Прозерпина

Он ничего не понимал. Вокруг с криками метались чьи-то фигуры, кто-то кричал, кто-то рыдал. А он видел посреди всего этого хаоса лишь бледное лицо Марты. И тонкую влажную полоску, протянувшуся из её глаза по щеке. Боб что-то заорал и капитана заслонила чья-то спина в белом халате. — Сделайте что-нибудь! — ворвалось в сознание Стиана, — заклинаю вас, сделайте! — Поздно, пуля в сердце. Смерть. — Нет… Нет, пожалуйста!.. Стиан не слышал. Или хотел сделать вид, что не слышит. Его пихали и толкали, люди один за другим бежали обратно в лифт. С криками ужаса оставляли мёртвого Гордона, Боба, застывшего над неподвижной Мартой и его самого. Все бежали. Врач приложил руку к шее капитана, подождал для вежливости и убрал, покачав головой. — Почему?.. — прошептал Боб, не замечая что тот поднимается и уходит, — да как же так?.. Марта!.. Стиан пришёл в себя только когда последний паренёк покинул мостик. Он увидел как Томас сидит на коленях рядом с Бобом, обняв его за плечо. Два чёрных силуэта, сидящих спиной к нему, были очерчены ярко-голубой каймой от экранов. Они отражались в блестящих плитах пола. А над всем этим, за чёрным стеклом еле мерцал тусклый алый кружок. Стиан поднялся и подошёл к Бобу с другого бока. Молча положил руку ему на плечо и опустил взгляд на лицо капитана. Марта сейчас была так похожа на ребёнка. Ему припомнилось как она рассказывала о людях, которых видела перед тем как закрыть перед ними гермодверь. Сейчас у неё на губах застыл тот же вопрос, что у них: «Почему?» Они сидели так очень долго. Стиану казалось будто что-то сломалось в их времени. Будто оно остановилось вместе с простреленным сердцем капитана. И не было разницы сколько уже прошло — пять минут, день или вечность. Боб молчал, лишь иногда сдавленно выдыхал и закрывал красные от слёз глаза. Томас отрешённо смотрел перед собой, иногда что-то беззвучно бормоча. А Стиан снова и снова повторял про себя тот самый вопрос. Почему, Гордон? ПОЧЕМУ?

