Мелодия конца миров

      Холод подкрался вполне ожидаемо, но делал это незаметно-постепенно. Сначала на долину опустилась лёгкая шаль молочного тумана, потом заскулил свою тревожную песню прохладный ветер, заставляя поёжиться и окончательно проснуться.       Распахнув глаза, Марфа не спешила вставать или осматриваться — ей не хотелось прогонять эту удивительно лёгкую негу сна, такую непривычную для здешнего окружения. Раны больше не пекли, сухая трава не колола спину, и даже не каркали вороны. Кажется, она наконец-то выспалась, ведь спала долго. Подозрительно долго. А вот эта мысль заставила её похолодеть ещё сильнее и резко сесть на месте. Сколько прошло времени?       Амура рядом не было. Вокруг было устрашающе пусто, лишь из пелены тумана отчётливо торчали три креста, сделанные на скорую руку из палок, воткнутые в три горбика земли. И врагу не пожелаешь проснуться одному в темноте на самодельном кладбище.       Значит, Мур всё таки похоронил тех шадар-каев и ушёл в деревню. Ушёл сам. От бурлящей внутри злости аж стало неприятно жарко, руки задрожали. Она же его просила! Слёзно просила не лезть в передряги самому. А он что? Стена, в которую кидались горохом. Оказалось, стальная, даже чрезмерная упрямость у них одна на двоих.       — О, госпожа, вы проснулись!       Давненько Марфа так не подпрыгивала от испуга. Незнакомый голос поприветствовал её прямо в голове, словно изнутри. Как? Её сознание запрятано как орешек в скорлупу ото всех, а до неё оп — кто-то достучался. Может, она всё-таки начала сходить с ума? План Теней вроде оказывал и такой эффект.       — Ты кто? — вполне закономерно поинтересовалась девушка, для успокоения души ещё и тревожно осмотревшись по сторонам. Никого — лишь три могилы и тени.       — Ну, вы ещё не дали мне имени, госпожа. — колдунья прислушалась к голосу и поняла, что не может даже различить пол собеседника. Что ты такое? — А я — ваша тень. Простите, если напугала.       Марфа шокировано посмотрела на собственную тень — та самостоятельно и вполне приветливо махнула рукой. В голове всплыла вся теория, заботливо вложенная родителями в голову своего чада. Таким теням свойственно эволюционировать — сначала они научатся действовать отдельно от тела, потом научатся говорить, и в самом конце смогут становиться наполовину материальными. Правда, для этого они должны подпитываться энергией. Брюнетка справедливо решила, что конкретно сейчас развитию поспособствовала мрачность Царства Теней или ей снисходительно улыбнулся Корнелиус. В любом случае, стало чуточку спокойнее — никто не сошёл с ума.       — То есть, я могу назвать тебя любым именем? И ты его примешь? — Конечно. Я ваша тень. — снова повторил голос с другим логическим ударением. Такая покорность приятно радовала.       — Значит, будешь Мара. Ты не против?       Признаться честно, Марфа выбрала это имя с дуру давным-давно для дочери, когда девки в Жерле подняли тему материнства, будучи ещё совсем шкетками. Также старушки в деревне часто ласково называли её Марой, считая это второй формой имени. Сейчас оно пришлось как нельзя кстати — буквально обозначало «смерть» и несло в себе самые тёмные идеи. Занимательно — одной буквой меньше, а разница в значении имён колоссальная. От хозяйки до мора.       — Как пожелаете.       — Так вот, Мара. Ты ж тут всю... ночь торчала, верно? Сможешь рассказать, что здесь происходило?       — Вы спали. Ваш спутник проснулся раньше, похоронил тех троих бойцов и долго ещё сидел, смотря на ваше спящее тело. Потом он попросил меня присмотреть за вами и ушёл.       «Значит, всё же Корнелиус подсобил. Плохо».       — Давно ушёл?       — Час-второй назад.       «Очень плохо».       