Слёзы бессилия

В машине стало намного теплее. Я почти вплотную смотрела в окно, показывая своё нежелание продолжения разговора. Хоть я и согрелась, но всё равно по телу бежала дрожь. Мы ехали около пяти минут, и я рада, что за это время мы с ним почти не разговаривали. — Ты старшеклассница? — его слова, резко прервавшие тишину, заставили меня вздрогнуть. Обычный вопрос, не представляющий никакой опасности. Может быть, я слишком мнительная? — Да, — тихим голосом пролепетала я. — Случайно не одиннадцатый класс? — он снова оказался прав. — Да, — однотипный ответ, но не хочу быть многословной, ибо желания продолжать разговор нет от слова совсем. — Экзамены, родители давят, из-за этого решила в реку сигануть? — его слова отдались в моей душе. Воспоминания нахлынули, но я старалась их отгонять. — Причина не только в этом, — в моём горле образовался ком, из-за чего стало больно глотать и дышать. Пожалуйста, не надо меня доставать. Если решил меня довезти, то просто оставь в покое. Дышать становится всё сложнее. — Ладно, давить не буду, но если появится желание поделиться своими переживаниями, то нам осталось ещё около сорока минут поездки, — его успокаивающий голос оказывает на меня неблагоприятный эффект. Всю жизнь, сдерживая слёзы, я была камнем и никогда не показывала своих истинных чувств. Но со мной ещё никто не общался таким образом. Я, привыкшая к строгому тону и крикам, обмякла и начала рыдать. Эдвард, не ожидавший такой реакции, не знал, что делать. Я чувствовала, как машина начинает сбавлять ход, но на него взгляда не бросила — слёзы наполнили все глаза, отчего зрение замылилось. Машина остановилась. — Мисси, что ты, что я сказал не так? Извини, если задел тебя своими словами, я правда не хотел, — слова Эдварда звучали откуда-то издалека, я поняла, что начинаю терять сознание. Стало очень сложно дышать, будто во всём мире больше не осталось и капли кислорода. Я не понимала, где я, кто я, хотелось лишь одного — взять нож и нанести новые порезы на теле. Только это приводит меня в чувства. — Пожалуйста, — сказала я тихо и обрывисто, — дайте мне мой рюкзак, — голос стал громче, в нём было слышно отчаяние. — Дайте, быстрее, он мне нужен срочно! — Сейчас, сейчас, — его руки потянулись на заднее сидение, он достал рюкзак и передал его мне. — Что с тобой? У тебя приступ? Пропуская его слова мимо ушей, я стала рыться в своём портфеле. Почему в таких ситуациях никогда не можешь найти, что тебе так нужно? Наконец-то в руки попал заветный предмет: канцелярский нож. Я стала судорожно снимать куртку и засучивать рукав. — Ты что творишь? — Эдвард грубым, яростным голосом начал кричать, схватив мои руки. — Прекрати немедленно! — последние слова, которые я услышала. Дальше звон в ушах и много пятен перед глазами, как будто смотришь испорченный телевизор.

