Havana

До начала час, а со встречи с Джеем прошло восемь дней, и это проблема. Проблема во всех смыслах: всё это время я слонялся, обуреваемый горой мыслей и вопросов, и это сейчас заботило меня больше всего остального. Я женился на девушке, о которой ничего не знал; как её зовут? Сколько ей лет? Чем она увлекается? Как она выглядит? Я поёрзал на широкой кровати, где рядом со мной лежал выглаженный пиджак. Я был одет в белую блузку с воротником жабо, а чуть выше моих плеч была обёрнута развязанная белая лента. Блузка открывала вид на мои острые ключицы и часть груди. Эти зауженные брюки с завышенной талией никак не освобождали мои движения; надо же было додуматься сшить штаны без ширинки и шлёвок для ремня, но налепить по три пуговицы по обе стороны от промежности, для красоты, видите ли. Идиотизм. Меня подстригли под ту же длину, что была у меня до… появления Рики в моей жизни? Аккуратно уложенные тёмные волосы открывали лоб, лёгкие тени на веках смотрелись выразительно, подчёркивая глаза, алые губы, на которых я настоял сам, чувственно подчёркивались за счёт контраста со светлой кожей. Моя кожа слишком бледная, чтобы это было правдой. Да, красиво. Только настроение паршивое.        — Сону-щи? — Суджин постучалась, и я промычал нечто утвердительное. — Мы можем войти? — дверь приоткрылась, и за Суджин я увидел маму.        — Ты готов, Сону? — спросила она, оглядывая меня. Мне ничего не оставалось, кроме как кивнуть. — Пора встречать гостей и познакомиться со своей будущей невестой. Все уже собрались. Выдохнув, я на мгновение прикрыл глаза, поддаваясь моменту слабости. Чтобы не заставлять маму и Суджин стоять здесь долго, вскоре я накинул на плечи пиджак и поспешил за ждущими меня дамами. … Мою невесту звали Эзаки-Барнаби Хикару. Если честно, я не понял ничего с порога же: отец настаивал на том, чтобы я был женат на девушке нашей национальности. Недаром же он так взъелся, когда узнал, что Рики (для него — мальчик, ради которого я переодевался девушкой) не кореец. Но Хикару, очевидно, тоже являлась японкой с примесью американской крови, да и я сам не являлся чистокровным корейцем, по-хорошему. Что пошло не так, чёрт возьми? Хикару в приталенном белом платье, расшитом красными узорами, выглядела совершенно потрясающе, и я бы мог с эстетическим удовольствием рассматривать свою невесту, если бы она мне нравилась, но так получилось, что мне она совсем не впечатлила. Я удивился, когда Хикару отвела меня поговорить:        — Сону? — спросила она с немного робкой улыбкой на лице. Я кивнул.        — Интересная свадьба — молодожёны знакомятся друг с другом за сорок минут до начала регистрации, — прохрипел я. Хикару хихикнула.        — Да. На самом деле, я не ожидала, что в восемнадцать лет родители уже принудят меня стать женой, — призналась девушка. — Я не хочу этой свадьбы, Сону-я. А ты хочешь?        — Ты ещё спрашиваешь, — хмыкнул я, удержав себя от того, чтобы расхохотаться во весь голос. Хочу, как же! Но нужно отдать Хикару должное — она довольно милая и сообразительная. Хикару мило усмехнулась. — Что, тоже есть тайная любовь на стороне?        — Несложно было догадаться, да? — усмехнулся я. — Кажется, мы с тобой очень похожи.        — Думаю, мы просто воспитывались в одних условиях и прибегали к одним и тем же методам сделать свою жизнь хотя бы немного свободнее, — Эзаки пожала плечами. Даже если она и видела мой шрам на горле, который ни коим образом не удалось замаскировать, она никак его не комментировала. — Так… она? Едва заметно улыбнувшись, я прикрыл глаза. — Он. Оглядев меня с ног до головы, Хикару недвусмысленно рассмеялась тихонько и мелодично. — Так и думала. Ты не похож на парня, которому нравятся девочки, — я фыркнул: да уж, спасибо за комплимент! — А вот у меня она, — я ахнул.        — Вот оно что, — понимающе ответил я, и Хикару коротко покивала головой. — Ну, по крайней мере, мы заранее знаем и оба готовы к тому, что изменять друг другу будем по-чёрному. Хикару, кажется, это совсем не обидело. Сверкнув глазами, девушка прищурилась и хихикнула, а её цепкий взгляд бегло осматривал наш роскошно украшенный банкетный зал. Я же занимался примерно тем же самым. Множество гостей рассредоточилось по всему помещению: утончённые пары беседовали на балкончиках с бокалами алкоголя в руках, дама медленно спускалась по лестнице, придерживая изящное платье из красного бархата в руке, одетой в ажурную перчатку, но наибольшее скопление людей, конечно, было в самом зале — кто-то уже успел протянуть руки к фуршету. Приглашённые соседи, многочисленные знакомые и друзья нашей семьи, родственники Хикару, каждого из которых я видел впервые… Это производило на меня неизгладимо угрюмое впечатление. Начало торжества всегда предполагает поздравления, общение со знакомыми незнакомцами, чьё присутствие являлось частью спектакля, разыгранного моими родителями и прежде всего отцом, поддержание образца и статуса семьи. Странное чувство копошилось внутри, оставляя неприятный осадок — будто всё это происходит не со мной, и я проснулся в каком-то другом мире, который не понимаю. Именно сейчас пришло осознание всего произошедшего со мной, а надменно-приторные лица не приносят положительных эмоций, хоть и пытаются внушить мне, что мероприятие должно быть радостным. Всё неправильно. Оглядывая зал и лишь в полглаза присматриваясь к каждому из них, я не сразу осознал, что в моё поле зрения попало знакомое лицо. Тряхнув головой и вполне невежливо портя свою укладку, я прищурился: моё сердце пропустило удар — Джей! И рядом с ним… О, Боже! Хисын, Джеюн, Сонхун… Чонвон! Они столпились в кучку в нескольких метрах от нас и были одеты подобающе настоящим аристократам. А за ними… Рики. Боже мой. Боже. Я был готов поклясться, что я только что погиб и возродился из пепла заново. Рики здесь! Моё сердце забилось быстро, словно его сейчас накачали мощнейшим насосом: Рики выглядел совершенно. Джей быстро понял, что я их заметил. Как только наши взгляды пересеклись, он поманил меня пальцем и шепнул что-то остальным. Я с нетерпением дождался, взвинченно кусая губы, пока они скроются в дверях.        — …Сону, ты готов? — внезапно грубый голос отца раздался над моим ухом, заставив меня вздрогнуть и инстинктивно отшатнуться; Хикару тоже испугалась. Взволнованно прикусив нижнюю губу, я воззрел на отца снизу вверх:        — Я только что вспомнил, что забыл кое-что в комнате. Дай мне пятнадцать-двадцать минут, пожалуйста? — Хикару смотрела на меня, скосив глаза. Она, кажется, поняла, что я вру; её короткая усмешка не была замечена моим отцом.        — Могу дать только десять, — строго ответил отец, кивнув головой в сторону лестницы. — Быстрее, Сону. Кивнув, я тут же сорвался с места и понёсся к лестнице сломя голову, абсолютно не обращая внимания на то, задел ли я кого-то, и сколько раз успел извиниться, я уже даже и не помнил. Взбежав по лестнице, я буквально вылетел из банкетного зала и, пробежав пару метров по коридору, затормозил, отдышавшись и оглядываясь по сторонам. Невероятное счастье захлестнуло меня практически тут же.        — Рики! Я прокричал это громким шёпотом, бросившись на шею Рики, который был готов к этому и сразу же подхватил меня за талию. Я повис на его шее, бешено целуя его губы. — Рики, Рики, Рики…        — Да он сейчас на пол его свалит, — донеслось тихо справа. В голосе я узнал Хисына.        — Ну и пусть, — мой мальчик хмыкнул, и я прижался щекой к его груди, притираясь к нему и крепко обняв руками за шею. Моё сердце пустилось вскачь, бешено и неумолимо. Я обнимал Рики, слыша пьянящий аромат его одеколона и лаванды, я был так, так счастлив!.. — Тише, мой маленький, тише, — я ощутил, как он поцеловал меня в макушку. Мурашками окатило всё моё тело от его хриплого смешка. — Я здесь.        — Ребята… — я ошарашенно лепетал, оглядывая собравшихся вокруг меня улыбающихся парней. — Вы здесь! Вы пришли за мной. О, Боже, Чонвон-и, я так скучал по тебе… Чонвон улыбнулся мне, будто бы молча пытаясь показать свои истинные эмоции, и хотел было уже что-то ответить, но Джей прервал его: — Сону, сейчас нам срочно нужно в твою комнату. Нам нужно повторить план действий и ввести тебя в курс дела, хорошо?        — Мы собираемся украсть тебя, маленький, — хмыкнул Рики мне в макушку. — Покажи дорогу до своей комнаты, — подсказал он мне. Я взволнованно кивнул, прикусив губу. Отстранившись от Рики, я подцепил его большую тёплую ладонь своей рукой, и он, догадавшись, чего я от него хочу, переплёл наши пальцы, а после я за руку с ним ринулся в направлении к комнате, и остальные побежали за нами. …        — …Аран! Я воскликнул, абсолютно потрясённый, когда сестра предстала передо мной, сидящая на корточках и роющаяся в моём шкафу. Она была одета в обыкновенную кофту и потёртые джинсы, не особо подходящие её размеру. Аран вскочила на ноги, когда услышала меня, и набросилась на меня с объятиями:        — Сону, мой малыш! — она поцеловала меня в нос. — Ты не представляешь, как я волновалась за тебя!.. Вот, смотри, я нашла у отца в кабинете твою кредитку, — она всунула мне в руки мою кредитную карту, и я с круглыми от шока глазами быстро убрал её в карман брюк, не зная, куда ещё её деть. — Только вот я нигде не могу найти твой телефон…        — У меня больше нет телефона, — ответил я. — Отец разбил его, когда я вернулся сюда. Аран ахнула, прижав руки ко рту. — Серьёзно?! — я слабо кивнул.        — Именно поэтому я не мог связаться ни с кем из вас, — моя рука всё ещё была в ладони Рики, и я не собирался её отпускать, когда, прижавшись к нему ближе, спешно поинтересовался: — Так что за план?        — Ах, да, — спохватился Чонвон. — Короче, это план-скам…        — Что?.. — не понял я. Младший спешно отмахнулся:        — Не важно. Мы собираемся вызволить тебя отсюда. Сейчас мы возвращаемся в зал, чтобы не вызвать лишних подозрений. Нуна с нами не пойдёт, — Чонвон указал головой на Аран, и сестра спешно закивала головой. — Она сразу пробирается к выходу. Потом Рики проворачивает отвлекающий манёвр, и под шумок мы просто убегаем и забираем тебя, Сону. Ахуенный план, если я правильно понял. Надёжный, блять, как швейцарские часы! Что за мешанина? Я не понял абсолютно ничего! Какой отвлекающий манёвр? Что Рики собирается делать? Чёрт возьми, да мой отец убьёт Рики, если тот затянет обмен кольцами!        — Думай, Сону! — подскочив ко мне, Аран обняла меня за плечо, заглядывая в глаза. — Мы поможем тебе, мы вызволим тебя из этой гнилой тюрьмы. Просто нужно, чтобы ты сделал выбор. Всё будет хорошо! Счёт пошёл на минуты. Определяться нужно быстро, хотя бессознательно я уже давно сделал выбор. Я не должен был забывать, о чём думал, согласившись сбежать с Аран в первый раз, помнил слишком чётко, чтобы сделать вид, что меня это не волнует. Тогда это уже была любовь к определённому человеку с желанием быть отданным полностью; я хотел Рики без остатка, без ограничений, без мыслей о неправильности. Я прихожу в себя. Неправильность. Неправильно делал мой отец, издеваясь надо мной. Неправильно делала моя мама, Аран. Рики, Джей, Чонвон, Хисын. Неправильно делал я. Но вопрос о том, что станет счастьем для меня, уже закрыт, потому что рука Рики в моей руке. Я оглядел тяжело дышащего Чонвона, взволнованного Хисына, ожидающего Джея, молчаливых Джеюна с Сонхуном, взвинченную Аран, готовую сорваться прямо здесь же. Я посмотрел вверх. Рики заметил меня краем глаза и наклонил ко мне своё лицо: его блестящие в свете дворовых фонарей алые полные губы манили меня больше, чем что бы то ни было на этом свете. Выбор очевиден.        — С тобой — хоть на край света, мой мальчик.

