содомский грех

Лиза даже не стала ждать окончания праздника, если для Андрющенко это не было испытанием от жизни. Её трусило всю, а слёзы ручьём лились. Даже никто не спрашивает, что случилось, а от этого ещё больше лезут мысли о том, что она никому не нужна. Ещё ужасней было то, что теперь её ненавидит эта девушка буквально ни за что. Лиза не знала вообще, что они встречаются или что-то в этом роде, а если бы знала – то отговорила. Было принято решение поговорить с тётушкой когда она придёт, надеясь, что они просто очень близкие друзья, ведь взаимодействий, которые могли означать, что они пара не было, всего лишь догадки. Самым страшным кошмаром стало бы то, что это всё окажется правдой. Правдой, что её тётушка встречается с священником, ведь это не приемлемо. После этих мыслей Лиза перекрестилась и прошептала что-то, смотря на небо своими стеклянными, опухшими от слёз глазами. А после того, как пожаловалась Богу, она кивнула, говоря последнее слово в её обращении. *** Лиза сидит за деревянным столом, пьёт чай, который она сделала с идеей. Рядом стоит печка, а на стене висят столовые приборы. Вместо стульев – лавочки с двух сторон. Андрющенко хотела подготовиться к разговору и уже мысленно накидала в голове фразы, которые будет говорить. Прикинула даже возможные варианты ответа на это всё, а надежды всё так же сидели где-то в ней, которыми рушили всё с каждым часом на кухне. А может и не с часом, может больше. Чем больше надежд она клала на тётушку и всё, что с ней связано, тем быстрее рушились эти надежды. Она никогда их не оправдывала, но где-то далеко в душе сидит маленькая и наивная Лизонька, которая верит в это всё. Какая самая глупая вещь в которую верила Лиза? Обещания Ольги. Вот тот самый момент, когда всё встанет на свои места, если совсем не перевернёт всё с ног на голову. Лизе хотелось надеятся на лучшее. Слышит, как кто-то по двору ходит, цокая своими небольшими, но каблуками. Пришла. Пришла под этот несчастный рассвет, пока Лиза почти засыпала на столе. На заметку: вся заплаканная из-за неё, а она даже не поинтересовалась где её племянница и с кем. Даже этому она где-то в душе находит оправдание и прощение, хочется, чтобы в один день всё изменилось. —Стол не пачкай своими слюнями, кровать для этого есть. —долгожданная гостья говорила явно с презрением и ненавистью к собеседнику, но до того, как она увидела Лизу, она была такой радостной. —Ты мне лучше скажи, что это было?—после таких слов Лиза явно потеряла свой сон. Будто водой облили, но она знала более точнее направление диалога, поэтому постаралась его направить туда, где ему самое место. После данного вопроса тётя стояла и смотрела на Лизу взглядом, который означала а-ля «тебя это волновать не должно». Не зря говорят, что по глазам можно читать человека. —Во-первых, я не собираюсь перед такой соплёй оправдываться, а во-вторых, он прекрасный мужчина и у нас всё серьёзно. В третьих..—не успев договорить, как женщину нагло перебили. —Ты так говорила и про остальных партнёрах, ну и где они сейчас?—без лишних прелюдий сказала Лиза, ведь это было правдой, а все мы знаем, что на правду не обижаются, но, видимо, эта женщина такого не слышала. —Закрой свой поганый рот, ты как со старшими вообще разговариваешь? Да ты грешная дрянь! Тебе за такие слова до конца жизни не отмолиться. — эти слова действительно припугнули Лизавету, ведь мысль о том, что она будет мучаться в аду в загробной жизни была её страшным кошмаром, она громко сглотнула ком и продолжила слушать. —О чём я там говорила..—говорила черноволосая женщина, параллельно берясь за голову, будто это поможет ей вспомнить, —Точно! В третьих, мы завтра идём к его семье в гости, я тебя прошу, веди себя прилично!