Стрела для Себастьяна

Яркое утреннее солнце будит меня, заглядывая в окно, словно заговорщик, и манит навстречу приключениям. Уже почти май, и погода радует внезапным теплом. Сегодня у меня нет занятий, впереди не маячат дедлайны, и я с чистой совестью решаю побездельничать. Для велосипеда еще, пожалуй, рановато, но тело просит движения. Посему, так и быть, спортклуб. Никаких изнурительных индивидуалок, полчаса на дорожке, потом несколько силовых, хотя я не фанат этого дела, и ещё минут сорок на велотренажёре. Пока я кручу педали, взгляд упирается в атлетически сложенного парня, увлеченно выполняющего скручивания. Представляю, какие там кубики на животе! Закончив, он вытирает пот подолом футболки, подтверждая мою гипотезу. Такого ваять в мраморе можно. Он перехватывает мой взгляд и улыбается. Я смущаюсь и отвожу глаза. Но буквально через пару минут кто-то касается моего плеча. — Держи, — передо мной оказывается пластиковый стаканчик с водой. — Маленькими глотками. Ты здесь недавно? — Ну, да. Был несколько раз. — Дёма, — парень протягивает руку, предварительно обтерев её о футболку. — Будем знакомы. — Сева. Он усаживается на соседний велосипед и энергично крутит педали. На экране перед нами по спортивному каналу показывают мотогонки. Мой новый знакомый имитирует рёв мотора и бросает мне: — Погнали! Давай, кто быстрее. Я принимаю игру и тоже прибавляю скорость. Мы усиленно изображаем участие в гонке до первой рекламы, а потом Дёма поднимает руки, словно пересёк финишную черту. — Мы их сделали! Я весь мокрый, но мне весело. Так куда интереснее, чем уныло следить за пульсом и нагрузкой. — В душ? — машет он в сторону раздевалок. Наши шкафчики оказываются в одной секции, и мне неловко раздеваться в его присутствии. Одно дело — незнакомые мужики, а тут уже не совсем посторонний получается. Обмотавшись полотенцем, шлепаю в душевую. Шторки здесь отчего-то не предусмотрены, так что вешаю полотенце на крючок и поворачиваюсь спиной к публике. Намыливаясь, кожей чувствую чужой взгляд. Поворачиваю корпус, и точно. Мой новый знакомый беззастенчиво разглядывает меня из кабинки напротив. Сам он вовсе не стесняется. Ещё бы! С такой-то фигурой! — Тебе б малёхо подкачаться, и будешь супер, — комментирует он. — У тебя физика хорошая, но рельефа не хватает. — Да я как-то не по этой части. Никогда не занимался, только на велике летом. — Не, велик не моё. Я по железу больше. Во всех смыслах. Я вытираюсь и нашариваю на крючке плавки. — В бассейн пойдёшь? — Да ну, там сейчас одни бабки, как черепахи плавают. Хочешь, покажу тебе одно место прикольное? Если не занят. — А что за место? — мне любопытно, я давно никуда не выбирался. — Погнали, увидишь! Пока мы одеваемся, я замечаю у Дёмы на спине татуировку. Между двух черных крыльев череп в мотоциклетном шлеме. Сделано классно, хотя рисунок немного стрёмный. Я тоже хотел набить тату, даже эскиз нарисовал. Но Кира был категорически против. Сказал, что моё тело прекрасно в своей первозданности. Он вообще обожает меня разглядывать. Его воля, я б вечно голышом ходил по дому. Утверждает, что я похож на святого Себастьяна на картине Вольтраффио. Увидел репродукцию в одном из моих альбомов и даже уговорил меня волосы отрастить, чтобы сходство было ещё более полным. Теперь приходится закручивать их в хвост. Девчонки в колледже говорят, что мне идёт. Мы выходим из спортклуба, и Дёма ведёт меня на парковку. — Как