mon amour.

И коли слово мне дадут, то я скажу только одно

Но и одно слово губит

Кто ослеп на оба глаза, тот уже слепей не будет

И я ни себе ни людям, не нравится — не ебёт.

одно слово. три буквы. бал. кажется, вполне себе безобидная штука, но на самом деле просто отвратительный кордебалет в пяти актах, или сколько там у них бывает. подготовка перед этим всем просто сущий ад. лиза пусть и была служанкой виолетты, но какого-то черта её как и всех остальных заставили готовить поместье к приезду гостей. честно, она бы с радостью предпочла помогать графине со всеми этими платьями, рюшечками, бантиками, причёской и прочим, пусть ничего в них не смыслила, по правде говоря. мадам моро была приятной женщиной средних лет, но все же общество молодой графини она любила куда больше. плюс, де луна не заставляла её драить пол в главном зале до такой степени что у служанки болели руки. черт бы побрал этот 1812 год, в котором вообще существуют эти балы и платья, в которых к слову крайне неудобно ползать на корачках, дабы все блестело. графа лиза вообще видела наверное раза два. он или постоянно в своём кабинете или его нет в поместье. с виолеттой тоже в последнее время было весьма проблемно увидиться, учитывая что ей приходилось сутками страдать, и приходя вечером в спальню хотелось лишь спать. никакой виолетты даже и в мыслях не было, слишком давно она так себя не изматывала. впервые, после начала подготовки к балу, которая длилась несколько недель, они увиделись ночью на крыльце поместья. возможно это даже уже можно было считать утром, для каждого по разному. андрющенко не спала, ворочалась в кровати. все кости кажется ломило от ужасной боли, такой сильной и ноющей, что реально корчиться хотелось, будто подыхаешь уже. лиза в окно глянула, понять хотела, есть ли вообще смысл пытаться уснуть? взгляд её набрел на розовый куст рядом с крыльцом и макушку тёмных волос, которая сливается с ночными потемками. единственным,что освещало графиню де луна была зажатая между пальцев сигара, чей противный запах ощущался кажется даже через окно. мадемуазель виолетта стояла, прислонившись к столбику с сигарой в руках, и с устремленными к небу глазами, полными неутолимой печали, которую лиза в ней никогда не замечала. несколько секунд уходит на раздумья, и вот служанка уже накидывает очередной серый балахон, и осторожными тихими шажками пробирается на улицу. когда графиня слышит скрип дверей, тут же прячет сигару за спину, слишком жалко её выкидывать,только же закурила.. все её надежды идут на то, что этот некто уйдёт быстро. по телу разливается облегчение, когда из за дверей показывается макушка андрющенко, а после и её задумчивый взгляд и слабая улыбка, которой возможно и нет. мало ли что в темноте почудится,верно? девушка прислоняется к столбцу, стоящему прямо напротив. так они и стоят в полутьме, освещаемые одной лишь сигарой. — хочешь?— первое слово, прозвучащее с того момента как андрющенко вышла из за дверей. лиза стоит, а в ушах звенит земфира, трек её и строчки первые. в голове воспоминаний море, и все как один с крис связаны. лиза включала, а захарова на фоне бубнила что-то про слащавость,но при этом местами улыбалась и всегда слушала внимательно, даже если одна и та же из раза в раз играет. детский дом. крис шестнадцать, лизе одиннадцать. — Хочешь солнце вместо лампы? Хочешь за окошком Альпы? Хочешь, я отдам все пeсни? Про тебя отдам все пeсни... из динамика снова земфира доносится, словно бы для лизы больше других исполнителей не существует. только она на повторе играет, а песни сменяются, до тех пор пока по кругу с самого начала играть не начинают. сегодня очередной холодный зимний вечер, которые крис и лиза проводят вместе, лёжа в кроватях под одеялом, надеясь не замёрзнуть в такой холодрыге, с их то херовым отоплением. андрющенко мёрзнет и крис отдаёт ей свою кофту, в которой девочка утопает. зато тепло, на остальное