•• «────≪•◦⚜◦•≫────» ••

Потихоньку мы выбрались из комнаты по одному. Аран оставила нас, махнув рукой, и посеменила тихими шагами в противоположном направлении — к выходу, если быть точнее. Мы вошли в зал группками: Чонвон схватил под руку Джея, Хисын взял на себя Сонхуна и Джеюна, а я направился к месту, где сейчас речь готовил святой отец. Рики зашёл последним, хмуро оглядываясь по сторонам. До обмена кольцами оставалось пять минут. Хикару уже стояла возле алтаря, и теперь большинство гостей — включая, конечно же, моих ребят — притихло и с благоговением наблюдало за моим отцом, который собирался выждать ещё несколько минут, сказав своё слово нам в напутствие, а после отправить к алтарю и меня. Стоя рядом с отцом, я ощущал дикий дискомфорт, словно бы в меня впивались разом тысячи острых иголок. Мама находилась в другой стороне, ближе к невесте и её родителям, но наблюдала за мной издалека. Моя рука невольно потянулась к шее; я коснулся продолговатого шрама на горле, и на моих губах выступила кривая ухмылка.        — Дорогие гости, собравшиеся здесь в такой ответственный момент! — внезапно раздавшийся на весь зал голос отца над моим ухом, звонкий и громкий, заставил меня сморщиться и немного отодвинуться. — Перед тем, как начать церемонию, я хотел бы взять ответственность на себя и сказать несколько слов в напутствие моему сыну…        — …Прошу прощения, что прерываю, но я тоже хотел бы сказать несколько слов в напутствие, — неожиданно я уловил такой родной голос моего мальчика, грубо раздавшийся неподалёку от нас. Завертев головой, я наткнулся на Рики, который довольно быстро преодолевал расстояние до нас своими длинными ногами, хоть и передвигался весьма вальяжно. — Позволите? Мой отец нахмурился. Его пальцы, сжимающие бокал, сдавили ножку ещё сильнее, а на лице начала вырисовываться странная усмешка, больше похожая на выражение нервозности.        — Что вы имеете в виду, молодой господин? — я с тревогой наблюдал за тем, как Рики подходит ближе, но мой отец, кажется, его не узнал, и при осмыслении этого факта меня немного попустило. Ну да, куда уж там! Рики стал мужественнее в несколько раз с того момента, как они с моим отцом виделись; будь я в таких обстоятельствах, я бы и сам его не узнал. Но неужели он не узнал мой платок на шее Рики? Хотя, скорее всего, он просто не обратил на него внимание. Гости напряжённо наблюдали за открывшейся перед ними сценой, как и Хикару, которая внимательно следила за Рики своими острыми прищуренными глазами. Губы Рики тронула сладкая улыбка, когда он, приблизившись, с лёгкостью отодвинул меня в сторону.        — Выматывающий вечер для всех, да? — начал он слащавым голосом. — Особенно для жениха с невестой. Я хотел бы поговорить с вами, господин Ким. Только вот есть один нюанс.        — И какой же? — уточнил мой отец, нервозно улыбаясь. Он явно был не в восторге от того, что сейчас вытворял этот мальчишка перед ним, взявшийся непонятно откуда, но ему необходимо было держать лицо, чтобы не ударить им в грязь перед гостями — это заботило его едва ли не больше, чем моя свадьба, да и в принципе чем всё остальное. Рики хмыкнул. — Разговор будет коротким, если ты долбоёб. И он врезал моему отцу. Я вздрогнул от шока и испуга, когда в лицо отца вонзился кулак, и отскочил, увидев Джеюна, который закрывал меня рукой, намекая отойти. Кто-то в толпе ахнул, донёсся вскрик ужаса, но на помощь моему отцу никто бежать не стремился. Толпа разом отпрянула, а я, прижав руки ко рту, с округлившимися глазами тупо наблюдал за тем, как бокал, до этого покоившийся в руках отца, с треском и дребезжанием разбился на множество мелких осколков. Вино, разливающееся по полу, тут же начало расползаться на белоснежном мраморе, а перед моими глазами ворохом начала проскальзывать вереница событий — разбитый телефон, побои, моя кровь, струящаяся по истерзанной ножом и кулаками коже и стекающая на пол… Отец попытался подняться на ноги, но не успел он и слова промолвить, как Рики, схватив его за руки, пнул коленом в живот. Отец согнулся от боли, но Рики не останавливался: схватившись за ворот рубашки моего отца, он протащил его на близкое расстояние и швырнул к стене. Ударившись со всего размаху о резные выступы, отец застонал от боли.        — Вседозволенность, — прорычал Рики, прижав его к стене грубо. — Безнаказанность, да, господин Ким? Примерный мужчина, бизнесмен, семьянин… идеальный момент для того, чтобы все услышали, как он избивает своего ребёнка за то, что ребёнок хочет быть счастливым. Чтобы все услышали, как он режет своего ребёнка ножом… — Рики наклонился, проговорив это на ухо моему отцу, однако слышали все присутствующие в зале. Раздавшееся на всё помещение эхо громом прокатилось по собравшимся.        — Что он такое говорит?..        — Неужели этот шрам на горле Сону — дело рук Габриэля?.. — перешёптывались в толпе.        — Отец бил ножом собственного сына? Неужели такое возможно? Я дрожал, пока до меня долетали обрывки разговоров. Джеюн держал меня за руку, с напряжением наблюдая за происходящим. Мой отец же тем временем попытался отбиться от Рики: высвободив руку, он, замахнувшись, попытался ударить Рики, дать ему отпор, но тот дал понять, что делать этого не стоило, ведь его действия, кажется, привели Рики в непомерную ярость. Сжав чужие запястья, Рики с силой прижал моего отца к стене и схватил его за горло, сжимая достаточно крепко, чтобы удушить.        — Уёбок, — прорычал Рики. Я ахнул сквозь плотно сжатые губы, когда он просто взял и плюнул моему отцу в лицо. — Бесполезный ублюдок. Челюсть Рики дёрнулась; кажется, его выворачивало от одного вида моего отца. Рики ударил его в живот вновь, затем в зале раздался шлепок от звонкой пощёчины наотмашь, что оставила на щеке отца стремительно краснеющий след с кровавыми вкраплениями. Прижав свою ладонь к его лицу, Рики грубо схватил его за голову и со всего размаху ударил затылком о стену. Не убирая руки, младший ударил его правой — резко, без замаха. Точно в челюсть. Удары сыпались со всех сторон — слева, справа, сзади. Неровные пятна на теле моего отца от кулаков Рики стремительно краснели, его руки, от которых юркий Рики ловко уворачивался, несмотря на свой высокий рост и большое крепкое тело, беспомощно болтались в воздухе. Пиджак сполз, рубашка выскочила из брюк. Рики избивал моего отца. И никто даже не пытался помешать ему. Я никак не противостоял ему в тот миг, я даже не сопротивлялся — не мог или просто не хотел. Болезненные стоны моего отца вперемешку с его восклицаниями и криками действовали на меня успокаивающе. Мне хотелось слышать его крики; я был рад, когда отцу становилось всё больнее и больнее, что было видно по его всё более и более искажающемуся выражению сморщенного от боли лица. Но когда рука моего отца быстро спряталась в кармане, а затем в его руке сверкнул тонкий ножик-бабочка, мои глаза широко распахнулись. Подскочив на месте, я закричал:        — Рики!.. Мне было плевать на то, сколько людей услышат сейчас его имя. Я попытался сорваться с места, чтобы побежать к нему, но Джеюн удержал меня, крепко схватив сзади. — Отпусти, отпусти!.. — бешено кричал я, вырываясь. Моё сердце заколотилось, как сумасшедшее, а из глаз брызнули слёзы. Это тот самый нож, которым отец бил меня, его лезвие было абсолютно чистым — отец спокойно и методично отмыл его от моей крови. Я истошно вопил, а из моих глаз ручьями текли слёзы, неприятно щекоча мои раскрасневшиеся щёки, оставляя за собой кривые мокрые дорожки. Джеюн шипел, силой удерживая меня на месте. Я тяжело дышал, хватая ртом воздух. А дальше всё происходило, как в замедленной съёмке: разбитые окровавленные губы моего отца тронула слабая, но очень довольная улыбка. Сплюнув кровь на пол, он резко замахнулся ножиком, рывок вперёд — и Рики, хватая, выворачивает его запястье и втыкает нож ему в бок. Я громко заорал, рыдая во весь голос, когда мой отец издал болезненный стон, откинувшись на стену. Его резко ослабевшее тело едва двигалось, а руки с надувшимися на тыльных сторонах ладоней венами наощупь шарили по стене, пытаясь ухватиться за любой выступ. Он громко и коротко вскрикнул, когда Рики холодно вытащил ножик одним рывком, а после замахнулся и с силой всадил холодное оружие теперь в бедро моему отцу.        — Ублюдок, — повторившись, выплюнул он и швырнул ослабевшее тело моего отца, потерявшего силы, на пол. Он приземлился прямо на торчащий из бедра нож, который согнулся, под давлением поменяв угол, и раскрыл ножевое ранение. Мой отец оглушительно вскрикнул, его голос эхом разнёсся в каждый уголок этого зала. Я с ужасом наблюдал, как под его стремительно намокающими от крови брюками медленно расползается бордовое пятно тёмной крови. Тут же в зале поднялся настоящий переполох: ужасающие крики слышались отовсюду, кто-то громко переговаривался, уговаривая других убраться отсюда, кто-то был намерен звонить в полицию. Я не мог найти маму, а с моими застлавшими глаза слезами это было в десять раз сложнее в толпе; священника, как и моей невесты, возле алтаря уже не было. Кто-то намеревался пробраться ко мне, но Рики успел сделать это первым. Он ринулся к нам с Джеюном и, добежав до нас, прижал к себе пошатнувшегося меня. По моему лицу всё ещё текли слёзы, когда Джеюн стянул с моего безвольного тела пиджак, скинув его на пол, как ненужный груз, а затем Рики бережно поднял моё тело на руки, и Джеюн быстро помог ему уложить меня на широкую спину моего мальчика, чтобы бежать было удобнее.        — Маленький, обними меня за шею, — лихорадочно прошептал он, прикусив губу, подсказывая мне, и я последовал указанию, слабо обняв его шею дрожащими руками.        — С-сону!.. — прохрипел отец. Я слышал как он закашлялся, и из его рта вырвалось ничто иное, как бульканье из-за скопившейся там крови. — Ты не уйдёшь отсюда… Я найду тебя и сколочу тебе гроб!..        — Лучше себе гроб сколоти! — выкрикнул Рики, когда мы на мгновение обернулись. Я увидел, как мама трясётся возле отца на коленях. — На колёсиках. Они с Джеюном переглянулись, кивнув друг другу, и со всех ног понеслись в направлении к выходу. …        — Так, быстрее, быстрее! — Аран вся извелась на месте, маша рукой нам в направлении к выходу. — Чонвон, Джей, Сонхун… — сестра пересчитывала нас, как солдат, когда один за другим мы выбегали из дома на улицу. Рики тащил меня на себе, а я трясся, как осиновый лист. В голове закрутилась вихрем душная пурга алых красок, гудящей кровью отдающаяся в висках и болезненно сжимающая грудь.        — Маленький, ты в порядке? — лихорадочно бормотал мне Рики, но я лишь потрясённо заскулил, сильнее вцепляясь в свои пальцы рук, обнимающих его за шею. — Сону? — обеспокоенно переспросил мой мальчик.        — Господи, у м-меня сейчас сердце просто охренеет… — задушенно выдал я.        — Рики, не тормоши его! — рассерженно прошипел Джеюн под правую руку Рики. Младший тут же послушно закрыл рот, а я вздрогнул; мне слышалось всё будто сквозь воду, и я будто тонул в собственном страхе. Перед глазами мелькал нож, торчащий из бедра отца, всем своим естеством я был будто не в настоящем моменте, а перенёсся в обессиленное тело скулящего себя, который трясся перед окрашенными моей кровью ступеньками лестницы… Лёгкие обожгло так, будто я снова был под водой, будто вновь пытался утопить себя в ванне. Меня охватило необъяснимое чувство колоссально растущей тревоги, глаза защипало, а разумом завладела паника, и я, прижав лицо к шее Рики, почувствовал, как из моих глаз ручьями текут слёзы, которые намочили его крепкую шею и попали на воротник рубашки. Сквозь панику я мимолётно ощутил, как Рики напрягся подо мной, как бегущая рядом с ним во весь дух Аран, заметив меня, кричала: «Сону, Сону! Что с тобой?..», но не мог дать ответа. Не в силах сдерживать себя, я громко расплакался, а мои завывания эхом гулко отдавались ото всех стен огромных полупустых комнат нашего дома. Я ревел и ревел без остановки, безуспешно терзая зубами губы, громко и жалобно, потому что я устал. Я так морально и физически вымотался, что мне хотелось просто лечь и умереть, чтобы больше не знать, не видеть и не слышать, что всё это дерьмо происходит со мной. Чем я заслужил это?        — Так, по байкам, живо! — скомандовал Хисын. — Рики, не урони его, ради Бога…        — Я не знаю, куда его девать! — прошипел Рики. — Он не удержится за меня! Ты видишь, в каком он состоянии? У него истерика!..        — Придумай что-нибудь! — к неунимающемуся Хисыну подключился раздражённый Чонвон, умотанный всеми произошедшими событиями и погоней. — Посади его впереди, я не знаю, сделай что-нибудь, Рики! Иначе ты опять потеряешь его!.. Эти слова подействовали на нас обоих. Рики был потрясён, — я видел это по его растерянному на мгновение лицу — а я, осознав то, что в любой момент могу остаться без него, крепко обхватил его тело руками и разрыдался, блять, на всю улицу. Я даже не в состоянии был увидеть, есть ли за нами погоня, потому что всё, что мелькало у меня перед глазами, был Рики, Рики, Рики. Решение в голову Рики пришло быстро. Он, применив немного силы, чтобы отцепить меня от себя, бережно пересадил меня на свой байк и приземлился сзади меня, придерживая за талию. Это подействовало на меня немного успокаивающе, потому что я ощутил то, насколько Рики был тёплым, насколько он был близко ко мне. Я хотел растаять, прижимаясь к нему. Когда он взялся за руль байка, наши уже привели себя в готовое положение, а после он завёл байк, зарычавший под нами диким зверем, и мы рванули вперёд. Почти сразу Рики ускорился в два раза, и рёв мотора был настолько громкий, что я, на мгновение обернувшись, сквозь застлавшую глаза пелену увидел, что все, кто выбежал из дома за нами, оказавшиеся в моём поле зрения, приостановили свои действия, глядя нам вслед с неподдельным изумлением. Но Рики отдалялся так быстро, что кажется, будто их всех никогда и не было рядом.