тебе? — он кивает на навороченный байк. Солнце слепит, отражаясь в хромированных деталях. — Не велосипед, но, думаю, не хуже, а? — Твой? Обалдеть! Дорогущий наверное? — Не без этого. Но он того стоит. Держи, — протягивает мне шлем. Я усаживаюсь позади, и мне приходится держаться за Дёму. Сначала он неспеша выруливает со стоянки и плавно выезжает на дорогу. Но позже, уже на шоссе он заметно набирает скорость, и встречный ветер заставляет меня прижаться плотнее. Мы обгоняем автомобили, лавируя в потоке, и у меня перехватывает дыхание от этих манёвров на скорости. Я кричу: — Не гони так, ладно? — Не ссы, все пучком! — смеётся он в ответ, а я только сильнее сжимаю немеющими пальцами его бока. А ещё мне ужасно холодно. Такое впечатление, что на мне не кожаная куртка, а тонкая рубашка. Чёрт же дёрнул согласиться на такое! Вскоре Дёма сворачивает на боковую дорогу, уходящую вглубь леса, а потом и вовсе на грунтовку. Нас потряхивает на корнях, поэтому он заметно сбрасывает скорость. Листвы ещё практически нет, и лес выглядит неприветливо. За деревьями виден просвет, как раз туда мы и направляемся. Скоро взору открывается небольшое озеро, со всех сторон окруженное соснами и кустарником. Дёма глушит мотор и заботливо устраивает свой байк возле упавшего ствола. — Скажи, классное место? Говорят, это ледниковое озеро. Здесь дно не глина, а песок и камень. Летом вообще кайф! — А ты откуда о нём узнал? — Друг один показал. Садись, — он снимает куртку и кидает на траву. Место действительно красивое, его бы написать на закате, когда низкое солнце позолотит охристую кору сосен, и по воде побегут розовые блики. Я делаю несколько снимков на телефон. Жаль, фотография не передаёт всей палитры цветов, этой удивительной прозрачности воздуха, но я постараюсь запомнить, вдруг удастся воспроизвести по памяти. Дёма стаскивает футболку, сбрасывает кроссовки и идёт к самой кромке. — Прозрачная, зацени! Мы бродим по берегу, становится жарко, и я тоже снимаю куртку. — Позагорай, не жмись. А то ты белый, как упырь! — смеётся Дёма. — А ты где татуировку делал? — я стараюсь отвлечь его внимание от своей персоны. — В одном козырном месте. Если хочешь, отведу туда. Там кореш мой работает. Профи! — Я вижу, рисунок чёткий. А больно набивать? — Терпимо. — Дёма закуривает и предлагает мне пачку. Мотаю головой. — Спасибо, не курю. — Ну и правильно. Помрёшь здоровым. Если честно, меня сигаретный дым раздражает. Я как-то попробовал, классе в восьмом, но не понял кайфа. А вот Кира иногда может закурить сигару, она пахнет иначе, даже приятно. Правда, мне не даёт, говорит, ему нравится мой запах. Он даже просит меня не пользоваться никакими парфюмами. Любит уткнуться носом мне в волосы или в шею и нюхает. — О, а водичка-то прогрелась уже! Может, купнёмся? Это тебе не в басике с бабками, — изрекает вдруг Дёма, стоя по щиколотку в воде. — Да нет, ещё холодная. Ты что? Но Дёма уже стаскивает джинсы, а затем и трусы и выжидательно смотрит на меня. — Чё, слабо? И в его пристальном прищуренном взгляде я читаю вызов и вопрос: ты пацан или мамкина лялька? Вроде бы, понимаю, что я ему ничего не должен, но сегодня во мне бродит бунтарский дух. Хочу быть крутым, хочу творить всякую хрень, как и полагается в двадцать с небольшим. Когда, как не сейчас? И я решительно поднимаюсь и расстёгиваю ремень. А, плевать. Даже если и простужусь, это моё решение. Уж не знаю, что там