычно ждали своего приговора нарушители. Но ведь Минхо пришла повестка. Его не должны были бросить в камеру. Что происходило, никто не понимал. А все «Забвение» уже стояло на ушах, ожидая вердикта суда. – Кто теперь станет старшим Жнецом? – Что будет с напарником Минхо? Говорят, мальчишка еще совсем зеленый. – Будут выборы? – Наверное, Нефритовый Император поставит Чонина на эту должность. – Думаешь, временно или навсегда? – Молчать! – оборвал все шушуканья Феликс. – Хватит разносить сплетни и бездельничать, будто у вас работы нет! Хенджин редко видел своего любимого таким злым. Сказать честно, он его даже немного побаивался. – Я не имею на это права, – ухмыльнулся Чонин. – Не заговаривай мне зубы! Я прекрасно знаю, что это ты все устроил, – огрызнулся Ликс. – Хенджин, успокой своего парня, он явно не в себе. Хван нахмурился. А вот сейчас он делать этого не собирался. Если честно, больше хотелось впиться когтями в глотку чертового лиса и разорвать на мелкие кусочки. – Хенджин? – окликнул его Ян. Хван проигнорировал, оставаясь на месте. – Забыл, с кем имеешь дело? – Заткнись! – крикнул Ликс. – Ты не можешь командовать им! Как и мной! – Разве? Я думал, меня, как правую руку Нефритового Императора, должны слушать все. – Ты не его правая рука, а обычная подстилка! Чонин рассмеялся, наигранно смахнув слезу. – Как обидно. – Выпусти Минхо! – продолжал Ликс. – Иначе я разнесу здесь все! Ян изменился в лице. Надменный. Спокойный. Словно ждал чего-то. Точнее, был уверен, что ничего не произойдет. – Попробуй. Феликса два раза просить не нужно. Он развернулся к воротам, и в его руках материализовался настоящий гранатомет. Ликс даже не стал целиться. Ударил прямиком по воротам карцера. Раздался взрыв. Жнецы отпрыгнули, боясь быть задетыми обломками. – Выучил новое заклинание и решил показать свои силы! – крикнул раздраженный Чонин. Он телепортировался к воротам, вокруг которых стояла едкая пыль. Ликс даже не думал останавливаться. Он собирался выстрелить еще раз. – Если ты сейчас же не прекратишь, я засуну тебя в камеру к Минхо. Вас будут судить обоих! Его как преступника, тебя как сообщника. Ликс, игнорируя, навел на него гранатомет, собираясь выстрелить второй раз. Но уже по Чонину. Ян выпустил когти. Появились девять хвостов. Вокруг заплясало синее пламя. – Хочешь подраться? Давай. Повешу на тебя за нападение на доверенное лицо Нефритового Императора! – Солнышко, он не шутит, – шепнул на ухо Хенджин. – Заодно и твоего ручного демона посажу. Вас всех! Ликс буквально зарычал, опустив гранатомет. Оружие испарилось в эту же секунду. – Я убью тебя, – прошипел он. – Клянусь. Убью. Хван аккуратно стал уводить возлюбленного, пока Чонин за спиной кричал: – Жду не дождусь! – Блохастая шавка…

***

Минхо сидел на полу, устало уронив голову. Сколько он сидел здесь, понятия не имел. Казалось, не так давно он слышал крики Феликса, противный смех Чонина и взрыв. А может, прошло уже пять часов. К нему никого не пускали. Друзья решили пойти на отчаянные меры. Но и это не помогло. Дверь камеры открылась. Перед ним кто-то остановился и присел на корточки. Он долго молчал, словно чего-то ждал. – Долго ты будешь игнорировать меня? Чонин… Ну конечно. Джисона он бы сразу почувствовал. Но… Наверное, он сейчас не находит себе места. Снова плачет и ищет утешения. Надеюсь, ребята рядом с ним. Жаль, не я… – Минхо, – протянул лис. Но Ли молчал. – Не хочешь разговаривать, да? Как знаешь… – хмыкнул Ян. – А я думал дать тебе напоследок увидеться с Джисоном. Минхо тут же оживился. Поднял злющие глаза на ненавистного лиса и выплюнул: – Хватит надо мной издеваться. – Издеваться? – ахнул Чонин. – Ни в коем случае! Я искренне хочу… – Заткнись! Эхо разлетелось по камере. Ян скривился, поднявшись на ноги. – Вот как… Ладно. Так уж и быть. Встретишься со своим милым на суде. Камера закрылась. Минхо чертыхнулся. Чонин не собирался приводить к нему Джисона. Искусно манипулировал и врал. Ли давно раскусил его.