—наконец-то договорила «змея». От этих слов она встала в ступор. Остальные фразы и слова Лиза не слышала. Была только она, мысли и шок. Теперь спать точно не удасться. Страшно было смотреть в глаза той девушке, лучше бы дальше она выражала своё хладнокровие, чем открытую ненависть и читаемое в глазах желание убить черноволосую. Даже если она дочь священника, Лиза не думает, что это сильно помешает той убить её. С данной мыслью и мнением Лиза пошла в свою комнату, слыша неразборчивые крики её сожительницы. Было ощущение, что она не моргала всё это время. Просто смотрела куда-то в пустоту, пытаясь найти там ответы на все вопросы, даже не заметив как легла на кровать и заснула. *** Та самая суета перед сборами на какое-то важное событие. Конечно же, всё это не обходится без слов тёти о том, чтобы она что-то взяла или сделала. В этот день Лизе приказали надеть самое красивое и дорогое платье. Это было полностью закрывающее почти всё тело, нежно-голубое платье, под которым была надета белая, прозрачная, узористая рубашка. У платья были большие рукава, но после локтя ткань полностью прилегала к руке. А на ногах были белые кожаные туфли на небольшом каблуке и шнурках. На удивление, тётушка не стала сильно наряжаться, возможно, потому что он принимает себя такой, какая она есть. А, может, просто привыкла к этим людям, и она уже не видит смысла этого делать. В любом случае, что есть, то есть. Лиза даже чувствовала некую неловкость, что она так наряжена, по сравнению со старшей. Через каких-то жалких 7 минут тётушка уже взяла корзину с заранее приготовленной едой, фруктами и цветами, и они начали двигаться к дому того мужчины. Даже не верилось, что через возможные 24 минуты её жизнь изменится. И самое страшное, было непонятно в какую сторону. В худшую или лучшую? Эта неизвестность пугала, а любопытство Лизы тоже не осталось в долгу. Ей хотелось всё знать, даже будущее, как те дьяволицы, которые гадают. И вот так вот на пару эти два чувства поглощали всю Андрющенко. *** —Ольга, Елизавета, проходите. —говорил священник своим басовым, умеренным голосом, приглашая в дом. Как только тётушка переступила через порог, она сразу же перекрестилась, только потом она позволила себе пройти дальше. Лиза последовала её примеру, потому что это было не удивительно, это же священник. Когда они прошли направо, там была кухня, а стол был накрыт едой до самых краёв. Стало даже приятно, что эта семья так постаралась к их приходу. На столе стояли суп, рыба, пару видов жаренного мяса, десерты, а по центру две бутылки вина и кувшин пива. За столом уже сидели две дочки Олега, которые, когда увидели гостей, встали и поклонились им головами, что означало: "приветствуем". Только если Диана это делала с радостью и небольшой улыбкой, то Крис делала это с отвращением и ненавистью в глазах, что неплохо пугало. Казалось, что скоро эти глаза загорятся красным, но Лиза всеми силами пыталась не обращать на это внимания, ведь не видела своей вины в происходящем. Она сама этого не хотела. — Господи, Иисусе Христе, Боже наш, благослови нам пищу и питие молитвами Пречистыя Твоея Матере и всех святых Твоих, яко благословен во веки веков. Аминь.—говорили все в один голос все персоны сидящие за столом, перекрестили себя и еду и только после этого начали есть. Лиза старалась много не брать, чувствовала себе неловко когда «обжирала» другую семью. Плюсом было то, что Лиза не особо любила есть и пить, поэтому сложностей с этим не было. Особо есть не получалось из-за кома в горле, ведь она почему-то села напротив Кристины, а та выполняла свою «миссию», сверлив её взглядом. Разве может в свящённой семье быть самый настоящий чёрт? —Лизонька, расскажи пожалуйста нам что-нибудь о себе. —говорил новый хахаль мамы, в его глазах была доброта и искренность, поэтому так и хотелось открыться этому человеку полностью. —Я ничем особенным не занимаюсь, как всё девчонки живу. —пока Лиза говорила, она облокотилась об спинку стула и пила первый глоток вишнёвого вина. —А она только жизни чужие может портить. —почти закричала Кристина, выкинув из своих рук столовые приборы и стукнув уже пустыми кулаками по столу, после чего начала вставать и параллельно бралась за спинку стула. Ей хотелось его кинуть в гостью, но чисто ради хоть какого-то уважения к папе она не стала этого делать. А Лиза в ступор встала, даже не из-за поведения блондинки, а из-за того, что впервые услышала её голос. Не думала она, что это так резко случиться. Перед едой она говорила только губами, но не голосом. Голос был с хрипотой, которая прекрасно дополняла его. Этот голос был таким особенным и таким нечастым. —Бога ради, простите. —наконец-то хоть что-то он сказал на поведение одной из его дочерей, сначала крестит себя, а потом уже уходящий силуэт Кристины. Лиза будто впала в транс. Она сама не понимала, зачем идёт за этой барышней, которая пару минут сказала, что она обуза в её жизни и что она её портит. Кристина шла очень быстро, могло даже показаться, что она бежит, но это было не так. Так же девушка сжимала своё платье настолько сильно, что когда она хоть немного успокоилась, то платье стало мятым. —Та стой же ты!