2
17 января 2023 г., 00:00
Луз спрыгнула со своего посоха напротив портала и шагнула за дверь, а Кинг унёсся в дом вместе с Идой и Лилит. Неуютное чувство отсутствия магии окатило её, и она передёрнулась, устремившись наружу из старой хижины.
В припрыжку направилась она к дому матери в своей повседневной ведьминской одежде и с посохом за спиной. Всё же сегодня был Хэллоуин, так что никто из прохожих на улицах и глазом не моргнул от такой картины.
Ей стоило бы привести сюда Эмити в следующем году. Они могли бы хорошенько повеселиться на свою первую годовщину, да и просто прогуляться без косых взглядов.
— Mami, ты дома? — заглянула Луз за дверь, не озаботившись тем, чтобы предварительно постучать.
— Иду, Mija!
Мама появилась на лестнице, волосы её сияющим полотном спадали по спине, а сама она была одета в тёмно-зелёное платье до колен с поясом на талии.
— Ох, замечательно выглядишь, Mami! — усмехнулась Луз, изобразив выстрел из пальцев.
— Спасибо, милая, однако подожди, пока не увидишь Эмити, — улыбнулась та со знанием дела, заинтриговав Луз.
Естественно, она с замиранием сердца ждала встречи со своей будущей женой, однако напоминание матери взбудоражило её ещё сильнее.
— Она красиво смотрится в своём платье? То есть, конечно, красиво. Она всегда красивая, даже когда только проснулась, и её волосы в полнейшем беспорядке... — возбуждённо понесло Луз, и мама лишь понимающе улыбнулась ей. Всегда приятно было видеть в ней черты, которые не изменились за время её отсутствия. Это навевало ощущение, будто бы она не так уж и много упустила.
— Да эта девушка полностью овладела тобой, твоими душой и сердцем, не так ли? — рассмеялась Камила, отчего Луз замолчала и усмехнулась, с порозовевшими щеками почесав затылок.
— Ага, — кивнула она в согласии, даже не думая отрицать это.
— А что насчёт платья, так тебе просто нужно немного подождать, и ты сама увидишь, Mija.
— Я бы и так предпочла подождать до вечера, — с улыбкой пожала плечами Луз. — Ты готова выдвигаться?
— Si, si, идём. Тебе нужно начинать собираться, твои волосы совсем растрёпаны, — засуетилась мать, пытаясь пригладить ей торчащие пряди.
— Я уложу их после душа, — со смехом ответила Луз, но смирилась с тем, что мама слегка волновалась за неё.
Когда они вернулись в Совиный дом, Гас и Эдрик уже были здесь, одетые в сочетающиеся тёмно-голубые рубашки с чёрными жилетами и пиджаками. И Луз была рада отметить, что Эдрик сбрил-таки свои усы. Она не была против них, однако знала, что Эмити их ненавидела и угрожала не допустить брата к фотосессии, если он их оставит.
— Рановато вы, парни! — улыбнулась Луз, переступая порог. Камила поздоровалась с ними, прежде чем пройти на кухню к сидящим за столом сёстрам Клоуторн.
— Лучше рано, чем поздно, верно? — ухмыльнулся Эдрик.
— В противном случае Эмити бы просто прикончила тебя, — ухмыльнулась Луз в ответ.
— Горькая правда, сестрёнка, — с умным видом кивнул он, скрестив руки на груди.
— Волнуешься? — радостно улыбнулся ей Гас, покачиваясь на пятках.
— Очень. Мне нужно в душ и переодеться. Вы позаботились обо всём остальном?
— Возле дерева всё готово, — кивнул Гас.
— Мы также заскочили в школу, они тоже практически закончили, — показал ей Эдрик большой палец.
— Отлично. Скоро вернусь! — она стремглав поднялась по лестнице, и вскоре послышался звук льющейся из душа воды.
Оставалось два часа до начала мероприятия, и все, находящиеся в Совином доме, ожидали Луз в гостиной.
— Слышно что-нибудь от девочек? — посмотрела Лилит на кивнувшего Эдрика.
— Эмира только что написала, что они направились в школу, так что всё идёт по расписанию, — подтвердил он.
— Шло бы, если бы мы сдвинули с места вторую невесту, — фыркнула Ида, скрестив руки.