***

В зале заседания было шумно. Жнецы переговаривались друг с другом, обсуждая предстоящее. За судейской трибуной сидел Чан, одетый в белую мантию. Возле него стоял Чонин. Он ухмылялся, обводя всех взглядом. – Все будет хорошо, – успокаивал Джисона Феликс, что сжимал его руку. – Возможно, его оправдают. – Не думаю, – нахмурился Чанбин. – Посмотри на лиса. Он выглядит так, будто уже все знает. – Уверен, это он нашептал Чану, – выругался Хенджин. Сынмин смотрел на дверь, ожидая друга. – Идут! Массивные двери открылись. Двое Жнецов вели Минхо, чьи руки были в оковах. Джисон резко повернулся в его сторону, столкнувшись взглядом. Глаза Джисона красные, опухшие. Он плакал. Минхо смотрел на него до последнего. Пока его толкали в спину. Жнецы силком посадили его на колени, лицом к Чану. – Объявляю заседание открытым, – произнес Бан, стукнув молотком. Суд в «Забвении» был чем-то похож на земной. Только тут не было адвокатов. Каждый говорил за себя. В случае с Минхо не было и истца, который бы бросал обвинения. Ведь его преступление было совершено не в сторону Жнеца, а в сторону смертного. Точнее, из-за смертного. Минхо вмешался в его жизнь. Каждому желающему давали слово. Джисон выступал в роли свидетеля. Его слова могли на многое повлиять. Но когда до него дошла очередь, он ничего сказать не смог. Лишь рыдал. Чонин приказал ему вернуться на место. Хан и этого сделать не смог. Усадили силой. Джисон проклинал себя за глупость и дурацкие слезы. У него был шанс изменить хоть что-то, но ничего не вышло. Неудачная попытка. Второй не будет. Феликса вообще чуть не выгнали с заседания несколько раз. Он кричал на всех. Почти плевался. С пеной у рта доказывал, что во всем виноват Чонин. Хоть и не знал точно. Но Ликс чувствовал. Что-то не то. Хенджин, в отличие от своего парня, был очень сдержан. Упоминал заслуги Минхо перед «Забвением» и утверждал, что лучше старшего Жнеца, чем Минхо, не найти. Чанбин был краток. Но тоже громким. Сверлил Чонина взглядом и призывал всех к разуму. «Разуйте глаза! Какое испепеление? Минхо не заслуживает этого!». А Сынмин долго приводил аргументы, почему с Минхо стоит снять обвинение. Феликс кричал в поддержку, из-за чего его снова чуть не вывели из зала. Минхо мысленно благодарил друзей и умолял Джисона не плакать. Он не мог смотреть на его слезы. Жаль, что мне так и не завязали глаза... Все было чертовски затянуто. Казалось, сегодня решили высказаться все. В основном Жнецы рассказывали о Минхо только хорошее. Но были и те, кто не упустил шанса все подпортить. После их речи Феликс ужасно матерился и буквально проклинал коллег. Время тянулось бесконечно долго… Словно вечность. – Твари, – шептал он, сверля Жнецов взглядом. – Феликс, успокойся, – мягко шепнула Рюджин, что сидела рядом. – Это никак ему не поможет. Я тоже недовольна этой ситуацией. Остается надеяться на лучшее. – Каков шанс, что его могут оправдать? – спросил у нее Хан. – Один к десяти тысячам, – Шин пожала плечами. – Минхо отклонился от Кодекса и спас смертного. Обычно такие преступления не остаются безнаказанными. – Но ты можешь возразить решению судьи, – продолжил Сынмин. – Но только вот послушает ли он тебя… – Нет, – категорично ответил Чанбин, сложив руки на груди. – Чертов лис не даст. Джисон перевел на Минхо взгляд. Он мог видеть только его спину. Когда Ли поворачивался, Жнецы-стражники тут же грубо разворачивали его обратно. – Кстати, Джисон, – позвала его Рюджин. – Пока тебе не найдут напарника, будешь работать со мной. Хан ничего не ответил. Какая теперь разница… – Суд вынес решение! – Чан переключил на себя все внимание. – Ли Минхо приговаривается к испепел… – Нет! – Джисон поднялся с места. Все в зале суда затихли, уставившись на Хана. – Есть какие-то возражения? – Не испепеляйте его! Чонин усмехнулся. – Да? – протянул он. – Может, тогда ты будешь вместо него? – Буду! Минхо повернулся к нему. Его взгляд был напуган. Стражники пытались его повернуть, но он вскочил на ноги и побежал прямиком к Хану. Но не успел. Его