Прозерпина

Стиан сидел на койке в своей небольшой комнате. В чёрном стекле иллюминатора поблёскивалии белые точки звёзд. Ему было страшно. Хотелось узнать что с ним случилось, но почему-то идти в больничный отсек было ещё хуже. Может быть не хотелось долго лежать чтоб не напоминать себе о криосне. Возможно. Стиан боялся. Как ребёнок, порезавший палец и увидевший проступившую кровь. С ним что-то произошло. Вряд ли что-то хорошее. Открыл аптечку, налил в стакан воды из-под крана и проглотил капсулу обезбола. Голова ныла и кружилась, но Стиана беспокоило не это. Внутри ворочалось нехорошее чувство чего-то нового и чужеродного. Он не знал с чем это сравнить. Просто чувствовал что с ним что-то не так. Даже разделся догола чтоб осмотреть себя на предмет каких-то повреждений — нет, ничего нет. После того как он выбежал из зала что-то изменилось. Он словно прикоснулся к чему-то заражённому и теперь ждал первых признаков болезни. Что с ним случилось когда в глаз ударил тот проклятый красный свет? Волнение, страх и боязнь неизвестного извивались в животе. Может всё-таки в лазарет? Вот бы здесь был профессор, он бы знал что делать… Алконост. Господи, как же его теперь доставать? Марта приказала закрыть помещение… Конечно всем будет плевать на какие-то наушники, даже если для кого-то эти наушники дороже всего, что есть на этом корабле. Алконоста надо достать. Неважно как. Они не могут его забрать. Холодный пот прошиб Стиана от ещё одной мысли. Что если свет звезды опасен для техники? Что если наушники сломаются? Чёрт, голова. Уши заложило и помещение перед глазами поплыло. Так нельзя, так нельзя, только не спать, только не… Тьма. Стиан очнулся на полу от сильной и внезапной боли в носу. Наверно его вырубило и он грохнулся с койки. Во рту проступил железный привкус, он машинально провёл пальцем под носом и ощутил влагу. Значит пошла кровь. Поморщился, пошевелил пальцами руки, упёрся в холодную гладь пола, открыл глаза… И обомлел. Прямо перед ним лежали наушники. А сам Стиан был в зале. В ТОМ САМОМ тёмном зале перед черным иллюминатором. Только вот… Как странно, больше на нём не было ни единой трещинки. Всё необъятное помещение было погружено в серо-черный однотонный сумрак. Ни единого враждебного красного пятнышка на стекле или на полу. — Я что, сплю? — Стиан почесал затылок и вытер кровь из-под разбитого носа. Он мог бы сейчас испугаться, разозлиться, вскочить и побежать, но вместо этого почему-то сделал другое. В полной тишине медленно сел, взял Алконоста, подтянул к себе ноги и поднял глаза на стекло. — Почему ты… Решила мне его отдать? — негромко спросил он, но голос прозвучал так же отчётливо, как в симуляции наушников. Стало тихо. Ничего не происходило. Как странно что стекло в порядке, неужели затемнение уже починили? Стиан прищурился и увидел за иллюминатором еле различимое горящее алое пятнышко. — Ты могла убить меня тогда, — он встал, — как убила профессора. Почему не стала? Звезда ровно горела за безопасной чернотой иллюминатора. — Почему я вообще решил с тобой разговаривать?.. — пробормотал Стиан, встал и повернулся к выходу, — гигантские плазменные шары вроде не говорят… Он ощущал себя странно. Страннее, чем мог в принципе себя ощущать. Ему всё ещё казалось что он спит и всё, что происходит вокруг нереально. — Значит и Алконост не настоящий, — вздохнул Стиан, — так жаль, а я-то надеялся… Он погладил оголовье наушников, чувствуя его привычный холод. И в этот самый момент его палец тронул багровый отблеск, а по наушникам длинной узкой полоской прошёл красный блик. Стиан вздрогнул, обернулся и ахнул: на стекле горело огромное алое кольцо. Свет от него падал на пол вокруг Стиана, поэтому прямо в глаза не бил. — Господи боже… Так они починили затемнение или нет? — шёпотом спросил он, — не нравится мне всё это. Как будто глаз… Кольцо мигнуло. — Что, смотришь на меня? — мрачно проговорил Стиан, — а мне на тебя смотреть нельзя, я ещё жить хочу. Горгона… Он отвернулся и пошёл к выходу. Кольцо исчезло. Стиан опять повернулся к иллюминатору. Только сейчас до него дошло. — Нет, нет! — он потёр глаз, — звёзды не умеют думать, не могут слышать, не могут понимать, не могут ничего! Да я свихнулся. Даже для сна это слишком. С меня хватит! Он пошёл с наушниками к дверям, встал перед ними, но… Ничего не произошло. Двери, вопреки своему обыкновению, даже не дрогнули чтоб разъехаться. Проклятье, ну конечно! Марта же велела