Havana

Наутро я проснулся позже Чонвона. Джея в квартире уже не было. Я ощущал себя довольно-таки неплохо, был даже в приподнятом настроении, несмотря на всё то, что на меня вывалил, как снег на голову, Рики вчера, а вот по Чонвону было не особо понятно, потерян он, расстроен, или вообще зол — я склонялся к первому варианту.        — Слушай, Вон, а у нас есть что-нибудь сладкое? — поинтересовался я, когда мы сидели на кухне, готовясь к завтраку; остатки курицы мне доедать не особо хотелось. Поймав на себе мой вопрошающий взгляд, Чонвон, призадумавшись, распахнул нижнюю дверцу холодильника и вытащил оттуда остатки мятно-шоколадного мороженого в судочке. Мои глаза тут же загорелись, а губы расплылись в блаженной улыбке — надо же, я и забыл, что оно осталось у нас! Чонвон был как никогда молчалив, отчего мне было немного неуютно, потому что я никогда не видел младшего таким неразговорчивым: даже когда любимая кружка Чонвона треснула в микроволновке, даже когда Чонвон капнул горчицей на белую футболку и даже когда он получил «С» в школе, он никогда не был так молчалив. Я не собирался донимать его вопросами, потому что мне не хотелось, чтобы Чонвон погнал меня ссаными тряпками из дома, но прояснить ситуацию мне всё же хотелось, на что я и решился, спросив его о вчерашней роли Джея без одежды в его кровати.        — Ты уже знаешь историю всего произошедшего с нами, да? — тихо спросил Чонвон. Тогда я заверяюще покивал головой, а его щёки стремительно приобрели алый оттенок — ему было то ли жарко, то ли неловко (а может и всё вместе, учитывая то, что в квартире не работает кондиционер). — Вчера он рассказал мне об этом. Я был так зол, когда увидел его, так зол!..        — А что он писал тебе? — невнятно полюбопытствовал я, пока уплетал за обе щеки мороженое. — Писал, что ты его не достоин и тому подобное?        — Типа того. Он писал, чтобы я никогда в жизни не приближался к нему, что я не стою его мизинца и всё такое, — Чонвон выдохнул и опустил чайник на его законное место, нервно покусывая нижнюю губу. — Оказалось, это были не его слова, и как только я услышал правду, я… Поцеловал его. Он запнулся и исподлобья бросил на меня виноватый взгляд, будто бы ждал, что я начну хаять его за его поступок, но этого не случилось: я лишь заинтересованно показывал, что слушаю, переместив судочек с мороженым к себе на колени. Я и сам немало дел наворотил, поэтому не мне осуждать его. Чья бы корова мычала, как говорится!.. Но Чонвон всё-таки набрался смелости и продолжил: — А он как будто всю жизнь готовился к этому дню — сразу подхватил меня и унёс к кровати. Не думал, что он всё ещё может поднять меня, — младший усмехнулся и неловко потёр свою тонкую шею с жёлто-фиолетовыми неровными синяками на ней.        — А ты-то сейчас что чувствуешь? — на самом деле, мне было не важно, что делает Чонвон со своей личной жизнью. Для меня главным было то, как он себя чувствует и счастлив ли он. Чонвон, казалось, глубоко призадумался. Возведя глаза к потолку, он задумчиво сдул малиновую чёлку со лба и промычал что-то невнятное.        — Честно говоря, я всегда очень сильно скучал по нему. Даже когда был обижен. Даже когда хотелось убить, придушить его, — он кротко рассмеялся, но быстро успокоился. — Втайне я ждал встречи с ним, и он обещал, что больше не бросит меня. Только вот… — глаза Чонвона опечаленно сверкнули в свете пасмурного неба, заливающем комнату. — Он из высшего общества. Я не знаю, что он будет делать, если он хочет быть со мной. Меня ужаснула влага, внезапно скопившаяся в уголках глаз Чонвона, поэтому я, спешно отложив мороженое на стол, аккуратно взял его руки в свои. Наши ладони были тёплыми, маленькими, почти одного размера; идеально для успокоения. — Эй, Вон, — я обеспокоенно заглянул в его глаза. — Почему ты плачешь?        — Потому что, — просто всхлипнул он, и его голова понуро опустилась, повиснув почти безвольно. — Если он не женился на твоей сестре, это не значит, что ей не смогут быстро найти замену ему в жёны. Чонсон — аристократ, — меня удивляло то, как Чонвон говорил про Джея. Даже родители Пака не звали его корейским именем, — на мероприятии я слышал, когда они подзывали его — потому что ему оно не нравилось: он сам мне сказал. Видимо, Чонвон был настолько особенным. — Я на самом деле не ровня ему. Чтобы он смог быть со мной, ему придётся либо сбегать из дома, как сделал это ты, либо… Чонвон замолк, всхлипнул громче, шмыгнув носом, и уронил голову на моё плечо. Больно закусив губу, чтобы не расчувствоваться тоже, я прижал свою щёку к его уху, успокаивающе ласкаясь ближе. Чонвон был настолько… уязвим и беззащитен прямо сейчас, что мне невольно хотелось сочувствующе разрыдаться, даже глаза щипать начало. Тем не менее, я понимал, о чём говорит мой донсэн — конечно, ведь мне пришлось провернуть всё это самому. Я сбежал из дома только ради своей любви, такой короткой, но ставшей самой важной частью моей жизни; жизни, а не бесцельного существования. Я обнаружил, что не знал себя до Рики. Да, ценой нашей с сестрой авантюры были практически потеря статуса, постоянного финансирования и нахождения в высшем обществе, но что могло остановить меня от желания быть счастливым? С Джеем происходила примерно та же ситуация. Ещё в первую нашу встречу я, незаметно приглядываясь к нему, приметил, что Джей, статно и высоко держащий себя в обществе, был немного потерян. Его взгляд, настолько пустой и бездушный, безучастно слонялся от человека к человеку, что у меня аж невольно мурашки временами пробегали по затылку. Но я был приятно поражён, когда увидел то, как его глаза загорелись, как только он увидел Чонвона. Джей находил себя в Чонвоне, а я считаю, что для человека это самое важное.        — Не беспокойся о нём, — прошептал я, одной рукой лаская его, а второй поглаживая Чонвона по его шелковистым волосам. — Если Джей действительно любит тебя и готов сделать всё для того, чтобы вы были вместе, он улучит момент, он найдёт способ. Чонвон всхлипнул в ответ. Он начал сползать на пол, пока его спина сотрясалась в тихих рыданиях, а я, тихо ойкнув, постарался удержать его как можно более плавно. Мы сидели на коленях, и прижавшийся ко мне Чонвон тихо плакал от разом нахлынувших событий и эмоций, а я… А что мне оставалось делать, кроме как поддержать его?        — …П-прости меня, — неожиданно выпалил Чонвон, заикаясь и всхлипывая.        — Что?.. — нахмурившись, я озадаченно переспросил его. — За что?        — За то, что толкал тебя и как-то… Я н-не хотел. Я знаю, ты хотел как лучше. Я оч-чень тебе за это благодарен… — тихий тон Чонвона потонул в шёпоте.        — Да нет, ты что, Вон-и, я совсем не обижался, — и это было правдой: мне было совершенно не досадно от того, как он толкал меня и что говорил — я понимал его реакцию. — Всё будет хорошо, — я не знал, верю ли я сам в то, что говорю, но это было необходимостью.        — Прости, если я р-разочаровал тебя, — Чонвон прижался ко мне ближе, будто ища моего тепла и поддержки, а моё сердце сжалось, и в груди болезненно заныло. Бедный мальчик… Он натерпелся точно так же много, как и я. Может быть, поэтому для меня он уже стал родственной душой.        — Ты не разочаровал, мой маленький котёнок, — мне казалось, будто бы я не должен был произносить такое прозвище вслух, но оно всё же слетело с моих уст, и вскоре я обнаружил Чонвона на своих коленях. Он рыдал, кусая себе руки, чтобы не закричать во весь голос, прижимаясь ко мне, а я лишь гладил его спину. — Ты не разочаровал…

•• «────≪•◦⚜◦•≫────» ••

Близился четверг. Мы с Чонвоном продолжали жить размеренной жизнью, вернувшись к тому, что было до, и смогли немного отойти от прошедшего воскресенья, приподнёсшего нам кучу интересных… Сюрпризов. Но я понимал, что оттягивать мои планы по «завоеванию» Рики себе обратно было нельзя, поэтому к четвергу, когда у Рики проходила ещё одна танцевальная тренировка, куда собирался и Чонвон, я решил приготовить моему мальчику небольшой подарок. «— Попробуй испечь для него что-нибудь, — подсказал Чонвон однажды — тогда, кажется, был понедельник. — Ну, в принципе приготовить. Знаешь, последнее время по утрам Рики не завтракает, потому что выбирает подольше поспать, и на тренировку приходит таким же голодным. А в холодильнике у него пиздец, потому что, ну, это типичный холодильник подростка, который живёт один, — младший мило усмехнулся, покачивая головой в такт каким-то своим мыслям. — Так что покорми его, он будет рад. Его любимое блюдо, кстати-        — Тайяки, — некрасиво перебил его я. — Я знаю. Чонвон только улыбнулся мне в ответ, довольный одновременно всем и ничем конкретно.» Я долго думал над этим, но в конце концов решил, что это будет хорошим и приятным презентом. Небольшое милое проявление заботы с намёком на то, что человек знает, что тебе на самом деле нравится — разве это не прекрасно? Именно поэтому теперь я возился с духовкой и открытым в телефоне рецептом этого печенья. Чонвон подсобил мне и купил все необходимые ингредиенты для того, чтобы я спокойно кашеварил. Вечер среды играл тоскливо завывающим тоненько ветром за окном, ласкающим наши окна и норовящим пробраться к нам через тонкое препятствие в виде стёкол. Несмотря на угрюмое состояние погоды, я был рад и воодушевлён предстоящей встречей; и я, на самом деле, продолжал бы радоваться, если бы в один момент на кухню не зашёл Чонвон. Его понурый вид и виновато-печальный взгляд блестящих кукольных глаз заставил меня изрядно обеспокоиться, поэтому я, придерживая миску с тестом, которое помешивал в ней, окликнул его:        — Хэй, Вон, что случилось? Чонвон выдохнул. Его веки опустились устало, а губы поджались: казалось, будто младший готовил себя к тому, чтобы объявить мне какую-то новость, и, судя по всему, не очень-то и приятную.        — Хён, сегодня мне звонила мама, и… — он помедлил, после чего набрал в грудь побольше воздуха, и: — Она возвращается. И мой папа тоже. Дабы не выронить нахрен миску на пол, внезапно начавшими подрагивать руками я опустил её на кухонную стойку. Мои глаза расширились, а рот забавно приоткрылся в удивлении; смешно мне, однако, совсем не было.        — Да ты что?.. — прохрипел я, на что Чонвон закивал головой.        — Папа захотел вернуться обратно. Он сказал, что принял решение быть со своей женой и родным сыном, а не той женщиной и её ребёнком от другого, — Чонвон усмехнулся: будто ядом заиграла ухмылка на его губах. — И мама возвращается, она приняла его. Мы возвращаемся к своей обычной жизни.        — Но как же… — мои пальцы нервно вцепились в край стола, а глаза лихорадочно забегали по комнате, стараясь смотреть куда угодно, но не на него. — Она простила его?        — Простила, — гулко хмыкнул Чонвон. — Я умолял её подумать ещё, одуматься, очнуться, но она не может. Она любит моего отца, действительно любит. Сильно. Я об этом знаю. Я знал, что что-нибудь такое произойдёт, я был уверен, но надежда всё-таки таилась где-то внутри.        — И ты…        — Знаешь, я-то переживу, но вот ты… — Чонвон виновато взглянул на меня исподлобья. Его аура будто бы искрилась беспокойством и нервозностью, а пальцы нервно перебирали кромку футболки. Я усмехнулся, слабо и почти без сил.        — Значит, мне пора возвращаться домой. Глаза Чонвона расширились так, словно бы он только что тигра прямо на своей кухне увидел или кого ещё посвирепее. Подлетев ко мне, младший схватил меня за плечи: — Ты уверен? Сону, может не надо? Тебя убьют!..        — Ничего страшного, — я попытался улыбнуться ему, но вышла только кислая кривая усмешка. — Тебе тоже нужен отдых. Погостил, пора и честь знать.        — Я не устал от тебя! — Чонвон резко накинулся на меня с объятиями, прижимаясь ко мне близко-близко.        — Всё хорошо, Вон, — я погладил его по спине успокаивающе, хотя и сам не верил в то, что говорил. — Я что-нибудь придумаю. Я и сам не верил в то, что говорил. Конечно, куда уж там! Вернуться в родительский дом — самоубийство, учитывая то, что Аран в качестве какой угодно поддержки не будет. Я знаю, что родители озвереют, когда увидят меня на пороге. Они запрут меня в комнате и сразу всучат в одну руку книги, а в другую — обручальное кольцо, если вы понимаете, о чём я. Джею, возможно, тоже достанется из-за меня; и ни друзей, ни сестры, ни Рики… Никого. Возможно, мои попытки противостоять судьбе заведомо были обречены на провал? Может, не суждено мне быть счастливым?.. С этими мыслями я продолжил своё приготовление печенья. Да, странно и немного глупо в такой момент, но мне всё же хотелось сделать Рики приятно до того, как мы расстанемся насовсем. Наверное, я сдался слишком быстро, но мне совсем скоро удалось принять то, что, вернувшись в родительский дом, я больше никогда не увижу своего мальчика. Угрюмо, с немного дрожащими руками я начал лепить печенья, пытаясь придать им форму рыбки, что получалось так себе, пока уже рисовал в своих мыслях то, как обниму Рики, прижавшись к нему, поцелую, если он дастся, и пожелаю счастья. Не стоит удерживать его возле себя всеми возможными способами, это правда; пусть будет счастлив, пусть и без меня. Атмосфера, нагоняемая моим понурым видом и угрюмым молчанием, повисла в кухне, как грозовое облако с дождём, но вскоре Чонвон вернулся. Он почти впрыгнул в комнату, привлекший моё внимание, и я обернулся, нахмурившись, когда заметил тюбик с краской и кисточку в его маленьких ладонях. — Что это? — поинтересовался я чуть настороженно.        — Это краска для волос! — он улыбнулся слабо, но радостно. — Давай покрасим тебя! Мои веки широко распахнулись. Я возвращаюсь домой, спустя полтора месяца, да ещё и не с «аристократичными серебристыми локонами», а с абсолютно новым цветом волос. Я даже не помню, сколько лет я уже хожу со своим — лет пять? Шесть? В любом случае, о, Чонвон собирался устроить апокалипсис.        — Ты уверен?.. Тебе что, не нравится мой серебристый? — со смешком поинтересовался я. Надувший щёки Чонвон выглядел очень мило и забавно.        — Нет, — просто ответил он. Хорошо, ладно, прекрасно… Спасибо, блин.        — А что за цвет? — полюбопытствовал я, кивнув на совершенно новый нетронутый тюбик в его руках, на что младший тут же восторженно оживился:        — Брюнет! Почти чёрный.        — Ну Чонвон, — я бросил на него странный взгляд, скривив лицо в печальной гримасе, и Чонвон тут же выпятил свои маленькие губы, как бы умоляя меня согласиться на авантюру:        — Ну давай, хён! — в несколько шагов Чонвон добрался до меня, а после уцепился за моё плечо. — Будет что вспомнить. Я хочу оставить от себя маленький презент тебе, я должен что-то сделать для тебя!.. «Ты приютил меня к себе, это я тебе должен», — осталось неозвученным, ведь Чонвон категорически отвергал любые мои молитвы в его сторону. Чонвон считал, что так на его месте поступил бы каждый, но я твёрдо был уверен, что мне самому было бы сложно приютить человека просто так.        — А давай, — наконец, улыбнулся я. Глаза Чонвона, на мгновение потерянные, в ту же секунду засверкали. Подпрыгнув на месте от возбуждения, он, взбудораженный, тут же ринулся к своим ящичкам и начал рыться в них, пытаясь отыскать пластмассовую посудину, а я в свою очередь лишь усмехнулся, возвращаясь к рыбкам, пока Чонвон суетился. Перемены — это всегда сложно для меня. Выращенный в своей консервативной семье, я всегда боялся изменений в жизни, бежал от любой возможности поменять себя, но, глядя на то, что происходило в последнее время, я подумал: может, я не так и безнадёжен на самом деле?.. … Когда печенье уже во всю запекалось в духовке, мы приступили к своей миссии по окрашиванию волос. И, честно? Сначала мне казалось, что получается полная катастрофа. Краска была слишком тёмной, действительно