—подняв руку вверх, кричала в след девушке Лиза. У неё уже была приличная отдышка, потому что они шли в самую дальную точку местности, где они жили. После этих слов у Кристины пошла новая волна агрессии и ненависти, но она максимально пыталась сдержать эти эмоции, сжимая кулаки. Как бы там ни было, она остановилась и повернулась лицом к Лизе. От вида этого лица, Кристине хотелось плюнуть в его. Она даже сама не понимала, почему она так ненавидела данную особу, но она только от одного вида выводила Захарову из себя. Лиза, когда увидела, что та остановилась, побежала к ней со всех ног, чуть ли не падая, ведь её скорость увеличивала наклонённая местность. Но, к счастью, этого не случилось, наверное, по случайности, ведь падение было слишком близко. —То есть ты сначала ходишь за мной по пятам, потом вообще претендуешь на место моей сестры, а сейчас бежишь за мной и спрашиваешь, почему ты мне не нравишься? Лиза пыталась успокоить свою отдышку, ведь не хотелось задыхаться во время разговора. А когда это произошло, то Лиза подняла голову и посмотрела в глаза напротив. Впервые. Сегодня всё, что было связано с этой девушкой было впервые. Лиза потрусила головой, чтобы отвлечься. —Что? Какие по пятам, это чистая случайность! Ты реально не понимаешь, что я не хочу, чтобы они встречались? Почему ты такая..—Лиза задумалась, потому что не знала, какое слово описывает эту девушку. —Какая?—спрашивает Кристина. Она сама не знает, что скажет девушка напротив. Даже сама Лиза не знала, что скажет. —Упрямая, самовлюблённая эгоистка, которая слышит только себя и своё мнение. —накипело уже у Лизки, почему она такая? Лиза ведь не хотела с ней ссориться, даже наоборот, хотела подружиться, но она не слышит ничего, кроме себя. Кристина снова загорелась огнём ненависти и злости. Кто она вообще такая, что позволяет с Крис так общаться? "Вот же натура у неё" –думала Кристина, параллельно сжимая ткань своего платья, пытаясь сдержаться, чтобы не ударить. А та стоит с довольной рожей, так и провоцируя её подпортить. —Заткнись!—закричала Крис на Лизу и, замахнувшись, прописала ей леща. У Лизы начали печь глаза и стало жарко. Скоро заплачет Лизонька, но она не хочет делать это при данном человеке, это не тот человек, которому нужно доверять. Если она заплачет — это сразу же покажет, что она победила. Вместо слёз просто берётся за красный отпечаток ладони на её лице, который словно выжигали огнём, а не просто ударили. Стоит. Смотрит как та уходит, только после этого она позволяет себе заплакать. Приняла решение пойти туда, где её всегда поддержат и ждут. Нет, не домой, к Христине. *** —Привет, Лиз.. А ты что здесь делаешь, разве моя мама не у вас?—из-за темноты Христина не видела состояние своей подруги, ей понадобилось какое-то время, —Эй, что с тобой?—сказала Христина как только открыла дверь. Она никогда не видела Лизу такой. Сегодня многое в жизни обеих случается впервые. Ничего не ответив на это, Лиза зашла домой к подруге, которая отошла, чтобы та прошла. Вместе они пошли в дом под молчание, которое было не свойственно для их дружбы. —Может тебе чаю сделать? Я никогда тебя такой не видела. —Христина сидела напротив Лизы за столом и смотрела в эти карие, но стеклянные глаза. Наверное, она даже видела себя в отражении. В ответ Лиза лишь покачала головой, мол «да». Она такой не была даже в самых страшных ссорах с тётушкой, а тут такое. Именно это Христине не давало покоя. Сверчкова подскочила после этого ответа, и побежала делать чай. Старалась это делать быстрее, из-за чего часто обжигалась или рассыпала