***

Первым ушёл врач. За ним бездействующие люди Деметры. За ними молодой паренёк, показавший когда-то капитану красные трещины в одном из залов. А за ним Боб. Стиан увидел его в коридоре, медленно плетущегося к голубым дверям анабиозного отсека. Бледного. Взлохмаченного. Уставшего. Стиан побежал было следом, хотел окликнуть, но инженер молча обернулся на его топот и Стиан остановился, увидев его глаза. Какие-то потухшие и равнодушные. Уже мёртвые. Боб медленно отвернулся и пошёл дальше. А Стиан остался стоять посреди серого, огромного как пещера коридора, беспомощно опустив руки. Он знал что надо было сорваться с места, побежать, остановить, спасти… Только кого тут уже спасать? Такими глазами живые не смотрят. Они ушли все. Один за другим зажигались синие огоньки на панели управления на мостике. Статус космонавтов переходил из зелёного «Бодрствует» в голубое «Анабиоз». Стиан часами сидел на месте Марты опустив голову и смотрел как загораются синие точки. Будто появляются новые звёзды. Может если в космосе умирает человек то вместо него возникает звезда и он перерождается? Ему больше не страшно и не больно — он становится таким сильным и ярким, что его свет виден за сотни световых лет. И на какой-то далёкой планете ему дадут имя и отметят на звёздных картах. Так он останется в чьей-то памяти навсегда. Так он больше никогда не умрёт. Наверно это должно быть красиво, но на самом деле так больно и горько. Звезде может быть одиноко? Он невольно поднял голову к иллюминатору. — А ведь ты никого не просила к тебе лететь… — пробормотал Стиан, — несмотря на то что тебе здесь особо не с кем разговаривать. Он помотал головой. — О чём это я? Звёзды же не говорят… Хотя они и светом вроде не убивают… Раздался звук шагов. Стиан обернулся и вздрогнул, увидев Томаса. Он шёл, таща за собой тележку с кучей контейнеров. — Хорошая новость — люди ушли и теперь у нас больше еды, следовательно больше времени, — сказал он, — тут приблизительно на… Хм… Даже не знаю, но… — У кого нас, Томас? У нас двоих? — тихо спросил Стиан, — ты думаешь у нас с тобой получится вызвать помощь и дождаться людей с Земли? И как они интересно нам помогут? Думаешь они планировали что мы тут застрянем и строили корабль для буксира? — Стиан, мы последние, — Томас необычайно серьёзно на него посмотрел, — мы должны сделать всё что в наших силах, в наших руках судьба всей Деметры черт возьми! — НЕТ, НЕ В НАШИХ! — вдруг сорвался он, — не в наших, понял? Ты не слышал Боба?! Что мы можем сделать чтобы эта гигантская железная дура в вакууме сдвинулась с места? Что?! Томас отпрянул. Испуганно, затравленно как щенок, он вжал голову в плечи и отступил на шаг. — Мы… Мы обречены, Томас. Все кто в капсулах по сути уже мертвы потому что Деметра никуда не полетит! — Стиан зло вытер глаза, — всё было напрасно с самого начала, понимаешь? Я утешал Марту — Марта умерла. Мы пытались понять как починить Деметру — движки стоят. Мы пытаемся что-то сделать сейчас, но всё равно умрём, Томас! Вот что тебе сейчас даёт веру? — Веры нет, — бледный Томас смотрел на него, — её не стало ещё когда умерла Дианка. Только я всё равно жил. Собачья жизнь, я знаю, кто-то ей предпочтёт криосон. Но ведь не ты, Стиан. Почему ты всё ещё не лёг в капсулу? У тебя всё это время был шанс, он и до сих пор есть. Что же ты не следуешь за Бобом, а? Знакомый мерзкий холод пополз по спине, шее и рукам. Стиана передёрнуло, затошнило, он сжал кулаки и решил что с него хватит. — Всё, Томас, заканчивай. — Нет-нет-нет, я хочу знать! — тот ощетинился и пошёл к Стиану, — почему ты не ложишься в анабиоз? Что тебя останавливает? — Томас, я сказал хватит! Меньше всего ему сейчас хотелось говорить о криокапсулах, о сне, о глубокой звенящей пустоте и тишине, заливающей уши. Нет, только не сейчас, только не снова. Его опять передёрнуло… — Ты не идёшь туда потому что ты сильнее чем думаешь, — Томас наступал. — Томас, оставь меня в покое… — …Потому что в глубине души ты знаешь что всё сможешь, что ничего не потеряно, ты это знаешь! — Томас, замолчи! — Ты всегда помогал нам — Марте, Бобу, мне, даже Гордону, хоть он этого не заслуживал! Ты столько всего сделал! Почему же не можешь сейчас?! — Я СКАЗАЛ ОТВАЛИ! Глаза Стиана вспыхнули, он обернулся и с каким-то холодным бешенством накинулся на Томаса. От неожиданности тот оступился и они оба рухнули на гладкие плиты пола. — Я вам не герой и никогда не был! — проорал срывающимся голосом Стиан, сжимая запястья друга, — и у меня нет ни сил ни идей как спасти всех нас! Я не бог! А в капсулу не ложусь знаешь почему? Потому что боюсь криосна! Я трус! Я всегда убегал, понял? А потому не надо, слышишь, НЕ НАДО пытаться убедить меня что я что-то могу! Неужели так сложно услышать, а? Я же сказал хватит! ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ! Он замолчал, часто дыша, стоя над замершим под ним Томасом. У него было такое несчастное, скованое ужасом лицо, что злость как-то побледнела, ослабла и стыдливо исчезла, уступая место шоку и горечи. — Х-хорошо, Стиан, хорошо, — дрожа кивнул Томас, — ладно, конечно, ты не герой, я понял… Томас видел то, чего Стиан видеть не мог. Над его правым плечом там, вдалеке, в космосе, за иллюминатором мерцало красное пятнышко звезды. Стиан пришёл в себя и поднялся. Томас сейчас же вскочил и боязливо попятился. Его глаза были широко распахнуты и смотрели на Стиана как на опасного незнакомца. Как на дикого зверя или как на… — Слушай, прости, у меня это накопилось, я просто не мог больше, я просил тебя остановиться! — Стиан пытался оправдаться, но видел на лице друга только ужас и ненависть. — Больной совсем… — сдавленно выплюнул Томас и, развернувшись, побежал к лифту. — Нет, стой, Томас! Томас! Стиан даже дёрнулся было за ним, но Томас торопливо зашёл в лифт, прозрачная стенка задвинулась и он уехал вниз. — Томас… — он неотрывно смотрел на пустую прозрачную шахту лифта где ещё секунду назад было белое как мел лицо друга. Перепуганное и чужое. Томас был последним. Стиан молча развернулся, подошёл к ближайшему креслу у экрана, сел опустив голову и долго смотрел вникуда не в силах даже пошевелить рукой. А когда на экране перед ним ещё один зелёный огонёк превратился в синий Стиан встрепенулся, проверил имя и, странно, по-детски жалобно пискнув, сжал зубы чтобы не заорать, не всхлипнуть, не ругнуться… Не издать ни звука. Медленно приходило осознание что он остался один. Настолько один насколько это было возможно. Его всё-таки оставили в покое. Больше ему не будет докучать никто. Что же ты не радуешься, умник? Получил ведь что хотел, так чего такой кислый? Стиан молчал, обнимая живот и втянув голову в плечи. А над ним в чёрном небе мерцал слабый красный огонёк.