— Она спустится с минуты на минуту, — ответила Лилит.
И тут же наверху хлопнула дверь, и Луз с топотом спустилась по лестнице.
— Как я выгляжу? — нервно спросила она, своим появлением притянув взгляды своей притихшей семьи.
Луз стояла напротив них в блестящих туфлях, ярко-фиолетовая рубашка под белым жилетом её была заправлена в такие же белые брюки, а на шее красовался ровный галстук. Длинные же волосы её были зачёсаны назад и спадали по спине на белый фрак.
Она слегка прокрутилась вокруг себя, и у Камилы уже выступили слёзы на глазах, а Эдрик присвистнул.
— Выглядишь потрясающе! — восторгался Гас.
— Как всегда на высоте, малая, — мягко улыбнулась ей Ида с дивана.
— Эмити будет невероятно поражена, стоит её взгляду пасть на тебя, — с кивком согласилась Лилит, и Луз хихикнула.
— Спасибо, — она нервно проверила пуговицы фрака и пригладила идеально прямой ярко-белый галстук.
— Почему всё белое? Никто не поверит, что ты девственница, — хохотнула Ида, и Луз на контрасте ярко покраснела. Камила раздражённо покачала головой, Эдрик прыснул, а Гас лишь залился краской.
— Мне просто понравилось, как я выгляжу в этом... — пробормотала она.
— Выглядишь замечательно, Mija, — заверила её Камила, подходя ближе, чтобы обхватить её щеки руками. — ¡Oh, mi bebé se va a casar! — погладила она её, чувствуя, что глаза заволакивает слезами.
— Mami, por favor... — взмолилась Луз, отцепляя руки матери от своего лица.
— ¡Amity es una chica muy afortunada! — всхлипнула Камила, вызывая у Луз улыбку.
— Думаю, это мне повезло... — пробормотала она, усмехнувшись маме.
— Да-да, вам обеим крайне повезло, можете до тошноты любить друг друга до конца своих дней, — с ухмылкой встряла Ида. — Мы готовы, или как?
— Кольца на месте? — спросил Гас, и Кинг продемонстрировал две коробочки в своих когтистых ручках. — Клятвы взяла? — повернулся он к Луз.
— Клятвы? — переспросила та, моргнула и с силой прижала ладони к лицу. — Я забыла написать клятвы... — тихо произнесла, уставившись в пустоту с широко раскрытыми в ужасе глазами, и Ида начала неконтролируемо смеяться, складываясь пополам на диване вместе с Эдриком, что пытался подавить смех, а Лилит вздохнула, покачав головой, и прижала пальцы к виску.
— Луз... — закрыл лицо руками Гас.
— Mija... — устало качнула головой мать.
— Всё нормально! Я справлюсь, я мастер импровизации! — настаивала она. — Мне ведь просто нужно сказать, за что я люблю Эмити, а я могу делать это даже во сне!
— Правда, может. Я слышал, как она говорила о ней во сне, — кивнул Кинг, закатив глаза.
— А я о чём! — вытянула руку Луз в сторону демона.
— Не уверен, подходящее ли это время для импровизации, Луз, — обеспокоенно произнёс Гас.
— Что же, нам уже пора выходить. Нет времени что-либо писать, — вздохнула Лилит.
— Погнали со мной на одном посохе, малая, можешь набросать что-нибудь по дороге, — предложила Ида, наконец-таки поднимаясь и вытирая слёзы от смеха.
— Мне не нужно ничего набрасывать, доверьтесь мне, я справлюсь! — настаивала Луз, уперев руки в бёдра.
— Как хочешь. Это твои похоро... свадьба, — пожала плечами Идалин и вытянула руку. Что-то в глубине дома загремело, прежде чем оттуда вылетел её посох. — Пора нам на бракосочетание!
Все толпой вышли во двор.
— Сюда, Mami, ты можешь полететь со мной, — сказала Луз, запрыгнув на свой посох.
Камила нервничая примостилась за ней, и Луз усмехнулась, когда она вцепилась в неё, стоило им оторваться от земли.
Эдрик и Гас уже отбыли, а за ними и Ида с Лилит. Луз летела следом, но чуть-чуть медленнее ради матери, что крепко держалась за неё.