что-либо. Поэтому пришлось ждать дольше, потому что нужно было убираться, но подруга не пальцем сделана, поэтому, будто магией, убрала даже быстрее, чем могла бы из-за своей неуклюжести. —Держи. —Христина протянула полную кружку чая Лизе, а одну поставила возле себя и приготовилась слушать. Лиза принялась рассказывать всё в подробностях, всю свою боль она пыталась передать подруге, чтобы она могла её понять. Лизе было важно, чтобы её не просто поддержали, а понимали её саму и реакции на некоторые действия. А Христина, как настоящая подруга, сидела и молча слушала, не задавая лишних вопросов. Лиза внимательно смотрела на эмоции на её лице. Христина просто могла передавать всё без слов, за что Лиза ей очень благодарна. —Она же святая душа! Не бойся, Бог её не простит за это, она поплатится за это!—поддерживала подругу Христина. Как бы она не поддерживала – Лизе нужна была любая поддержка. Христина продолжала обнимать подругу и поддерживать. Она полностью понимала все переживания подруги, можно было даже сказать, что они пережили их вместе. Лиза будто правда отдала часть боли Христине, но ей было довольно неловко это делать, даже если они подруги, у Лизы свои тараканы в голове, поэтому она боялась довериться даже ей. —Ты мне вот что скажи, Лиз, моя мама у вас была сегодня?—Христина поджидала момента, когда Лиза успокоится и она сможет спросить, ведь вопрос терзал её душу. —Что?—на момент когда девушка задавала вопрос, Лиза летала в своих мыслях, —А, нет, по крайней мере пока мы были дома то точно нет. —Лиза не понимала, почему она это спрашивает уже второй раз. —Блять. —Христина подскочила от того, что услышала и взялась головой за руки, перебирая варианты где её мама и что с ней. От услышанного Лиза подавилась, а глаза стали как пять копеек. Было странно слышать такой лексикон от Христины, ведь мат— это чёртов грех. —Гореть нам с тобой в геенне огненной.—Лиза перекрестила сначала себя, Христину, а потом поцеловала крест и, держа его в руках, подняла голову вверх и читала молитву. —Не до молитв сейчас, Лиза! А вдруг с ней что-то случилось?! Вдруг она пошла топиться из-за того, что в очередной раз не смогла забеременеть от своего хахаля. —Христина, хоть и верила в Бога, но ей сейчас было не до этого. Было страшно потерять маму, ведь она была самым близким человеком для Христины. —Ты что такое говоришь?! Богу и молитвам всегда есть место в нашей жизни!—Лиза ударила кулаком по столу, словно следуя примеру той девушки. Почему-то услышала только про молитвы, будто совсем не слыша продолжения фразы. Как говорят: люди хотят слышать только то, что хотят слышать,—Стоп.. у твоей мамы есть хахаль?—девушка не могла переварить продолжения слов Христины, как такая жизнерадостная женщина могла так просто закончить жизнь? Хоть это был некий закон— топиться, если не можешь родить ребёнка, но в голове Лизы это никак не помещалось. —У тебя со слухом проблемы? Да, у моей мамы есть хахаль, от которого она не смогла забеременеть. —Сверчкова уже плакала, было больно даже думать об этом, а тут говорить. Лиза подошла и обняла подругу. А Христина воспользовавшись моментом плакала Лизе в плечо. Лизавета прекрасно понимала все эмоции Христины. Ведь у неё было точно так же, мама долго не приходила, но, оказывается, она умерла в полях. Андрющенко искренне не хотелось, чтобы её подруга пережила то, что она пережила когда-то в своё время. —Давай пойдём её поищем? Я тебя умоляю! Пожалуйста!—говорила Христина, прикрывая своё лицо дрожащими руками. Ей хотелось просто убедиться, что она не утонула, ведь если не это, то с ней всё хорошо и она просто пошла к этому Сашеньке. —Хорошо, Христин, пойдём. —Лиза согласилась, потому что сама волновалась. Ей тётя Оксана не была чужим человеком и не хотелось, чтобы Христина страдала. После чего девушки выдвинулись в сторону реки. Они не то, что шли, они бежали, чтобы успеть. Чтобы утонуть хватает минут, поэтому нельзя терять времени. Иногда спотыкаются, но продолжают бежать, не теряя надежды. Христина то и делает, что бежит в слезах, задыхаясь. Почему наблюдать, что твоим близким больно, больнее, чем когда тебе точно так же. Поэтому Лиза