Прозерпина

Стиан сидел на койке пока единственный оставшийся на Деметре врач что-то колол бормочущему Гордону. — Сделал что мог, лекарства кончаются, — сухо сказал он и ушёл, оставив пострадавшего с его спутником. — Стиан? Он обернулся. В полутёмный отсек вошла Марта. — Что у вас произошло? — она была бледной и озабоченной. — Это всё он… — приподнялся с постели Гордон. — Что — он? — стальные глаза капитана впились в Стиана. — Он говорил с Ней… — прохрипел пострадавший и закашлялся, — а потом позвал чтоб Она меня убила! Стиану словно кислотой плеснули в лицо. Вот такой благодарности он даже от Гордона не ждал. — Как это понимать? — нахмурилась Марта. — Капитан, он видел галлюцинацию, — как можно спокойнее сказал Стиан, — а до этого решил что звезда на меня слишком сильно влияет и попытался отнести меня в анабиозный отсек, причём трижды ударил шокером. — Это правда? — Марта перевела взгляд на Гордона. — Капитан… Скажите, вы видите у меня шокер? — еле ворочая языком спросил тот. Она повернулась к Стиану. — Я хочу знать что происходит, — отчеканила Марта. — Да я объяснил вам что происходит! — вдруг закричал Стиан, да так, что она вздрогнула и отступила на шаг, — не хотите слушать — не надо! Наплевать! — Молодой человек, потише! — осадил его вбежавший врач. — Идите к чёрту! — огрызнулся он, торопливо направляясь к двери. — Стиан, хватит! — Марта сжала кулаки и пошла за ним, но Стиан ткнул на стене кнопку и двери захлопнулись у неё перед носом. — Я чуть не умер из-за него! — крикнул он напоследок и ссилой ударил ногой по дверям. После чего громко выругался и побежал прочь.