***

Какие-то голоса. Я слышу два мужских голоса, но не могу разобрать, что они говорят, мешает звон в ушах. В глазах мушки, я пытаюсь подняться, сначала мне даже кажется, что получается, но всё напрасно, у меня совсем нет сил. Постепенно звон уходит, и я начинаю разбирать, что говорят. — Это всё может быть психосоматика, если ты говоришь, что она хотела покончить с собой, то это самая первая причина, приходящая на ум. Учитывая, что с ней было перед потерей сознания, я думаю, это была паническая атака, которая привела к обмороку. — Но она ещё не пришла в сознание, вдруг у неё какое-то заболевание? Сахарный диабет, к примеру, — знакомый голос тараторил, запыхаясь. Было слышно, как он переживает. — Не забывай, кто здесь врач, — строгий голос был мне очень неприятен. Его басистость напоминала мне отца. — Сахар я проверил, всё в норме. Если не очнётся в ближайшие минуты, будем действовать. Почему ты переживаешь за неё? На малолеток потянуло? —к последней фразе добавился неприятный ехидный смешок. — Чушь не городи и по себе меня не суди, — Эдвард подошёл и опустился к моему лицу. — Мисси, ты в порядке? — я не могла ответить на его простой вопрос, во рту пересохло. — Эдвард, отойди от неё, сейчас нашатыркой мигом её в чувства приведу, — я почувствовала, как ко мне подошёл ещё один мужчина. — Ей же явно нет восемнадцати. Я работаю только со взрослыми, нет лицензии для работы с детьми, не подставляй меня, а если она умрёт? — хладнокровно спросил незнакомец. — Я знаю лишь, что она учится в одиннадцатом классе. — Смотри-ка, а она уже в сознании, и нашатырь не пригодился, — с долей радости сказал врач Эдварду. — Девочка, ты нас слышишь? — заботливо спросил уже полюбившийся мне голос. Ответить я не могла, но мушки стали отступать. — Ммм… — простонала я, в надежде, что это примут за положительный ответ. — Братец, спасибо, она правда очнулась! — воскликнул Эдвард своему… брату? Значит этот врач — его брат? — Мисси, — доктор подошёл ко мне поближе. — Как ты? — Но… норма… но, — каждый слог давался мне нелегко. Голос, как это обычно у меня бывает после сна, очень высокий. — Как тебя зовут? — врач задал вопрос, на который знал ответ, видимо для того, чтобы понять, нормально ли я соображаю. — Мисси, — уже без запинок сказала я. Мушки полностью ушли, я открыла глаза и увидела силуэт мужчины, который смотрел мне прямо в лицо. — Сколько тебе лет? — Семь… семнадцать. — Какого цвета твои волосы? — Я блондинка. — Хорошо, отвечаешь на вопросы правильно. А теперь попробуй сказать полным предложением, а не одним словом. Какого цвета твои глаза? — У меня гетре… гетеро… гетрехроми … гетерохромия. Один глаз голубой, другой зелёный. — Отлично. Ты видишь меня? Картинка не замылена? — спросив, врач показал мне руку, выставив 3 пальца. — Вижу… нормально, у Вас три пальца, — перед собой я увидела брюнета с щетиной, впавшими скулами и массивным подбородком. Волосы были средней длины для мужчины, на вид около тридцати лет. — Пальцев у меня пять, а тебе показываю три, — он грубовато хихикнул. Я только очнулась, поэтому немного неправильно сформулировала свои мысли. Мне стало неловко. — Извините, я не хотела, — я начала приподниматься, но голова ещё кружилась. Он резко оттолкнул меня назад, чтобы я легла. — Роберт, зачем ты так с ней? Будь понежнее, пожалуйста, — за спиной у доктора я увидела Эдварда, который был не очень похож на своего брата. Он был выше и крупнее, вместо впавших скул были щёчки. — Эдвард, выйди из моей комнаты, — прошипел Роберт. — Я тебя с ней так просто не оставлю. Учти, что я буду стоять у двери, — реакция Эдварда заставила меня испугаться. Хотелось побежать за ним, схватить его за руку и просить не оставлять меня, если он ему не доверяет. Но я продолжала лежать, смотря, как его массивная спина покидает комнату. — Мисси, — отвлёк моё