Havana

Жить с Чонвоном было довольно интересно. За прошедшее время я узнал о нём довольно много вещей. Например… Во-первых, у Чонвона раздвоенный язык. Ещё когда я сбежал к нему, я заметил, что его голос было немного более… Нежным и высоким по сравнению с первый разом, когда мы встретились. Сначала я не придал этому значения, но потом понял, в чём всё дело. Случилось это в тот момент, когда он высыпал мармеладки в вазочку, чтобы поставить её на стол, а я сидел на диване, одним ухом слушая телевизор, а другим — его. Мы разговаривали о чём-то отвлечённом, до тех пор, пока Чонвон, обернувшись ко мне, не прошёлся по губам языком. А точнее… Двумя? «— Боже мой! — вскрикнул я, напугавшись сам и изрядно напугав его, когда подскочил и прижался к дальнему подлокотнику дивана. — Что у тебя с языком? Почему он разрезанный?        — Сону, ты чего… — оторопело пробормотал Чонвон мне в ответ, изучая меня своими широко распахнутыми кошачьими глазами. Это было мило и немного забавно, но тогда я изрядно испугался.» Оказалось, что это называется «сплит языка». Я о таком впервые слышал. Чонвон рассказал мне, как в салоне ему согласились сделать это, хотя он был ещё не совершеннолетним — он просто принёс письменное согласие от своего отца, а его отцу, который уже живёт с другой женщиной и ребёнком, было всё равно, что подписывать — лишь бы отвязался. Мне было жалко Чонвона, конечно, когда он об этом рассказывал, но я не мог не радоваться за то, что он захотел и просто сделал это. Мне бы так. Хотя, с другой стороны, мы с ним чем-то похожи. Да, вот и моё во-вторых — у нас с Чонвоном много общего. Например, нам нравится один и тот же шоколад, вкусы коктейлей (только не мятно-шоколадный, мне обидно, что он не нравится никому), у нас похожий стиль в одежде, — более строгий — мы пользуемся миллионами масок для лица и волос и ненавидим беспорядок. Чонвона буквально коробит, когда кровать не заправлена, вещи не пахнут духами и свежим стиральным порошком, посуда не помыта, а обувь не стоит на обувной полке. В силу моей неосведомлённости о некоторых правилах в его доме у нас с ним возникло пару недопониманий, но в скором времени я приноровился. В-третьих, Чонвон отличник, как и я, и он очень сильно любит учиться. Особенно он уделяет много времени истории и праву, говорит, на прокурора в будущем пойдёт. Чонвон приходит со школы часа в три-четыре дня и сразу садится за просмотр вебинаров, видеоуроков и решение дополнительных задач для подготовки к сунын, хотя сдавать ему только в следующем году. А вот мне уже зимой, и это навевает на меня дикую тоску, поэтому я тоже стараюсь заниматься. На самом деле, без учебников это не так уж и сложно — мы почти не открывали их на уроках, в основном они были лишним грузом, особенно на истории и корейском. Я тоже занимаюсь по вебинарам, да и в школу хожу исправно. Если честно, пока на учёбе совсем ничего не подозревают; учебники носят не многие, а тетради у меня есть. Я никак не затрагиваю тему родителей со своими одноклассниками, да и я с ними в принципе никогда не общался особо, поэтому мне не так сложно скрывать тот факт, что в моей жизни что-то пошло не так. Я настаивал на том, чтобы платить свою часть за коммунальные услуги, но Чонвон категорически отказался — он сказал, что это полностью оплачивают родители. Тем не менее, на моей кредитной карте было около девяноста миллионов вон. Я их не тратил, но иногда заходил в магазин после школы, чтобы купить Чонвону какую-нибудь вкусняшку, например, его любимое мороженое от Баскин Роббенс или что ещё, хотя этих денег хватило бы на целый год неплохих расходов. В конечном итоге я сходил и тупо купил себе комплект из берета, палантина и пальто, потому что вся моя верхняя одежда осталась дома; да, вот такой вот я прикольный мальчик, знаю, но у меня просто не было выбора. Кстати, в-четвёртых, Чонвон занимался тхэквондо семь лет, поэтому, когда он злился, я немного побаивался к нему подходить. Если честно, мы с Чонвоном подружились довольно быстро. То ли в силу возраста, то ли в силу похожести друг на друга — я не мог дать точного ответа. Но мне это нравилось. Когда кто-то из нас приходил со школы раньше, чем другой, готовил ужин на двоих, а потом мы ели за обеденным столом, обсуждая все вещи в мире. Я знал о его математичке, которая в школе занимается чем угодно, но только не проведением уроков математики, и вообще: «Сами разберитесь, неебаться просто! А ты, блять, нахуя тут сидишь? Для красоты?!», он знал о моей нелюбви ко французскому языку. Тем не менее, он восхищался моими знаниями, поэтому иногда просил меня говорить с ним на французском. «— А ты можешь сказать мне что-нибудь на французском? — однажды робко спросил он, исподлобья глядя на меня, пока я лежал на его кровати, играя в раскраску на телефоне — да, мне нравятся раскраски! Он, наверное, почему-то ожидал, что я откажу, но я задумчиво выпятил губы. — А что хочешь?        — Да что угодно, — хихикнул Чонвон, расслабленный тем, что я не послал его, и заёрзал на кресле. — Я всё равно ничего не пойму. Я призадумался. Почему-то в голове всплыл красивый текст, который я недавно учил наизусть, и я решил повторить его отрывок для Чонвона. — Peut-être n’y avait-il, plus sobrement, que quelques mandarines et des biscuits croquants!..        — Ого… — протянул он, мило приоткрыв рот и сложив ладошки друг с другом. — Красиво! А как это переводится? — я послушно перевёл для него, и он в очередной раз восхитился моими навыками, что заставило меня смутиться.» Чонвон часто делал комплименты моей фигуре. Он постоянно спрашивал у меня советы по поводу самосовершенствования, хотя я пытался убедить его, что его тело и так прекрасно. Чонвон настаивал, — он просился со мной, когда я делал упражнения по пилатесу в комнате его родителей, и был в шоке с моей гибкости. Например, один раз, когда я приземлился в шпагат, младший навернулся со своей позы лотоса со взлетевшими вверх бровями и широко распахнутыми глазами. «Я и не знал, что ты такой гибкий», — сказал он чуть растерянно после того, как ему удалось немного успокоиться под мой смех. — «Но, если честно, я уже смотрел на твои бёдра, и мне кажется, что их неплохо было бы использовать в танцах. Наверное, Рики уж точно нашёл бы им применение.» При этих словах я покраснел, стремительно отвернув голову. Конечно, Чонвон совсем не то имел в виду, но, учитывая, что мы с Рики как бы бывшие, непристойные мысли сами лезли в мою голову. Фу, как пошло! Как же некультурно… Довольно скоро мы начали целоваться в щёки. Ну, Чонвон начал первым, если говорить по правде: в один день, вернувшись со школы, он поздоровался, а затем клюнул меня в щёку, оставив на коже след своего липкого блеска для губ. Тогда я был удивлён, одними глазами спрашивая у него, что это было, а он, яростно покраснев, сказал, что ему нравится так целоваться с ещё одним своим близким другом. Ну, о’кей. Я просто пожал плечами, а потом поцеловал его в ответ, после чего на его лице отразилось радостное изумление. Честно? Мне казалось, словно бы я нашёл своего соулмейта — то, как быстро мы сблизились, удивляло меня, но мы расслаблялись и радовались в обществе друг друга. А что с Рики? Чонвон продолжал ходить на танцы, и каждый раз, когда ближе к вечеру он вновь покидал квартиру, я, предавшись мыслям наедине с собой, молча вспоминал Рики. Мой мальчик, Боже мой, как же ты там?.. Не позвонить тебе, не написать… Ты ведь всё равно не ответишь, а я так сильно хочу тебя увидеть. С этими мыслями я терял голову и изводился весь, но обещал себе, что буду ждать, сколько нужно. Я успокаивал себя тем, что каждый раз, когда я пытался заговорить о Рики с Чонвоном, младший качал головой в отрицательном жесте и говорил, что даст мне знать, когда я смогу встретиться с ним. Это время наступило тогда, когда октябрь полностью вступил в свои права и удерживал господство над нами продирающим до костей ледяным ветром, хмурым пасмурным небом и быстро наступающими вечерами, властно держа в руках вожжи своих лошадей. Мне было как никогда тоскливо, пока Чонвон не обнадёжил меня радостной новостью. Это был самый обыкновенный вторник. Стрелки в настенных часах показывали восемь вечера, а за окном стремительно темнело — сизое небо постепенно меняло свой оттенок на иссиня-чёрный, иногда и вовсе зависало над городом гигантским мрачным полотном. Лёжа на кровати Чонвона, я читал книгу, которую не успел закончить дома — «Гордость и предубеждение». Я был вовсю поглощён сюжетом и надеялся, что мистер Дарси наконец уже признается в чувствах Элизабет, и притом сделает это нормально, а не как половина типичных мужчин, когда Чонвон почти ворвался в свою комнату. Поставив рюкзак на пол рядом с рабочим столом, он победно усмехнулся, уловив мой взгляд на него исподлобья.        — Приходи к семи часам в эту субботу. Студия всё та же, мы никуда не переезжали. Как только я услышал это, мои глаза широко распахнулись, а сердце забилось, ощущаясь бешеной пульсацией в груди. Я вскочил с кровати, откинув книгу в сторону, — о чём потом, конечно же, жалел; имущество ведь не моё — и набросился на не ожидавшего такого Чонвона с объятиями:        — Ура-ура-ура!.. — бормотал я, прижимаясь носом к шее младшенького. — Наконец-то я его увижу!.. Я был ошеломлён счастьем, настолько, что сейчас даже не могу рассказать обо всём спектре тех эмоций, испытываемых мной в тот самый момент, но Чонвон, кажется, был тоже рад. Усмехнувшись, он обнял меня в ответ, поздравляя с прорывом спустя очередной долгий, мучительно тянущийся месяц. … Среда, четверг и пятница проплывали для меня как в тумане. Дома я летал в облаках, а в школе почти не слушал, всё обдумывая и обдумывая предстоящую встречу: как она пройдёт? Что я должен сказать Рики в первую очередь и имею ли право я его касаться? Может, он отпрянет, если я захочу обнять его? А ведь я захочу. История непонятная — я продумывал, представляя себе в голове все возможные варианты развития событий, чтобы потом… Не опозориться. Хотя бы попытаться. В пятницу вечером я решил немного отдохнуть от заданий и всякого прочего дерьма. Лёжа на кровати и укрывшись пушистым пледом, не таким тёплым, как одеяло, я молча пялился в потолок, задумчиво перебирая пальцы. Мысли были заняты только предстоящей встречей с Рики, Рики, Рики… Мою задумчивость вполне определённого характера прервало громкое дребезжание мобильного телефона, тонкий писк сигнала которого эхом разнёсся по всей комнате. Взглянув на экран, я с удивлением обнаружил сообщение от неизвестного номера, текст которого гласил: X–XXX–XXX–XX–XX Это Джей. Я могу набрать тебе сейчас? 18:22