Внутреннее чутьё панически подсказывало, что времени в обрез. Но задержаться пришлось ради выбора архетипа плута. В сложившихся обстоятельствах самым лучшим будет тенеплёт. Управление энергией теневого плетения является опасной вещью, но и Марфа не из пугливых. Кто не рискует — тот скучно живёт. Своей страсти к приключениям она пока не утратила. А пожертвовать частичку своей души Плану Теней, коль уж пришлось с ним столкнуться, казалось не такой плохой идеей ради получения сил. Всяко лучше, чем отнимать и после отдавать чью-то душу. К тому же, тонкая нить связи между плутовкой и теневым миром образовалась сразу же, как только у первой появилась Мара.       Припомнив пару заклинаний, предусмотренных архетипом, и задав Маре ещё пару наводящих вопросов, связанных уже с особенностями теней, девушка двинулась к деревне. А стоит признаться, что у неё аж руки чесались от желания наконец-то накладывать хоть какие-то заклинания. Таки, когда твоей заветной мечтой с детства было колдовать, а у тебя отобрали такую возможность, ты невольно обрадуешься её возвращению. А две ячейки сразу на начальном уровне — невиданная роскошь для колдунов, у которых та несчастная пара ячеек даётся аж до десятого уровня (хоть их уровень и растёт).       Дорога лежала через уже привычный лес. И хоть он должен был страшить и каплю за каплей добавлять ощущение постоянной слежки, к чудом ещё не развившейся паранойе, Марфа восприняла этот факт довольно спокойно. Наверное, потому что она знала, что её ждёт в конце этого длинного пути. Ну, по крайней мере имела представление, выудив из рассказов Мура примерную картину среднестатистического села в окружении кладбища.       После разговора с тенью стало как-то спокойнее. Какая никакая, а компания. В полном одиночестве плутовка бы точно слетела с катушек, даже если это невозможно. К тому же, Мара теперь неформально стала охранником и помощником, который в случае чего известит об опасности.       А пока можно подумать. Переварив тот факт, что Амур целенаправленно оставил её и пошёл в поселение сам, девушка мысленно готовила настолько гневную тираду, что аж самой себе стало дико. Откуда в ней столько злости? Скорее, это был не столько сильный гнев, сколько клокочущее раздражение от того, что на её слова забили самый большой болт, и кричащая боязнь того, что с парнем может что-то случиться. Марфа ни разу не сверхполезный помощник, что после вчерашнего ей, хоть и со стыдом, пришлось признать, но ей было бы куда спокойнее, если бы в передряги они встревали вместе. Хватило столицы — сыты по горло. И она обязательно выскажет Амуру всё. Поймать бы его сначала.       План был предельно прост — прийти, забрать Мура, уйти.

***

      Когда ещё в поле Марфа подумала о том, что Мур за два часа успеет натворить дел, она далеко не думала о том, что аж таких.       Как парень и говорил — деревня окружена чертовски огромным кладбищем с нежитью. Была. Сейчас, ступая по перерытой гниющей земле, плутовка понимает, что её белобрысая машинка для убийств вырезала всех. Словно в подтверждение этой неозвученной мысли, возле ноги проползает костлявая рука в ошмётках разлагающейся плоти, чуть дальше — срубленная голова мычит что-то нечленораздельное. И прямиком до самой деревни, чуть ли не торжественной ковровой дорожкой, стелется полоса из такого фарша далеко не первой свежести. Убрал всех, чтобы она без проблем прошла? Мило, но от праведного гнева всё равно не спасёт.       Собственно, присмотревшись к черте вырисовывающихся домов впереди, Марфа видит знакомую белую макушку, шустро прыгающую с крыши на крышу, как кошка.       «Прийти, забрать Мура, уйти», — девушка повторяла это уже как мантру.       Войдя в поселение, девушка пожелала бы этого никогда не делать. Душераздирающая картина открылась её взору. Дома буквально таяли на глазах, словно в адском пламени, десятки голосов отчаянно вопили либо «Помогите!», либо «Спасайся кто может!». Взрослые прикрывали собою младших, сильные тащили слабых подальше от эпицентра событий. А в центре был он. Разросшийся до размеров мощного тысячелетнего дуба, высоченный и крепкий Повелитель Теней. Корнелиус собственной персоной. Пожиратель душ, чернее ночи с кроваво-красными глазами-огоньками. Чёртов всадник апокалипсиса. Плевался пламенем в дома, людей, да вообще во всех. Так безнаказанно, ловко и уверенно, как хищник, наконец-то устроивший расправу над жертвой, на которую долго точил зуб.       