тёмной, что привело меня в ужас, несмотря на все предупреждения Чонвона и его попытки делать мне комплименты. Я лишь громко хныкал, чуть ли не плача. Чонвон также разлил краску на пол, размазал её по своему носу и попал даже на мои брови. На мой вопрос о том, красил ли он вообще кого-нибудь до этого, Чонвон ответил, смущённо заикнувшись: «Ну, м-маму…» Оно и видно. Всё шло не по плану. Вообще. Чудила на букву «м» этот ваш Ян Чонвон. Тем не менее, вскоре нам удалось успокоиться, и мы просто пустили себя по течению комфортного диалога: точнее, скорее монолога, ведь больше разговаривал я, хотя я никогда в жизни не болтал так много. В этот раз я сетовал на своих родителей. Я высказывал Чонвону всё, что думаю о них, как я устал и как сильно они меня душат, а Чонвон только слушал меня, наносил холодную покалывающую кожу головы краску и сочувственно качал головой. Но мне было достаточно и этого. Я хотел любой поддержки до того, как мне придётся к ним вернуться. … Неожиданно, но я остался доволен итогами нашего… Заседания круглого стола. Хотя, если честно, как только я увидел себя в зеркале, мои глаза широко распахнулись, и я прижал руки ко рту. «Чонвон, ты чего наделал?!» — вскрикнул я, рассматривая свою поблёскивающую в свете лампы шевелюру, на что от Чонвона раздался громкий смех. Но потом я немного попривык, и теперь мне казалось, что мне так больше шло, поэтому я остался доволен. Понимаю, что мои волосы — это, наверное, не очень интересно, но для меня такой шаг был важен, ведь каждая перемена в жизни для меня — это новый шаг через свои собственные установки и принципы. Печенье… Ну, оно получилось не настолько упорото — да, я знаю даже такое слово — как я ожидал. Они были такие же маленькие и аккуратные, как мои ладони, сделаны немного неуклюже, но всё же мило. На вкус тоже ничего. По крайней мере, я надеялся, что истинный японец Рики не побежит блевать в туалет, как только их попробует. В общем и целом, мы провели этот вечер продуктивно и почти забыли о невзгодах и печалях. Теперь оставалось только дождаться четверга.

•• «────≪•◦⚜◦•≫────» ••

Этот вечер наконец наступил. Теперь мы с Чонвоном ютились за дверью, притаившись возле стены и заглядывая в зал; на этот раз я был умнее и оставил пальто в руке. Дневные занятия с тренером уже прошли, Чонвон сказал, что теперь тренироваться будет их отдельная команда. Эта команда называлась «Enhypen». По словам Чонвона, она отделялась от основной массы занимающихся — это были те, кто ходит уже много лет и обладает достаточно большим опытом, чтобы отправлять их на выступления во многие другие города. Я не понимал, почему именно «Enhypen»; это слово ведь ничего не означает. Чонвон сказал, что и сам не знает, почему так — возможно, это связано с какими-то иностранными приставками. В любом случае, там было пять участников: он, Рики и ещё трое. Я не знал, кто это, но Чонвон уверил, что я смогу познакомиться с ними, пока буду сидеть и наблюдать за их тренировкой. У меня, если честно, были немного другие планы, но Чонвона я не ставил об этом в известность. Сейчас мы наблюдали за тем, как Рики, присев на корточки, приговаривает что-то совсем маленькой девочке лет пяти, нежно держа её за руки. Всхлипывая, она плакала, а через зеркало я видел её красное лицо и опухшие от слёз глаза.        — …Ошибки — это абсолютно нормально, — услышал я кусочек разговора. Рики поглаживал ладони девочки большими пальцами, видимо, успокаивая, потому что у неё сегодня что-то не получилось. — Мы должны совершать ошибки, чтобы учиться на них — они важны. Ошибаясь, ты будешь знать, как нужно сделать в следующий раз, чтобы радоваться результату, — мягко улыбнувшись, Рики погладил девочку по голове и обнял. — Всё будет хорошо. Беги переодеваться, ты большая умничка. Я помогу тебе на следующем занятии. При виде его улыбки моё сердце пропустило удар. Ошибки — это нормально, Сону. Вот бы мне кто-нибудь сказал такое хоть раз в жизни. Цепкий взгляд Рики неожиданно зацепился за меня. На его шее опять красовался мой платок, и моё сердце ожидаемо возрадовалось. При виде меня его губы будто тронула слабая улыбка, но он тут же пришёл в себя, отводя взгляд. Я услышал, как Чонвон сзади меня фыркнул — кажется, он тоже это заметил.        — Ты видел улыбку на его лице? — завороженно прошептал я. — Он улыбнулся мне! Он рад меня видеть…        — Было бы интереснее, если бы на его лице был ты, — подшутил Чонвон. Мои глаза расширились от шока, когда я обернулся и подтолкнул его в грудь:        — Господи, что ты несёшь вообще?.. Не порть мне впечатления от его улыбки!        — Боже мой, это что, дорама? — хмыкнул Чонвон скептично. — Ты будешь ещё радоваться тому, что вы мизинчиками соприкоснётесь? Вы, блять, бывшие, Сону…        — А вот и буду! — фыркнул я. — Потому что он меня любит.        — Я думал, это очевидно, — закатил глаза Чонвон. Фыркнув на него, я стремительно расстегнул молнии на своих ботинках, и как только девочка — уже радостная — с вещами в руках выбежала из зала, взяла ботинки и с улыбкой потопала в раздевалку, а в зале не осталось никого, кроме Рики, я скинул ботинки и вошёл в помещение. Удивлённо хмыкнув, Чонвон направился за мной.        — Салют, Ки, — он улыбнулся Рики, который помахал и молча кивнул головой в ответ. Очевидно, всё его внимание было сосредоточено на мне — его блестящие глаза смотрели на меня в упор, изучая, отчего я смущённо отвёл взгляд.        — Не ожидал тебя здесь увидеть, — до моих ушей донёсся его хриплый голос, отчего я сглотнул, и мурашки пробежали по всему телу.        — Да, я… Я принёс тебе маленький презент, — я стушевался под его взглядом, носками ковыряя пол. — А ещё у меня есть к тебе маленькая просьба. Рики непонятливо и чуть заинтересованно приподнял брови, когда я направился к нему с бумажным пакетиком в руках. — Чонвон-и сказал, что ты мало ешь в последнее время, — пробормотал я почти неслышно резко осипшим голосом, нервно кусая губы, когда большая фигура Рики возвышалась надо мной. — Поэтому я тебе тут… Немного… Я помню, ты говорил… Короче, надеюсь, тебе понравится. И я протянул ему пакетик. Рики не стал долго раздумывать — сразу протянул руку и принял у меня подарок. Заглянув в него, он удивлённо поднял брови, а после на его губах образовалась мелкая улыбка, очень нежная и тёплая. Он вряд ли ожидал увидеть свои любимые вкусняшки, красиво запакованные мною в обёрточную бумагу (да ещё и бантик сверху). Рики посмотрел на меня. Потом на пакет, затем снова на меня… А после подался вперёд и чмокнул меня в губы.        — Спасибо, маленький. Тебе очень идёт твой новый цвет. Я в потерях. Мои глаза расширились, и я несознательно прикрыл рот ладонями, касаясь губ, которых только что коснулись сладкие губы Рики. Я ощутил явный запах клубничного бальзама, на секунду ударивший в нос, и больной мозг сразу подкинул мне воспоминаний о том, как жарко, тягуче и долго мы целовались.        — Спасибо, Кики, — он усмехнулся, услышав это прозвище. — Так… Мы можем выйти? — день сегодня был довольно тёплым, несмотря на вовсю бушующий октябрь, поэтому я предложил Рики выйти на улицу, на что тот, немного подумав, согласился. Как только он накинул куртку, я схватил его за рукав и потащил в направлении к выходу.        — Вы там сосаться будете? — насмешливо крикнул Чонвон в ответ.        — Ебаться. На камеру снимет кто-нибудь, потом ищи в прошмандовках Азейрбайджана, — откликнулся Рики, а я, обернувшись, показал Чонвону, который недвусмыленно бил пальцы друг о друга и играл бровями, средний палец. …        — Так что ты хотел? — в этот раз Рики не курил. Засунув руки в карманы, он смотрел на меня сверху вниз, а я ощущал, как тело покрывается мурашками. Тем не менее, я всё же решился на это.        — Кики, научи меня танцевать! — я прикусил губу, склонив голову то ли вбок, то ли вправо. Сначала Рики не понял. Он нахмурился и приподнял брови, чтобы понять мою просьбу, но в конечном итоге решил переспросить: — Что?        — Я хочу танцевать, — теперь я уже с концами не был уверен в своей просьбе, хотя и до этого меня преследовали сомнения. Мне на самом деле просто хотелось танцевать; знаете, ну… Попробовать. Какого это — делать что-то в своё удовольствие? Поддаваться драйву, страсти и динамичности? До появления в моей жизни Рики я никогда не испытывал ничего подобного, и я понимал, что сейчас я наглею, но мне хотелось хотя бы немного прочувствовать на себе то, чем он живёт, перед тем, как я уйду из его жизни.        — Эм… — Рики призадумался, прежде чем дать мне ответ. — Это не так быстро, как ты думаешь.        — Я знаю! — поспешил уверить его я. — Я просто… хотел бы хотя бы немного поучиться. Ну, знаешь, понять, как вы это делаете.        — Странный ты, бейб, — хмыкнул мой мальчик, задумчиво возведя глаза к небу. Это сейчас было от английского «Baby», или мне показалось?.. я не мог удержать себя от смешка — он подбирает довольно странные альтернативы. — Ну ладно, посмотрим что-нибудь. А чё захотел-то так резко?        — Ты же знаешь, что у меня никогда не было возможности заниматься тем, что меня на самом деле привлекает, — при этих словах моё лицо резко помрачнело. Эффект ближайшего будущего действовал на меня угнетающе. Рики, тут же заметив мою моментальную смену настроения, и сам изменился в лице: его выражение стало чуть более обеспокоенным.        — Ты чего сразу такой грустный? И мне пришлось рассказать ему. Я поведал обо всём, что мне выдал Чонвон днём ранее, и Чонвон, возможно, мог бы убить меня за это, если бы узнал, но, по крайней мере, мне не было смысла что-то выдумывать. До следующей среды мне нужно было собрать все свои манатки и ретироваться как можно скорее. В процессе моего пестрящего эмоциями монолога Рики достал из кармана куртки пачку сигарет и всунул одну никотиновую палочку между губ, но когда я сказал, что возвращаюсь к родителям, его лицо надо было видеть. И в тот момент, когда я, наконец, завершил, громко переводя дыхание, он вынул изо рта сигарету и поднёс её ко мне:        — Слушай, у меня последняя осталась, но я смотрю, тебе нужнее. Будешь? Я хмыкнул. Ничего себе кавалер жертвует. — А давай. На самом деле, я знал, что Рики не ожидал от меня согласия, но мне было нечего терять, честное слово — хотя бы попробовать, и то хотелось. С удивлением, искрящимся в тёмных глазах, Рики жестом показал мне открыть рот, и когда я приоткрыл губы, он пихнул сигарету мне между губ. Сразу же почувствовался немного странный дымчатый привкус, но не