Havana

Я проснулся от заливающего комнату дневного света. За окном сияло яркое солнце, отбрасывая блики на покрытые отделкой из разноцветной плитки многоэтажные дома, а светло-голубое небо кое-где было подёрнуто дымкой полупрозрачных облаков, уходящих вдаль. Мне нравилась такая погода, ведь я до жути не любил пасмурные дни, — они навевали на меня невероятную тоску — поэтому солнечный день вселил в меня позитивный настрой. Протерев глаза сжатыми кулаками, я зевнул и, приподнявшись на постели, огляделся: меня окружало довольно узкое пространство комнаты с тёмно-бежевыми обоями, обставленное большим компьютерным столом, на полках которого теснились книги, различные справочники и учебники с тетрадями; также кое-где я мог разглядеть ароматические свечки разных цветов в стекле, а на подоконнике будто бы светилась тоненькая веточка лаванды в маленькой зелёной вазе из стекла. В глубине комнаты стоял узкий шкаф, а я, перевернувшись на другой бок, устремил взор на пушистый коврик с белым ворсом на полу. Кровать Рики была мягкой и довольно-таки широкой, несмотря на то, что она была односпальной. Скорее всего, она могла бы даже уместить на себе человек трёх, если постараться. Прикрыв глаза, я ощутил, как мои губы невольно расплываются в широкой улыбке до ушей: это был не сон, и сейчас я не дома — я теперь у Рики.        — Ой, Господи!.. Я аж испугался, когда до ушей донеслось цоканье когтей о пол, и ко мне со всех ног (э-э… лап?) вломился никто иной, как Биско. Милый белоснежный пёс со всего размаху запрыгнул на кровать Рики, и одеяло прогнулось под его маленьким весом. Он начал вертеться вокруг моей сидящей фигуры подобно урагану Катрина, радостно лая своим звонким голосочком, а я не мог не улыбаться его пушистой непокорной милоте.        — Биско, Биско, хватит… — я пытался успокоить его, но вскоре до меня дошло, что он не понимает корейского, и сказать я ему ничего не смогу. Биско начал подпрыгивать, бешено виляя пушистым хвостом, похожим на кренделёк, прямо на меня, и пытаться лизнуть моё лицо. Я громко рассмеялся, откинувшись на постель, и пытался выставить перед собой руки, чтобы он не добрался до меня. Мне было интересно, где сейчас Рики, учитывая его слова о том, что в школу он сегодня не пойдёт, а Рики никогда не врал мне, в отличие от меня… Но, скорее всего, хозяина квартиры привлёк-таки наш с Биско шумный, м-м, дурдом, так что вскоре высокая фигура Рики показалась на пороге комнаты.        — Биско! — сердито воскликнул он. — あなたは吠え飽きた! 十分、ベッドから出て, — я не понимал, о чём он говорит, но примерно догадывался, когда Рики, в два шага оказавшись возле своей кровати, схватил Биско, который после этого тут же замолк, на руки. — Достал уже. Невоспитанная собака. Я засмеялся, зажмурив глаза, и Рики обернулся ко мне. — Доброе утро, маленький, — его губы тронула нежная улыбка. — Как спалось?        — Знаешь, удивительно, но без пробуждений, — признался я. Рики удовлетворённо кивнул.        — Тебе что-нибудь нужно?        — Знаешь, наверное, мне нужно начать учить японский, потому что я ничего не понимаю, — рассмеялся я, намекая на то, что долго в его доме иначе я не протяну. Рики хмыкнул мне в ответ.        — Не обращай на него внимания. Он играет на эмоциях «ой, бедненький, хочет есть», — он сердито посмотрел на Биско, который притих в его руках и тяжело дышал, высунув язык. — Он всегда хочет есть. Он собирает пыль по углам и ест её. Рассмеявшись ещё громче, я зажмурил глаза. Мне было хорошо — действительно хорошо. Я был наедине со своим мальчиком, у него в квартире, и Рики заботился обо мне, как это может делать на самом деле любимый всем сердцем человек. Душа трепетала при мысли о том, что я останусь с Рики сегодня, завтра, послезавтра, неделю, месяц… О, я был на седьмом небе от счастья, и глаза щипало от накатывающих слёз радости, но я, конечно, не собирался плакать — я знал, что Рики этого не одобрит.        — Маленький, — Рики позвал меня своим глубоким хриплым голосом, и я встрепенулся, опустив взгляд на него. Младший выпустил из своих рук Биско, который тут же радостно посеменил на кухню, и целиком и полностью обратил своё внимание на меня. — Хочешь кушать? Я приготовил завтрак. Из меня, правда, повар как из Джеюна швея, — вскинув руку, он неловко потёр затылок, взъерошивая свои кудрявые непослушные волосы. — Но можем попробовать. Я засмеялся. — Да, на самом деле… не помешало бы, — я опустил взгляд на свой живот, и мы тут же в унисон захихикали от того, как он заурчал. — Кстати, — я хитро и немного подозрительно прищурился. — А ты ведь съел рыбок, да? Рики не ответил. Его поджатые губы растянулись в улыбке, будто дразнящей меня, а я, в свою очередь, возмутился этому. Я выпутался из одеяла ногами и пополз на коленях к сидящему на краю постели Рики, который смеялся надо мной от всей души. Я упёр руки в бока и надул щёки, чтобы показать, что я обижен его смехом, но Рики это не расстроило ни капли: продолжая хохотать надо мной, он приблизил своё лицо к моему. Наши глаза встретились, и в его тёмных глазах я увидел безграничную нежность. Он будто бы любовался мной, о, Боже… Он и вправду был в меня влюблён. Никто не смотрел на меня так никогда в жизни, и я сам не надеялся — я не думал, что во мне можно найти достоинства. Рики ухмыльнулся. Его глаза-щёлочки сощурились, а после его большие руки потянулись ко мне. Он обернул своими тёплыми ладонями мою талию, а я, млея от того, как они согревают меня, послушался, когда он пару раз постучал по моей заднице, и подпрыгнул.        — Ой! Как только я оказался на нём, Рики сладко улыбнулся мне. Он стукнулся своим лбом о мой, и, как только мы столкнулись, мы снова засмеялись.        — Они были почти как в Японии, — прошептал он. — Пойдём? Я тебя донесу. Я закатил глаза притворно. — Ты уже держишь меня, мальчик мой. Он игриво улыбнулся мне. Ванильно? Да, а что ещё поделать! Мы были ванильными друг с другом.

•• «────≪•◦⚜◦•≫────» ••

Пока мы с Рики возились на кухне, Биско вновь лаял на что-то в коридоре — но, если проследить за взглядом пса, можно было понять, что это просто его отражение. Конечно, это немного раздражало, но мне кажется, что если бы Биско обладал критическим мышлением, мы бы раздражали его тоже.        — Король поноса, — фыркнул Рики, когда Биско радостно забежал на кухню, семеня к нам своими маленькими лапками. — Давай напугаем его? Я громко засмеялся, заливаясь на деревянном стуле, чьё сиденье было покрыто тонкой подушкой. — Давай! Лицо Рики приняло игривое выражение. Он, на цыпочках пробираясь ко псу, когда тот отвернулся, держал руку у рта, а его глаза говорили мне: «Он не заметит нас». Я пытался сдерживать хохот, прижав руки ко рту, когда Рики, присев, накинулся на Биско сзади: — Бу! Его лицо мигом приобрело растерянное выражение, когда Биско, бешено завертевшись в его руках, лизнул его в нос, а после как ни в чём не бывало посеменил к балкону. — Какого ху… Я рассмеялся вновь. Мои ноги, облачённые лишь в короткие шорты, достающие до середины бедра, были сложены друг на друга, а огромный свитер Рики — тот самый, в котором я видел его на последней тренировке — почти давал мне утонуть в нём.        — Даже твоя собака может выпутаться из твоих рук, а я не могу, — хмыкнул я. Рики фыркнул мне в ответ: его глаза взглянули на меня исподлобья:        — Да у него и силёнок побольше, чем у тебя.        — Не звезди, Кики, — я, сделав вид, будто меня это обидело, надул щёки и упрямо сложив руки на груди, но в ответ Рики, насмешливо хмыкнув, прошёлся своей большой ладонью по моей макушке, а после поставил передо мной тарелку с удоном. Оказалось, что Рики неплохо готовит. Конечно, если оценивать здраво, то это не три звезды Мишлен (а я ел и такое, конечно), но, боже, для меня это было так вкусно! Я ощущал себя влюблённым идиотом, в глазах которого почти плясали сердечки от того, насколько я ощущал блаженство от этой переперчёной от острого соуса лапши, и мне казалось, что я никогда не ел ничего вкуснее стряпни моего мальчика. …        — Твой отец сделал всё это с тобой? Я вздрогнул и спешно отвёл взгляд, устремив глаза в пол, когда Рики присел передо мной на корточки, напряжённо изучая мою фигуру из-под густых нахмуренных бровей. Мои бёдра пестрели постепенно заживающими жёлто-фиолетовыми синяками неприятных оттенков, при прикосновении к которым я непроизвольно шипел, а торс был скрыт свитером, но горло неприятно стягивал засохший продолговатый шрам, и при каждом движении головой, когда он натягивался, я невольно морщился. Я кивнул, и губы Рики скривились в отвращении к мужчине, называющемуся моим отцом, которое младший даже не пытался скрыть. Он опустился и присел на корточки перед моим стулом.        — Надо было убить его, — прорычал он. — У меня была возможность свернуть его шею или всадить туда нож. Интересно, почему я этого не сделал…        — Тебя бы посадили… — взволнованно пробормотал я, нервозно ёрзая на стуле. Мой мальчик насмешливо фыркнул мне в ответ:        — Меня бы посадили, Сону? Мы все знаем, кого тут надо посадить за решётку надолго, и это не происходит лишь благодаря тому, что у твоего папаши много денег и влияния. Ты сам это прекрасно понимаешь. Я опустил голову, и мои зубы начали яростно терзать нижнюю губу — я уже чувствовал, как на внутренней её стороне кожа неприятно стягивается от кровавых ранок. Смотря на то, как я истязаю самого себя, Рики вздохнул, изучив меня жалостливым взглядом. — Прости, маленький, я не хотел пугать тебя. Я вздрогнул, когда он оставил поцелуй на моей ноге. Прикрыв глаза, Рики коснулся пальцами моей израненной лодыжки. Шероховатые подушечки его слегка мозолистых пальцев ласкали мою кожу так мягко, что я практически обмирал внутри. Обмякнув на стуле, я сполз чуть пониже, предоставив Рики места для новых поцелуев. Рики коснулся губами одного синяка, затем другого. Он оставлял на шрамах на моих икрах короткие сухие поцелуи-бабочки. Такие невесомые, они щекотали меня, и я почти успел хихикнуть, если бы меня не поразило внезапно то, как Рики аккуратно и бережно поставил мою ступню на своё плечо. Разместив мою ногу удобнее, мой мальчик взглянул на меня исподлобья с игривой ухмылкой, прежде чем коротко поцеловать моё колено.        — Я… пытался покончить жизнь самоубийством, — выдохнул я сквозь сжатую челюсть, когда Рики перебрался поцелуями на моё правой бедро. У него не было сильной ярко выраженной реакции на мои слова, нет: хмыкнув, Рики лишь улыбнулся, и я почувствовал своей кожей его растягивающиеся в усмешке губы.        — Зачем?        — Я очень скучал по тебе, — я поджал губы, отрешённо наблюдая за его реакцией, а он, рассматривая, кажется, изгибы моего тела, едва заметные под свитером, приподнял брови:        — Я тоже скучал по тебе, но разве это повод убиваться? Ты ведь знал, что в конце концов я найду выход. Ты в курсе, что я никогда не оставлю тебя, так что произошло? Да, конечно. На периферии сознания я в любой момент держу под контролем то, что Рики всегда придумает план — он улучит момент, он найдёт способ, хотя мой мальчик всегда говорил, что верит только в худшее. На данный момент самым угрюмым казался здесь только я, но на его выпад мне было нечего ответить, поэтому я пристыженно отвёл глаза куда-то вбок и впился мутным взором в глянцевую дверцу холодильника.        — Я уже говорил тебе, когда… притворялся девушкой, — мне было тяжело вспоминать эти моменты, и мои щёки тут же стремительно покраснели, но Рики лишь коротко хохотнул. Моё тело всё покрылось мурашками, когда Рики оставил поцелуй на крупном синяке ближе к внутренней стороне моего бедра, и бросил на меня взгляд исподлобья, как бы показывая, что слушает. — Что я не считаю себя чем-то... интересным, — он слегка нахмурился, уткнувшись носом мне в бедро, а его пальцы невесомыми движениями поглаживали мою лодыжку. — Чем-то привлекательным в обычном смысле этого слова. Я не умею жить, Рики, — он непонятливо нахмурил брови. — Я не умею жить тем, чем живут люди моего возраста, чем живёте вы. Чонвон, Хисын, Джеюн, Сонхун… Они все разные, но такие живые. А я… — я глубоко вздохнул и прикрыл глаза, стараясь собраться с мыслями. — Я порой не чувствую себя живым. И я не знаю, что с этим делать. На моё удивление, Рики мне в ответ снисходительно покачал головой. Теперь, когда он понимал, о чём я говорю, о чём догадался очень быстро, у него, кажется, были мысли по этому поводу.        — Нет ничего плохого в том, что ты другой, малыш, — Рики прижался тёплой щекой к моему бедру. — Знаешь, с одной стороны, мы все разные, и каждый из нас что-то да умеет, да пусть даже спит лучше остальных, — мой мальчик коротко хихикнул, намереваясь подбодрить меня; да и сам я слабо улыбнулся. — Но с другой стороны, мы все любим одни и те же вещи, и в этом нет ничего плохого. Будь ты таким же или нет, ты всё равно отличаешься, потому что ты — это ты, Сону. Вот ты думаешь, сколько лет Хисыну?        — Ну-у… — я уже понимал, что вопрос с подвохом. — Я думал, вы все примерно одного возраста?.. Рики с озорной улыбкой покачал головой. — Хисыну двадцать шесть, и он учится в меде на стоматолога. Тут же я подскочил на стуле, почти ударив Рики ногой по голове, и мои глаза широко распахнулись: — Серьёзно?!        — Ага, — посмеиваясь, Рики аккуратно огладил мою ляжку полумассирующими движениями. — Не помню, на каком он там курсе, вроде на пятьдесят четвёртом, если мне память не изменяет. И, если честно, когда я сказал, что они с Сонхуном расстались, я не объяснил тебе всё, потому что тогда мы были не в лучших условиях для этого. На самом деле, Сонхун — его муж. Ему двадцать пять, и они уже семь лет вместе; и когда со своими чувствами появился Джеюн, они как бы расстались, но не развелись. А сейчас и подавно не знают, сходиться опять или нет. Да Хисын и Джеюну отворот-поворот дать не может — они друг другу тоже нравятся.        — …Санта-Барбара, ей-богу, — выдохнул я, устало откинувшись на спинку стула, когда мне удалось хотя бы немного переварить информацию, которую Рики только что разом на меня вывалил. Оказывается, я не знал многого про этих троих — хотя, что уж там, я почти ничего про них не знаю; а они ведь меня вызволили из моего… дома. Надеюсь, в будущем я смогу с ними подружиться.        — «Не лезьте в наш любовный треугольник, нас и так тут уже семеро», — фыркнул Рики. — Но твоя-то жизнь не менее интересная, особенно в последние дни. Так как ты пытался выпилиться? — его лицо мигом приобрело серьёзное выражение, и он посмотрел на меня таким строгим взглядом, что моё тело тут же окатили мурашки. Я боязливо потёр свои плечи, словно меня бил озноб, хотя дома у Рики было даже очень тепло, и жар от батарей заставлял слегка потеть мои полные бёдра. — Я в в-ванной попытался утопиться, — Рики вздохнул, качая головой.        — Горе ты моё. Его губы, которые я ненадолго перестал чувствовать, вскоре вернулись на моё тело, но теперь, когда его руки подняли свитер, лепестки пухлых губ Рики коснулись моего живота. Я никогда не смущался своего слегка выступающего животика, но, честно, когда я впервые увидел рельефный торс Рики, невольно я сравнил своё тело и его. Не сравнивай, Сону. Я тут же дал себе мысленный подзатыльник. Об этом же Рики говорил мне? Рики оставлял несколько поцелуев на разных частях моего живота. Когда мой мальчик дошёл до груди, он взглянул на меня снизу вверх. Скорее всего, для него это была… Более интимная часть, что ли? В ответ я потянул к нему ладони, но так как мои руки довольно короткие, в таком положении они не дотягивались даже до его плеч. Губы Рики расплылись в ухмылке: вернувшись к моей лодыжке, он коснулся её губами и аккуратно опустил на землю. С интересом я наблюдал за ним, когда он бережно обернул ладонями мою талию и, подняв меня со стула, пересадил к себе на колени. Я потянул к нему руки и обернул вокруг его крепкой шеи, обняв себя за локти. Уткнувшись носом в шею Рики, я втянул слабый аромат лаванды, который никуда не исчез, и мои щёки покраснели от того, насколько это было приятно. Мои ноги сомкнулись на его пояснице, и так получилось, что я обхватил его всеми конечностями, как коала, пока Рики держал меня за талию.        — Я люблю тебя, — хмыкнув, пробормотал мне на ухо мой мальчик. Отняв лицо от его шеи, я заглянул в его глаза, и Рики, немного поразмыслив, решил сделать шаг первым, прижавшись губами к моим губам. Я трепетно ответил на поцелуй; я чувствовал себя таким маленьким рядом с ним. Я не верил, что это всё. Мне казалось, будущее преподнесёт мне массу сюрпризов, и не всегда приятных. И вскоре я пойму, что меня никогда не подводила моя интуиция. Я вновь оказался прав.