Прийти, забрать Мура, уйти.       Марфа не успела прикинуть где искать Амура, как вдруг откуда-то справа со стороны домов вылетела женщина. В слезах, в перепачканном кровью фартуке, с кухонным ножом в руках, она неслась на девушку с громким «Умри, тварь! Я не позволю пройти!».       У плутовки вид — как у напуганной лани. Но придуманное кем-то свыше «либо ты, либо тебя» больно бьёт по мозгам, заставляя выхватить тесак из-за пояса. Дождавшись, пока женщина подбежит ближе, Марфа шустро уклоняется от её лезвия ножа и делает выпад. Бьёт чётко, почти что прицельно, в грудь. Всё вокруг заливает фонтаном крови как в самых страшных кошмарах.       Нападчица хрипит, тянет грязные руки к Марфе и опускается на колени.       — Я всего лишь хотела спасти сына... — шепчет она на волне с леденящим душу ветром, и падает на землю, забываясь вечным сном.       — Я всего лишь хотела выжить... — зачем-то шёпотом озвучивает мысли плутовка, словно в оправдание самой себе. Она остекленелым взглядом смотрит на женщину в ногах, склоняется над ней, достаёт из её груди тесак и забирает кухонный нож из холодеющей руки. Пригодится.       Марфа выпрямляется. По щеке течёт что-то тёплое и вязкое. Девушка сглатывает невнятный ком в горле, неаккуратно вытирает с лица кровь рукавом, непроизвольно размазывая её ещё сильнее по лицу, и бежит дальше. Прийти, забрать Мура, уйти. Так ведь?       В центре её окликает Корнелиус, в самом разгаре своего «ужина». Сегодня у него поистине королевская трапеза.       — О, ты наконец-то здесь. Не дай им разбежаться!       А дальше... Всё как в тумане. Она видит какого-то старика, прикрывающего своей немощной спиной школьников — режет ему горло свистящим взмахом клинка. Дети в ужасе тоненько визжат, но их крики вместе с жизнями быстро угасают, как задутые ветром свечи. Всех её жертв и не вспомнить... Старики, подростки, матеря...       Спина раз за разом мокнет, дыхание сбивается клубком под рёбрами, руки стремительно багровеют, а капающий пот смешивается с чужой кровью и слезами. Не сговариваясь с Амуром, скользящим с арбалетом по крышам, они выработали совместную тактику — он подстреливает сверху, она добивает снизу.       Звучит прощальный реквием. Надрывистый плач, крики ужаса, боли и отчаяния исполняют основные партии в этом финальном для всех хоре. Их роль центральная, привлекает к себе всё внимание. Полыхающие доски домов остро трещат, а камни шумно хлопают, когда колятся и взрываются при падении. Вместе с ними гулко обваливаются тяжёлые крыши, поднимая дымовую завесу в подкрепление скромного тумана. А в пустых оконницах и выгорающих переулках тоскливо завывает ветер в погребальную свирель. Его мелодия тонкая и уязвимая, как кружево, но она пробирается колючими иголками глубоко под кожу до самого сознания. Все звуки сливаются в одну до безумия трагичную песню, берущую слушателей за горло и силой бьющую об землю головой. Возможно, это слышит только Марфа, которая сегодня невольный дирижёр, а клинок в её руках — волшебная дирижёрская палочка. Для неё эта композиция теперь надолго заменит белый шум в ушах. Возможно, Мур, делающий последний круг по руинах домов, проверяя наличие выживших, тоже слышит эту слезливую симфонию.       Прийти, забрать Мура, уйти — просто, не правда ли? Её план был предельно прост, а потому он и не сработал. До чего же картинно, но это горькая правда жизни.       В один момент всё затихло. Пожар потух, крики оборвались, только далёкий свист навязчиво задержался в голове, не желая уходить. Сердце остаточно ухало в груди, повиснув там тяжёлым камнем-напоминанием. В сознании было так...