Прозерпина

— Какого черта ты тут делаешь?! — А, что? Дверь задвинулась и красная полоса исчезла. Стиан инстинктивно прижал к себе ладонь и поднял глаза. Над ним стоял Гордон — тощая как шариковая ручка фигура, блестящие очки и острое лицо. — Совсем больной, — он подошёл и протянул руку, — вставай. Стиан дал ему левую ладонь и Гордон рывком поднял его на ноги. — Пошли, — буркнул он, — о чём вообще Боб думает? Делаешь что-то на корабле, ага. Валяешься по углам как нажравшийся. За что тебя только боготворит капитанша? Стиан с трудом пошёл за ним. Гордон постоянно оборачивался и что-то зло бормотал. — Может тебе уже пора уснуть? — вдруг остановился тощий, — а, Стиан? Она уже тебя контролирует. Глядишь скоро пойдёшь по её приказу на мостик отключать затемнение. А? Нет? Стиан не сразу понял. Сон словно ударил его пыльным мешком по затылку, притупив чувства. И боль от слов Гордона достигла его с опозданием. — Куда… Уснуть? — промямлил Стиан. Гордон смерил его долгим взглядом и мрачно кивнул: — А я думал на капитана звезда влияет сильнее всех. Совсем плохой стал. Он нахмурился. — Может сделать всё самому? В конце концов рано или поздно они сами всё поймут и тебя изолируют когда ты натворишь делов. — О чём ты?.. — Стиан без сил опустился на пол. Голова стала свинцовой, мысли еле ворочались. — Да, пожалуй так будет лучше… Нельзя недооценивать эту красную тварь. В тот же миг Гордон неожиданно грубо рванул его за шиворот, другой рукой что-то выхватил из-за пояса и тут же Стиана скрутило обжигающей болью где-то ниже живота. Он глухо вскрикнул и, согнувшись пополам, грохнулся на пол. Тело перестало слушаться. Гордон убрал шокер и, взвалив стонущую от боли жертву на плечи, быстро куда-то потопал. — Почему этот чёртов отсек так далеко? — шипел он, — ничего, дотащим тебя и одной марионеткой у Прозерпины станет меньше… Пожет и поломки затемнения это твоих рук дело, м? Нет, по сути не твоих, конечно, а Её, но как-то от этого не легче! — Гордон… — перед глазами всё кружилось и двоилось, — больно… Куда ты меня?.. Зачем?.. — Молчи! — пихнул его локтем тот, — криосон тебя вразумит. — Криосон?.. Стой, стой… И тут он наконец очнулся. — Нет! — Стиан заорал и попытался вырваться, дёрнулся в сторону, но непослушные ноги подогнулись и он вместе с Гордоном грохнулся на холодные плиты пола. — Ах ты ублюдок! — заорал тот и, откатившись в сторону, снова выхватил оружие, — сейчас будет неприятно! Гордон подскочил к Стиану и, не успел тот подняться с пола, как опять получил разряд в живот. — А-агх!.. Не надо, Гордон! Я не слушаю Её! — он закашлялся, — кха-кха, Гордон, я не поддаюсь Ей, слышишь? А-а-а!.. Третий удар тока вышиб из него остатки воздуха и голоса. — Г-гордон… Пожалуйста… — прошептал Стиан, — я не хочу туда… — Ты слишком опасный чтоб давать тебе ходить по кораблю, — не глядя произнёс тот и убрал шокер, — не бойся, засыпать не больно. Он схватил его за ноги и уже по полу потащил куда-то туда, вперёд, в черноту неосвещённого коридора. Куда-то, где ждала холодная пасть криокапсулы. Стиан хрипел и всхлипывал, бессильными пальцами цеплялся за предательски гладкие плитки пола, пытался вырваться, ударить Гордона ногами, но тело обмякло и потяжелело, в голове звучал какой-то страшный набат из сотен оглушающих колоколов, а противник тащил и тащил… — Гордон… Не надо… Не надо! Стиан почувствовал как страх накатывает на вспухший мозг, лишая голову остатков разума. — Помогите… Кто-нибудь, на помощь! — он пытался кричать, но его слабый голос умирал посреди гигантских безучастных коридоров и зеркального блеска пола. Его никто не слышал. — Боб! Томас!.. Слёзы ужаса катились по лицу, застилали глаза. — Марта!.. Помогите, я здесь! Марта! Гордон протащил его мимо негорящего указателя с надписью «Анабиозный отсек». — Профессор!.. — Стиан забился сильнее, он уже ощущал как холод ползёт по нему, сковывает пока руки колотят по прозрачной крышке. Его закроют и он уже никогда ничего не увидит… Нет. Нет, так