прогрелось, но вода, пиздец, какая холодная! Мы забежали в озеро, подняв фонтаны брызг, плюхнулись ещё на мелководье, и меня чуть не выбросило назад от ощущения, что в кожу впились тысячи иголок. Дыхание перехватило, и казалось, что невозможно пошевелиться, хорошо ноги не свело! — Догоняй! — орёт Дёма и быстрыми гребками чешет на середину. У меня хватает ума не заплывать глубоко, но когда двигаешься, то ещё более-менее терпимо. — Ладно, запишем, проверку прошёл, — смеётся мой новый приятель и возвращается к берегу. Потом мы носимся по краю озера, накалывая ноги о сучки и хвою. Но мне становится ужасно весело. Весь мир налился красками, а в висках так стучит, что кажется там поселилось семейство дятлов. Мы уже немного обсохли и натянули на ещё влажные тела трусы и джинсы, и Дёма извлекает из рюкзака банку пива, дергает кольцо и протягивает мне: — На-ка. Сейчас самое то. Жарит, как летом, скажи? Я жадно приникаю к отверстию, и это пиво кажется мне в сто раз вкусней, чем самые дорогие сорта, которые покупает Кира. Алкоголь сразу бьёт по мозгам, отчего все вокруг становится ещё прекрасней. Коктейль из соснового воздуха, пива и пригревающего солнца действует расслабляюще. Я ложусь спиной на куртку и прикрываю глаза. Слышу, как мой знакомый копается в рюкзаке, чем-то шуршит. У него там что, ещё и еда? Вот запасливый. Но он бормочет: — Ты пока покемарь, я ща, быстро. Лениво поворачиваю голову и вижу, как он удаляется, держась кромки воды. В руке у него какой-то свёрток. Затем снова жмурюсь и слушаю, как в кустах пичуги звонко радуются наступившей, наконец, теплыни. Воздух остро пахнет оживающим после зимы лесом — сосновой смолой, прошлогодней прелью, проклюнувшимися кое-где первыми листочками. — Эй, ты, правда, заснул что ли? Дёма щекочет меня прутиком с пушистыми почками вербы. — Вставай, погнали. На обратном пути я уже начинаю ловить кайф от быстрой езды. Или это алкоголь бродит в крови? Но мне действительно нравится. Это совсем не похоже на велосипед, машина под нами реально мощная, её вибрация заводит, хочется слиться воедино и лететь навстречу ветру. Немного странно при этом обнимать малознакомого парня, но иначе не удержаться. Мои колени практически сжимают его бедра, во всём этом есть какая-то странная интимность, совершенно новое для меня чувство. Следующую остановку мы делаем где-то в переулках. Ныряем под арку и тормозим у ворот, напоминающих гаражные. Дёма просовывает пальцы в щель, нащупывая что-то. Через пару минут створка приоткрывается. — Пошли, познакомлю, — он тянет меня за собой. За воротами небольшой дворик с местом для курения, оборудованным причудливой скамейкой. Рядом с дверью — кадка с деревом, собранным из каких-то запчастей. В углу, припаркован ещё один навороченный байк. Дёма колотит в дверь, выбивая какой-то ритм. Нам открывает весьма колоритная личность. Таких рисуют в современных манхвах и мангах — худой, с чёрными волосами до лопаток, заплетёнными в косу, одетый в майку с оборванными рукавами, открывающую полностью забитые руки. Узоры из переплетённых змей, ветвей, листьев и цветов завораживают. Я стараюсь из вежливости смотреть на лицо, но непроизвольно пялюсь на эти рисунки. — А, Демон, здорово! По делу или как? Это кто? — кивает на меня расписной. — Знакомься, это Сева. Считай, потенциального клиента тебе привёз. Он интересовался, кто мне спину набил. Вот он, Амир, вот этими вот волшебными