Стрела для Себастьяна

Нас выгружают у какого-то гаража, последнего в череде подобных. Заталкивают внутрь, и не дав осмотреться в свете тусклого фонаря, потом ещё дальше, в подобие клетки из сваренных между собой прутьев арматуры. — Посидите пока. А ты, Демон, думай, как долг отдавать будешь.       Ноги не держат, и я, нащупав ногой что-то мягкое, опускаюсь на пол. Во рту гадко, от одежды несёт потом и рвотой. Шепчу: — Что, вообще, происходит? Во что ты влип? — Завали, и так тошно, — злобно шипит Дёма. И помолчав, вдруг спрашивает, — слышь, у тебя деньги есть? — С собой было немного, но я же с Амиром расплатился. Ещё на карте есть. Тысяч тридцать. — Я не про это. Мне много надо. Я потом отдам. А то эти суки не отпустят. — А сколько нужно? — я судорожно соображаю, сколько у меня имеется наличности. В основном все мои накопления хранятся, по совету Кирилла, на накопительном счёте. Так что можно снять, если что. — Полляма есть? Если б я мог сейчас свистеть, то это было бы кстати. Таких денег у меня точно не имеется. Вот если позвонить Кире, у него-то наверняка есть. Но это же как стыдно! И что он подумает…       Мои мысли прерывает лязг открывающейся двери. В помещение входят четверо. Трое уже знакомых и ещё один, судя по всему, этот их Козырь. Длинный выдвинул из-под верстака кресло на колёсиках, подкатил ближе к решётке. Их главный, немолодой, какой-то засушенный и немного сутулый, неспеша приближается, пощелкивает суставами, разминая кисти, а затем устраивается в кресле. — Ну что, Демон? Добегался? Сроки все вышли.       Его голос, и так негромкий, к концу фразы переходит в зловещий шелест. Словно комкают старую газету. — Я сказал, отдам. Значит, отдам, — бычится Дёма, но звучит это как-то неубедительно. — Ну, положим, байк твой я заберу. Но это за проценты и за дерзость. А так чем платить будешь? — У меня товар остался. А деньги скоро будут. Дай еще две недели. Я вложился в… — Смотри, как бы я в тебя не вложился, — мрачно шутит мужик. — Ты ж у нас двусторонний, говорят. Версия комбо. Только, видится мне, друг дорогой, очко устанет отрабатывать.       Стоящие позади бугаи услужливо ржут. — Товар я, положим, приму. Если в надлежащем виде. Но по семьдесят пять от цены. Остальное налом. Не позднее завтра. — Э, Козырный, это же грабёж! Почему не по полной? И где я тебе столько нала найду? — У друзей попроси. Друзья же должны помогать. Один, как говорится, под всех, а все на одного.       Сзади снова приглушенные смешки. Видимо, этот их главный считает себя юмористом. — Я своё слово сказал. Надумаешь, в стенку постучи. Иначе послезавтра отвезу к Гоче. Там и отрабатывать начнёшь.       Козырь поднимается и движется к выходу. Банда, расступившись, пропускает его, только Длинный ломится вперёд, чтобы открыть дверь. Затем слышен скрежет запираемого замка, бьёт прямо по нервам. Адски хочется пить и в туалет. Но руки связаны за спиной. Эти твари не потрудились снять пластиковые стяжки. Дёма упирается лбом в решётку и угрюмо молчит. — Слушай, позови их, пусть руки развяжут. — Да ща, разбежались они. Это у них такой метод — дать почувствовать себя в ловушке. — Мне б это, отлить. Я больше не могу терпеть. — Чё ж сам им не сказал? Ладно, греби сюда, помогу.       Я с трудом встаю на ноги и иду к нему. Дёма поворачивается ко мне спиной, перебирает пальцами, нащупывая ширинку, и расстегивает молнию. Стягивает трусы ниже и высвобождает член. — Ну вот, спиши должок. Ты меня за хуй подержал, теперь я тебя. Ссы на здоровье. — Я так не могу. — Не можешь, не надо. Я сделал, что смог.       