запереть помещение. — Отлично, — пробормотал Стиан, — а передатчик остался в каюте. Зал молчал. — Шумоизоляция идеальная, — продолжил он, — значит даже если я буду колотить в двери и кричать меня никто не услышит пока сюда не придут ремонтники чтоб разобраться с неполадкой. Или пока этот сон не кончится, если это сон, хотя чем ещё это может быть?! Что мне тогда остаётся если я сам отсюда не выберусь? Его глаза упали на наушники. — Да, тут всё очевидно, — обречённо кивнул Стиан. Он вышел на середину зала, сел спиной к иллюминатору, закрыл глаза, поднял Алконоста и осторожно опустил на голову. Развернул козырёк, погрузившись в черноту, нащупал колёсико справа и повернул. Щёлк. Он оказался посреди пшеничного поля, медно-красного от заката. Высокие колосья чуть шевелились над головой от ветра, мерцая в воздухе нитями усиков и тонкими полосками листьев. Стиан вздрогнул почувствовав дуновение ветерка, коснувшееся щеки. Услышал пение птиц где-то вдалеке. Над ним стояли лиловые перистые облака, красно-золотистые по краям от солнца. Он неторопливо встал и глубоко вдохнул. Поле продолжалось во все стороны до самого горизонта, покрывая бесконечные холмы точно волнующаяся длинная шерсть. А вдалеке перед ним садилось красное вечернее солнце. Только вот солнце ли?.. От неожиданной догадки он испуганно отвернулся и закрыл лицо руками, задев ладонью какую-то колючку и болезненно зажмурившись… Стоп. Не может быть. Стиан поднёс руку к глазам. Так и есть, на пальце белела маленькая царапинка. Но это же значит, что… Он протянул руку к ближашему колоску. Тёплый ветер ласково погладил и шевельнул траву кругом, а комбинезон окрасился сбоку малиновым светом заката. Стиан закрыл глаза. Сейчас придёт разачарование, готовься. Он шевельнул пальцами. Пусто. Открыл глаза. Ладонь действительно проходила сквозь колосок. Стиан зачем-то посмотрел на свою ногу. Карман комбинезона был открыт. Значит поцарапался о молнию. Он тихо вздохнул и повернулся к свету. — Даже в симуляцию лезешь. Солнце молчало. — Отстань от меня. Что бы тебе там не было нужно. Красный шар потускнел и быстро скрылся за холмом. Трава сразу потемнела, стала чёрной и с шорохом полегла на землю, а небо посерело, как бетонный свод. Стало холодно. Носа коснулся странно знакомый запах. Стиан поднял голову и принюхался. Поморщился. Пахло горелой проводкой и машинным маслом. Ничего не понимая он пошёл вперёд, но внезапно споткнулся, охнул, упал на колени и покатился по невесть-откуда возникшему склону куда-то вниз. Стиан вскрикнул, перед глазами всё спуталось, он судорожно пытался за что-то уцепиться, но руки ловили лишь ледяную пустоту вместо стеблей. Стиан перевернулся в последний раз и застыл, часто дыша. Он оказался почти на самом дне огромной воронки, а там, внизу, горела красным гигантская оплавленная дыра, в которой белели звёзды. Стиан испуганно вдохнул, попытался взобраться обратно наверх по траве… Только уже не трава это была. Воронку покрывали тысячи, десятки тысяч оборванных кабелей, обломков балок, кусков стены, осколков стекла… Стиан тяжело дышал. Не помня себя он рванулся обратно наверх, но стенки воронки стали скользкими и гладкими, как плиты пола, а его неумолимо потянуло назад и он полетел вниз, катясь и переворачиваясь туда, вниз, в дыру, в обжигающе холодный вакуум… — Авария! — заорал он не своим голосом, — ава!.. Но воздух пропал, горло сжало и всё, что у него получилось — еле слышный жалобный хрип, который уже никто не услышит в звенящей холодной пустоте космоса…

***

— Стиан? Стиан! Слышишь меня? Он приоткрыл глаза. Нестерпимо белый свет резал сетчатку. — Слава богу, живой, — раздался откуда-то издалека чей-то голос, — молодец-молодец парень, ещё бы чуть-чуть и всё. — Чт… Где я? — свистящим шепотом спросил он. — Ты в лазарете, — из мутного пятна света вынырнуло лицо Томаса, — как ты в зал с поврежденным затемнением пробрался? Его же заперли. — Я… Искал… Наушники, — язык еле ворочался во рту. — Это мы поняли, — донёсся справа мрачный голос Боба, — тебя прямо в них и обнаружили. Лежал под прямым светом, хорошо хоть козырёк был опущен, в глаза не попало. Но облучило тебя серьёзно. Никогда больше так не делай. Или на тот свет нетерпится? — Боб, хватит. Пусть приходит в себя, ему и так досталось. Капитан в ярости… — Ой она ему устроит… Стиан их уже не слушал. Слабеющий взгляд выхватил из белой мути маленькую прикроватную тумбочку. И на ней лежал Алконост.