Прозерпина

Он сидел на койке и безвольно таращился в пространство. Хотелось плакать не то от бессилия, не то от досады, не то от безысходности, хотя эти вещи и были теперь очень близки по значению. Он не мог. Он не хотел. И он не собирался. — Вы ошиблись, профессор. Она сделала слишком много плохого чтоб пытаться с ней говорить. То что звезда сотворила с капитаном… Это просто чудовищно. Я не могу. Мне кажется я больше нужен людям здесь. Кто уведёт Марту от гермодвери если меня не станет? Он закрыл глаза и опустил голову, прижав к себе колени и спрятав лицо в них. — Что ж такое, Стиан… Почему ты ничего не помнишь? Может вспомни я что-то из прошлого, я бы смог найти выход отсюда? Я так хочу найти его, Господи. Так хочу… Серые стены, кажущиеся сизыми из-за холодного ровного света лампы под потолком безучасно молчали. Молчал и космос за толстым чёрным стеклом иллюминатора. Стиан сжал руки вокруг коленей так крепко как только мог. Непонятная усталость, может даже истощение навалились на него как-то исподтишка. Он вдруг понял что совершенно ничего не знает и не может. Ни ему ни всем людям не сдвинуть Деметру с места. Не спасти всех людей в капсулах. Они действительно не проснутся. Хотя чего нового? Можно подумать он не знал этого раньше. Господи… Почему он вообще решил что что-то может? Может пора бы до конца осознать что удар астероида не просто несчастный случай, а трагедия с единственным неизбежным концом? — Неужели я действительно вот так сдохну в этой железной дуре посреди пустоты? — прошептал Стиан и поёжился, — без деревьев, как в Алконосте, без полей, без неба… Даже без чёртового солнца. Неужели у меня всё это когда-то было? Я вправду когда-то был частью ТОГО мира? Он сжал зубы, но губы всё равно задрожали, а глазам стало предательски горячо. Стиан зажмурился. Он не знал что будет дальше. Хотелось просто лечь и уснуть. Лечь и уснуть. Он почти почувствовал как по телу тонкой змейкой прополз холодок. Только не туда. Только не так. Куда угодно, но не туда. Стиан беззвучно выругался. С одной стороны режущий красный свет, с другой — ледяные, вечные объятия криокапсулы. А он сам где-то посередине всего этого — маленький, несчастный, ничего не понимающий, с кучкой таких же беспомощных и загнанных людей. Захотелось зарыдать, зарыться лицом в подушку, сжать её пальцами так, чтоб лопнула наволочка и заорать. Но он просто лёг на бок прямо в комбинезоне с сапогами и отвернулся к стенке, не укрываясь одеялом. Закрыл глаза. Тишина. Только отдаётся в висках пульс да слабо слышен вой ветра в коридорах. Деметра дышит. Всё ещё дышит. Только зачем?

***

Очнулся Стиан от стука. — Войдите, — потухшим голосом сказал он. — Стиан? — внутрь протиснулся Боб — комбинезон расстёгнут, сам бледный — толстые щёки как будто вылеплены из гипса — и без перчаток, что для него было необычно. В руках инженер держал поднос с дымящимся стаканом кофе и сухпайком. — Вот, тебе, — он как-то неловко подошёл к столику у иллюминатора и поставил поднос туда, — Мар… В смысле, капитан сказала отнести. — Да, спасибо, Боб… Спасибо, — он даже не повернулся в его сторону. — Пожалуйста-пожалуйста, — со вздохом кивнул тот и уже направился к выходу, но вдруг остановился: — Ты знаешь, парень, я ошибся. Стиан чуть приоткрыл глаза: — Простите, что? Боб повернулся к нему. — Понимаешь ли, я видел что происходит с ней и… Пытался вобщем как-то поддержать, но ничего не выходило. Голос инженера стал непривычно тихим. — Я знал про ка… про Марту и то, как она спаслась в тот день, закрыв двери и оставив ещё живых людей умирать. Её это терзало, хоть и пыталась скрыть. Не хотела чтобы кто-то узнал. Вряд ли из страха, скорей уж… Да не знаю. Боб тяжело вздохнул. — Я пытался помочь. Не мог видеть, как она… Ну, ты понимаешь. Грызло её это изнутри очень. Но каждый раз когда я начинал говорить с ней о произошедшем Марта приказывала заткнуться. Ей всё ещё было больно и я не хотел расковыривать её раны, но видел что всё становится хуже. — О чём ты? — Стиан с усилием сел на кровати. — Тебе повезло что у тебя нет прошлого, парень, — глаза Боба грустно мерцали в свете каюты, — может поэтому ты ещё жив и, как говорится, в светлой памь… Прости, не то. — Ничего. Боб не глядя кивнул и, подойдя к столику, сел на стул. Почесал щетину на подбородке. — Прозерпина бьёт по тебе именно через твоё прошлое. Особенно если оно оставило шрамы. У Марты прошедшее было ужасным, но она держится молодцом… Последняя девушка как-никак. Она так старается потому что всё ещё капитан. Вбила себе в голову что должна жить чтобы защищать всех нас. Это её на плаву и держит, а сама-то, сама… Боб закрыл глаза и помотал головой. — Когда ты привёл Марту я увидел её глаза и так испугался. Страшно и больно за неё стало, хоть режь. Он потёр лоб и шумно выдохнул. — Но потом, Стиан, когда ты ушёл, случилось что-то новое. Стиан поднял глаза. — Марта, она… — Боб взял одну свою ладонь в другую, — понимаешь, её как бы прорвало. Она вдруг взяла и рассказала мне всё, хоть я и так знал. Так долго, и много, и как-то так очень открыто она никогда со мной не говорила. Ну вот прорвало, точно. Стиан опустил взгляд. Стало совестно. — Это я её довёл, Боб. Надо мне было сразу её оттуда… — Нет-нет-нет, дослушай! — глаза инженера неожиданно вспыхнули, — ты ещё не знаешь, ЧТО сделал. Стиан затравленно сжался. — Знаешь, что стало с Мартой после всего этого? — спросил Боб. — Что с ней стало? — Стиан приготовился к худшему. — Ей полегчало, вот что. Наступила тишина. Глаза Стиана расширились. — Полегчало? — повторил он. — Да, — кивнул Боб и вдруг, шмыгнув носом, протёр глаза, — это сухой воздух, извини… Инженер глубоко вдохнул и с трудом закончил: — Я думал Марте уже ничто не поможет. Она увядала и осыпалась у меня на глазах, а я же помнил её ещё девчонкой, взбегающей по трапу корабля… Боже мой. Боб посмотрел ему в глаза. — Парень, ты спас её. Не знаю что ты такое сделал, но Марта при мне словно помолодела. Она проверяет состояние Деметры, пересчитывает запасы, к чему-то готовится, всех собирает, каждого к чему-то припахивает. Она живёт, Стиан. Она снова живёт. И вернул её к этой жизни ты. Стиан сидел, потеряв дар речи. — Я? Но я же… Я ничего не сделал. Боб покачал головой. — Потому я и сказал в начале, что ошибся. Ты всё же делаешь что-то на этом корабле, и более того, парень, ты сделал больше, чем я за всё это время. Спасибо. Он протянул Стиану руку и крепко пожал, едва сдерживая слёзы. — Марта тоже просила передать, — дрогнувшим голосом добавил Боб и встал, — я пошёл, пей кофе и… Да, просто пей, он быстро остывает… Очень быстро, да. Инженер развернулся и скрылся за дверью. Снова наступила тишина. Стиан долго молча сидел, глядя на двери. Вернее скорее не на них, а как-то сквозь. Потом беззвучно вздохнул и, встав, взял кофе. Он ещё не успел остыть.