Плюю на условности, потому что мочевой пузырь готов разорваться. Понятно, что попадает на штаны и кроссовки, но уже плевать. Как же хорошо! Даже такая малость может сделать жизнь чуточку лучше. — Поможешь застегнуть? — А ты мне поможешь? — Ну давай, я попробую. — Я не о том, дурик. Деньгами поможешь? — Дёма испытующе смотрит исподлобья. — У меня столько нету. Правда. — Ну, тогда и стой с хером наголо, — он снова отворачивается к решётке.       Перспектива встретить бандитов с членом, торчащим из штанов, кажется невозможной. Я и так в клетке с затянутыми за спиной руками, облёванный и немного обоссанный. Ещё больше унижения я, кажется, не переживу. — А если я смогу достать хотя бы часть? Ну, почти половину? — Двести пятьдесят? — Около того. Думаю, я найду. — Ладно, давай. Бля, он мокрый, фуу. — Ну извини, разве что об тебя мог обтереться.       Он кое-как приводит меня в порядок. Делает несколько шагов туда-сюда. Потом подходит к стене и стучит в неё пяткой.       Через несколько минут дверь снова открывается. — Чего тебе? — Слышь, Длинный, Козыря позови. — Ну, ты борзый. Позови ему. — Я нашел деньги. — Ладно, — Длинный набирает номер и ставит на громкую. Из трубки шелестит голос их главаря: — Что, надумал, Дёмушка? И молодец. — Я могу отдать товар и двести пятьдесят сейчас. Байк в залог возьми. Я выкуплю и отдам с процентами. — Ну и умница. — Скажи Длинному, пусть отпустит. Я привезу. — Э, нет, милый друг. Ты посиди. Так оно вернее будет. А вот дружок твой сгоняет и привезёт. А если свалить надумает, так мы его из-под земли достанем. Вместе у Гочи раком стоять будете. Срок до полудня.       Он отключается. Дёма ещё что-то пытается говорить, но Длинный смотрит с кривой ухмылкой. — С-суки, — цедит мой сокамерник. — Дай с корешем перетру. Хоть подвезите его, а то хз, сколько ща времени. — Разбежался. Ладно, пять минут вам на обмусол.       Дёма тычется мне в ухо и скороговоркой бормочет: — Помнишь, где Амира салон? Там товар в кадке с железякой. Езжай туда. В щели сбоку ворот кнопка. Нажми, он откроет. — Слушай, я не помню улицу, я ж сзади сидел, и вообще я там никогда не был. Да и Амир твой, небось, дома. Ночь же. — Скорее утро. Похер. Он там и живет, сзади комната. Забери, только чтоб не видел никто. Амиру скажешь, я велел. — А он мне поверит? — Тогда это, знаешь, что передай, что Демону крылья заломили. Он поймёт.       Дёма называет мне адрес, заставляет повторить. — И бабки привези. Иначе обоим хана, вкуриваешь? Э, Длинный, забирай его!       Тот велит Дёме стать спиной к решётке и пристёгивает к прутьям наручниками. Затем отпирает калитку и мотает мне головой, мол, выходи. И только когда клетка вновь заперта, отстёгивает пленника. — Сейчас тебя отвезут туда, где забрали. Дальше сам. В двенадцать придёшь на то же место. Приведёшь кого, этому пизда. А потом и тебе. Найдем, не боись.       Он тянется ко мне, сует руку во внутренний карман и достаёт телефон и бумажник. Роется, изучает кредитки и пропуск в колледж. — Чижов Севастьян Сергеич, значит. Телефончик придётся пока придержать. Держи свои доки.       Сует бумажник мне за пазуху и толкает к выходу. Уже рассвело, то есть, взаперти мы просидели до утра. Интересно, сколько у меня времени?       Меня снова пихают в машину, и снова в три погибели. Примерно минут через двадцать машина тормозит. — А сколько сейчас? Мне бы домой, переодеться. И как я без телефона? — Шесть почти. Это не моя проблема, — отвечает тот, что ехал со мной. Он выталкивает меня наружу и только потом освобождает мои руки. Они затекли так, что я практически не могу ими пошевелить. Шея и плечи тоже ноют, голова чугунная после бессонной ночи, во рту наждак. Да уж, повеселился я на славу. До дома мне где-то полчаса пешком, надо переодеться и взять паспорт.       