хочет избавить Христину от боли. Девушки добрались до горы, но ни на минуту не останавливались. В лицо ветки летят, царапая лицо, вся обувь грязная, так же как и руки от того, что они падали. Вид не из лучших, но разве жизнь человека стоит красоты? Вот и они думают, что нет. Пускай они ошиблись, не жалко будет им вещи, главное будет то, что со всеми всё хорошо. Выбегают на поляну и бегут к реке, в надежде, что там просто ничего не будет и они ошиблись. Чем ближе они были, тем страшнее им было. Особенно Христине, страшно увидеть то, что так рано видеть для её возраста. Слишком рано это всё происходит. Уже в поле зрения, как на ладони видна река. И чёрт, действительно что-то там есть. Христина увидела это и закричала истерическим криком, а руки обрели новую степень тремора. Слёзы начали литься с новой скоростью, но надежды на то, что это просто бревно где-то, были, хотя казалось, что всё это очевидно. Так вот лежит там далеко не бревно, а женщина Оксана под водой лежит. Сразу у обоих ладошки вспотели и резко в жар кинуло. Все их надежды разбились сразу же и они, недолго думая, принялись доставать тело с реки, пока не стало поздно. Тело лежало руками к девушкам, поэтому каждая взялась за одну руку и принялись вытаскивать. Пару таких толчков и они вытаскивают женщину, принимаясь её откачивать. Сначала давили на грудную клетку, а потом искусственное дыхание. И через пару таких подходов женщина открывает глаза. Ура. —Мамуля!—принялась обнимать свою маму Христина, целуя её по всему периметру лица. А та в ответ гладит лицо своей дочери, поговаривая, что её Сашенька ей этого не простит. Но это сейчас не важно, важно, что с ней всё хорошо. —Лиз, ты можешь идти, я с мамой дойду сама. —когда тётя Оксана уже могла сидеть и даже стоять, Христина подумала, что лучше чтобы Лиза ушла, ведь она знает её тётку, не хотелось ей, чтобы та попалась под горячую руку. —Точно?—Лиза боялась, что Христина не справиться или, например, что её маме снова станет плохо. В ответ семья Сверчковых покачала головой, показывая, что она может идти. Лиза обняла их обеих и поплелась домой, надеясь, что всё будет хорошо. *** —Ах ты дрянь! Ты где была? И что ты там устроила?! Из-за тебя наши отношения с Олеженькой под вопросом! Неужели ты счастья родной тётке не желаешь? Раз свою судьбу угробила, то дай мне её нормальной сделать! Ты— дьяволёнок которого я растила так много лет! Та если бы не я, то ты бы сдохла от голода!—Ольга уже почти плевалась в Лизу, ведь она так эмоционально кричала, что сдерживать себя не могла. Она не только кричала, но и била Лизоньку плёткой для коней. Лиза уже задыхалась от слёз, ей было так ужасно от слов Ольги. Она даже сама начала верить в то, что именно она испортила жизнь тётке, хотя просто хотела счастья. Лиза даже не осмеливалась сказать хоть слово в ответ—получит еще больше. А ей не хотелось ещё больше, ей хотелось просто быть счастливой. После этого избиения Ольга оставила Лизу валяться на полу, что была не в силах встать из-за боли, а сама пошла на работу, потому что уже на улице было светло, а значит пора. Лиза хоть и привыкла к этому всему, но слышать это всё снова и снова, оставляло, кажется, новый шрам не только на её теле, но и в сердце. Даже плакать больно. Живот болит, а Лиза вся горит от нанесённых тётей ударов. Она пыталась выслушать всю информацию, которую ей давали, даже верила в это всё. Когда солнце совсем в глаза светит, Лиза начинает пытаться вставать, чтобы дойти хотя бы до своей комнаты, ведь пол был холодный из-за подвала и Лизины конечности закаменели от холода и иногда её сильно трусило, она пыталась согреться обнимая саму себя, но это мало чем помогало. Лиза пыталась встать, через боль и вздохи она смогла это сделать и начала добираться до своей комнаты, как могла, всеми силами стараясь не упасть из-за того, что ноги совсем её не слушались. Самое сложное – подниматься по ступенькам, ведь это заставляло тело напрягаться больше, а сейчас это делать было невыносимо больно. Лиза упала на кровать и почти сразу заснула, но её боль пропала только на время сна, но даже если так, то Лизе нужно было забыть всё, что было за сегодня.