пусто. Мысли то ли вопреки всему закончились, то ли боязно попрятались на дно, как мальки в песок. В попытках остыть, Марфа решила пройтись по руинам в одиночестве.       От их лапищ пострадало самое обычное человеческое поселение. В самых обычных домах обитали самые обычные, ни в чём не виноватые люди, живущие самой обычной, незаурядной жизнью с семьями. Дети ходили в самые обычные школы, в грядках росли самые обычные овощи, а на деревьях самые обычные листья. Почему всё это должно было сгореть?       Внимание девушки привлёк один дом на окраине, точнее его развалины, — он был куда больше остальных, да и судя по останкам — дороже. Что-то плутовское внутри подтолкнуло её заглянуть внутрь. Следуя длинным коридором по обуглившейся ковровой дорожке и скользя взглядом от стены до стены, Марфа смело предположила, что здесь жил какой-то аристократ.       Ноги привели её в рабочий кабинет хозяина или хозяйки дома. Если бы крыша над головой не сгорела и по-прежнему бережно укрывала собой комнату, то здесь наверняка было бы таинственно и в какой-то степени уютно. Стол, стулья и книжные полки из тёмного лакированного дерева, в ногах дорогой ковёр, по стенах светильники. Точно аристократия. Девушка сначала подошла к столу с выдвижными ящиками. На поверхности скучающе стояла золотая чернильница с пером в ней, которая в целом не представляла никакого интереса для случайной гостьи. Она посчитала, что делать такую простую вещь из золота это уже излишнее баловство.       Руки потянулись к ящикам. В первом, открытом, лежала стопка бумаг, исписанных ровным почерком, пара конвертов и новых сменных перьев. Второй же оказался закрытым. Марфа выудила из волос за ухом чёрную шпильку-невидимку. Копеечная покупка, сделанная ещё в Доме Намберов, но до чего же это было предусмотрительно. Ворон учил дочь ещё крохой взламывать замки любыми подручными средствами, что потом сыграло с родителями злую шутку — их чадо пытливо сунуло нос в ящики под замками, на раз-два вскрывая их шпильками, коих у двух владелиц шикарных длинных волос в доме было хоть отбавляй.       Минута тихого скрежета и колупания в замочной скважине и ящик легко поддался, чуть ли не выскакивая на пол. Его содержимое было куда интереснее — там затаились старая шкатулка и большая записная книга. Шкатулка из такого же лакированного дерева, украшенная резными завитками узоров, а в центре на крышке красовался странный символ, похожий на три шестёрки, соприкасающиеся в середине округлыми частями. А книга...была чем-то страшным. Огромная, толщиной в три-четыре пальца, в твёрдом переплёте и чёрной кожаной обложке. По центру палитурки разместился закрытый глаз. Чем дольше Марфа смотрела на этот глаз, тем страшнее ей становилось и мурашки активнее бегали по спине. Но в равной степени ей хотелось изучить то, что внутри книги.       Оставив два трофея на столе, девушка решила пройтись меж книжных стеллажей, коих в комнате оказалось с десяток. На них разместилось невообразимое уму количество книг, свитков и папок с листами. Половину языков, коими велись письмена, плутовка возможно видела пару раз в глаза и смутно помнила их название, остальные же она никогда не встречала и даже не догадывалась ою их существовании. Страшно и одновременно с тем до щекотки интересно. Захватив пару свитков скорее из любопытства, брюнетка отошла от полок в поисках чего-то куда можно раздобытое сложить. Спустя пару минут обнаружилась большая чёрная кожаная сумка через плечо. Уместив все трофеи в неё, Марфа раздумывала о надобности ей чернильницы, как вдруг её окликнули.       — Марфа, вот ты где! — в остатках дверного проёма стоял Амур, одетый в где-то полученный чёрный плащ и брюки. Даже перчатки аналогичного цвета на руках носил. Волосы замаскировал под брюнета, да и глаза стали угольными. Ещё одна тень.       Девушка непроизвольно вздохнула — в обществе книг она и позабыла, где и зачем находится, да и счёт времени потеряла. В голове было приятно тихо и спокойно, как в каком-то отдельном мирке. Не хотелось пускать туда новых посетителей в лице тревоги и осознания.       — Я тебя повсюду искал, еле нашёл. Что ты здесь делаешь? Пойдём, у нас есть немного времени передохнуть и надо будет отправляться. Корнелиус нам поможет.       Ей хотелось выругаться на Амура, но она прогнала эту идею. Так старательно придуманная утром гневная тирада просто улетучилась в неизвестном направлении, оставив после себя лишь горькое послевкусие невысказанной обиды на кончике языка. И без того последние...дни? Нет, всё последнее время живут в постоянном напряжении. На ругань выкроит пару минут потом. Когда-нибудь.       — Так он теперь с нами? — брюнетка перекинула сумку через плечо и пошагала к выходу.       — Теперь да. Сделка официально состоялась. — парень утвердительно кивнул и чуть опередил спутницу — ему же нужно было провести её к им провизированной «стоянке».       — А почему ты... — Марфа подцепила пальцем прядь чёрных волос, упавшую Муру на нос.       — Бегать здесь придётся часто, а с белыми волосами меня, как зайца, видно за версту. Уж пусть Иблис простит, но так будет лучше.       Не то чтобы Мур выглядел странно — он все семнадцать лет проходил брюнетом, это был его естественный цвет. Просто Марфе за это время его белизна полюбилась и приелась, так что ей действительно пришлось привыкать к таким изменениям, как в своё время к альбинизму.       Остаток пути до стоянки они молчали. К плутовке потихоньку приходило осознание содеянного. Точнее, она понимала, что произошло, но ещё не приняла что это её рук дело.       Пристанище выглядело скромно. Вокруг догорающего костра в центре расположились пару притянутых брёвен. На одном из них сидел он. Корнелиус, в своём более человеческом обличии, со всё теми же красными огоньками глаз. Марфе казалось, что он смотрел на неё с нескрываемой неприязнью. То ли ли раскосые заострённые глаза создавали такое впечатление, то ли ей не казалось. В сознании снова непроизвольно вырисовалась картина полыхающей деревни. Теперь она его точно недолюбливает. Скорее всего, взаимно.       — Марфа, ты запачкалась. Давай поухаживаю. — Амур выхватил белый платок и мазнул им по щеке девушки. Как по мановению руки исчезли абсолютно все загрязнения — и засохшая кровь на рукавах, и липкость на кончиках пальцев. Магия любви, не иначе.       — Фокусы? — тихо поинтересовалась плутовка, отзываясь лёгкой полу улыбкой на такую маленькую шалость. Мелочь, а приятно.       — Фокусы. — парень кивнул.       Они сидели недолго — перекусили найденными по дворам продуктами и перевели дыхание. Амур сетовал о планах на дальнейший путь с Корнелиусом. Марфа не вслушивалась — теперь её захлёстывало осознание того, что же она натворила. Что ради спасения двух жизней они погубили несколько десятков других и её роль в этом спектакле не меньшая, чем у Мура. Обычно цель оправдывает средства, но разве можно так говорить, когда на твоих руках кровь невинных детей, матерей и стариков? Есть ли у её поступка хоть какое-то оправдание, способное снять с неё вину и заставить сочувствующе ей закивать?       Муру же если и было не наплевать на произошедшее, то он это уверенно прятал внутри. В какой-то момент спокойно встал, кивнул Марфе и повёл её через деревню к реке. У старой загнивающей пристани неловко качалась по мазутно-чёрным волнам лодка с вёслами. Парень шагнул в неё первым, оценил картину и протянул руку спутнице. Явно старая таратайка, если бы могла, то заскулила от своей судьбы, но это за неё сделал ветер, снующий над рекой. Ставало не по себе.       — Сейчас переплывем реку, а дальше Корнелиус проведёт нас к порталу. Идти придётся долговато, скорее придётся снова биться, но мы справимся. — активно гребя вёслами, Амур заговорил.       Но Марфа и в этот раз его не слушала. Прищурившись, уставилась на отдаляющийся берег. В руинах деревни появились чёрные силуэты... Много тёмных, грубых фигур.       — Мур, кажется, за нами вышли.