— Всё хорошо, Mami, может, я и не проходила курсы вождения, однако мастерски управляюсь с посохом, — уверила она.
Камила прижалась ближе. Луз лишь улыбнулась сама себе и продолжила полёт, медленно, но верно направляясь к месту бракосочетания.
Эмити с остальными девушками должна была сначала посетить школу, а вот Луз с мальчиками отправилась сразу к дереву. Солнце начало опускаться за горизонт, а Луна уже возвышалась в небесах, отливая своим голубым оттенком, хоть пока и без света, ведь солнечные яркие оранжевые лучи затмевали его собой, распространяя по небу розовые блики.
Луз улыбнулась при приближении, видя насыщенное цветом дерево, возвышающееся над остальным лесом. Оно всё ещё цвело, хоть розовые листья с цветами и спадали плавно с веток при каждом порыве ветра. А ещё больше завораживали сотни маленьких сфер света, плавающих в воздухе над ними, освещая область вокруг своим мягким свечением.
Обстановка была простой: длинный тёмный ковер, тянувшийся к стволу дерева от ведущей к школе тропинке из леса, откуда позже появится Эмити, минув большой занавес, что был установлен меж деревьев, а также несколько рядов белых раскладных стульев с противоположной обрыву стороны.
Некоторые гости уже прибыли и теперь общались между собой, включая Бампа, нескольких членов совета, старых союзников из различных ковенов, и парочки друзей Эмити с Луз.
Это случится меньше чем через какой-то час. Они поженятся.
Луз сглотнула, внезапно ощутив небольшое напряжение от разглядывания обстановки. Не слишком ли сильно был затянут её галстук? Вдруг ей стало тяжело дышать, и на секунду она решила было, что это ПТСР выбрало наихудшее время для своего появления, однако не было ни никакого жужжания под кожей, ни шепотка в глубине сознания. Всё было блаженно тихо, и всё же она ощущала, как внутри неё оседает тревога, отличная от той, что обычно сопровождала её в дни эпизодов.
Она напряжённо принялась дёргать свои рукава и притаптывать ногой, чем привлекла взгляды обеих своих матерей.
— Mija? — встревоженно смотрела на неё Камила.
— Ты в порядке, малая? — наклонила голову Ида.
— Д-да... — голос её слегка надломился, и она прочистила горло. — Да, просто... — взгляд её заметался в неуверенности.
— О, — усмехнулась Идалин, начиная схватывать, что к чему. — Всё-таки колеблешься?
— Что? Нет! Просто... не знаю, вдруг сильно занервничала ни с того ни с сего, — нахмурилась она.
— Это абсолютно нормально, Луз, — положила мама ей ладонь на плечо, легонько сжимая его. — Это большой шаг в ваших с Эмити отношениях, обязательство на всю жизнь. Тревога естественна, — успокоила она.
— Верно. Ты ведь всё ещё хочешь жениться на ней, а? — хлопнула Ида её по другому плечу.
— Конечно, хочу! — кивнула Луз. — Полагаю, я просто до этого не особо думала о том, что этот день когда-то действительно настанет... Однако он настал, и теперь я невероятно беспокоюсь. Весь живот скрутило, — она положила руки на животик, хмурясь.
— Я чувствовала себя также, когда выходила за твоего Papi, — признала Камила, и это облегчило тревогу Луз.
Единственным, что она знала об отце, был факт того, что он погиб ещё до её рождения. Мама никогда не желала говорить об этом, пока она была ребёнком, вечно отговариваясь, что они обсудят это, когда она станет старше, однако затем она исчезла на шесть лет. Её это не особо беспокоило, Луз просто привыкла вести себя так, словно у неё и не было отца, раз уж его и вправду не было, из-за чего в том числе в первые четырнадцать лет жизни для большинства она была школьной чудилой.
— Да? — лишь это она смогла выдать, глядя на свою мать.
Улыбка Камилы была мягкой и грустной. Прошло уже больше двадцати лет, однако ей всё ещё было трудно говорить об этом. Она даже избавилась от всех фотографий, на которые со временем было так больно смотреть, и вскоре их заменили снимки дочери, заполнив пустые стены.
Пока Луз не исчезла. Тогда и эти фотографии были упрятаны подальше. Однако теперь она не только вернула свою малышку, но ещё и получила невестку в придачу.