Вы

Да, звони. 18:23

А что мне ещё оставалось делать? Я не думал, что он хотел позвонить мне для того, чтобы вычислить адрес моего местонахождения через телефонный вызов. К тому же, я был ему обязан и всё ещё помнил о своём обещании, но мне всё же хотелось услышать от него конкретный ответ, поэтому, как только мой телефон задребезжал вызовом, я поднял трубку и тут же поинтересовался:        — Ты звонишь узнать насчёт Чонвона, да? На том конце провода раздался глубокий удивлённый смешок. — Чертовски прав. Где ты вообще сейчас?        — У Деда Мороза, — фыркнул я в трубку — пока мне не хотелось сознаваться.        — Щедрый попался, — хмыкнул Джей. — Раз так долго держит тебя у себя. Скажешь куда — и я пойду.        — Ты не знаешь, родители ищут нас с Аран? — тихонько полюбопытствовал я, почему-то даже не решаясь говорить это громко. С тех пор, как мы сбежали и я в буквальном смысле поселился у Чонвона, я почти не вспоминал о них, лишь думал о том, ищут ли они нас и насколько это серьёзно. Мне нужно было это выяснить; кроме того, я должен был дать знать Аран о нынешнем положении дел, потому что ей спросить было не у кого. Джей промычал в трубку, будто пытаясь подобрать правильные слова, чтобы донести мне свою мысль. — Ну, как бы тебе сказать… Не особо.        — Что? — я аж приподнялся на кровати. — Серьёзно?..        — Мгм. Сначала, когда вас хватились и все поняли, что вас нет, поднялся такой Цирк Дю Солей, что я аж сам ахуел. Ну, знаешь, меня обвиняли в том, что я заговорил всех, отвлёк, помог вам сбежать, но доказательств на меня не было, поэтому вскоре я благополучно смылся оттуда сам, — слушая, я опёрся о широкую спинку кровати, нервно покусывая палец. — А сейчас… Ну, мои родители разговаривали с вашими. Знаешь, не знаю, понравится тебе или нет то, что я сейчас скажу, но твои родаки признались, что как только вы свалили, они задышали. Моё дыхание участилось, а сердце почему-то забилось от резко напавшей на меня тревоги. Серьёзно? Они решили просто так забыть и оставить нас? Им на самом деле абсолютно всё равно, где мы? — Дыши, Сону, — усмехнулся Джей. Было слышно, как он шуршит какой-то тетрадкой. — Они сказали, что возлагали на вас большие надежды, но вы заставили их разочароваться своим враньём и подлостью, поэтому отдых от вас будет для них благословением. Они знают, что в скором времени вы зануждаетесь в них и всё равно вернётесь, так что им не стоит волноваться. Я сам не знал, почему, но мне стало до жути обидно. Что-то кольнуло в груди, и сердце сжалось при мысли о том, что мама и отец были только рады от нас избавиться. Зачем тогда они наседали на наши бедные головы так в последнее время, если они в принципе не хотели больше находиться в нашем обществе? Я проигнорировал то, как глаза предательски защипало. Что ж, но они всё ещё были нашими родителями, а это… Очень неприятно и досадно. Я сам не знаю, на что надеялся, когда принимал решение о побеге, и на что надеюсь сейчас, но. «Зануждаемся? Ну, это мы ещё посмотрим.» Я не стал развивать с Джеем эту тему, ведь это мои родители, и мне не хотелось бы разражаться громом в разговоре с ним прямо сейчас, поэтому я оставил его слова как пищу для размышлений и перешёл к основной теме разговора.        — По поводу Чонвона… — начал я. — Как бы ты хотел с ним встретиться?        — Я не знаю. Мне не важно, я просто хочу этого.        — Если тебе наплевать, не значит, что мне тоже, потому что я устраиваю всю эту движуху, — огрызнулся я, слегка раздражённый его безразличием. — Мне нужно продумать хотя бы какой-то план действий, поэтому скажи хоть что-то, а…        — Ну ладно, — сдался старший быстро. — Если честно, — решил признаться Джей; я чувствовал, как в его голосе скользила неуверенность. — Я хотел бы поговорить с ним так, чтобы у него не было возможности убежать от меня. Я… не могу допустить того, чтобы снова потерять его, знаешь?        — Я понимаю тебя, — выдохнул я. Я зажал телефон между ухом и плечом, чтобы вытянуть руку и взглянуть на поблёскивающее на пальце кольцо. — Я прекрасно тебя понимаю… — после я коснулся своей груди — под кофтой покоилась любимая цепочка. Рики тоже носил её. — …А слушай! — внезапно мой взгляд прояснился, и я подпрыгнул на кровати. Джей, кажется, не совсем понял моего посыла, поэтому ответом мне стало многозначительное молчание. На моём же лице расползлась широкая улыбка — я был в шоке от своей гениальности. — А не хочешь встретиться с ним прям завтра?        — Ты серьёзно сейчас? — но Джей тут же оживился. Было слышно громкое копошение и шуршание чего-то по ту сторону, когда я принялся выкладывать ему свою идею. Мы разработали «план» и обговорили все детали; честно, я был даже немного взбудоражен, но он, конечно же, загорелся гораздо круче. Мы обсуждали это ещё какое-то время, пока я, заслышав щелчки ключей в замке, спешно с ним не попрощался, чтобы встретить вернувшегося домой Чонвона.