рученьками. — Раз так, заваливайте, у меня как раз окно. Прикинь, один чел записался на полных четыре часа и отменил в последний момент. Не гандон, а? И уйти не могу, вечером девчонка придёт шрам забивать. — О, Севк, а давай тебе чего-нить набьём как раз? — заводится Дёма. — Ты ж хотел, а тут как раз мастер свободный. Он на самом деле нарасхват, к нему так просто не попадают. Я пугаюсь такой перспективы. Хотеть-то я хотел, но одно дело в планах, а другое — вот так вдруг. — Да нет, я пока не готов… — Не будь труслом! Ща раз и готово, а то ведь не соберешься. — Хочешь, посмотри альбом, вдруг понравится? В этом как раз небольшие, — предлагает хозяин заведения и суёт мне в руки папку с файлами. — А мы пока с Демоном покурим, ага? Они уходят во двор, а я листаю альбом. Сначала идут довольно простые орнаменты для браслетов, цветы и растительные рисунки, животные, всё выполнено мастерски, в разных техниках. Я уже почти захлопываю альбом, когда вижу великолепную стрелу с тонким оперением, изящным наконечником и какой-то любопытной деталью посередине. Если такая войдет в тело, то вытащить её уже не получится. Отчего-то она выглядит смутно знакомой. Внимательно разглядываю, поворачивая то так, то эдак. За этим занятием меня и застают Дёма и Амир. — О, чёткая! — тут же восклицает первый, перегибаясь мне через плечо. — Слышь, Мир, а, может, мне стрелу набить? Хотя для меня маловата. — Понравилось что-то? — интересуется Амир. — Это всё твои рисунки? Ты где-то учился? — Было дело, — отвечает неохотно, — ну что, решился на что-то или будешь думать? По его тону понятно, что он не ждёт, что я соглашусь. Но мне вдруг почему-то хочется сделать это. Назло. Сам не знаю кому, этим двум, считающим меня мямлей, или Кире, который вечно диктует мне свои условия. И изо рта как-то само вылетает: — Вот эту стрелу. Сюда, — я тычу в грудь. — Несчастная любовь? — с кривой усмешкой спрашивает Амир. — Хотя, там видно не будет, лучше на руке, — я совсем не хочу, чтобы моя татуировка вызывала такие ассоциации. Пусть лучше указывает путь. — Как скажешь. Мастер идет готовить место и инструменты, а я, чуть пьяный от азарта и своей решимости, вдруг спохватываюсь: — А сколько это будет стоить? — Пятнадцать, если налом. Картой дороже. Это для своих, если что. Ощущения, надо сказать, далеко не самые приятные, но я ожидал чего-то похуже. Даже увлёкся, наблюдая за работой Амира. Он сосредоточен, движения точные, брови сведены к переносице, щурит чуть раскосые глаза. Закончив, он обрабатывает покрасневшую кожу и наклеивает плёнку. — Раз в два дня фоткай и присылай. Я скажу, когда снимать. Инструкцию скину. — Круть! — хвалит мою стрелу Дёма. — Теперь надо обмыть. А то сотрётся, да, Мир? — Мгм, не полетит. Всё, парни, вам пора. Рад знакомству. Меня немного потряхивает от собственной смелости. Представляю, как подожмёт губы Кира! А вот нечего меня динамить! В конце концов, у меня тоже есть своя жизнь. И в этой своей новой отвязной жизни мы с Дёмой едем в клуб. То есть, сначала мы заезжаем слопать по бургеру, потому что в клубе «пиздец, как всё дорого», и закидываемся пивом по той же причине. — Там четыре цены будет, — со знанием дела сообщает Дёма. — Лучше здесь сразу принять, а там уже помалёху добавим. Он паркует свой байк на платной стоянке, и до клуба мы доходим уже пешком. Внутри ожидаемо грохочет музыка, от разноцветных бликов рябит в глазах, но мне ужасно весело. Я