плевать. лиза лежит и в потолок смотрит, одним ухом слушая музыку на фоне. крис вроде как параграф по истории читает, но на самом деле тоже слушает, молчаливо скрываясь за учебником, не желая, чтобы андрющенко поняла её любовь к таким вот вечерам. вечерам наполненным тишиной между ими обеими, и не громкими звуками музыки. такие вот дни ощущаются особенным, интимными что ли, существующими только для них, и никого больше. ну, за исключением земфиры, сами понимаете. — Покатаемся по городу Отвези меня, пожалуйста, к мосту.. песня сменяется и крис осторожно выглядывает из за своего глупого укрытия. она смотрит на кровать андрющенко и понимает, что та благополучно уснула. девушка скидывает с себя одеяло и ежится от холода. несколько секунд ей требуется, чтобы привыкнуть к морозу пробегающему по коже, и тогда крис наконец поднимается. она подходит к кровати своей одинадцатилетней подруги и поправляет её одеяло, накрывая её так, чтобы лизе было максимально тепло. сама она трясётся от холода, но в целом терпимо. мелодию на телефоне приходится выключить, дабы она не мешала девочке спать. из под одеяла неожиданно выглядывает рука лизы. захарова берет её в свою — ледяная просто. крис согревает её, сидя на полу и замерзая в край. зато этой ночью андрющенко ни разу не просыпается от ночных кошмаров и даже не ворочается. чувствующая себя сосулькой крис хотя бы довольна. она сохранила сон лизы этой ночью и радовалась бодрой и счастливой девочке на утро. всю следующую неделю крис болела, сидя на таблетках, сиропах и каплях. она поплатилась за свою ночную выходку,но это хотя бы того стоило. улыбка на лице лизы стоила всего мира. 1812 год. крыльцо перед поместьем графа. ночь. — хочу,— кивает лиза и графиня протягивает ей сигару. андрющенко сама не знает зачем вообще соглашается если честно. берет и затягивается,пропуская в лёгкие всю эту горечь, после чего закашливается,хватая ртом воздух. и как графиня эту дрянь курит. лиза обычные сигареты попробовала — ужас, а это вообще ужасно в квадрате, если честно. виолетта смотрит на происходящее и смеётся, наконец хоть немного развеселившись. она забирает у служанки сигару и затягивается сама, позволяя лёгким обжечься от этого временами тошнотворного дыма. лиза наконец откашливается и стирает пальцами выступившие на глазах слезы. на некоторое время они кажется снова погружаются в такую тошнотворную для виолетты тишину. она рассеивается когда зоркий глаз графини замечает рыжего котика, неспешно бредущего к крыльцу дома. — привет, милый. как же нам тебя назвать?— сигара уже не нужна, ведь пришёл маленький комочек счастья. виолетта садится на ступеньки и берет животное на руки, чему он кажется очень рад. лиза аккуратно усаживается рядом. графиня одна за другой начинает накидывать идеи, относительно имени для кота, но лиза отметает большинство моментально. виолетта недовольна, так смешно хмурится и бурчит себе под нос, а лиза улыбается широко и ослепительно, позволяя себе не стесняться самой себя. так они и проводят ночь — на крыльце дома, с котом в руках и попытками придумать ему имя. — слишком глупое. — слишком странное. — слишком чуднóе. на самом деле имена хорошие и абсолютно любым можно было бы назвать этого прелестнейшего котика. все дело в том, что андрющенко в основном нравится наблюдать за стараниями виолетты, её нахмуренными бровями и чуть высунутым языком, пока она усиленно думает. ночь перед балом они проводят хорошо. наверное, это лучшая ночь за последние дни, с учётом того, что у андрющенко ужасно болит всё, что только может и не может болеть. виолетта и кот, у которого до сих пор нет имени скрашивали и притупляли болезненные ощущения. проблема лишь одна — на утро лиза чувствует себя словно побитый пёс, совсем не спавшей, у которого болит каждая частичка тела. она не жалеет о том, что провела ночь на крыльце дома с графиней, но возможно если бы девушка поспала она бы