***

Стиан заперся в каюте. Долго ходил взад-вперед, что-то шипел сквозь зубы, потом посмотрел на недопитую чашку кофе, зло сощурился и выбросил её в мусорную корзину. Железная чашка громко стукнулась о дно и снова наступила тишина. Тогда Стиан привалился спиной к дверям, сполз на пол и, спрятав лицо в коленях, часто задёргал плечами. — Какой же ты урод, Гордон… Сам в капсулу упрятать не смог, но видит бог ты этого добьёшься. Сейчас Марта тебя выслушает, решит что я слетел с катушек и тогда… Он снова представил прозрачную крышку, шипение воздуха и неумолимый холод, сковывающий тело. Неужели Марта послушает этого подонка? И ведь это после того как Стиан ей помог… — Почему я тебя вообще позвал? — вдруг горестно спросил он пустоту, — и, ещё хуже, почему ты пришла? Там даже иллюминаторов не было, как ты только нас достала?.. Может действительно галлюцинация? Но ведь двоим показаться не может… Ему вдруг стало так горько и больно, что задрожали руки. Стиан встал, дошел ло койки, повалился на неё и зажмурился, продолжая тихо ругаться сквозь всхлипы. Почему так происходит? Он же хорошо поступил. Он не опустился до уровня этого кретина, он спас его! Так какого чёрта Гордон сказал такое? Может всё-таки следовало поступить не по совести? Может такой ублюдок как Гордон заслуживает криосон? Он не знал. Ему просто хотелось исчезнуть. — Похоже хорошо не значит правильно, — прошептал Стиан, — что ж, буду знать. Он замолчал, слушая тишину. Такую полную и идеальную, что почти различал холодный перезвон звёзд за иллюминатором. Рука сама потянулась к оставленному рядом Алконосту. Наушники смиренно ждали хозяина на полу. Стиан поднял их, чуть раздвинул и надел. Мягкие амбушюры охватили уши. Чёрный козырёк опустился, закрыв глаза. Щёлк. Он очутился посреди снежно-белой пустыни под ровным, однотонным как бумага серым небом. Ветер трепал сухие стебли травы, пробивающиеся из сугробов. В воздухе летали редкие снежинки. Ноги утопали в снегу, но Стиан не чувствовал холода. Он вообще сейчас едва ли что-то чувствовал. — Стиан! — слабо-слабо раздалось издали. Он поднял голову. — Профессор? Тишина. Стиан огляделся по сторонам, но нигде не было ничего кроме ровной белой глади с редкими сухими травинками, безвольно дрожащими на ветру. — Профессор! — позвал он. Рука уже было потянулась к голове, но остановилась. Профессор всегда был рядом если ему, Стиану, это было нужно. Он пошёл вперёд. Шёл, без усилий проходя сквозь сугробы. Его волосы развевались от ветра, но сам Стиан не ощущал ни малейшего дуновения. В какой-то момент он зачем-то оглянулся. За спиной снег оставался таким же белым и нетронутым. Без следов. — Меня не существует в этом мире, — пробормотал Стиан и поёжился, — интересно, может меня и в нормальном мире уже нет? Кто сказал что моя жизнь на Деметре это жизнь, а не сон в криокапсуле? Я бы так хотел проснуться и оказаться в настоящем. Там, где есть солнце и деревья. Где до вещей можно докоснуться. Где не надо прятаться в темноте. Где есть синее небо и дует ветер. Почему я до сих пор сплю? Он шёл и шёл. Белая гладь слепила глаза. Травинки качались, перебирая тощими листьями, словно махали ему. Приветствуют или повожают? — Профессор! — позвал Стиан снова. Ни звука. Он остановился увидев впереди что-то красное. В груди тут же шевельнулся знакомый страх. Крохотная алая точка вдали тоже качалась и маячила на белом фоне среди травинок. Не сразу он понял чем было это пятнышко. Крохотный красный цветок, похожий на ромашку, дрожал на сухом стебле среди снега. Стиан осторожно подошёл к нему и протянул руку. — Почему ты здесь? — нарушил тишину негромкий грустный голос. — Профессор! — Стиан отдёрнул руку и обернулся. Он стоял в нескольких шагах — тёмно-серое пальто, серые брюки и серая шляпа. — Профессор, я… — Что ты здесь делаешь? — неожиданно угрюмо спросил тот. — Я искал вас, — Стиан растерянно смотрел на него как провинившийся ребёнок. — Чем больше ты с этим тянешь тем хуже, — сказал профессор и указал ему на цветок, — неужели ты не понимаешь даже этот намёк? — Нет, — он посмотрел на красные лепестки, которые вопреки ветру не срывались и не уносились вдаль, — чей намёк? Профессор поднял на него глаза и смерил долгим взглядом. — Я искал вас, мне… Мне плохо, мне нужна помощь! — Стиан затравленно смотрел на сурового собеседника, — и я думал что вы… — Когда-то я сказал, что всегда буду здесь, в твоём распоряжении, Стиан, — в серых глазах профессора отражалась белая бескрайняя даль, — но сейчас ты должен говорить не со мной. Стиан молчал. Он смотрел широко распахнутыми глазами на него. Холодного, чужого, равнодушного старика. — Не с вами? — прошептал Стиан, — но а с кем ещё-то? С Гордоном? С Мартой? Или с ней?.. Он кивнул на красный цветок. Профессор молчал. — Ты не должен убегать к мёртвым друзьям, Стиан, — профессор вдруг развернулся и пошёл прочь, — особенно при наличии живых. — Вы шутите, — у него задрожал голос, — вы же шутите, профессор? Тот не обернулся. — Профессор! Он всё так же молча шёл прочь. — Профессор, я с вами разговариваю! — почти крикнул Стиан. Тот чуть обернулся сверкнув очками. — Я повторюсь. Сейчас ты должен говорить не со мной. В тот же миг снег пошёл сильнее. Ветер задул так, что травинки пригнулись к сугробам, снежная пелена закрыла глаза, не дала разглядеть… — Профессор! Не уходите, пожалуйста! Вернитесь! Профессор! Фигура Персиваля Феникса скрылась в белой мельтешащей мгле. И почти тут же снег прекратился. Стиан стоял посреди белой пустоши по колено в сугробе, а кругом уже не было никого. — Профессор… — прошептал он. Машинально протянул руку к лицу, но она натолкнулась на невидимый козырёк Алконоста. — Куда же вы, профессор?.. — тихо спросил Стиан и, не выдержав, упал на колени. — Что ж вы оставляете меня когда так нужны? — сдавленно спросил он, зажмурившись и чувствуя как пара капель одна за другой сбегают по щекам, перечерчивая их влажными полосами, — почему сейчас? Что я, черт, побери, сделал? Почему так… — Стиан? Стиан! Как сквозь подушку донесся до него этот отдалённый голос. В ту же секунду разался щелчок и белая пустошь изчезла. Наступила чернота, а миг спустя козырёк наушников поднялся и Стиан увидел испуганное лицо Томаса. — Эй, ты как? — спросил он. — Твою медь! — Стиан отшатнулся от неожиданности и ударился спиной о стену каюты, — ай, чёрт… — Всё нормально? — Томас протянул ему руку, — встать можешь? Стиан молча сжал его ладонь и с трудом приподнялся на ватные ноги. Другой рукой стянул наушники. — Как ты вошёл? Я же заперся. — Ключ-карта инженера, — Томас показал голубую светящуюся карту, — Стиан, что случилось? Прозерпина? Тот сразу очнулся и каким-то полудиким взглядом уставился на пришельца. — А ты уже пришёл меня забирать? — глухо спросил он. — Чего? Куда забирать? — опешил Томас. — В криохранилище, не притворяйся. Гордон рассказал капитану что я окончательно свихнулся из-за звезды и теперь меня, как опасного и психически нестабильного, должны поместить в анабиоз. Повисла тишина. — Ты больной? — наконец выдавил из себя Томас. — Нет конечно, только какая теперь раз… — Нет-нет-нет, я ещё раз спрашиваю, — Томас взял его за плечи и потряс, — ты совсем больной, придурок?! А?! Он вдруг посмотрел Стиану в глаза и, горько рассмеявшись, обнял. — Ой идиот, боже, какой идиот… Томас не то смеялся, не то плакал, стиснув ничего не понимающего друга в объятиях, и хлопал кулаком ему по спине. — В криохранилище его, да ещё и капитан! Стиан, господи, какой же ты дурак! Ха-ха, дружище, ты совсем тут из ума выжил? Ха-ха-а… — Да что происходит?! — Стиан оттолкнул его. — А то, что скорее Деметра оживёт и заговорит, чем капитан тебя в анабиоз отправит, придурок ты несчастный! Томас снова зашёлся своим странным смехом, пока Стиан стоял с застывшим лицом посреди каюты. — Она… Никуда меня не отправит? — тихо спросил он. — Никуда, никуда, даю слово! Думаешь она поверила Гордону? Ха, не тут-то было! Томас смеялся и плакал одновременно. Он говорил много, взахлёб, а Стиану оставалось лишь сесть на койку и слушать. Томас шутил, иронизировал, горевал и волновался. Как в нём столько всего сразу умещалось — непонятно. Стиан слушал и с трудом осознавал что ему всё это время нужно было просто послушать что-то хорошее и светлое. Как рассказы профессора. И он впитывал всё, весь красочный водопад слов, которыми фонтанировал его друг. — «Я повторюсь, — вдруг услышал он в голове голос профессора, — сейчас ты должен говорить не со мной.»