— Мы скоро обсудим это, обещаю, Луз, но сейчас поверь мне, это нормально. Как только ты увидишь Эмити, вся тревога оставит тебя, — улыбнулась Камила дочери.
— Точно, — вставила Ида. — Я вашу любовь наблюдала целых шесть лет, вы двое идеально подходите друг для другу, — усмехнулась она, сжав плечо Луз.
Луз сделала глубокий вдох и попыталась утихомирить волны нервозности.
— Верно. Мне стоит пойти... поговорить с гостями... — пробормотала она, прежде чем направиться к сидящим лидерам ковенов.
— Хм, надо бы нам приглядеть за ней, — упёрла Ида руку в бок, и Камила кивнула, вместе с ней наблюдая за тем, как Луз общалась с группой ведьм.
***
Эмити вздохнула, смотря на себя в зеркало, и смахнула воображаемые пылинки со своего платья. Пальцами она играла с брошью, что подарила ей Луз, прикреплённой слева от груди. Она никогда не снимала её. Рядом ней под верхней частью платья покоился амулет силы, который Лилит преподнесла ей на пятнадцатилетие. Его она также не снимала, и он несколько раз спасал ей жизнь во время многочисленных битв. А ещё запитал последнее заклинание былой войны.~~~
Очередная колонна рухнула на пол по воле мерзости Эмити, подожжённой впихнутыми внутрь неё глифами Луз, и подняла облако пыли и мусора, что обожгло глаза Блайт. Два подростка нырнули за другую колонну, чтобы перевести дыхание, пока существо отвлекало ослабленного Императора. Замок содрогался и дрожал от извергаемых ведьмами заклинаний в каждом коридоре здания. Повсюду ожесточённо сражались повстанцы и лоялисты, пыль оседала с потолка от силы заклинаний, что врезались в стены. Даже пол под их ногами был усеян осколками и каменной крошкой от мощи используемых атак. Эмити зашипела, глядя на свою ногу. Кровь стекала по икре на ботинок, но времени заняться этим у неё не было. Она позаботится о своих ранах, когда Бэлос умрёт. — Я практически на пределе... — тихо пыталась отдышаться Луз с дрожащими коленями. Эмити судорожно втянула воздух от этих слов. Когда-то Луз заявила, что её глифы не вытягивают из неё энергию и не утомляют так, как естественное творение заклинаний. Война показала им, как же чудовищно она ошибалась. Используя в повседневной жизни маленькие глифы, Луз просто никогда не нуждалась в значительной трате энергии и не замечала её утечки. Однако часы и дни бесконечных сражений доказали, что её форма магии способна вытянуть из неё все соки до того, что она едва могла поднять голову. Тревожный звоночек, который они раскрыли спустя несколько первых битв войны. После этого Луз пришлось научиться лучше отслеживать и направлять свои силы, впрочем, это определённо сделало её гораздо более расчётливым и искусным бойцом. Эмити стиснула зубы. Она тоже была истощена. Сражение за сражением они добрались до этой точки, и затем ослабили Императора достаточно, чтобы он не мог взаимодействовать с полом и стенами. Эмити мысленно выругалась — знала, что не справится самостоятельно, а остальные сейчас сражались в других местах. Следующая их атака станет последней, и они обязаны сделать всё наверняка, иначе каждая пролитая капля крови, каждый потушенный огонёк жизни потеряют всякое значение. Взрыв разметал опалённые куски мерзости по залу, не давая шанса сформироваться вновь. Время было на исходе. В разуме её закружился водоворот мыслей. — Выходите, детишки, — эхом отразился низкий голос Бэлоса в пещеристом помещении, и Эмити расслышала в нём напряжение. Не только они были ранены. Эмити сжала руку Луз, привлекая к себе истощённые карие глаза и видя у неё длинный порез, из которого на щёку сочилась кровь. — Продержись ещё немного, любимая. У меня есть план, — прошептала Эмити ей на ушко, и побледневшей рукой Луз крепче сжала посох, кивнув. — Говори, что мне делать. Камень за колонной хрустнул, и Бэлос повернулся на звук, сверкая глазами из-под своей маски. Он обогнул колонну, держа посох над головой, однако новая мерзость