Истлевшая вера

Жизнь Аки разделилась на до и после. Клин между ней и её прежней жизнью насильно вколочен по чьей-то воле, чужой прихоти. Что с ней делали? Где она? Всё что помнила девушка- нескончаемая боль и агония, пустой трепет человека с радужными глазами. Все дни смешались воедино, в памяти Аки навсегда и безвозвратно запечатались холодные разноцветные глаза и звериный оскал. Она кричала, стонала, плакала, вопила, драла ногтями чужую одежду. Всё было бестолку, за ней никто не прийдёт. Всё что ей оставалось- просить помощи свыше. И она молилась, до тех пор, пока была в сознании. Молилась всем Божествам, которых знает. За себя, за храм, за мико и жриц, за Мичико-сан. Кто-нибудь её услышит. Кто-нибудь ей поможет. Темно. Жарко. Липко. Больно. Аки очнулась дня через три или четыре, но по ощущением прошла неделя. Голова гудела, при каждом рванном вздохе грудную клетку сковывала адова боль. Аки сделала попытку подняться, изначально обречённую на провал. Вырвался сдавленный стон, она сразу же прикусила губу. « Нет. Нет. Глупая Аки-чан. Если меня услышат? Поймут, что я очнулась. Если этот человек снова вернётся? Меня точно добьют. Почему он вообще оставил меня в живых?» Аки повернула голову на бок, чтобы осмотреться- всё, на что она была способна в тот момент. Это помещение отличалось от предыдущего. Тут будто бы кто-то жил. Какое время суток? Где она сейчас? Где все? Где Мичико. Если эти ублюдки сделали что-то с Мичико-сан, то Аки, она… а как она поможет Мичико-сан? Она не может встать, она даже не знает где находится, где находится Мичико-сан. Жива ли Мичико-сан? Глаза Аки неприятно защипали. Это всё какой-то бред. Храм, пожар, крики, топот, гул. Воспоминания Аки смешались в сплошную завесу огня и крови. В голове метались хаотичные мысли, каждая из которых болью отдавалась в висках. Слёзы предательски текли по опухшим щекам. — Только гляньте что у нас тут. Очнулась и сразу рыдать. Вы только на это и способны. Женский голос раздался пронзительным эхом в полупустой комнате. Аки замерла, перестала дышать. Этот голос она ещё не слышала. Всё то время, когда она была в отключке и периодически просыпалась, она что-то слышала, слышала его, того монстра. Её не оставляли в покое ни на секунду. Разговоры обрывались, смешиваясь друг с другом, она пыталась что-то понять и разобрать- всё тщетно. Аки развернула голову в сторону голоса и начала шарить глазами по тёмному углу. — Госпожа…- Аки осеклась, испугавшись собственного голоса. Хрипела так, будто её достали из-под земли и воскресили. К ней на встречу вышла девушка в экстравагантном кимоно, выразительно накрашенна, с аккуратной причёской на голове, — гейша? Прийдя к этому выводу, Аки стало на толику спокойнее. Гейша ведь не станет её убивать? Пытать? Ей не позволит этикет. — Даки-сан. Это имя твоей новой хозяйки. Надеюсь тебе хватит ума, чтобы понять что к чему. «Хозяйки? О чём речь вообще? Выходит, те двое продали её в качестве служанки? Но ведь в квартале красных фонарей полно девушек, которые приходят сюда сами, которых оставляют тут родители. Неужели есть потребность нападать на храм? На кой чёрт им недобитая жрица? В любом случае, эту Даки-сан выводить нельзя. Сейчас я полностью от неё зависима. Это неприятно, но факт.» — Спасибо вам, Даки-сан.- на большее количество слов Аки бы не хватило. Во рту пересохло. — На кой чёрт мне твоё спасибо? Идиотка. Впрочем, чего ещё от тебя ожидать. Просто не создавай тут шума, иначе верну тебя Доуме. –Гейша вышла, хлопнув сёдзи. Аки снова осталась одна. Со своими мыслями, путавшимися между собой. Она пыталась сложить кусочки пазла воедино, понять, кто за всем стоит не составило труда- во всём вина того монстра, чудовища. Девушка верила- именно Он за всем стоит, именно Он знает, что случилось с Мичико-сан, что случилось с храмом. Его Аки нужно искать, там и есть все ответы. В теории просто, на деле- практически невозможно. Даже если она поправиться, сможет ли вернуться добровольно? Конечно же нет. Ей страшно и подумать о возращении туда, в ту грязь, отчаянье и мрак, охватывающий со всех сторон. Из размышлений Аки вырвала маленькая девочка, лет восьми, которая принесла ей воды. –Вот, попейте. –ребёнок приветливо улыбнулся, –Меня зовут Хоши, вы в доме Кёгоку. Постарайтесь скорее поправиться, я буду приносить вам лекарства.