•• «────≪•◦⚜◦•≫────» ••

Наконец, этот вечер настал. Я прихорашивался перед зеркалом, стремясь достичь наивысшего идеала своей внешности, чтобы ну прям вообще не прикопаться было: я вновь надел те кожаные штаны с завышенной талией, подчёркивающие и весьма пикантно обтягивающие мои бёдра. Я понимал, что иду поговорить с Рики — такова, по крайней мере, моя главная цель, но в глубине души мне всё-таки хотелось, чтобы Рики обратил на меня внимание. Наверх я выбрал кружевную блузку с крупными оборками, пышными рукавами и бантом, надушился, накрасился и просто чувствовал себя material girl. Я не помню, где я услышал это, но звучит офигенно!.. Я был весь на взводе, когда схватил сумку и быстрым шагом направился в коридор. Чонвон, в ожидании меня сидящий на диване в кухне-гостиной и потягивающий сок из большой кружки, пошёл за мной, чтобы закрыться и проводить меня. Чонвон не отправится со мной — он настаивал, что я должен сделать всё сам.        — Ты так взволнован, — хмыкнул он, прислонившись к шкафу и с искренним интересом наблюдая за тем, как я обуваюсь.        — Ты ещё удивляешься, — хихикнул я, на что он закатил глаза и прошёлся двумя половинками своего языка между губ.        — Да, знаю, глупость сказал. В любом случае, удачи. И знай, что я буду ждать подробностей, когда ты вернёшься домой! Потому что с Рики мы эту тему не обсуждаем. Только помни, что я тебе говорил, — Чонвон поджал губы. — Не обижайся на него, если что. После того, как вас разлучили, он… Изменился. Я лишь улыбнулся в ответ, кивнув, хотя в груди поселилось неприятно щекочущее чувство, и бросил мимолётный взгляд на телефон, экран которого показывал время. Отлично, то, что надо. Не только я сейчас буду взволнован, милый. Я повернулся было к двери, чтобы начать прокручивать замки на ней, как вдруг нас резко оглушил дверной звонок, чья трель эхом раздалась по всему помещению, проникая певчей птичкой в каждый уголок квартиры. Наблюдая за Чонвоном боковым зрением, я увидел, как тот нахмурился. — Кого там нахуй принесло?..        — Ты такой добрый, — я прыснул в кулак от смеха.        — А чё, — фыркнул младший мне в ответ. — У меня настроение сегодня лежать и дрочить в потолок, я вообще никого видеть не хочу, а ко мне кто-то заваливается. Короче, глянь в глазок, пожалуйста; кто там? Но вместо того, чтобы следовать его указанию, я спешно провертел защёлку замка в последний раз и с силой толкнул несчастную дверь, которая ударилась о заштукатуренную стену парадной, являя нашим глазам Джея, стоящего на пороге.        — Привет, — неуверенно пробормотал он, выдохнув небольшое облачко пара изо рта. Секундой позже я заслышал короткий всхлип Чонвона, и, обернувшись, увидел, как он с шоком прижимает руки ко рту, а его кошачьи глаза сейчас широко распахнуты и блестят, как у куклы.        — Ты узнал меня, Вонни, — Джей слабо улыбнулся. Чонвон же вместо того, чтобы дать ответ, — ну, или хотя бы попробовать это сделать — бросился к двери и, грубо оттолкнув меня, что я аж отлетел, попытался схватиться за ручку, чтобы захлопнуть дверь перед носом Джея, но ботинок того, послуживший препятствием, не дал ему этого сделать. — Хэй, не надо убегать…        — Что тебе нужно?! — воскликнул Чонвон — я почти слышал отчаяние в его голосе. Опершись о дверь, Джей прикусил губу: было видно, как он любовался Чонвоном.        — Я соскучился по тебе, котёнок, — старший выдохнул и сглотнул, пытаясь собраться с силами. — Ты так изменился. Я так сильно скучал по тебе…        — Не смей называть меня так! — вскрикнул Чонвон. Мгновением спустя в лицо Джея наотмашь прилетела звонкая пощёчина; что удивительно, тот даже не шелохнулся. — Соскучился? Спустя почти год?.. — по сипящему голосу Чонвона казалось, будто у него сейчас начнётся истерика. — Ты ясно дал мне понять тогда, что я не достоин твоей драгоценной персоны, так зачем ты пришёл? Чтобы посмеяться надо мной? — Джей прижал ладонь к щеке, потирая покрасневшую кожу, а Чонвон всё распинался: — Отвечай, Чонсон! Иначе я вырву тебе яйца нахрен и повешу их на своей двери! Джей хмыкнул. Короткий смешок довольно скоро превратился в хриплый смех, отчего Чонвон замолк и растерялся, а я наблюдал за этим со стороны, и только попкорна не хватало.        — Я бы и не решился, знаешь, — ответил Джей, успокоившись. — Если бы не эта дочерта смелая молодая особа, — он кивнул на меня, и мои щёки тут же запекло; я стыдливо отвёл взгляд, когда Чонвон уставился на меня покрасневшими глазами. — Чонвон, котёнок, пожалуйста, впусти меня. Я хочу объясниться; я хочу поговорить.        — …Ты подстроил всё это? — прохрипел Чонвон, не глядя на него. Ну, ты почти прав.        — Виноват, — это всё, на что меня хватило. Надув щёки, Чонвон издал очень длинный выдох и прижал свои пальцы к вискам. Агрессивно массируя их, младший зажмурился, очевидно, пытаясь решить, убить меня сразу или потом, а может быть, и нас обоих. А затем он, стремглав подскочив к двери, схватил Джея за воротник пальто и затянул в квартиру, после чего другой ладонью вполне однозначно вытолкнул меня за порог. — Иди, потом поговорим, — только и сказал он, после чего захлопнул за собой дверь. Почему-то я был уверен, что они сразу же начали целоваться. Ну, или драться. Я лишь надеялся, что всё будет хорошо.