чувствовала себя чуть лучше. в любом случае не важно. важно лишь одно. то самое одно слово из трех букв. бал. ночной кошмар лизы. так много людей, что умереть можно. андрющенко людей то не особо любит, а здесь все поголовно графы, князи и вся прочая знать, которые на тебя посмотрят ты уже прямо на месте под землю провалишься. бал вечером был, что безусловно хорошо. с утра девушка сонная была, а к вечеру более менее оклемалась. виолетту весь день готовили, это же в честь неё практически бал. до самого начала мероприятия лиза её не видела, а как увидела — обомлела. платье на неё опять голубое было, но совсем другое, не то что при первой встрече. это такое красивое было, даже не смотря на ненужные временами рюшечки и бантики. сегодня графиня выглядела так по особенному, что глаз не отвести. с одной стороны хорошо, что слугам нечего на балу было делать, а с другой стороны — очень жаль. она бы так чертовски сильно хотела понаблюдать за виолеттой, за тем как она ведёт себя при других людях, как разговаривает. хотелось подмечать мелочи, запомнить её привычки и миномётные жесты, о которых она возможно сама и не задумывается. единственное что увы может делать лиза — иногда наблюдать за всем из полуоткрытых дверей главного зала. как только все это начинается графиню на танец приглашает какой то князь, или кто он там. де луна улыбается ему, играет ямочками на щеках и конечно же принимает руку, соглашаясь на танец. андрющенко несколько мгновений наблюдает за ними. смотрит за тем как он держит руку на её талии, как они беседуют, улыбаясь друг другу. в итоге решает, что она стоит здесь слишком долго. выскальзывает из за дверей, и шагает вперёд по коридору. слышит шум какой то и замирает. рядом дверь приоткрытая, а там есть кто-то. это одна из гостевых спален, и там кажется не служанки. андрющенко прислоняется к щелочке и замечает копну белых волос, а за её спиной миниатюрную девушку, жмущуюся к стене. кира и юля. вообще-то лиза всегда была против того, чтобы подслушивать чужие разговоры, но она просто не может удержаться, правда. — я тебя люблю, как ты не понимаешь,— громким шёпотом говорит кира. она нависает над юлей, стоя перед ней, и упираясь рукой в стену рядом с ее головой. чикина сглатывает, кажется вжимаясь в стену ещё больше. хотя казалось бы, куда больше? она смотрит загнанно, тревожно кусает губы и дышит через раз, когда кира чуть наклоняется и замирает в паре сантиметров от её шеи. — это не правильно,— бормочет юля, не зная куда деть глаза. — любовь к тебе — это самая правильная вещь в моей жизни,— шепчет кира и мягко целует графиню в шею. та кажется даже дышать перестаёт, замирает и молчит. кажется любое слово может все испортить, разрушить кирпичик за кирпичиком. поэтому она позволяет кире целовать её шею, нежно проводя языком по коже, и обращаясь с ней словно с хрустальной,— только при виде тебя моё сердце бьётся. только ради тебя я хочу жить по настоящему, действительно хочу, впервые наверное. ты заставляешь меня чувствовать себя живой, словно до этого меня и вовсе не существовало. юля, ты ангел во плоти. из за тебя мне хочется стать лучше,— губы киры находят чужие и прижимаются к ним. медведева впервые говорит с кем то так открыто, расскрывая всю свою душу напоказ. когда юля не отвечает на поцелуй это становится первым тревожным звоночком. вторым становится то, что она осторожно отталкивает девушку подальше от себя. только кира хочет спросить, что же черт возьми случилось, как чикина сама начинает говорить. — я выхожу замуж. мне сделали приложение и я приму его,— сдавленно произносит девушка, стараясь даже не смотреть кире в глаза. та стоит, кажется теряя землю под ногами. она смотрит на юлю и не может понять, правда ли все это? ещё недавно чикина говорила, что никогда не выйдет замуж. что ей это не надо и все хорошо. а сейчас, когда кира вывалила на неё все это любовное дерьмо — юля сливается. выходит замуж. — нет, нет, нет. ты же шутишь? ведь ещё недавно все было хорошо. мне казалось, что ты тоже меня любишь. я думала, мы..