внимание от Эдварда Роберт, — у тебя есть какие-то хронические заболевания? — Да, у меня с детства астма. — Я проверил твою сатурацию, она в норме. Как часто астматические приступы? — Роберт открыл блокнот, лежавший на тумбочке рядом со мной, и зачем-то стал записывать информацию. — Обычно во время физических нагрузок или сильных эмоциональных переживаний, — я наверняка выглядела в его глазах очень неуверенной, ведь так оно и было. Я практически не смотрела ему в глаза, стараясь отвести глаза в пол. — Если Вы думаете, что в обморок я упала из-за неё, то это исключено. Я знаю причину. Не переживайте за меня и спасибо за всё, что Вы сделали, но мне пора домой, — во мне проснулась неожиданная смелость, я постаралась встать с кровати, но не смогла устоять на ногах и плюхнулась назад. Как неловко. — Куда ты собралась в таком состоянии? И если знаешь причину, то просвети меня. — Я не ела около трёх дней, вот и упала. Ничего страшного, — не хотела говорить об этом. Разве он что-то изменит? — Ясно, голодаешь, значит. Тебе рассказать о вреде голодания или сама уже в курсе? — Роберт закатил глаза и отошёл от меня к столу, доставая какие-то бумажки. — Нет, спасибо, я всё знаю, сама на врача хотела поступать, — не желая получить снова лекцию о вреде диет, я ответила ему уже не столь мягким тоном. Хотя, с таким высоким, я бы даже сказала, детским голосом я всегда звучу слишком нежно и робко. Никто не воспринимает детей всерьёз. Роберт тем временем вытащил из горы бумаг какие-то документы и протянул их мне. — Подпиши здесь, — строго сказал он, посмотрев на меня как-то сурово. — А зачем это нужно? — из-за неуверенности мой голос стал ещё выше, когда имеешь дело с подписыванием каких-то бумажек, нужно понимать, зачем они нужны. — Для моей безопасности. Дабы ты потом не предъявила мне обвинения за какие-то деяния, пока я пытался тебе помочь, — Роберт достал чёрную гелиевую ручку и протянул её мне. — Хорошо, только прочитаю немного, что здесь написано, — я взяла ручку и с серьёзным выражением лица стала вникать в написанное. — Валяй, — сказал Роберт как-то обиженно. Читая бумаги, я поняла, что он говорил правду. Всё в порядке, а его я своим недоверием явно оскорбила. Я пересела за стол и подписала отмеченное для подписи место. — Отлично, — в глазах врача промелькнула искра, — Эдвард тебя там уже заждался. Он у двери, можешь выходить, я пойду следом за тобой. Довезём тебя до дома, а я поеду, чтобы в случае проблем со здоровьем быть рядом, — Роберт положил подписанные мной бумаги в мультифору. — Хорошо, спасибо Вам большое, — немного шатаясь, я подошла к двери. Но, когда я открыла её, Эдварда не было. Почему-то я немного расстроилась. Но в конце коридора я услышала тяжёлые быстрые шаги и сразу поняла, кому они принадлежат. — Мисси, я услышал, что ты ничего не ела несколько дней, поэтому кое-что принёс. Надеюсь, тебе понравится, — в руках Эдварда была сумка. — Ты и так худая, организму даже из запасов нельзя взять калорий, так что давай, покушай хорошенько. Эдвард протянул мне сумку, и теперь я могла рассмотреть её содержание. Груши, бананы, овсяное печенье, молочный коктейль, кефир, какая-то булочка. От такой заботы на моём лице выступила улыбка. Неужели бывают такие прекрасные люди? — Большое спасибо за заботу, но я не голодна, — это была частичная правда, ведь за годы моего расстройства пищевого поведения я перестала понимать, когда я сыта, а когда голодна. — Я настаиваю, ты же столько дней не ела! Хоть немного покушай, я же нёсся со всех ног, — глаза Эдварда были похожи на щенячьи. — Хорошо, спасибо, я попью кефир, — а вот это было ложью. Я лишь сделаю вид, что попью. — Отлично, пойдём к машине, тебя донести до неё или ты в силах немного пройтись? — я засмущалась. Но он бы всё равно не смог меня донести, я же очень тяжёлая. — Я… сама… — тихо