•• «────≪•◦⚜◦•≫────» ••

Я стоял возле двери в зал, спрятавшись за стеной. Летящей походкой я добрался до места назначения раньше, чем надо, поэтому сейчас мне приходилось ждать, пока занимающиеся здесь покинут помещение и останется один лишь Рики, чтобы, по словам Чонвона, переодеться, проверить всё и закрыть зал — по воскресеньям он обычно выступает полноценным тренером. Я прижал сумку к бедру, выдохнув, и нервно кусал губы. Всё моё естество изнывало в томительном ожидании: я не думал о том, как Рики отреагирует на меня и согласится ли разговаривать в принципе — всё одно, я хочу хотя бы его увидеть. Я насторожился, нахмурившись, когда до ушей донеслась масса голосов, приближающихся к двери, а затем из зала постепенно плавным потоком начали вытекать ученики: им было лет по четырнадцать-пятнадцать, и занимающиеся, обуваясь, смотрели на меня странно, немного с опаской, но не хотели ни о чём спрашивать. Правда, один мальчуган думал было уже открыть рот, но я спешно прижал палец к губам, умоляя его молчать; он послушался и кивнул. Когда все покинули помещение, кроме нас с Рики, и стало совсем-совсем тихо, мой острый слух уловил громкий низкий выдох, раздавшийся в зале: я слышал, как Рики мычит, как он делает обычно, когда потягивается. Поэтому я решился; быстро скинув с себя уже расстёгнутые ботинки, я показался в проходе, с робостью выглянув, и слегка прикрыл глаза, когда в них ударил яркий свет крупных ламп. Чёрт возьми… А Рики изменился, и изменился, надо сказать, в хорошую сторону. В мои глаза сразу же бросились его тёмные теперь волосы, которые отлично подчёркивали его лицо и делали… Старше? Да и в целом, ох, чёрт… Как он успел так быстро возмужать за это короткое время? Я бы продолжал разглядывать его, но я привлёк его внимание, когда показался в дверном проёме. Рики, наконец, посмотрел на меня, но как только он обратил на меня внимание, его глаза широко распахнулись, а пухлые губы забавно приоткрылись в изумлении.        — Мой мальчик… — прошептал я и сделал совсем неуверенный, но шаг в зал. Рики не ответил мне; тогда я робко посеменил к нему, шаркая носками о гладкий пол. Я остановился перед Рики, который всё ещё глядел на меня ошарашенно широко раскрытыми глазами, но первое, что я заметил — на его шею был повязан шёлковый платок. Мой платок в крупную неровную чёрно-белую клетку он носил как бандану, повязанную на шее. Мои глаза тут же метнулись к его запястью и о, да! На руке переливался голубым браслет, который я подарил ему.        — Кики-Рики, — прошептал я с придыханием, взвинченно кусая губы. Рики отпустило — он нахмурился, и его вид стал мрачнее тучи:        — Зачем ты пришёл? Как только он заговорил, меня всего пробрала дрожь: его голос был таким… глубоким. Однако моё сердце сжалось после этих слов. Конечно, я знал, что он скажет что-то подобное, но, как себя ни готовь, это всё равно глубокое потрясение. — Поговорить… — мой голос осип, и я опустил голову перед его фигурой, возвышающейся надо мной. Неужели он успел стать ещё выше?.. — Ты не отвечал на мои сообщения. Неожиданно для меня Рики засмеялся. — А я должен был?        — Я очень хотел поговорить с тобой, Рики, — мои дрожащие пальцы вцепились в ручку сумки. — Я очень скучал. Я хотел увидеть тебя, обнять, по- целовать, — на последнем слове я запнулся. Я будто весь сжался под его испепеляющим взором. Рики понадобилось немного времени на раздумья, пока я готов был умереть.        — То же самое, что я говорил тебе, — он хмыкнул, а затем… — Обувайся. Пошли. Он схватил со стула рядом свою куртку и направился к выходу, а я поспешил за ним. …        — …Ты давно куришь? — оторопело поинтересовался я, когда мы вышли из здания, и, миновав лестницу, остановились перед ней. Рики выудил из кармана пачку сигарет, из которой достал одну, а после чиркнул зажигалкой и закурил.        — Нет, — просто ответил он. — С пятнадцати. Я кивнул, гулко сглотнув. Я не хотел читать ему нотации — сейчас было не самое подходящее время, тем более, что я был практически заложником ситуации. Я просто переминался с ноги на ногу перед ним, украдкой разглядывая: на Рики была джинсовка на голое тело, застёгнутая на несколько железных пуговиц, что абсолютно не скрывало его мелькающий выступающий пресс. Из-под штанов выглядывала каёмка боксеров Supreme, и его штаны… Он был в серых спортивках, а все мы понимаем, чем они хороши. Я старался не смотреть на нижнюю часть его тела, просто восхищаясь и ужасаясь одновременно тому, как быстро он вырос из соблазнительного мальчишки в практически мужчину. Рики теперь был гораздо выше, крепче и крупнее меня, и всё, чего мне хотелось — просто прижаться к нему, укрывшись ото внешнего мира, и пригреться на груди моего мальчика, но я понимал, что у меня нет такой возможности.        — Рики, — начал было я робко, пытаясь возобновить диалог, ухватиться за нить потерянного разговора. — Я хотел…        — Фигурка сасная, — гулко хмыкнул он, перебив меня, пока его глаза продолжали бесстыдно изучать моё тело. Я растерялся:        — Что?.. — я не знал, что значит слово, которым он охарактеризовал меня, но догадывался. Что ж, похоже я здесь не единственный, кому была дана возможность пялиться. Рики усмехнулся. — Тело факабельное у тебя. Раньше я не сильно обращал внимание на это, а теперь вижу, насколько у тебя большая и классная жопа, — он коротко рассмеялся и выпустил сигаретный дым почти прямо мне в лицо, отчего я зажмурился, поморщившись. — Только в неё уже можно влюбиться. Эм… Факабельное — это, наверное, от английского «fuckable»?.. Возможно. Я не знал, да и спрашивать мне не хотелось. Чонвон был прав — я уже сейчас видел, как сильно Рики изменился, как внутри, так и снаружи. Он никогда так не разговаривал.        — Значит, тебе нравятся большие задницы и маленькие груди? — из моих уст донёсся нервный смешок, но я попытался поддержать тему. Кто знает, может так я смогу расположить Рики к себе? Хотя, с его нынешним поведением я уже не был уверен ни в чём. Рики промычал, затягиваясь в очередной раз. — Ещё мамми-кинк. И у меня это было бы, если бы ты меня этого не лишил, спасибо тебе, — вот оно! Чёрт возьми, вот оно, спасибо, спасибо…        — Ты хочешь поговорить о том, почему я так сделал? — возбуждённо выпалил я, настроенный на победу. Рики кивнул.        — Да. Было бы славно, знаешь? И я принялся рассказывать всё — начиная тем, как сильно мои родители контролировали нас с сестрой, а я осмелился дать себе немного свободы на ярмарке, продолжая тем, как сильно я запал на него с первого взгляда, заканчивая тем, насколько же я адски неимоверно скучал по этому чертёнку. Я всё говорил и говорил, говорил и говорил… А он лишь слушал меня, прищурив свои тёмные острые глаза, и периодически втягивал уже почти закончившуюся сигарету. Я признался в том, что он запал мне в душу сильнее, чем кто-либо другой, и я сбежал из дома только ради того, чтобы у меня была возможность увидеться с ним.        — …Мой мальчик, я умираю без тебя, — просипел я, заканчивая свой монолог. Мои руки двинулись к плечам, чтобы потереть их немного, пытаясь согреться: пальто я ещё вначале сдал в гардеробную, а на улице не месяц май, и пронзительный холодный ветер пробирал меня до костей. — П-пожалуйста, прости меня, я так больше не могу, — Рики вглядывался в меня сверху вниз, прежде чем:        — Дурак, чё куртку-то не взял. Красивый весь из себя нашёлся. Он снял куртку со своего тела и накинул её на меня под слабые протесты. Протестовал я, конечно, для вида: на самом деле, мне было невероятно приятно, что Рики… заботится обо мне? Пусть и немного грубым способом. Завернувшись в пропахшую никотином куртку, я пригрелся, утопая в ней и наслаждаясь.        — Так с чего ты взял, напомни, что мне не нравятся парни? — спросил он, задумчиво выпуская дым в воздух.        — Потому что ты сам об этом сказал! — моему возмущению не было предела. — «Извини, но мальчики для меня не выступают любовным интересом»! — я процитировал его слова точь-в-точь, чтобы вдолбить это в его голову. — Что, не так что ли было на ярмарке?        — Сону, — выдохнул Рики так, будто я — самый тупой человек на планете Земля. — Это была шутка. Моя челюсть дёрнулась, а глаза заволокла серая пелена. — Шутка? То есть, я проделал это всё ради твоей шутки?..        — Это не моя проблема. Я не заставлял тебя, — просто бросил Рики, пожав плечами. Хорошо, это было… Справедливо, поэтому я не нашёлся, что ответить. — Вообще не могу понять, как нахуй можно раздуть такую поебень из-за одной фразы какого-то незнакомого парня.        — Я уже сказал, что ты понравился мне с первого взгляда, — процедил я сквозь плотно сжатые зубы.        — Ты не единственный такой, — ладно, хорошо, я тебя понял, маленький засранец. Сейчас же меня интересовало немного другое.        — Так ты… на самом деле по мальчикам? Рики закатил глаза. — Я би, Сону.        — Что? А что это? — я порядком растерялся. Я знал, что существуют гомосексуалисты, гетеросексуалы и лесбиянки, но о таком слышал в первый раз. — Bee — это пчела по-английски… Последние слова я позорно пробормотал в кулак, чтобы Рики не дай Бог не зашёлся смехом от моей тупости, но, конечно, нашим мечтам не суждено сбываться, поэтому как только мой младший услышал про пчёл, он откинул голову назад и громко расхохотался. — Это называется «бисексуал», — терпеливо пояснял он мне, как тупому маленькому ребёнку. — Когда тебе нравятся и парни, и девушки.        — Никогда о таком не слышал…        — Ну, хоть какой-то секс-просвет, — хмыкнул Рики, будто издеваясь надо мной. — Как я иначе мог бы влюбиться в тебя, если бы мне не нравились парни?        — Так ты?.. — робко подтолкнул его к признанию я. Мне хотелось уже начать развивать тему по поводу той его фразы, которая слетела с его уст, когда он сдвинул мой парик, но я так и не знал, какими путями к этому подойти. Рики хмыкнул и прикрыл глаза, снисходительно качая головой — кажется, ему уже порядком надоело терпеть мою тупость. — Ты не гениальный сценарист, Сону. Ты в любом случае не скроешь свой кадык и отсутствие груди, поверь, я знаю, как выглядит человеческое тело, в особенности женское.        — Так ты знал?! — вскрикнул я, подпрыгнув на асфальте, так громко и возбуждённо, что, кажется, перепугал несколько прохожих, с тревогой бросивших на меня взгляды, но в данный момент мне было решительно всё равно.        — Я догадывался. Я всё же питал маленькую надежду на то, что мне кажется, потому что хотел пощупать тебя, — с его уст сорвался хриплый смешок. — На самом деле, я не особо расстроился, потому что готовил себя к этому, но это всё-таки привело меня в шок. Небольшой осадочек до сих пор остался. Если тогда это привело в шок его, то прямо сейчас в ступоре пребывал я. Плотнее укутав своё тело, которое дрожало уже не только от холодного ветра, но теперь и от озноба, пробравшего меня с головы до ног, курткой, я смотрел в глаза Рики. Мой мальчик разглядывал меня в ответ, и я впервые не мог считать его эмоции. Мой кадык дёрнулся, а после губы плотно сжались, когда я, силясь не заплакать от того, как близко он сейчас ко мне, начал яростно терзать их зубами. Рики выдохнул и стремглав потушил сигарету о мусорный бак. — Блять. Иди сюда, сучка ты, — и он, прихватив меня своей большой рукой, прижал к своему сильному крепкому телу. Я промычал что-то невнятное в его грудь, цепляясь за его джинсовку сильнее, и как бешеный втягивал носом аромат его одеколона, смешанный с запахом сигарет — он весь был пропитан им, но впервые мне это нравилось. Пусть я даже задохнусь, пусть так — я был готов утонуть в его запахе. — Мой мальчик, Кики, мой мальчик… — шептал я, сильнее зарываясь в его грудь, ошалевший от счастья. — Я люблю тебя. Люблю тебя, я люблю тебя, люблю… А ты ещё чувствуешь что-нибудь ко мне? Скажи мне, пожалуйста, я больше не могу этого выносить. С меня довольно всего этого, мой мальчик… Если ты не любишь меня, я не смогу больше, — бормотал я лихорадочно и наверняка выглядел жалко. Рики задумчиво промычал. Я чувствовал, как он опустил подбородок, уместив его на моей макушке, а потом его вторая большая ладонь, не обнимающая меня, зарылась в мои волосы, посылая целую толпу мурашек по затылку. Я сглотнул и зажмурился. — Если ты хочешь правду, то это можно описать как: «Люблю и ненавижу, ненавижу, что люблю».        — Ты… ненавидишь меня? — прошептал я на грани между немотой, чувствуя, как мои резко ватные ноги почти отнимаются.        — Я очень обижен на то, что ты сделал. Сорян, маленький, я тебя понимаю, но и ты пойми меня, — я едва уловимо кивнул, но он был достаточно внимателен, чтобы это почувствовать. — Мне просто нужно понять, чего ты хочешь сейчас.        — Я хочу быть с тобой, — с моих губ сорвался тоненький всхлип. — Я прошу тебя, пожалуйста, Кики, дай мне шанс. Я очень сожалею…        — Прощение надо заслужить, — его пальцы прочёсывали мои волосы.        — Я сделаю всё, — в этот момент Рики слегка отстранился, чтобы посмотреть на меня. Его вид был довольно странным в этот момент, а глаза горели, поэтому я, кажется, понял, чего он хочет, и отвёл взгляд. — И если ты хочешь что-то… Интимное, — я почти пропищал это слово, потому что смущался. Да, этот чертёнок был прав — никакого сексуального просвета. — Я сделаю это, я сделаю всё, только научи меня, пожалуйста, потому что я не умею.        — Подожди, ты чё, ёбнулся? — нахмурившись, Рики присел передо мной; теперь наши лица были на одном уровне. — Эй, маленький, я вообще не думал об этом. С чего ты решил, что я буду пользоваться твоим телом? Только не говори мне, что… — его цепкий взгляд быстро прошёлся по мне, и глаза загорелись злобой. — Тебя уже заставляли так… Если да, скажи мне, я клянусь, я шею нахуй сверну тем, кто-        — Нет! Нет-нет-нет! — я тут же поспешил успокоить разозлившегося было Рики, мои ладони бережно коснулись его широкой грудной клетки. — Всё хорошо, я просто… подумал об этом, не знаю, почему.        — Вот какого ты обо мне мнения, значит, — поддразнил он меня, на что я обиженно стукнул слабо сжатыми кулачками по его груди.        — Хватит издеваться надо мной! — проныл я с усталостью в голосе. Рики рассмеялся:        — Прости, ничего не могу с собой поделать. Ты такой забавный, когда злишься. Похож на орущего хомячка. Вот с кем ты меня сравнил, значит, мелкий гадёныш?! Ну, ты ещё погоди у меня!.. Мои надутые щёки начали рассерженно краснеть, но Рики будто специально не обращал на это внимания. Он лишь развернулся и поманил меня пальцем, намекая на то, что мы возвращаемся, чтобы он собрал вещи и выполнил все свои обязанности. …        — Ты носишь мой платок? — боязливо поинтересовался я, сидя на полу и опершись о зеркало, пока Рики собирал вещи. Сначала я не решался спросить, хоть мне и было интересно уточнить этот момент. Мне казалось, что Рики всё ещё немного зол на меня; это пугало. Рики пробурчал что-то невнятное, прежде чем признаться: — На шее. Ношу с любой одеждой, не снимая. С некоторыми аутфитами смотрится ебано, но мне похуй. В моей груди начало тесниться тепло, стоило мне только услышать это. Значит, Рики носит мой платок, как своеобразный талисман? А может, и браслет тоже? Эта мысль очень льстила и грела душу, и я не мог подавить улыбку, растянувшуюся на губах. Заметив, как прояснился мой взгляд, Рики снисходительно усмехнулся, запихивая в рюкзак вещи.        — Тоже хочу танцевать, — задумчиво пробормотал я, окидывая затуманенным взором зал — я не знаю, где были мои мысли в тот момент. — Научишь? Рики фыркнул от проявленной мною наглости. — Сиськи покажешь?        — Да как же ты задолбал! — взвинченно встрепенулся я, подскочив на ноги. Рики продолжал хохотать, отключая провода из колонок. Мельком я заметил, что теперь на нём был молочного оттенка свитер, привлекательно облегающий его выступающие мускулы на руках, и обыкновенные чёрные брюки: ну, справедливости ради, из этого мой платок хотя бы не выбивался, и мой глаз перестал нервно дёргаться от разношёрстности его вещей. — У меня их нет, прекрати уже издеваться надо мной! У тебя какой-то фетиш на них?        — Я знаю, — Рики загадочно оставил мой последний вопрос без ответа. — Хотя, смотря на твою пухленькую фигурку, я думаю, что что-то у тебя всё же есть, — я фыркнул раздражённо. Меня это не задело, отнюдь, но как-то странно всё это было. Раньше Рики никогда не хаял и не хвалил мою фигуру — он вообще ничего про неё не говорил. Может, смущался до поры до времени.        — То есть, ты считаешь, что я пухлый? Рики передёрнул плечами. — Скорее да, чем нет.        — Это комплимент такой сейчас был?        — Больше выражение моей надежды.        — Ну так избавь меня от блузки и посмотри, чтоб удостовериться, — нахально бросил я. Брови Рики тут же взметнулись вверх, — он был удивлён моим выпадом, а я, дерзко показав ему язык, поспешил в направлении к выходу. «Бля, походу ты присел конкретно на меня, маленький», — услышал я вслед негромкое бормотание и почти ощутил чужую улыбку, когда, прихватив куртку, Рики направился за мной. — Подсел, — ненавязчиво подправил я, не оборачиваясь, после чего услышал низкий хриплый смех моего мальчика, раздавшийся позади.

•• «────≪•◦⚜◦•≫────» ••

Рики вызвался проводить меня до дома, — до дома Чонвона, если быть точнее. Рики был возмущён тем, что Чонвон не рассказывал ему о том, что я уже месяц ютился у него, но не выразил особых эмоций; я догадался по блеску, сверкнувшему в его глазах. Когда мы ступили на тротуар, Рики без слов предложил мне свою руку, прямо как в нашу вторую встречу, и я, слегка краснея щеками, взял его под руку. Всю дорогу мой мальчик молчал, а я и сам понимал, что сейчас это играет мне на руку — молчание способствовало бурному развитию моих мыслей. Я был немного озадачен и углублён в себя из-за нашего разговора. Рики вёл себя странно, не так, как обычно — неужели он стал таким из-за меня? В одно мгновение был ласков, а через секунду уже нецензурно ругался и насмехался надо мной. Тем не менее, это послужит мне ахуенным уроком. Рики ведь сам сказал: он любит меня, но обижен, и, скорее всего, сейчас у него всё-таки есть ко мне какие-то негативные чувства — но я исправлю это как можно скорее. Возможно, неплохо будет начать с простой заботы, а там… Посмотрим. А вообще, Рики меня любит. Моё сердце бешено билось, подобно птице в клетке, а улыбка, тронувшая губы, не хотела их покидать при мысли об этом. Мой мальчик меня любит. Теперь я понимаю, что определённо стоило пройти весь этот путь ради этого. Дверь в подъезд многоквартирного дома, где жили мы с Чонвоном, была подпёрта какой-то деревяшкой, а на внутреннюю её сторону скотчем было прикреплено объявление о том, что не нужно её закрывать, потому что из квартиры на третьем этаже выносят по частям ненужный диван. Случай подвернулся довольно удобный — лучше, чем ждать, пока Чонвон, в это время как раз обычно наводящий «ночной марафет», как я это называю, успокаивающими масками для лица, услышит домофон с третьего раза. Рики захотел зайти со мной, — ему как раз нужно было забрать толстовку, которую он одолжил Чонвону пару занятий назад — прежде чем он вернётся к себе. Мы поднялись на пятый этаж, но когда я постучал в дверь квартиры, никто не отозвался ни через минуту, ни через две, ни через пять. Я посмотрел на Рики чуть обеспокоенным взглядом, на что он, озадаченно хмыкнув, потянулся к дверному звонку. Когда никто не открыл нам вновь, меня уже начинало всё это раздражать, но вместе с тем я немного испугался: что с Чонвоном? Он спит? Не слышит? Всё в порядке?.. На пробу моя рука легла на дверную ручку. Я несмело нажал на неё, но каково же было моё удивление, когда дверь в квартиру, скрипнув тихонько, приоткрылась. Переглянувшись, мы осторожно переступили порог. В квартире было всё так же тихо и никаких следов погрома, что сразу же заставило меня слегка расслабиться. Разувшись, я схватил удивлённого Рики за рукав и сразу потащил его в комнату Чонвона, но как только мы заглянули в неё, мои глаза широко распахнулись от шока: небольшое помещение заливал свет ночника, покрывало валялось на полу, а под скомканным одеялом на кровати сопел Чонвон, мирно прикорнув на руке Джея, прижав свои руки к груди, пока Джей прижимал его к себе, а свободная ладонь покоилась на тонкой талии Чонвона. Верхняя часть тела младшего была в бордовых синяках, весь торс в следах от укусов, — Боже мой, он что, ел его, чёрт возьми?! — а на шее Джея тоже виднелся маленький краснеющий засос. И да, они определённо были обнажёнными.        — Прикольно, — саркастично донеслось сзади от моего мальчика. Как это вообще получилось?.. Я так и застыл на пороге, не в силах вымолвить ни слова. Где-то над моей головой Рики тихонько хмыкнул.        — Не день, а ахуй. Что ж, с этим я не мог не согласиться.