***

— Так и есть! Мама так говорила, а ещё, она сказала, что звезду с неба можно украсть. Если прийти в полночь на равнину… Хоши болтала без умолку, очень пытливый ребёнок, ей и слова не скажи, она сама всё-всё расскажет. Аки это совсем не раздражало, она сама была такой же в детстве. Раздражала её только местная обувь, до жути неудобная. Выполнять домашние дела для неё стало в разы сложнее, тело до сих пор ныло, а тут ещё и обувь. К обязанностям служанки она приступила недавно, но быстро освоилась. Кажется, пока она лежала без возможности двигаться, Даки-сан о ней забыла, это было и к лучшему. Теперь девушке прийдётся всегда быть на стороже, поджидая каких-нибудь очередных выходок своей хозяйки. Ойран этого дома очень вспыльчива, — это Аки поняла судя по постоянным крикам, а ещё Даки-сан была жестокой, злой и просто противной- это Аки узнала от болтливой Хоши. — Даки-сан хочет тебя видеть.– как-то раз, вечером, ей бросила одна из служанок. Аки отвлеклась от стирки и вытерла лоб рукавом. Лицо девушки мгновенно побелело, в груди снова зародилось неприятное чувство, но Аки не боялась. Она чувствовала лёгкий трепет и решимость, она узнает где находятся её близкие, вытащит это клещами, если прийдётся. Темноту комнаты разбивали парафиновые свечи, бросая лучи света на облик Ойран. В первую же минуту Аки оказалась дезориентирована, войдя в тёмное помещение после светлого коридора. — Чего ты там копошишься? Иди садись.– Даки нервно вздёрнула бровь.— Значит ты у нас бывшая жрица, интересно… –Госпожа, —Аки сложила руки на колени, чувствуя себя зверушкой, загнанной на убой, — Вы не знаете, что с остальными жрицами храма? Ойран улыбнулась и склонила голову набок, в глазах проскочило что-то нечеловеческое, Аки уже такое видела. В её личном аду, длившемся несколько дней, она уже сталкивалась с таким взглядом и не однократно. — А тебе разве не сказали? — девушка с удивлением прижала губы, — Все мертвы, никто не выжил. Ужасная потеря такого славного храма. Голубые глаза Аки блеснули опаской и недоверием. Она сжала в ладонях края кимоно. — Мне нужно туда вернуться. Кто-нибудь, да уцелел. Такого не может быть. Мне нужно обратно! Найти их! Я… — Идиотка, — выплюнула Даки, оборвав все попытки сопротивления, — Вечно вы всё усложняете. Я же сказала, они мертвы. Я даже дала тебе время смириться, ты должна быть благодарна, а не устраивать мне истерики, ясно? Хочешь назад к Доуме? Ты так и скажи, я тебе быстро всё организую. — Нет, Госпожа, — пролепетала Аки дрожащим голосом, — Мне нужно не к Доуме, мне нужно назад… — Ну точно идиотка. По голове Аки прилетело что-то тяжёлое, последнее, что запечаталось в её памяти- ручка двери, к которой она тянулась. Прибежавшая на грохот Хоши пискнула, прикрыв рот руками, и тут же вытащила девушку за дверь. — Убери это с пола. Закрой её где-нибудь, — бросила Ойран и принялась за вечерний макияж. Даки стоило скормить эту девку Доуме, либо прикончить самой. Глупая, бесполезная, жалкая. Будет ли какой-нибудь прок от этой трясущейся жрицы? Пока Даки не проверит её способности, и правда ли то, что говорят о всех мико с этой чёртовой горы, прийдётся потерпеть присутствие этой умалишённой. Не хотелось бы, но другого выхода нет. Других набожных Доума ей не отдаст, она и эту еле-как выпросила. Нужно мириться с тем, что есть, искать любой выход. — Эй, ты, — Даки повернулась к застывшей служанке возле двери, — Меня не будет ночью, предупреди остальных.