метнулась к нему и затянула в своё желатиновое тело, и прежде чем он смог сдвинуться, она засветилась голубым, и по ней прошёлся лёд, замораживая всё плотное внутри себя. Бэлос был в ловушке. Потрескивание портала заставило его кое-как повернуть голову, чтобы увидеть появившихся перед ним подростков. Эмити стояла рядом с дрожащей Луз, что держала перед собой глиф огня. Лишь крепкая рука Блайт на её талии удерживала её на ногах. И лишь сила воли удерживала саму Эмити в сознании. Блайт взяла в руку амулет силы, и схватила ходящую ходуном кисть Луз, сжимающую глиф. Зажатый между их кожей амулет затеплился, оживая с магией, что месяцами накапливалась, а теперь жаждала свободы. Их обеих окутало ярким маджентовым свечением, а затем глиф вулканом извергнул из себя огонь. Плавящий жар лизнул их кожу, и громовой вой пламени ударил по ушам. Они крепко зажмурились от ослепляющего и обжигающего света. Огонь всё палил и палил, пока, наконец, сила амулета не исчерпалась, и пламя сменилось мерцающими углями, оставляя девушек в тускло освещённом зале. Тяжело дыша Луз рухнула на колени, и Эмити приземлилась рядом с ней, положив голову ей на плечо. Все оставшиеся силы и козыри свои вложили они в это заклинание. Когда зрение её восстановилось, Эмити с огромным усилием подняла голову и увидела, что место, на котором однажды стоял Бэлос, теперь представлялось большим чёрным пятном на опалённой каменной стене. Остались лишь горсть пепла и наполовину расплавленный сломанный посох. Она ждала, затаив дыхание и глазами обегая зал. Ждала так, словно он сейчас выпрыгнет из тени и прикончит их обеих, что будет довольно просто, ведь они остались совсем без сил. Но они всё стояли на коленях, а единственным, что нарушало тишину, было рваное дыхание Луз. Эмити крепче сжала её плечо, и в уголках глаз образовались слёзы. — Он... мёртв... — её сдавленный голос звучал неестественно даже для неё самой, однако это заставило Луз поднять голову и взглянуть на пепел, оставшийся от Тирана-Императора Кипящих Островов. — Всё кончено... — голос Носеды едва походил на шёпот, а сама она была очень уставшей. Она расслабилась и потеряла сознание, полностью упав на пол. — Луз?.. Луз! — Эмити наклонилась к ней, прижимаясь острым ушком к спине её, и успокоилась, услышав устойчивое сердцебиение. Из последних сил она притянула к себе обмякшее тело Луз и расположила её голову у себя на груди. Когда оставшиеся повстанцы ворвались в тронный зал, они обнаружили их обеих в бессознательном состоянии на полу.~~~
Она потрясла головой, прогоняя эти воспоминания, и отняла палец от амулета. Она не использовала его с того дня, однако присутствие его было успокаивающим, храня в себе разрушительную силу, что она была способна выпустить на волю. Стук в дверь пустого класса заставил её вздрогнуть. — Прошу, — она оглянулась через плечо на сестру, что просунула голову в проём и улыбнулась, увидев Эмити в платье, да ещё и с идеальными кудрями каштановых волос и безукоризненным макияжем. — Осталось минут тридцать, сестрёнка. Ты готова? Эмити кивнула, всё ещё пробегаясь пальцами по своей одежде, и Эмира зашла в комнату, закрыв за собой дверь. — Всё нервничаешь? — мягко улыбнулась она, встав у неё за спиной, и Эмити посмотрела на неё через отражение в зеркале. — Знаешь, нет. Нервничала утром, думала, что меня вырвет после завтрака, однако сейчас я лишь... в предвкушении, — она улыбнулась, и Эмира пальцем отвела несколько её кудряшек. — И не зря. Эдрик только что заходил. Оказывается, наша новая сестричка выглядит просто отпадно. Он сказал, что тебе лучше держаться покрепче, когда увидишь её, — усмехнулась Эмира, и улыбка Эмити преобразилась в ухмылку. Луз была достаточно красива и обычно не озадачивалась тем, чтобы это подчеркнуть, однако Эмити прекрасно знала, на что она способна, когда действительно желала предстать в наилучшем виде. Не один раз Эмити теряла