и старательно проговорила я. Роберт вышел из комнаты и закрыл её на ключ. Мы начали двигаться. Я находилась в их доме, как я поняла, они и правда братья. Комната Роберта находилась на втором этаже. Ремонт в доме был очень хороший, но полы немного скрипели. Он довольно старый. Может, передаётся из поколения в поколение? Мы стали спускаться по тисовой лестнице. По первому этажу, в который обычно приглашали гостей, стало заметно, каков статус семьи: картины, вставленные в деревянные рамки, украшенные золотом и покрытые лаком, выглядели для обычного обывателя более чем солидно. Дом был выполнен в стиле неоклассицизма, но для меня он слишком тяжеловат и строг. Да, всё вокруг выглядит очень богато, но на меня такая атмосфера давит: полы и стены выглядят довольно мрачно, ведь преимущественно тёмных тонов. Вазы, скульптуры, картины — всё это превращает из дома музей, отчего он теряет свой уют. Мы подошли к выходу, и Эдвард любезно протянул мне куртку. У входа стояла машина Эдварда, припаркованная очень неаккуратно: видимо, торопился, когда вёз меня без сознания. Я подошла к заднему сидению и села, не желая лишних контактов. — Поездка займёт полчаса, так что давайте послушаем музыку, — предложение Роберта спасло меня от смутительных разговоров. — Мне нравится эта идея, Мисси, какой жанр предпочитаешь? — пристёгиваясь, Эдвард повернулся в мою сторону. На его лице красовалась миловидная улыбка. — Я меломан, но любимые жанры рок, метал, классика и альтернатива, — смущённо сказала я, ведь обычно портрет людей, любящих рок и метал, отличается от моего. — Неожиданно, — брови Эдварда поднялись, а губы сжались. Взгляд оценивающе бегал по мне. После он отвернулся и стал выбирать музыку. В зеркале я увидела, как он, стараясь, поджал губы и нахмурил брови. — AC/DC, Linkin Park нравятся? — Да! — я восторженно вскрикнула и тут же осеклась, заметив суровое выражение лица Роберта. Следующие полчаса прошли великолепно, я давно так не радовалась. Мы с Эдвардом, знавшие тексты песен наизусть, пели и делились своими знаниями о разных группах. Машина подъезжала к торговому центру. — Мисси, где тебе будет удобнее высадиться? — Эдвард убавил музыку, как заметил лицо брата. — Ты серьёзно хочешь оставить её здесь? Мы должны довезти её до дома. Мисси, какой у тебя точный адрес? — Улица Тихая, дом 20, — я очень тихо промямлила, не желая говорить его. — Можно погромче? — с раздражением в голосе сказал Роберт. Я повторила свои слова, машина развернулась и мы поехали в сторону моего дома. Не хочу туда возвращаться, тем более в час ночи. Наступила тишина. Её прервал Эдвард. — Если ты не хочешь возвращаться домой, то можешь остаться у нас, — обеспокоенно предложил Эдвард, заметив моё настроение. — Нет, спасибо, Вы и так мне очень помогли, — от былой радости не осталось ни следа. Я опустила голову и стала теребить ногти. Они ведь явно не спят, ждут меня, дабы закатить скандал. Бить меня будут сильно. Надеюсь, они не нашли мою записку, иначе и убить могут… Эти пять минут пролетели очень быстро. Голова закружилась, я стала чувствовать, как в висках отдаёт пульс. Хоть я и не верю в Бога, но пожалуйста, если ты существуешь, то сделай так, чтобы они спали. — Мисси, с тобой всё в порядке? Ты очень бледная, — Эдвард остановил машину и оглянулся на меня. — Всё в порядке, спасибо, что довезли, всего Вам доброго. До свидания, — я вышла из машины, не дослушав прощание. Мои мысли были только об одном: что мне ожидать от родителей. Побьют? Точно. Только вот вопрос, как сильно. Надеюсь, не придётся идти в травмпункт. Я поднялась на пятый этаж пешком, дабы оттянуть время. Ноги, и без того слабые, дрожали так, что я чуть не упала. Вот бы Лори спала и не слышала, что сейчас будет происходить. Я вставила ключ и провернула его. Глубокий вдох. Нужно полностью выключить эмоции.