не может произойти, он не может… Этого не будет… Ледяной ужас сковывал голову тугим обручем, топил в отчаяньи. Что делать? Он ничего не может, всё кончено, всё кончено!.. И когда ему показалось, что мозг уже захлёбывается в обрывках мыслей и мольбах о помощи, Стиан вдруг заорал, да так, что едва не сорвал горло: — ПРОЗЕРПИНА! Гордон замер. — Что ты задумал, урод? — отчётливо спросил он в тишине. Но Стиан его уже не слышал. Воздух вокруг словно загустел, напрягся и задрожал. Знакомый нестерпимый гул наполнил уши, сдавив черепную коробку. И Стиан смог различить, как сосредоточенное лицо Гордона искажает гримаса ярости, которая на глазах переходит в первобытный ужас. Что-то засветилось в дальнем конце коридора. Яркий кроваво-красный блеск отразился узкими бликами на полу, сверкнул ярче и разлился по потолку и стенам. Гордон остолбенел. Его побледневшее, без кровики лицо медленно становилось красноватым от приближающегося свечения. Гул нарастал. — Нет… Что… Что происходит? — совсем другим, дрожащим и срывающимся от страха голосом спросил он. Стиан зажмурился. Напряжение в воздухе давило на голову так, что заболели глазные яблоки. Красный цвет подступал всё ближе, горел даже сквозь веки… В этот миг Гордон закричал. Сначала негромко, робко выдавил первые звуки, а потом заверещал как ребёнок, отступая от света, но почему-то не смея бежать. Стиан распахнул глаза и увидел, как невыносимо яркий, дрожащий размытый алый силуэт медленно подходит к осевшему на пол Гордону и тянет тонкую руку к его лицу пока Гордон всё ещё жалобно воет срывающимся голосом и, как одержимый, смотрит на девушку. Смотрит и не отводит взгляд, хотя это то, чего он хочет сейчас больше всего… — Нет, стой! — вырывается у Стиана. На секунду фигура вся размывается, будто исчезает из фокуса, мигает и поворачивается к нему. Два белых, как фонари, глаза смотрят ему в лицо. Гордон замолкает, только судорожно всхлипывает. — Не надо, слышишь? Не трогай его, — повторяет Стиан, боясь пошевелиться. Силуэт наклоняет голову набок, потом медленно кивает… И исчезает. Гаснет как потушенная свеча. Красные отблески на стенах мгновенно превращаются в привычный, безопасный темно-серый полумрак. Воздушное напряжение сходит на нет. Дышать становится легче, голову тоже отпускает. Какое-то время Стиан просто сидел на полу, часто и глубоко дыша, глядя прямо перед собой. Пот градом катился по лбу, холодил спину. Ладони тоже были влажными. — Т-ты заодно с ней! — проблеял Гордон. — Что? — вскинул голову Стиан и щейчас же схватился за затылок. — Она тебя слушалась! — взвизгнул тот. — Вы видели галлюцинацию, — устало выдохнул он. — А ты значит не видел?! Это же ТЫ позвал её, думаешь я не понимаю?! Гордон сидел на полу — лохматый, бледнее смерти, глаза навыкате дико блестели за съехавшими набок очками, а сам он дрожал. — На вас Прозерпина тоже влияет, кажется даже сильнее чем на меня, — Стиан с трудом поднялся на ноги и как бы невзначай посмотрел вперёд. Там, в конце коридора, мерцали голубые двери криохранилища. Отнести Гордона туда сейчас, пока он ничего не соображает, поместить в капсулу и Гордон больше не попытается его, Стиана, туда затащить. Основания для криосна есть — Гордон действительно находился под влиянием звезды, он её видел, и возможно теперь его психика серьёзно повреждена. Стиан посмотрел на него — бывшего противника била крупная дрожь, он сжался на полу и что-то сдавленно шептал себе под нос. Побеждённый. Беззащитный. Жалкий. Стиан подошёл к нему и сдёрнул с пояса шокер. — Будет вам, побаловались, — проворчал он, поднимая его на ноги. — Куд-да ты меня тащишь?.. — срывающимся голосом спросил Гордон. Стиан в последний раз глянул на двери анабиозного отсека и отвернулся. — В лазарет, — буркнул он, закидывая руку Гордона через плечо, — пойдёмте. Шаги двух уставших, едва держащихся людей в комбинезонах отдавались в черноте Деметры и постепенно затихали. А на полу посреди коридора поблёскивал забытый обоими шокер.