To Be or Not To Be (Human With You)

      Учитывая, сколько раз Итэр был вырублен против своей воли во время путешествия по Тейвату, он почти удивлён, проснувшись в собственной постели после вчерашних... бурных событий. Но он вряд ли может назвать нежное направление Нахиды ко сну чем-то совершённым против его воли, и, судя по тому, как усталость плотно прилегает к его векам, это было намного более глубокий сон, чем всё, что он мог получить во время остановок в дороге.       Он также не был удивлён, увидев, что солнце уже близится к полудню, ярко и красиво освещая городской пейзаж Сумеру. Хоть он и надеялся, что кто-нибудь разбудит его раньше, он не может винить Нахиду за то, что она позволила ему поспать после их разговора.       Выползать из-под Паймон — это практикуемое искусство, как и подтыкать одеяла вокруг неё, пока она не превратится в уютный комочек размера с Паймон в центре кровати. Выполнив братские обязанности, он открывает дверь и обувается. И тут до него доходит, что он не проводил по-нормальному время в Сумеру со времён Великого Плана™, не потрудился прочувствовать пульс города с тех пор, как они безвозвратно изменили темп всего. Он видит это по тому, как люди мечутся, пытаясь вернуться к нормальной жизни, но в то же время не совсем понимая, как им следует реагировать. Как будто такая революция должна иметь более важные последствия.       Итэр фыркает, рассматривая поток людей с лёгкой поражённой ухмылкой. Люди всегда склонны забывать, что, несмотря ни на что, жизнь продолжается.       Его размышления прерываются тем, что дверь, которую он только что закрыл за собой, с грохотом распахивается ему в затылок, заставляя его споткнуться. Он поворачивается в сторону, едва успевая восстановить равновесие, чтобы не врезаться в тележку, которую везут на базар. У него на языке вертится выговор, когда он поворачивается к двери, но не успевает он ничего сказать, как инстинктивно раскрывает объятия, чтобы поймать Паймон. Даже несмотря на скорость, с которой она врезается в него, она всё ещё трёт глаза.       — Как ты смеешь пытаться уйти без Паймон! — кричит она, пытаясь разыгрывать свою обычную громкость голоса тех моментов, когда она расстроена, но с треском проваливается. Утро — не её конёк. Она даже не утруждает себя полётом, вместо этого повисая у него на плече словно кошка, и Итэр закатывает глаза.       — Я просто подумал, что ты была бы рада поспать, — успокаивает он, поддерживая её рукой, чтобы она не сползла. — Я не пытался уйти без тебя, честно.       — Ну что ж—! Кхм, что ж, — запинается она, её бравада иссякает, — это очень заботливо с твоей стороны! — несмотря на слова, её тон всё ещё звучит так, будто она ругает его, и Итэр мотает головой, смеясь.       — Я даже позволю тебе сидеть у меня на плече всю дорогу до Святилища, чтобы загладить свою вину, как тебе такое? — едва фраза слетает с его губ, как она устраивается поудобнее, усаживаясь у него на плече и хватает конец его шарфа, чтобы использовать тот как одеяло на коленях.       — Паймон находит условия вашей сделки удовлетворительными, — говорит она, фыркая, надменно и властно, будто это не она всё ещё моргает от солнечного света.       — О, это было красиво. Новые уроки торга от Бэй Доу? — дразнит её Итэр, отправляясь в долгую прогулку к вершине города.       — Может быть, — ворчит Паймон, прислоняясь к его голове с недовольным выражением лица. — И-и-и-и-или... может быть, Паймон научилась этому у хорошей подруги Паймон Тяни.       Итэр вздыхает.       Паймон ждёт.       Это обязательно?       Паймон ждёт дальше, слегка ёрзая.       Да, да, обязательно.       Он снова вздыхает.       — Кто такая Тя—       — ТЯНЕ КАСАЕТСЯ!! — кричит Паймон победоносно и достаточно громко, чтобы каждый житель в радиусе километра от них повернул свою голову. Итэр морщится, подавляя желание подбросить её как можно выше и посмотреть, сколько времени ей потребуется, чтобы опуститься обратно, и потирает другое ухо.       — Громкость, — шипит он, но в её голосе совсем нет сожаления, когда она извиняется. Классика. Но она достаточно повеселилась, чтобы вся мрачность исчезла с её лица, и этого вполне достаточно, так что Итэр почти не жалуется.       Они мимоходом комментируют то, что замечают в городе, и приветствуют всех, кто здоровается с ними, поднимаясь по извилистым тропинкам, но по большей части их путешествие проходит тихо. Итэр, разумеется, мог бы использовать одну из точек телепортации, чтобы сократить путь. Но после того, как он провёл последние недели, либо сидя в тюремной камере во сне, либо во сне, где ему надирали задницу, либо как ему надирали в задницу реальной жизни, пока он бегал по поручениям в ожидании, что что-то произойдёт, то, ну, он ценит что-то настолько обыденное, как прогулка на возвышенность.       Он находится всего в нескольких шагах от главных дверей Святилища, когда чувствует приветствие Нахиды — прикосновение к его разуму. Это проходит так же быстро, как и приходит: это и приветствие, и заверение в том, что всё хорошо. Напряжение, которое он не осознавал, что несёт, тяжким грузом спадает с его плеч. Итэр, сам защищая юного архонта, не может не признать, что это приятно — как далеко она заходит, чтобы помочь ему в ответ.       Он толкает двери плечом, стараясь не задеть ноги Паймон, и его встречает вид Нахиды, стоящей в центре помещения и возящейся с панелями зелёного света, которые, без сомнения, связаны с большим количеством информации, чем Итэр когда-либо смог бы понять. Его также приветствует вид Сказ— Странника, сидящего на краю одной из дорожек, его руки сложены чашей вокруг шара энергии Анемо, пытаясь сдержать яростный маленький шторм. Итэр бесстрастно наблюдает, как шар энергии ускользает от него в потоке тонкого голубого света, и тот пытается снова, сильно нахмурившись. Это знакомое зрелище, как будто смотришь на себя в зеркало, которое видит сквозь время. Он помнит заботливые руки Венти, которые формировали ветер в их с Итэром ладонях, показывая ему, как вызывать его и направлять. Ему интересно, захочет ли кто-нибудь научить Странника тому же, или тот всегда будет бороться за контроль над чем-то, что невозможно приручить.       Паймон толкает его локтём в ухо, отвлекая от размышлений, и когда он поднимает глаза, чтобы огрызнуться на неё за это, то понимает, что Нахида наблюдает за ним в ответ. Что-то в мягком изгибе её бровей подсказывает ему, что у неё есть ещё идеи. Ой.       — Добро пожаловать, Путешественник, — говорит она, её улыбка, как всегда, искренняя. Её слова заставляют Странника слегка вздрогнуть, ровно настолько, чтобы Итэр сдержал ухмылку. — Я ждала тебя.       — Да мы вроде как поняли, — говорит Паймон, наконец сползая с плеча Итэра, теперь паря рядом с ним. Он поправляет свой шарф, но в остальном остаётся таким же бесстрастным и молчаливым, как и всегда. Паймон справится с большей частью этого.       — Тогда вы знаете, что время никого не ждёт, не говоря уже о благополучии целого города, и я хочу официально обратиться с просьбой, — она слегка кланяется — знак уважения, на который Итэр отвечает просто по привычке. Паймон не обращает на это внимания, но, выпрямляясь, он чувствует, как взгляд Странника изучает его, анализируя крошечный жест. Но затем Нахида продолжает говорить, и ему приходится снова сосредоточиться на ней. — С тех пор, как ты предложил это вчера, я много думала об этом, и я считаю, что Странник получил бы большую пользу от твоей компании. Не говоря уже о том, что он может оказаться полезным и для тебя. Он уже согласился сопровождать тебя в ознакомительном путешествии по всему Сумеру, вашей целью является ликвидация последних Зон Увядания и устранение любых агентов Фатуи, оставшихся в пределах наших границ. Я уверена, что это будут большие шаги на пути к нашей цели полного устранения ущерба, нанесенного Ирминсулю.       