дар речи от её образов на торжественных мероприятиях. И не было ещё такого мероприятия, в которое Луз вложилась бы больше, чем в их свадьбу. — Я постараюсь, — хихикнула Эмити. — Отлично. Мы будем ждать тебя у выхода, — Эмира провела рукой по её плечу и повернулась, чтобы выйти. Эмити кивнула, и дверь закрылась. Она вновь вздохнула и взяла в руки букет из кровавых цветов с одной из парт, и улыбнулась, проводя подушечками пальцев по лепесткам. Эти цветы всегда напоминали ей о Луз, ведь именно такие та ей когда-то подложила в шкафчик. Она была первой, кто подарил ей цветы. В принципе, Луз была для неё первой... да во всём. Первой влюблённостью, поцелуем, девушкой, любовью. Она не хотела говорить «женой», потому что это подразумевало бы, что когда-нибудь у неё будет вторая, а Эмити такого не планировала. Может, это и наивно, но она была уверена, что проведёт с этим человеком всю оставшуюся жизнь. Они знали множество других пар, и их обеих всегда поражало, как некоторые парочки могли спорить о чём-то, что можно было бы легко исправить, если просто обсудить это. Конечно, они и сами иногда ссорились, но ненадолго. И уж точно их ссоры никогда не содержали ничего вроде криков, что они наблюдали у других пар — никаких отвратных и сокрушительных провокаций, что всегда оставляли кого-то в слезах. Единственной причиной, из-за чего они доводили друг друга до злых слёз, были до глупости опасные выходки кого-либо из них. Обычно злилась Эмити, однако после битвы на Колене эту позицию заняла Луз, что со всхлипами кричала на неё добрые пятнадцать минут. Может, это был и не самый умный поступок и слишком небрежное распоряжение своей жизнью, однако Эмити не жалела о нём, и ни за что не поступила бы иначе. Она всегда будет готова отдать за Луз жизнь, и ссора была быстро окончена словами Блайт о том, что они обе знали, что Луз сделала бы также, и их жизни были в равной степени ценны. Это прекратило крики, но не слёзы. Слёзы продолжались ещё долго. Это так странно — любить кого-то так целостно и пылко, что угроза в виде собственной смерти не кажется чем-то значимым в сравнении с тем, чтобы потерять любимую. Что этот кто-то может заставить её чувствовать себя абсолютно бесстрашной в один момент, а затем низвергнуть в пучины ужаса в другой. Эмити фыркнула, улыбаясь самой себе. Звучало крайне слащаво, как будто прямиком из их любимой серии книг, однако у них с Луз образовалась крепкая связь, сперва выкованная из любви и привязанности, а затем приправленная тотальным доверием, что может прийти лишь с закалкой огнём и кровью. Если Луз скажет ей спрыгнуть со скалы, Эмити сделает это, потому что доверяет ей больше всех на свете. У неё всегда есть план. Блайт закатила глаза — какая же она дурашка. Впрочем, Луз была такая же. Их друзья были правы — они до тошноты милая пара. Раздался стук в дверь, и Эмити выпрямилась. — Иду, Эмира! Дверь открылась, однако её сестра хранила молчание. Эмити повернулась и остолбенела. — Папа... — выдохнула она, уставившись на отца, стоящего на пороге. Аладор Блайт улыбнулся ей: — Можно мне войти? — Конечно! — кивнула она, и он ступил в комнату, прикрыв дверь. Она лишь смотрела на него, пока он пересекал комнату, чтобы встать перед ней. Золотые глаза его сверкнули от остатков света, проникающего через окно класса. Солнце село, однако его бледное оранжевое свечение всё ещё виднелось на горизонте, медленно перекрываясь свечением возвышающейся яркой и полной Голубой Луны. — Выглядишь завораживающе, Эмити. — Спасибо. Я рада, что ты пришёл, — улыбнулась она ему, говоря чистую правду. Несмотря на всё произошедшее и раненые чувства от его отсутствия в её детской жизни, она не могла перестать любить мужчину перед ней. И знала, что отец любит её в ответ, иначе не стоял бы сейчас здесь. Улыбка Аладора увяла от её слов. — Я прошу прощения, что не прислал Тразуса раньше. Был занят твоей матерью, — это