Редкие прохожие шарахаются от меня: изгаженная одежда, лицо, небось, в синяках, на голове чёрте что. Ещё меня немного шатает. Вваливаюсь в подъезд, последние силы уходят на то, чтобы подняться на третий этаж. Слава богу, ключи на месте. Ужасно хочется помыться, лечь и забыться сном. Но такие как этот Козырь явно не расположены к шуткам. Поэтому я быстро сбрасываю грязные шмотки в стиралку, лезу в душ, наскоро споласкиваюсь и попутно соображаю, как добраться до студии Амира. Пока одеваюсь, заглядываю в ноут, по карте до этого места не так далеко, но пешком не дойду, совершенно нет сил. Вызвать такси без телефона проблематично.       Рискуя быть посланным, звоню в дверь к соседям. Удача улыбнулась, дверь открывает их дочь Даша, самая нормальная в этой семейке. — Привет, можешь дать телефон на минуту? Позвонить надо. — Ой, кто это тебя так? Блин, больно, да? — Ерунда. Мне такси нужно вызвать, и побыстрее. — Да, конечно. Я сейчас. Только ты выйди, а то батя со вчера бесится. Я вынесу.       Как велел Дёма, прошу таксиста высадить меня в соседнем дворе, обхожу дом, ныряю в арку. Сую пальцы в щель, пытаясь нащупать звонок. О, вот, кажется. Жму на кнопку. Довольно долго ничего не происходит. Я еще несколько раз звоню, прежде чем створка приоткрывается. Я проскальзываю во внутренний двор. На пороге студии — зевает заспанный Амир. — Чего тебе в такую рань? — Меня Дёма прислал. То есть, Демон. — На кой? — я явно поднял его с постели, хотя время уже приближается к восьми. — Он просил передать, что ему сломали крылья. — Ничего не путаешь? — Ой, то есть, заломили. Заломили крылья. — Ладно. И что? — Он велел забрать то, что в кадке. Под железякой. Это вот то дерево же? — Интересный какой. А за хранение заплатить? — Слушай, я ваших дел не знаю. Но ему сейчас реально плохо, понимаешь. Его в клетке держат и хотят отправить к какому-то Гоге. — К Гоче? Нормально он попал. Ладно, бери и уёбывай. Я тебя не видел, ты меня не знаешь.       Я подхожу к железному дереву, на котором от утреннего ветра подрагивают и звенят кусочки жести. Наклоняюсь и пытаюсь подцепить пластик, имитирующий траву. Пальцы соскальзывают, потому что руки до сих пор не вполне слушаются. — Держи, — Амир подаёт мне какую-то острую штуковину, которую крутил в пальцах.       Под пластиком насыпаны мелкие камушки, я запускаю пальцы глубже и нащупываю сверток. И в этот момент получаю по затылку. Бьюсь лбом о край кадки. — Стоять, полиция! — с запозданием прилетает окрик. И потом в рацию: — Приняли, с поличным. Вооружен заточкой, оказал сопротивление.       Я с трудом понимаю, что происходит. Мне снова заламывают руки, на запястьях защелкивают наручники. Вокруг толкутся какие-то люди в форме. Меня выводят за забор и запихивают в машину. Потом выгружают у какого-то здания, ведут по коридору и снова заталкивают во что-то, похожее на клетку без окон. Там сидят ещё двое, и от одного пахнет застарелой мочой и помойкой, а второй спит на лавке, уткнувшись лицом в стену. Страшно ломит затылок и лоб от удара, кровоточит разбитая коленка.       Как же это я так вляпался? Мысли кружатся в голове, и я никак не могу сконцентрироваться. Надо же что-то делать. Кажется, я имею право на один звонок. Надо набрать Кириллу, он поможет. Он вытащит, недаром же он крутой адвокат! Ему же вечно приходится отмазывать мажоров, а то и вполне солидных людей, влипающих в неприятности. Но тут же приходит и осознание того, что придётся ему объяснять, как я здесь оказался. И я буквально вижу его холодный взгляд, которым он брезгливо окинет меня. Я же знаю, как он относится к таким безответственным типам, которые потом твердят, что «всё вышло случайно». Его любимая фраза «Случайность — лишь подтверждение закономерности». От безысходности я приваливаюсь к холодной стене и закрываю глаза.