***

Стиан был в тёмной воде. Он лежал, раскинув руки и ноги, и мелкие волны слабо покачивали его, пробегая прозрачными языками через грудь и живот. Комбинезон промок и потемнел, но почему-то не тянул вниз. Над ним чернело пасмурное ночное небо. Тишина застыла в ушах как холодный воздух криокапсулы. Он качался на поверхности и всем, что он слышал был тихий плеск воды. Воды без островков, кораблей или берегов. Стиан осторожно набрал в легкие воздуха и перевернулся на живот. Но вместо бездонной черноты он внезапно окунулся в космос. Миллиарды белых огоньков, запестрели со всех сторон. Дух так и захватило от неожиданности и восторга. Стиан в беззвучном шоке парил среди звёзд и почти слышал как далёкие белые точки еле различимо звенят, точно говоря друг с другом. Он видел лилово-голубые туманности и искрящиеся в них звёздные скопления. Космос был сверху, снизу, с боков — повсюду. Стиану показалось что здесь можно остаться навсегда. Жить так долго, что почти вечно. Не думать ни о чём кроме этой прекрасной бесконечности и наслаждаться тем, что являешься её частью. А умереть с самой яркой, самой мощной и с самой прекрасной вспышкой, какая только может родиться в космосе. Стать сверхновой. Снова родиться, подняться, расцвести и исчезнуть. Может всё, что с ним было это какой-то сон и он на самом деле всю жизнь провёл здесь? Звёзды умеют спать? А видеть сны? А мечтать? А говорить? Он вдруг поймал себя на мысли как тут тихо. Даже его собственные мысли звучат лишь у него внутри. Что же это, звёзды всю жизнь молчат? Стиан огляделся. Никого. «Надо позвать, — подумал он, — кто-то же должен ответить…» Он привычно открыл рот и хотел набрать воздуха… Но воздуха не было. Горло сейчас же обожгло ледяной волной, сжало, скрутило и закололо. Глаза застлала красная вспышка. В ужасе он схватился за шею, захрипел, задёргался и зажмурился, но холод прорвался внутрь, рос и заполнял тело — грудь, живот, руки, ноги, голову. Изнутри. Неумолимо. Больно. Смертельно. От лёгких до самых кончиков пальцев. А он, задыхаясь в страшном безмолвии, даже не может позвать на помощь, да и звать ведь некого… «Помогите! ПОМОГИТЕ!» — кричит он мысленно непонятно-кому, кашляя, разрываясь, крошась изнутри и даже не замечая, как светящиеся алые шарики слёз срываются из глаз и парят рядом, застывая от холода… — «Помогите…» — шепчет он в последний раз и успевает увидеть, как где-то вдали появляется что-то белое. Оно растёт, оно приближается. Длинное и блестящее, как стрела… ЭТО ДЕМЕТРА. Стиан открыл глаза и вскочил. Как он только оказался в коридоре рядом с повреждённым залом?.. Почему-то двери в помещение были приоткрыты и, что самое страшное, оттуда на пол рядом с ним падала прямая алая полоса света. Падала и касалась правой руки.