уже не помню, когда последний раз танцевал. Ещё в училище, наверное. Дёма с кем-то здоровается, и мы проходим наверх, подсаживаемся к сидящей на угловом диване компании. Мне суют в руку наполовину полный стакан с чем-то напоминающим колу, но по вкусу там больше водки. Голосов не разобрать, поэтому я просто потягиваю напиток и отбиваю пальцами ритм. — Спляшем? — вдруг орёт в ухо Дёма. Он тащит меня на танцпол, где народу столько, что мы буквально протискиваемся в толпу. Алкоголь бьёт по мозгам, вокруг почти вплотную трутся разгоряченные тела. Передо мной маячит лицо Дёмы. Из-за синеватого света его лицо и правда выглядит слегка демоническим. Темные тени скрывают глаза, и начинает казаться, что там зияет пустота. Вдруг он хватает меня за лицо и тянет к себе. Я не успеваю понять, что он хочет, а его губы уже прижаты к моим. Горячий язык толкается внутрь, и я чувствую что-то шершавое, словно плоская таблетка. Она тает, оставляя химическое послевкусие, и Дёма отстраняется. Мы ещё какое-то время скачем под музыку, а потом он находит мою руку и тянет меня куда-то, но не наверх к своей компании, а вглубь зала. Пихает в какую-то дверь. Туалет. — Зачем? — спрашиваю я, но ответ не заставляет себя ждать. Он снова обхватывает мое лицо и тянется губами. Я совершенно не хочу с ним целоваться, но тело плохо слушается, и сознание слегка спутано. Поэтому я просто закрываю глаза и позволяю ему делать то, что он хочет. Постепенно поцелуй увлекает меня, и я уже плохо соображаю, чьи это губы и руки. В полумраке мы куда-то перемещаемся, Дёма отлипает от меня, что-то с грохотом падает за спиной, и он толкает меня вниз. Я опускаюсь на прохладную поверхность и слегка откидываюсь назад. Посидеть сейчас самое то. Я чувствую какую-то возню перед лицом и через минуту что-то горячее и липкое тычется мне в рот. Я отмахиваюсь и отворачиваюсь, но сильные руки фиксируют голову. — Ну ты чё, давай. Тебе ж не впервой, а? — Фу, я не хочу, — я стараюсь максимально не размыкать губы, но он все равно тычется своим членом. — Ты такой сладкий, ну, отсоси мне. У меня на тебя сегодня весь день стоит, слышь? Я пытаюсь стряхнуть его руки, но получается плохо. Что за хрень он мне подсунул? — Ммм, — мычу я. Но на губах уже чувствуется его солоноватый вкус. — Бля, ты упрямый! Ну подрочи хоть, сука! Будь человеком-то! Он усаживается мне на бедра и пытается расстегнуть ширинку. Мне кажется, меня сейчас вырвет, и я откидываю голову, чтобы вдохнуть. Чувствую, что Дёма перехватывает мою руку и, обернув её вокруг своего члена, дрочит в мой кулак. Пользуясь тем, что губы мои приоткрыты, он снова накрывает их своими и стонет мне в рот. Судя по всему, кончает он довольно быстро, заляпав меня своей спермой. Он тяжело дышит мне в ухо и утирает лицо о мои волосы. — Ну, бля, ты красавчик. Сползает с меня, застегивает штаны, отрывает туалетную бумагу и бросает мне. — Оботрись, я тебя малёха пачканул. Пошли уже отсюда. Он отпирает дверь и идёт к умывальнику. В кабинку тут же суется какой-то парень, но увидев меня, оттирающего сперму с майки и штанов, отшатывается назад и орёт: — Чё за херня? Вы какого хуя там делали, пидоры? Совсем берега потеряли? Кто-то из полумрака ломится следом за ним с воплями «Чё, в натуре? Волоки его сюда!» Пока я соображаю, что к чему, чьи-то руки цепляют меня за футболку и вытаскивают наружу. Я угадываю, что где-то сбоку уже сцепились Дёма и тот первый. Удар