у нас..— она пытается подобрать нужные слова, но воздуха в лёгких не хватает. юля бормочет что-то вроде "извини" и поскорее идёт к двери. медведева правда не понимает, что она сделала не так. она думала, что юля тоже её любит, ловила её случайные взгляды, замечала румянец на щеках и неловкость при даже малейших прикосновениях. чикина была как открытая книга. по крайней мере раньше так казалось. до того самого момента как она не сказала "я выхожу замуж". просто не описать словами весь спектр эмоций, который был внутри киры в данный момент. первый момент доверия к кому либо настолько — и вот тебе. кира глотает несколько слезинок, скатившихся по её щеке. юля заглушает всхлип, готовый вот вот вырваться из горла. они оба выходят из игры проигравшими, с разбитыми сердцами и израненными душами. так больно и тяжело, так мучительно и невыносимо. никто не предупреждал, что оно так бывает, хотя наверное стоило догадаться. знакомство киры и юли. за год до выпуска чикиной. чикина сидела на крыше здания и курила последнюю сигарету. денег совсем не было, купить не на что, а в долг брать как то не хочется. именно поэтому юля пыталась растянуть эту сигарету на как можно больший срок, целый день не курила, еле продержалась. сейчас уж совсем приперло, так хотелось, что уже не сдержалась и подожгла. девушка наслаждались этим едким и ужасно дешевым дымом настолько насколько это вообще было возможно. её ноги свисали вниз и от этого вида внутри все от страха в комок скручивалось, но было чертовски кайфово. последние деньги юля потратила на бутылку пива и если честно сейчас жалела. стоило купить сигарет, пусть и самых мерзких. без лизы все дерьмово было, если прям честно. конечно, андрющенко научила её драться, все дела, но без девушки тоска смертная была. чикина по ней скучала ужасно, пусть та иногда и приходила, писала часто. ничто не сравнится с тем временем, когда андрющенко ещё жила в детском доме. — огоньку не найдётся?— юля вяло обернулась. надо же, она и не услышала как кто то пришёл. девушка сунула руку в карман и вытянула зажигалку. незнакомка с благодарностью её приняла и зажгла свою сигарету. эта дама курила дорогие довольно, хайповые, для мажорчиков. интересно, интересно. что внешне она как мажорка не выглядела. — хочешь подзаработать?— чужие губы с сигаретой изгибаются в усмешке. она клацает зажигалкой перед лицом юли и ожидает ответ. чикина выгибает бровь, изучая лицо неизвестной. — что за работа? — самая лучшая в твоей жизни. с этого всё и началось. а фраза "огоньку не найдётся?" стала их локальной шуткой. кажется будто вся жизнь с того времени пролетела. 1812 год. дом графа. главный зал. в это же самое время в зале отец виолетты наклонился к ней и прошептал то, что заставило девушку задохнуться от ужаса,— нам пора уходить. сейчас наши солдаты придут сюда и чтобы не попасть под руку надо уйти. интересно, все они и правда думали, что я пригласил их праздновать что то?— виолетта никогда не считала, что ей отец жесток. он всегда был добр и кроток, но похоже именно это с людьми и делает война — меняет. графиня только было открыла рот, чтобы упросить отца исправить все, но в зал уже ворвались. повсюду послышались крики ужаса, когда они увидели вооружённых солдат, которые продвигались все глубже и глубже в центр зала. паника захлестывала всех вокруг и с этим нельзя было ничего сделать. — пап, так же нельзя. почему ты заранее мне обо всем не сказал? нельзя убить этих людей просто так,— виолетта хватает отца за рукав, а тот поворачивается к ней и спустя несколько секунд вырывает руку. он смотрит на дочь ледяными глазами и говорит что то вроде "мои слова закон" и "я не обязан перед тобой отчитываться". де луна стоит и смотрит на беззащитных людей и понимает, что она здесь ничего не решает. она