сказать, что это было неприятно. Чиркнув зажигалкой, Рики поджёг её, а после уставился на меня с любопытством. На пробу я зажал фильтр дрожащими губами, втянул дым, отчего кончик сигареты моментально испепелился, но тут же я подавился в типичном кашле новичка. Рассмеявшись, Рики погладил меня по голове. — В лёгкие сразу тяни, бейб. Давай ещё разок. Мне чудится, будто это не со мной. Что-то прежде страшное для меня сейчас намного интимнее, чем всё, что было между нами. Раскурить на двоих одно, выучиться под его чутким руководством. Рики не соблазняет меня на пакости или запрещёнку. Он показывает нормальную жизнь, по которой я тосковал, даже если никогда её и не видел. Во второй раз у меня получилось. Лёгкие обожгло, будто их окатило маленькой ударной волной, но я продолжал затягиваться, словно от этого зависела моя жизнь. Рики наблюдал за мной, и он как будто бы был горд, только вот непонятно, за что. За меня? Ну, я курю. Класс. Никогда бы не подумал, что даже попробовать решусь. Чонвон прервал наш отдых, если это можно было так вообще назвать, через пару минут. Увидев меня с дымящейся меж губ почти дотлевшей сигаретой, он удивлённо хмыкнул, но культурно промолчал. Вместо этого вытащил из кармана пальто пачку и поджёг выуженную из неё сигарету тоже.        — Я не знал, что ты куришь… — изумлённо пробормотал я.        — А я не знал, что куришь ты, — однако. На это мне было нечего сказать, поэтому я просто потушил оставшуюся сигарету о мусорный бак. — Там наши пришли, — обратился Чонвон к Рики.        — Понял. Я Сону последнюю сигарету отдал, не дашь закурить?        — Целуй кактусы, купишь после трени, — фыркнул насмешливо Чонвон. Теперь встреча пропитывалась их дружеской атмосферой, отчего мне стало не по себе, поэтому я поспешил внутрь.        — Я пойду, наверное, — они кивнули практически в унисон, после чего Рики велел мне идти переодеваться и поинтересовался, есть ли у меня вообще запасная одежда, но я подготовился — у меня были шорты и кофта с собой. Я вошёл в здание и тут же поспешил прочь, в зал. Возможно, какой-то вредный червячок непорядочности внутри меня и напевал на ухо подслушать, но мало ли, когда они решат вернуться обратно.

•• «────≪•◦⚜◦•≫────» ••

В зале я познакомился с теми, кого Чонвон обозвал как «наши». Этими «нашими» и, по всей видимости, остальными участниками команды, оказались мускулистый юноша с белоснежными волосами и острыми чертами лица по имени Сонхун и высокий парень с тонкой фигурой, милой мордашкой и большим и широким носиком, выделяющимся на его маленьком лице, по имени Хисын. Не сказать, что нос его портил, но, честно, это было первым, что бросилось мне в глаза. Я боялся неловкости первой встречи, но Хисын был довольно позитивным и активным, что спасло меня. Сонхун не выдал по отношению ко мне особых эмоций, но и неприязни вроде не испытывал — это радовало. В общем и целом, они оказались довольно милыми ребятами. А вот когда Рики спросил у меня, что я хочу танцевать, я растерялся. Чонвон рассказывал мне, что их группа специализируется в основном на кавер… Кавер-дэнсе? Вроде так это называется. В общем, я думал над этим, и немного робко дал Рики свой ответ.        — Ну, знаешь, этот танец, который… — я, тупица, не знал название, поэтому со стыдом я немного тряхнул ногой, чтобы шевельнуть задницей и показать Рики выдающееся движение из танца, чтобы до него дошло. Он, очевидно, не понял. — Ну этот, — я попытался вскинуть бедро ещё сильнее, и тогда хмурая складка меж бровями Рики наконец разгладилась.        — Money от Лисы, что ли? — я победно хлопнул в ладоши.        — Да! Да, от Лисы. Ну, Лиса из Блэкпинк, — Господи, о чём ты? Он знает, идиот!.. Но Рики только покачал головой спустя минуту, проведённую в глубокой задумчивости. — Слишком крупно для тебя, бейб. Выбери что-нибудь, что сможешь заглотить. «Смогу заглотить твой член», — резко пронеслось в моей голове, и неожиданно даже для самого себя я почувствовал, как щёки от этого начинают стремительно краснеть. Боже, Сону Ким-Мишель-Седен, что за мысли?! Ты такими словами даже не выражался никогда!.. Но я не стал оправдывать себя; тем более, Рики сам меня на эту мысль навёл. Он ведь мог использовать другой глагол? Кажется, Рики заметил мой ступор, но даже если догадался, о чём я думаю, виду не подал. Вместо этого он решил предложить свой вариант: — Не расстраивайся, бейб, это только начало. Давай что-нибудь более спокойное. Можешь начать с Cry for me от Твайс, например. Под тебя подходит. Твайс-то хотя бы ты знаешь?        — Да, да! — я расслабился, услышав знакомое название.        — Но твой мини-тверк, конечно, это что-то с чем-то, — тихонько прыснул Рики от смеха, а я-то не промах:        — А ты умеешь твёркать? — бросил я ему с вопросом не в бровь, а в глаз. С лица Рики тут же пропала вся самоуверенность.        — Ну, эм… Да. А что? — сконфуженно ответил он, слегка вжав голову в плечи.        — Покажешь?        — Нет, Сону, обойдёшься, вставай давай, — ох ты как занервничал! Я посмеялся над ним, но решил не смущать дальше и вернуться в своё изначальное положение.        — Ну хорошо. Я… всё равно не разбираюсь во всём этом, так что я позволю тебе пустить меня по течению, — я робко хихикнул, на что Рики усмехнулся, после взъерошивая мои тёмные волосы.        — Умница. После этого комплимента я сразу почувствовал, как по телу пробежала дрожь. Чёрт, а мне нравится, как это звучит из его уст… Но, как бы то ни было, сейчас не об этом. Он нашёл в своём телефоне танцевальную практику, а после бросил на меня взгляд, мол, чего ждёшь? Тогда я робко кивнул ему вперёд, на что губы Рики тронула слабая улыбка, а после он вытянул руку, как бы приглашая меня к зеркалу. Джентльмен.        — Дамы вперёд, малыш. Я настаиваю. Фыркнув, я всё же сдался и встал к зеркалу перед ним; ну да, я и забыл, что он из союза юмористов. — Надеюсь, это будет весело, — пробормотал я, выражая мысли вслух, на что Рики внезапно рассмеялся.        — Не волнуйся, у нас много времени. Ты будешь умолять меня остановиться. … Пока мы тренировались, Рики дал распоряжение остальным ребятам, чтобы они занялись своими проектами. Чонвон отрабатывал свой сольный танец в углу, а я краем глаза порой наблюдал за Сонхуна с Хисыном, ставящих дуэт. Эм… Очень горячий дуэт. С восхищением и небольшим смущением я наблюдал за тем, как их тела касались друг друга под тихую музыку. Хисын мягко коснулся чужой груди, а после Сонхун подхватил его под бёдра, и они плавно легли на землю, нежно и страстно извиваясь под тихую музыку. Это было будоражащее зрелище, и я поймал себя на мысли, что хотел бы станцевать подобное с Рики. Также, скорее всего, эти двое встречаются. Но я не уверен. У нас же с Рики было отдельное веселье, потому что, краем глаза поглядывая на остальных, я чувствовал себя неловко и неуклюже. Желание что-либо делать вообще пропадало, когда Рики, показав движения, требовал меня повторить за ним, но я следовал его указаниям скованно и выглядел скорее как корова на льду. После моего первого перфоманса Рики фыркнул: «Да уж. От твоих способностей всё шампанское в округе скисло, кимчи забродило, и инопланетяне в панике улетели от Земли». Я хотел было уже взорваться, мол, так и так, я тут первый день, и вообще ты гандон, не надо надо мной смеяться, но в последний момент Рики меня успокоил. Он дал мне понять, что мне ещё танцевать и танцевать, но убедил, что всё наработается. Ошибки очень важны, Сону. Мы должны совершать ошибки. Были моменты, когда Рики на меня злился; в основном это было тогда, когда я совсем уж не мог врубиться, чего от меня хотят эти Твайс, и не мог повторить за ним даже элементарного по его словам движения. В такие моменты я понимал, что я не чайник, а скорее прожжённый самовар, но я не отступал от своей цели — мне хотелось продолжать, меня это вдохновляло и радовало. «Я тебя нахуй щас убью, — прошипел Рики. Резко двинув назад, младший прижался ко мне со спины своим большим телом, практически закрывая своими широкими плечами от внешнего мира, а я даже понять не успел, как это произошло. — Ты бёдрами двигай, сколько можно повторять? — кажется, я действительно его разозлил, потому как одной рукой крепко зафиксировав мои бёдра, второй он начал направлять их, наглядно показывая мне движения на моём же теле. Больше всего меня в тот момент волновало конкретно то, что его член прижимался конкретно к моей заднице. Свой смущённый взгляд и пылающее лицо я скрыть не смог, поэтому зажмурился, просто следуя его большим тёплым рукам, и Рики догадался, в каких мыслях я утонул, но на этот раз решил мне подыграть. — О чём ты думаешь, маленький? — Рики игриво усмехнулся хрипло прямо мне в ухо, касаясь губами моей чувствительной ушной раковины, а затем неожиданно для меня переместил их на мою не менее чувствительную шею и оставил там небольшой влажный поцелуй. Я готов был умереть прямо здесь и сейчас.        — Что вы делаете? — поинтересовался Хисын, прищурившись в нашу сторону, прежде чем присосаться к бутылке с водой. — Танцуете? Извините, сначала не так понял, — сказал он намеренно дразнящим тоном.» Кто бы говорил. …        — Рики… — выдохнул я, совсем неизящно и неэлегантно увалившись на гладкий прохладный пол; весь потный и тяжело дышащий, с прилипшей ко лбу лезущей в глаза чёлкой, я смотрел на него, из последних сил пытаясь не закрыть глаза. — Хватит. Я устал, я больше не могу… Возвышающийся надо мной Рики хмыкнул. Конечно, для него это раз плюнуть, а для меня-то в первый раз нагрузка ого-го!        — А как ты хотел? Танцы — это не так просто.        — Это ад! — прохрипел я.        — Ничего подобного, бейб. Я предупреждал. А теперь давай, вставай и продолжай сам. Тут же мои глаза широко распахнулись, и я аж приподнял голову с пола. Это то, о чём я сейчас думаю?.. — Какой сам? Ты же в курсе, что я полный невежда в этом!        — Всё приходит с опытом, — Рики присел передо мной на корточки. Я мог ощущать запах, исходящий от его тела, — одеколон, лаванда и пот — но я не мог сказать, что меня сильно воротило от этого. Рики прижал к моему разгорячённому лбу бутылку с холодной, практически ледяной водой, и я силой заставил себя не взвыть от блаженства. Боже, как хорошо!.. Не удивлюсь, если у них это частая практика. Пока я пытался прийти в себя, до моих ушей донеслось копошение со стороны двери, и, мимолётно бросив туда взгляд, я удивлённо застыл, когда, скинув ботинки возле двери, в зал почти ворвался невысокий, но довольно привлекательный крепкий брюнет. Откинув спортивную сумку в угол, он улыбнулся, когда Хисын, до этого игравший со шнурками худи Сонхуна, подскочил и бросился в его объятия. — Джеюн, мой мальчик! — воскликнул он своим сладким голосом, когда так называемый Джеюн крепко прижал его к себе за талию, и они коротко поцеловались. В губы.        — Э-э-э?.. — я протянул для Рики вопросительно, намекая на скорейшее получение ответа от него, ведь совсем недавно я видел, как Хисын целовал Сонхуна.        — …Не осуждай меня! — внезапно прокричал мне Хисын, и я заметил его улыбку, адресованную мне, пока Сонхун улыбался тоже, переключая какие-то провода возле колонки. Хмыкнув, Рики слегка повертел бутылку с водой. — Это Джейк, он влюблённый лучший друг Хисына. А Сонхун — бывший Хисына. Они расстались на хорошей ноте, и Хисын думал, что теперь точно будет с Джейком, но потом они с Сонхуном напились и потрахались. Видимо, член животворящий пробудил любовь старую, и Хисын оказался на перепутье между двумя хуями, — Рики пожал плечами. — Теперь он как лыжник: держит в руках оба, чтобы не расстроить и тот хуй, и другой. Как всё сложно… Я вымученно простонал, слегка развернувшись телом к зеркалу. Я не мог осуждать Хисына, да и не хотел. Смотря на Рики, находящегося близко-близко ко мне, так, что я ощущал на своих губах его дыхание, вряд ли я имел на это какое-то право. … Рики всё же заставил меня разбираться самому, как бы сильно я ни отнекивался, и сначала мне не понравилось, но чуть позже я уловил в этом какой-то свой шарм. Мне нравилось думать о том, что я могу что-то, кроме зазубривания, чтения книжек и растяжки, и я старался доказать это, прежде всего, самому себе. Но и Рики, конечно, тоже. Если бы Рики спас меня, я бы смог дальше наслаждаться тем, что я пытаюсь делать, о чём так давно мечтал. Ох, как же я хотел бы, чтобы он был со мной, как раньше… Мне бы хотелось, чтобы он забрал меня к себе. С Рики я чувствовал себя в безопасности, как за каменной стеной, но я понимал, что не могу к нему напроситься; теперь и то, как я жил у Чонвона, казалось мне вопиющей наглостью и вседозволенностью, но я, придурок, понял это для себя только сейчас, и теперь перед Чонвоном мне было очень стыдно. За всё. Пока я неловко учил Твайс ближе к углу зала, напротив большей части зеркала тренировались «Enhypen» — теперь это название звучало круто и казалось мне даже солидным, особенно учитывая то, как они поразили меня своей мощью. Я никогда не видел Чонвона таким… внушительным и завораживающим, а Рики… Блять, да он просто бесподобен. Рики был неотразим, как и всегда, а его большой свитер поднимался во время танца, обнажая его рельефный торс. В один момент с Рики почти соскользнул платок, но он не отбросил его в сторону, чтоб не мешался, а просто затянул потуже мою — уже, кажется, свою — вещь, продолжил танцевать. Я влюблён, я влюблён, я влюблён, думал я, пялясь во все глаза на своего мальчика и даже не стесняясь ничего. Это мой мальчик. Когда они прервались на воду, я, прибавив звук, чтобы было минимально слышно, попробовал подстроить все свои танцевальные потуги под музыку. У меня никогда не было беспроводных наушников, да и в принципе наушников, ведь родители не разрешали мне их покупать. «Что ты будешь слушать в них? Тебе есть, что скрывать от нас?» — максимально дегенеративная предъява, но против неё не попрёшь. Аран почему-то наушники разрешили, — я не знал, почему — но только проводные. Так что у меня не было выхода. Я танцевал под слегка замедленную скорость, сосредоточившись конкретно на себе. Прошло около минуты, из-за почти оглушающей меня песни в ушах и желания не опозориться перед самим собой я и не заметил, что вокруг царит полная тишина. Я запыхался, но прикладывал все усилия, чтобы доказать себе, что я могу. Станцевав до конца первого припева, я бросился к телефону, чтобы отключить видео как можно скорее, но когда обернулся к залу, остальные, до этого, кажется, смотрящие на меня, выглядели приятно поражёнными. Я приготовился было к стыду, но внезапно до моих ушей донеслись аплодисменты. Я был в шоке. Улыбка, тронувшая губы, не хотела сходить с них, а глаза тут же начали шнырять среди так называемого мною «квинтета» в поисках определённого человека. Наткнувшись на Рики, я был тронут: мой мальчик хлопал мне, смотря на меня с мягкой улыбкой на губах и тёплым блеском в глазах. Кажется, только ради этого стоило жить.

•• «────≪•◦⚜◦•≫────» ••

       — Сону, отойдём? Надо поговорить. Мы покинули студию к семи часам вечера, когда занятие закончилось. Октябрьское солнце ярко светило персиково-оранжевым, лучиками играя на наших лицах. Мы оставили остальных, которые собрались в небольшой кружок, в стороне. Чонвон сжал кулачки, пожелав мне удачи; закутавшись в пальто и поправив берет, я последовал за Рики с трепетом в груди, как собачка на поводке за своим хозяином. Я не знал, зачем Рики отвёл меня поговорить, но осознавал, что он возможно хочет расспросить меня про моё возвращение в родительский дом. Понимание того, что я вижусь с Кики в последний раз, сейчас почему-то не пробивало на слёзы: на сердце лишь теснилась тёплая печаль, а на губах играла слабая грустная улыбка. Как жаль, что нам с тобой пришлось повзрослеть так быстро, мой мальчик.