Эмити не удивило, однако следующие его слова поразили её: — Заставить её дать согласие на отмену нашей вечной клятвы оказалось довольно утомительным делом, — он глубоко нахмурился. — Что?! — широко распахнула глаза Эмити, метнув взгляд на левую руку отца и отмечая, что он более не носил золотого кольца, что имелось на его пальце, сколько она себя помнила. Аладор сложил руки за спиной и принял задумчивый вид. — Когда-то я нежно любил твою мать, однако в последние года я осознал, что позволил любви ослепить себя и упустил из виду множество проблем, включая те, что касались тебя и твоих брата с сестрой, — он выглядел таким уставшим, глубокие морщины пролегли около рта его и под глазами. — Когда ты покинула особняк, чтобы жить с Луз, эти проблемы резко вышли наружу, и, расспросив Эдрика и Эмиру, я был вынужден со стыдом признать, что позволил слишком многому пройти мимо себя. И об этом я искренне сожалею, Эмити. Эмити закусила губу. Хотелось бы ей сказать, что всё в порядке, однако они оба знали, что это не так. Однажды Луз сказала ей, что это нормально — не быть в порядке. И она была права. — Благодарю тебя, — вымолвила она, и Аладор кивнул. — Последние три года я провёл, пытаясь отыскать и понять ту женщину, что когда-то знал, однако после того, как ты пришла в особняк и сообщила нам о свадьбе, я осознал, что её больше не существует, — он отвернул голову, однако Эмити успела заметить скорбь на его лице. Она взяла его за руку, притягивая взгляд его обратно к себе. — Между вами всё кончено? — спросила, и он вновь кивнул. — Мне жаль, — правда. Ей было жаль, что её отцу было больно. — Откровенно говоря, не думаю, что эта женщина вообще существовала. Я просто выбрал не замечать этого. Всегда знал, что твоя мать не заботится обо мне так, как я о ней, однако предпочитал не думать об этом. Я бы мог сохранить себе двадцать пять лет потраченного времени, если бы только пожелал принять этот факт ещё в юности. И всё же я не могу сожалеть об этом. — Как ты можешь не сожалеть о том, что отдал половину жизни той, кто не любила тебя в ответ? — Эмити абсолютно не могла понять такого. Аладор лишь усмехнулся и посмотрел в её золотые глаза с тем же оттенком, что у него самого. Он повернул свою ладонь, чтобы обхватить её собственную, и накрыл второй. Её ладошка казалась совсем маленькой в его руках. — Потому что то, что я получил, стоит того и даже больше. Эмити была полностью готова к тому, что будет сегодня плакать, однако совсем не ожидала, что прослезится ещё до начала церемонии. Аладор достал из нагрудного кармана платок и мягко прижал его к её влажным глазам. — Ещё не время, Эмити. Если собираешься плакать, то прибереги эти слёзы для Луз. Она против воли рассмеялась и кивнула, сдерживая плач. — Я рад, что ты не столкнёшься с подобной проблемой в будущем. — Откуда ты можешь быть в этом уверен? — спросила она, хотя знала, что это правда. Если она в чём-то и не сомневалась, так это в Луз. — Я достаточно видел, как эта девушка смотрит на тебя, чтобы понимать, что она заботится о тебе также нежно, как и ты о ней. Уверен, что вы будете довольно заняты после церемонии, поэтому я пришёл, чтобы сказать тебе, что я горжусь тобой, Эмити. Я и мечтать не мог, чтобы ты выросла такой сильной и стойкой. Эмити лишь улыбнулась, а Аладор достал свои карманные часы и распахнул их. — Полагаю, тебе пора идти, моя дорогая, — улыбнулся он, и Эмити кивнула. Он повернулся и направился к двери. — Папа... — окликнула она, и он остановился, оглянувшись через плечо. Она замешкалась лишь на мгновение. — Ты проводишь меня к алтарю? Он широко раскрыл глаза и повернулся к ней полностью. Казалось, он хотел задать вопрос, челюсть его двигалась, однако ни один звук не прозвучал изо рта его. — Да, — всё-таки произнёс он, и Эмити улыбнулась и подошла к нему, беря под локоть. — Тогда нам лучше поспешить. Он кивнул, и они покинули школу.