•• «────≪•◦⚜◦•≫────» ••

       — Биско, ここから出ていけ, — прошипел Рики что-то на японском, что я не смог разобрать. Он внёс меня в свою квартиру на руках, и на его ноги тут же начал наскакивать милый пушистый пёс породы бишон фризе с белоснежной шёрсткой, которого я видел только на видео и фотографиях до этого. Наверное, для Биско не было привычным встречать такую ораву гостей дома, поэтому он радостно носился вокруг нас и оглушительно лаял; мне животные очень нравятся, и я мог бы умилиться ему, если бы сейчас у меня в груди не зияла огромная дыра, делающая меня и всё моё естество пустым сосудом со слезами. Рики пронёс меня в гостиную, и мои ребята разместились на диване вокруг моего дрожащего тела. Рики попытался опустить меня на диван, но как только я понял, что он хочет отстранить меня от себя, я вскрикнул, заставив его вздрогнуть:        — Нет, Рики! Нет, не отпускай меня! — кричал я. — Я не хочу, не хочу!.. Ребята боязливо переглянулись между собой. Сидящая на корточках перед диваном Аран попыталась дотронуться до меня, чтобы успокаивающе погладить по руке, но я, как бешеный, вырвал своё предплечье из её ладони и прижался к Рики что есть силы. Я не хотел, чтобы меня кто-то трогал, я шарахался от чужих прикосновений, как от огня, но цеплялся за Рики, словно бы он — мой спасательный круг в открытом океане.        — Я не хочу потерять тебя снова! Пожалуйста, не уходи! — я плакал, цепкими пальцами сжимая его одежду. — Пожалуйста, я не хочу испытывать это снова. Пожалуйста, не заставляй меня чувствовать себя так снова… Всё это время Рики был в моих снах, видениях… Рики был моей галлюцинацией, он был в моих мыслях, желаниях и мечтах, но его не было рядом со мной. Я никогда не дорожил людьми, потому что всю мою жизнь я провёл в окружении отвратительных людей, исключая мою сестру и частично маму. Я никогда не думал, что смогу так привязаться к кому-то, так кого-то полюбить…        — Ч-щ-щ, тише… Рики пытался меня успокоить, поглаживая по спине. Ему удалось усадить меня на диван, и, присев на корточки между моих дрожащих ног, он сжал мои руки, глядя на меня из-под чёлки нежным взором глубоких тёмных глаз.        — Я здесь, маленький, я здесь. Я не оставлю тебя больше. Сону, малыш, не плачь. Я оставлю тебя здесь, ты будешь жить здесь, со мной. Я буду целовать тебя, обнимать, со мной ты будешь в безопасности. Я не дам тебе вернуться в тот кошмар, — он протянул мои руки к себе ладонями вверх, и сквозь спутанную чёлку, закрывающую мои глаза, я увидел, как он уткнулся лбом в мои ладони. Почувствовав его мягкие локоны в своих руках и ощутив на коже его дыхание, я обмер внутри. — Я буду защищать тебя… — я услышал, как он всхлипнул. — Я всегда люблю тебя. Я так люблю тебя, Сону… И мы оба зарыдали. Я слышал шепотки вокруг нас, краем глаза увидел, как Чонвон взволнованно пробормотал что-то Хисыну, на что старший снисходительно покачал головой сам себе. Видел, как Сонхун с Джеюном коротко переглянулись, а Джей мрачнел с каждой секундой, протирая подолом пиджака свои очки. Я видел, как Аран, сидящая рядом, нервно выдохнула, и её короткий выдох боязливо прервался. Она потёрла свои узкие плечи, будто её бил озноб. Но пока мне не было это важно. Мои руки крепко обняли Рики за шею, и я сполз на его широко расставленные колени, которыми он упёрся в пол, чтобы удержать меня. Он крепко прижимал меня к себе, его спина тихонько сотрясалась в рыданиях, пока я, не сдерживаясь, прячась в его больших руках ото внешнего мира, всё плакал, плакал и плакал, а мои громкие рыдания заполнили тоскливыми стенаниями всю квартиру.        — Рики, Рики, Р-рики… — заикался я, жмуря глаза, которые щипало от слёз. Мой нос покраснел и опух, щёки пылали, а голову сжимали тисками. — Я думал, что больше никогда тебя не увижу.        — Я тоже думал, что больше никогда не увижу тебя, мой маленький, — он на мгновение запнулся, но тут же принял своё изначальное положение, понимая, что сейчас мне нужна поддержка, как никогда. Мои ладони, испещрённые шрамами, мои запястья, плечи, ноги, шея — всё было под его контролем, а я чувствовал себя беспомощным и подавленным. «Я здесь, Сону. Я здесь…»

•• «────≪•◦⚜◦•≫────» ••

Я не помнил, в какой момент от усталости и глубоких потрясений этого дня я отключился, но когда я очнулся, за окном уже была глубокая ночь. Я попытался перевернуться; что-то тёплое и большое прижималось ко мне, а мои мышцы успели расслабиться на мягкой кровати, и теперь я чувствовал себя немного лучше. Моё лицо не стягивали высохшие слёзы, а тело не было стеснено свадебным костюмом. Мои щёки слегка покраснели, когда я догадался, что меня кто-то умывал и переодевал; скорее всего, это был Рики. Когда я перевернулся на другой бок, я наткнулся на широкую грудь Рики. Он был переодет в свою домашнюю одежду, — если быть точнее, какая-то обыкновенная футболка и серые спортивные штаны — и читал книгу, название которой мне не удалось разглядеть в тусклом свете ночника.        — О, ты проснулся, — краем глаза уловив копошение, Рики нежно улыбнулся мне и отложил книгу на тумбочку возле кровати.        — Я… что? — прохрипел я робко, намереваясь выяснить, что было до. Рики вздохнул.        — Ты отрубился на мне. Я умыл тебя и переодел. Наши ушли, но нуна обещала, что позвонит мне завтра, чтобы поговорить с тобой, — моё сердце сжалось, когда я вспомнил, как оттолкнул Аран. Я не хотел. Надо будет обязательно извиниться перед ней… — В школу завтра не пойдём ни ты, ни я, и даже не думай перечить мне.        — А ты?..        — Я спизданул классной, что у меня собака заболела.        — Ну спасибо, — гулко усмехнулся я. Рики хмыкнул в ответ:        — Я не могу оставить тебя одного после всего того, что произошло, маленький, — я тихо сглотнул. — Я так сильно скучал по тебе. Всё это время прошло мучительно без тебя.        — Я тоже скучал по тебе, мой мальчик, — выдохнул я, ласкаясь носом к его груди. — Ты не представляешь, как сильно я хотел ощутить твои руки на своём теле.        — Представляю, — вновь хмыкнул он. Мои губы тронула слабая, но очень нежная улыбка, и я притёрся к нему ближе. — Давай поспим? Ты немного успокоишься, а завтра поговорим с тобой.        — Хорошо. Я не стал перечить ему — мне хотелось просто ощутить спокойствие, чувствуя рядом присутствие моего мальчика и его тепла. Рики на мгновение оторвался от меня, чтобы потянуться к ночнику и выключить свет. Приподнявшись, мельком я заметил белеющую фигурку Биско, сопящего на лежачке возле кровати, и это заставило меня непроизвольно умилиться. Рики лёг рядом и прижал меня ближе к себе, аккуратно притесняя за талию. Я обернул его шею, закинув на неё руки, как лианы, и Рики уместил свою голову на моей мягкой руке. Его ладони покоились на моей талии, а одна, проворно пробравшись чуть ниже, покинула её только для того, чтобы закинуть мою ногу на его бедро.        — Спокойной ночи, малыш.        — Сладких снов, Кики. Он прикоснулся к моей шее, оставив на ней влажный поцелуй, а после быстро клюнул меня в губы; я коротко ответил. Внезапно мои переживания улетучились, уступив место гладкому спокойствию, а будущее показалось не таким уж пугающим, прежде чем мы, прижавшись друг ко другу, заснули.