в живот выбивает воздух. Следом прилетает снизу в челюсть коленом. Затем на макушке полыхает, потому что меня тянут за волосы. Ещё удар, уже по скуле. Чёрт, я не дрался класса с шестого! Если б не алкоголь и та химическая хрень, было бы ещё хуже. Так всё как будто во сне. — Ща харей в толчок, — слышу откуда-то сбоку, и меня пихают обратно в кабинку. Тычусь лицом в опущенную крышку. Он мне так нос сломает на фиг! Но внезапно меня отпускают, и тот, кто меня держал, сползает по стенке на пол. — Рвём отсюда, быстро! — орёт Дёма. Я, путаясь в ногах, перебираюсь через лежащее на полу тело и хватаюсь за его руку. Мы выбегаем из туалета, протискиваемся через толпу и выскакиваем на улицу. Холодный воздух обжигает содранную кожу, но в голове становится яснее. Дёма снова тащит меня куда-то, надеюсь, у него хватит ума не садиться пьяным на байк. — Давай такси? — прошу я. — Ты же пьяный и под кайфом. — Под кайфом ещё круче, ага! Ты как там вообще? — Пока не знаю, вроде нормально. Только фингал будет. И губа треснула. — Шрамы, типа, украшают. Хотя такому красавчику, как ты, не пойдут. Сильно тебе шкурку попортили? — он пытается рассмотреть моё лицо в свете фонаря. Мы уже подходим к парковке, и я достаю телефон, чтобы всё-таки вызвать себе тачку, как из темноты вырастают трое. — А вот и Демон, дух изгнанья, — самый высокий выходит вперёд, держа руки в карманах. В углу рта зажата зубочистка. Боюсь, эта встреча тоже не сулит ничего хорошего. Двое других обходят нас с флангов. — Здорово, Длинный, — цедит сквозь зубы Дёма. — Кому здорово, а кому херово, это как раз и надо выяснить. Козырь интересуется, должок свой хочет получить. И проценты накапали солидно. — Я сказал отдам. Бабки в деле, на днях докрутятся, всё и отдам. — Уж не знаю, что там у тебя за карусель, но при таком раскладе кататься тебе на ней недолго. — Не кипишуй. Я ж никуда не деваюсь. Пусть Козырь байк в залог возьмет, если не доверяет. — А это ты с ним сам договаривайся. У меня таких полномочий не имеется. В этот момент тот, что уже переместился мне за спину, резко хватает меня за запястья и заводит их назад. Второй так же перехватывает Дёму. Тот пробует брыкаться, но держащий его бугай пинает лбом в затылок, а затем под колени, роняя на асфальт. Длинный обходит нас и по очереди фиксирует руки чем-то узким и колючим. — Ну бля, Длинный, нахуя стяжкой-то? — ворчит Дёма. — Я посланник, моё дело доставить в целости и сохранности. А это, считай, упаковка. Подарочная, — ржёт тот. Двое исполнителей подпихивают нас к краю тротуара, куда уже подъезжает немаленькая по габаритам машина. Удерживая за локти, меня впихивают в открывшуюся дверь, но выпрямиться не дают, а сгибают пополам, прижимают лбом к коленям, отчего к горлу снова подкатывает тошнота. Рядом в такой же позе скрючился и Дёма. Братки уселись по бокам, придавив нас локтями. В салоне пахнет кожей, приторным освежителем и ещё чем-то сладковатым. Из-за бродящего в крови дешевого алкоголя и этих запахов снова замутило, от плавного движения укачало, и на очередном повороте меня всё-таки вырвало прямо на собственные колени. — Да ты ж гнида! Мне тут же прилетело по затылку. Длинный обернулся с переднего сидения. — Чистка салона за твой счёт, парниша. Фу, бля, теперь воняет. — Может выкинуть его нахер? — спрашивает тот, что удерживает меня. — Ага, а он настучит, кому не надо. Довезём, пусть Козырь решает, что с ним делать.