Паймон скрещивает руки на груди, явно уже недовольная этой идеей. Но на этот раз именно Итэр выдвигает возражение первым, его голос легко разносится по большому помещению, несмотря на его тихий тон.       — Если Фатуи не уйдут мирно, не принесёт ли сражение конфликт интересов? — давит Итэр, уставившись на Странника. Но его будущий попутчик только усмехается.       — В этой жизни у них нет никаких обязательств передо мной, — говорит тот, усмехаясь и пиная воздух под собой. Он даже не потрудился встать. — Но даже если бы были, мне было бы всё равно. Если они не хотят, чтобы их стёрли в порошок, то заткнутся и уйдут.       Это в значительной степени именно тот ответ, которого и ожидал Итэр, но всё ещё не так обнадёживает, как он надеялся.       — Подождите-ка, — подаёт голос Паймон, скрестив руки на груди. — Может, он и согласился пойти с нами, но мы — нет. И вообще, почему мы должны таскать с собой какого-то болвана с тарелкой на голове? Паймон считает, что сами мы могли бы быстрее избавиться и от Увядания, и от Фатуи, — Итэр почти теряет самообладание, когда видит выражение лица Странника. Одна рука обиженно тянется к шляпе, и Итэр вынужден отвести взгляд, чтобы не рассмеяться в открытую. Он купит Паймон дополнительную порцию цыплёнка в медовом соусе только за одно это замечание.       — На самом деле, — начинает Нахида, извиняющимся тоном улыбаясь Паймон, — я надеялась, что смогу убедить тебя остаться здесь, в городе.        Итэр напрягается, желание улыбнуться полностью исчезает с его лица, а глаза сужаются в немедленном, интуитивном недовольстве. Он знает, что Нахида видит это, и знает, что Странник видит это, но он не может заставить себя заострить внимание на этом.       — Паймон... остаётся здесь? — переспрашивает она, внезапно почувствовав неуверенность, и пятится, подлетая ближе к Итэру. — Но... но Паймон — проводник Путешественника. Ему нужна Паймон. Я не могу просто... просто позволить ему бродить повсюду без меня! Он потеряется! Навсегда! И тогда Паймон никогда его больше не увидит!! — кажется, она настолько впала в панику, что больше не может летать без поддержки, и вместо этого она нырнула за спину Итэра, где может одной рукой вцепиться в его шарф, а другой — в косу.       Он не упускает из виду употребление "я" в её речи. Паймон отбрасывает стиль общения в третьем лице только в моменты крайнего расстройства, поэтому он знает, что эта идея выбивает её из колеи так же сильно, как и его. В последний раз, когда они были разлучены... это было во время Сабзеруза, когда он покинул внешние границы сна.       Ни один из них не хочет это повторять.       — Я понимаю, что довольно трудно расстаться, когда вы так много путешествовали вместе, — успокаивает Нахида. Однако Итэр за километр чувствует здесь какой-то план, и он знает, что она что-то замышляет. Конечно, у неё должна быть полная уверенность в том, что это что-то поможет ему, иначе она не стала бы его вовлекать. Но это всё равно какой-то план.       — Да! — начинает Паймон, снова обретая самообладание. — Так что было бы глупо разлучать нас без веской причины!       — Однако, — снова начинает Нахида, делая глубокий вдох, чтобы продолжить, — я невольно задумалась—       — И ни за что в Тейвате Паймон не оставит Путешественника наедине с этим... этим... этим типом! — возмущается она, полностью перебивая Нахиду.       Он ничего не может с собой поделать.       — Болваном с тарелкой на голове, ты хотела сказать, — тихо добавляет он, сжимая челюсти, чтобы скрыть улыбку.       — Да!!! — ликует Паймон.       — Я всё ещё здесь, если вы вдруг забыли, — говорит Странник, насупившись. Его игнорируют.       Нахида слегка хихикает, заслужив сердитый взгляд куклы, сидящей на её дорожке, прежде чем она кладёт руку на грудь и делает вдох, расслабляя лицо и сосредотачиваясь, а после двигаясь дальше.       — Как я уже сказала, я невольно задумалась, как было бы здорово, если бы ты была здесь, чтобы помочь мне, — она делает паузу, будто ожидая, что Паймон снова перебьёт её, и вздыхает с облегчением, продолжая со всей бравадой, на какую только способна. — Мне многое предстоит сделать, если я хочу быстро вернуть город в самодостаточное состояние, но я могу быть только в одном месте одновременно, — её улыбка становится широкой, взволнованной. — То есть, если бы только у меня не было кого-то, кто мог бы служить моими глазами и ушами по всему городу и близлежащим поселениям. Без Акаши я больше не могу напрямую общаться с людьми с той же лёгкостью, с какой это делали Мудрецы. Я не жалею о решении отключить её, но это действительно всё усложняет. Но мы с вами друзья, поэтому я могла бы установить с тобой постоянную связь, позволяющую мне общаться со множеством людей, с которыми мне нужно координировать свои действия, оставаясь при этом здесь, где я могу наилучшим образом организовать сохранение всей информации в Акаше. Нет никого другого, кому я могла бы довериться действовать в качестве моего эмиссара, и я пойму, если ты захочешь отказаться... Но что ж, я не могу выразить словами, как было бы полезно видеть тебя здесь.       Паймон была поражена до гробового молчания, и он вряд ли может винить её. Они оба могут только моргать, пока осознают всю широту речи Нахиды. Итэр бросает взгляд в сторону Паймон, а она оглядывается на него, и он уже может сказать, что они оба пришли к одному и тому же выводу.       Как бы им ни хотелось этого признавать, но идея хорошая.       Паймон может принести много пользы, выступая в качестве помощника Нахиды в городе. И не то чтобы Итэру нужно, чтобы она говорила за него, пока он вышвыривает Фатуи из страны. Чёрт, ему едва ли нужно говорить в принципе. Бессвязно крича и размахивая мечом, он, вероятно, быстрее донёс бы свою точку зрения, если уж на то пошло.       — Наверное... в чём-то ты права, — признаёт Паймон, и Итэр понимает, что это начало конца. Его компаньон и его защита от пустых разговоров... украдена махинациями всезнающего Бога в теле ребёнка. Классика.       — Путешественник? — подсказывает Нахида, отводя взгляд от Паймон. Он смотрит на неё, всё ещё явно рассеянный. — Могу ли я попросить разрешения одолжить твоего гида?       Итэр сглатывает, упорно сопротивляясь рефлекторному желанию схватить Паймон и телепортироваться прочь, избегая всего этого цирка. В конце концов, он сам вызвался на это. Он был первым, кто предложил Страннику путешествовать с ними, пока тот не выяснит, куда хочет отправиться. Он мягкосердечный, его сердце незащищённое и уязвимое, попавшее в паутину хитроумных манёвров Нахиды.       Он знает, что его колебания тщательно анализируются, заносятся в без сомнения обширный список вещей, которые Странник может использовать против него. Но что ещё он может сделать? Притворяться, что ему всё равно?       — Я знаю, что ты убережёшь её от неприятностей, — это всё, что говорит Итэр, максимально близко к признанию поражения, и Нахида снова улыбается, ярко и живо.       — Я очень благодарна, — отвечает она ему, её тон полон двойного дна. Но он не реагирует на это, не делает ничего, кроме как оглядывается на Паймон.       — Всё будет хорошо, — говорит она ему, нервно размахивая руками. — Ты всегда можешь телепортироваться прямо сюда, если... если я тебе понадоблюсь. Или ты можешь побежать в Ли Юэ и позвать Сяо! Он всегда придёт тебе на помощь, а граница не так уж далеко. Просто... не лезьте в Разлом, если в этом нет крайней необходимости. И обязательно делай перерывы между Зонами Увядания, ты же знаешь, что они всегда тебя изматывают. И если тебя заморозит Застрельщик Фатуи, не продолжай бежать, остановись, разведи костёр и хорошенько согрейся, и—       — Паймон, — перебивает он, его улыбка однобокая и ласковая. — Ты сама сказала. Всё будет хорошо.       Она делает вдох, а затем уверенно кивает.       — Да. Всё будет хорошо. И... и ты точно не поймёшь, что тебе хорошо без Паймон, потому что тебе нужна Паймон, чтобы быть твоим гидом, верно?       — Верно, — соглашается Итэр, его голос ужасно мягкий. Он ничего не может с этим поделать. Но он оказывает ей услугу, притворяясь, что не видит, как блестят уголки её глаз.       — Тогда Паймон... просто пойдёт. Поможет Нахиде. Со всеми этими супер особенными и важными городскими штучками. Будучи супер особенной помощницей. Это. Да.       Итэр кивает, и Паймон улетает, постоянно оглядываясь через плечо.       — Увидимся, — предлагает Итэр, прежде чем Странник почти насильно переключает всё внимание на себя, поднимаясь на ноги со стоном отвращения.       — Если вы закончили быть мерзкими, мы можем уже пойти и покончить с этим, — ворчит он. Почему-то Итэру кажется, что в заявлении не хватало того раздражения, с котором оно должно было быть сказано. Но Итэр только натянуто кивает, отступая в сторону, чтобы освободить место на пути к двери, прежде чем оглянуться на Паймон.       Она смотрит на него так, словно отправляет его на войну, и он просто не может просто оставить её вот так. Он протягивает одну руку, знакомый жест, и Паймон с радостным криком мчится к нему, как комета, врезаясь ему в грудь и зарываясь в его шарф.       — Не дай себя убить, — бубнит она, прижимаясь к нему. Итэр обхватывает её обеими руками и крепко прижимает к себе.       — Я всегда буду возвращаться, — напоминает он ей вместо того, чтобы согласиться, положив одну руку ей на голову под вездесущей короной. — А когда мы закончим, мы вернёмся в Мондштадт и устроим настоящий пир в стиле рыцарей Ордо Фавониуса. Звучит как честная сделка?       Она шмыгает носом. Прижимается ближе.       — Я бы предпочла тебя.       Он чувствует напряжение в мышцах вокруг рта, дрожь, которая угрожает выдать его, но всё, что он может сделать, это крепче прижать её к себе.       — Я знаю. Но я обещаю, что вернусь. Даже клянусь на мизинце.       Паймон снова вздыхает, но медленно, очень медленно освобождает его из своей хватки.       — Смотри мне, — говорит она с последним всхлипом. Он ожидает, что она улетит, неохотно и подавленно, через всё помещение к Нахиде. Вместо этого она проносится к Страннику достаточно быстро, чтобы заставить того сделать шаг назад.       — Паймон не может поверить, что из всех возможных людей просит об этом тебя, — говорит она, указывая своим крошечным пальцем прямо ему между глаз. — Но тебе лучше позаботиться о нём, ясно? Паймон хочет, чтобы он вернулся целым и невредимым.       Итэр в шоке, даже в ужасе, когда Странник просто переводит на него взгляд, ухмыляется и поворачивается обратно к Паймон.       — Обещаю, — говорит он с ноткой забавы, заставляя кровь Итэра закипеть, но звуча достаточно серьёзно, чтобы удовлетворить Паймон. Она резко кивает один раз, а после стремительно возвращается к Нахиде, как будто ничего и не было.       Итэр уставился на Паймон, будто требует объяснения того, что, чёрт возьми, ЭТО было, при помощи одной только телепатии, как тут слышит, как позади него прочищают горло. Он поворачивается, но видит только заднюю часть шляпы Странника, когда тот придерживает дверь, стоя лицом к голубому небу снаружи. Он не оглядывается на Итэра, когда выходит, и двери закрываются между ними, как приговор. Значит, оставляет насмешки на потом.       Что ж. Тогда лучше покончить с этим. Чем скорее они разберутся с Увяданием, тем скорее Итэр сможет вернуться, скинуть Странника на Нахиду и забрать Паймон на её обещанный пир. Навестить Мондштадт было бы неплохо в любом случае. Это конечная цель, напоминает он себе. Вот для чего ты это делаешь. Ты отдаёшь свои долги Страннику, чтобы оставить его позади без этого ужасного чувства вины, поднимающегося в груди. Затем ты можешь отправиться в Фонтейн и найти больше зацепок. Всё образуется. Это всего лишь пауза в несколько недель между настоящими делами.       Уравновесить весы. Затем двигаться дальше.       Он со вздохом следует за своим компаньоном в голубом, стараясь не думать об этом слишком много. Всего несколько недель.