повалили, придавив к полу. – Нет, Джисон! Даже не думай! – кричал он. Чонин что-то шепнул Чану. Феликс, давно заподозривший неладное, сейчас в этом еще больше убедился. Он внимательно наблюдал на этой парочкой на протяжении всего заседания. Чонин управлял Баном, как марионеткой. Вот кто здесь главный кукловод. Так и знал… – Я не хочу, чтобы тебя испепелили! Я спасу тебя! – рыдал Джисон. – Но какой ценой? Ты жертвуешь собой! – И что? Я люблю тебя! В зале суда стало слишком тихо. Спустя время послышались размеренные хлопки. – Какая драма, – произнес Чонин. – Но довольно тянуть время. Пора выносить приговор. Охрана, верните обвиняемого на место! Минхо снова швырнули на колени. Джисона силой усадили на скамью. – Я – Нефритовый Император. Повелитель жизни и смерти… Пожалуйста, не забирайте моего Минхо… – Властитель всех миров. Пусть он останется со мной… – Хранитель баланса между адом и раем… Хан перевел на Чана взгляд, тихо умоляя не испепелять Минхо. Но Бан не слышал. Он продолжал: – Приговариваю Ли Минхо к… Я не смогу без него. Уж лучше тысячу лет быть заточенным в аду! Джисон мысленно крикнул, глядя на Чана. Казалось, он вложил в эти слова всю свою боль. Силу. Приказал. Он давно ощущал необычный прилив мощи, словно к нему перетекала чужая власть. Как по ниточке он высасывал чужие силы. Внезапно Чан схватился за голову. В ушах раздался протяжный писк, а в глазах потемнело. Казалось, словно кто-то залез ему в голову. «Тысячу лет быть заточенным в аду» – повторял голос внутри. Мысли путались. Путалось и сознание. Терялся контроль. – Приговариваю Ли Минхо к… Губы сами сказали то, что услышал весь зал: – К тысяче лет заточения в аду. Хенджин, что до этого был натянут как струна, расслабился. Чанбин радостно воскликнул «ес!». Сынмин тихо прошептал «спасибо». А Феликс победно улыбнулся, обняв Джисона, который был в полном ступоре. – Что ты делаешь? – прошипел Чонин. – Я не… Я не знаю… Я… – Бесполезный! Их не было слышно. Голоса других Жнецов заглушали. Среди всего этого гула Хан расслышал только голос Ликса: – Джисон, ты понимаешь, что сейчас произошло? – Нет… – Мы можем вытащить Минхо из ада намного раньше и вернуть в «Забвение»! – Только для этого нужно будет подать апелляцию. Но неизвестно, сколько все будет длиться, – продолжил Сынмин. – Проще сразу пойти к Совету Тринадцати, – хмыкнул Хван. – А это мысль… Джисон больше не слушал друзей. Он смотрел на Минхо, который улыбался ему в ответ. Еще не все потеряно. Мы не проиграли… Гул голосов нарушил стук молотка. Чонин крикнул всем заткнуться и спустился с судейской трибуны. Пока растерянный Чан объявлял заседание закрытым, Ян подошел к Ли и шепнул что-то на ухо. – Я не позволю! – крикнул Минхо. – Заберу тебя с собой в ад! Ты не посмеешь сделать этого! Никто ничего не понял. Недоуменные Жнецы стали расходиться. Минхо кричал и проклинал Чонина. Джисон провожал его взглядом. А лис шел следом и смеялся. И только Феликс во всей суматохе смог расслышать последние слова Минхо: – Я не позволю убить его снова! Ликс уставился на закрытые двери, пытаясь понять смысл брошенных слов. – Убить снова? Но кого… Что же задумал Чонин? – А где Чан? – спросил кто-то из Жнецов. – Кажется ему стало плохо. – Конечно, срок его правления уже подошел к концу. Странно, что все еще не объявили нового Юй-Ди. Феликс вслушивался в разговор коллег. До него начинало доходить. – Пойду отведу Джисона до его комнаты, – произнес Чанбин. – Он сегодня натерпелся. Ему нужно отдохнуть. Ликс кивнул, провожая их взглядом. Неожиданная смерть Джисона. Его необычные силы. Отсутствие его досье в базе данных. Опасная миссия, куда послал их Чонин. Чан, что слабел на глазах. Минхо, который постоянно защищал Хана и, казалось, что-то скрывал. Неужели он знал слишком много? Чонин не просто так захотел избавиться от Минхо… Паззл начинал складываться. А что, если Ян хотел избавиться не от Минхо, а от Джисона? – Невозможно. – Солнышко, что-то не так? – мягко спросил Хенджин. – О чем задумался? – Неужели… Джисон и есть новый Юй-Ди.