буквально ничего не может сделать ради их спасения, потому что в таком состоянии от отца можно ждать чего угодно. она никогда не видела, чтобы его глаза были настолько холодными, словно это и не он был вовсе. первый выстрел раздаётся спустя несколько минут. криков становится ещё больше, люди пытаются сбежать и тогда слышится ещё выстрел, а потом ещё два. на балу есть даже дети, несколько девочек по десять лет, виолетта не представляла какая для них это может быть травма. все пытаются стоять рядом, толпятся, надеясь, что возможно это их спасёт. стрелявший француз ещё так гадко улыбается, аж тошнота берет. пистолет поднимается вверх, кажется готовясь лишить жизни ещё кого-то. его останавливает человек, выходящий вперёд. на нем офицерский мундир, фуражка, а руки засунуты в карманы. виолетта сразу узнает его и паникует. внутри все замирает. тот самый офицер, которому они тогда помогли с лизой. — а ты что, сильно борзый что ли?— на ломанном русском спрашивает француз, облизывая губы в предвкушении чего-то масштабного. он подходит к человеку ближе и наклоняется к его уху,— настоль ко хочешь умереть? я могу это устроить,— в ребра крис направляют револьвер. захарова усмехается. она дёргает оружие на себя, и лишает противника его единственного предмета обороны. остальные рядом поднимают свое оружие, но тот француз жестом их останавливает, мол это моё дело, сам разберусь. лиза, безусловно услышавшая выстрелы почти сразу примчалась в зал. она продвигались медленными шажочками у краёв стены, прячась за толпами людей, молясь лишь на то, чтобы её не заметили. девушка волновалась за виолетту и её отца. что же с ними случилось? неужели их убили? андрющенко нигде не видела графа с дочерью и это настораживало. а потом она заметила макушку знакомых волос, скрывающихся за занавеской волос. на неё сразу же накатило облегчение, девушка аж выдохнула. лиза как можно быстрее направилась в ту сторону, дабы спросить где же отец девушки и послал ли он уже за кем то. — эти русские все равно ничего не стоят. быстрее бы каждого из них уже превратили в отбивную, да, chéri?— лиза слышит голос графа из за той же занавески. она замирает у стены, не в силах пошевелиться. это не то чтобы больно. это ошеломляюще. так словно у тебя сердце из груди вырвали, так резко и неожиданно, что все мышцы сводит. однажды лиза сказала, что не все французы хотят войны. а сейчас, в этом чёртовом зале граф, которого она считала божьим одуванчиков приказывает убить всех пришедших к нему людей. вероятно это очень жестокая шутка вселенной.. де луна выглядывает из своего укрытия и замечает лизу. у неё расширяются глаза. виолетта беззвучно, одними губами произносит "я не знала", в панике ищет поддержку в чужом взгляде. в этот момент слышится выстрел. убивают ещё одного человека. ни в чем не виноватого, беззащитного человека. графиня умоляюще смотрит, надеется, что ей поверят, хочет, чтобы это произошло, хоть в глубине души и понимает, что она бы и сама себе не поверила. андрющенко хочет верить. пытается. а потом замечает трупы на полу, плачущих детей, потерявших родителей и слышит громкие рыдания. на фоне всего этого встаёт ком в горле, а сердце колотится с новой силой. она смотрит на виолетту в последний раз, прежде чем развернуться и напрвится в сторону разборок, там где во главе всего безумия находится крис, которую она издалека подметила. к тому моменту, когда андрющенко пробралась сквозь толпу у француза уже снова был пистолет. он стоял, направив его на захарову и ухмылялся,— умоляй меня оставить тебя в живых. давай же. тогда я возможно сжалюсь над тобой,— он откровенно издевался над ней. у захаровой видимо было чувство собственного достоинства, но совершенно не было мозгов. крис подняла голову, усмехнулась, и плюнула в него. кажется у француза сейчас начнёт дёргаться глаз. лиза понимает, что все крайне дерьмово. она практически влетает между ними, получая пулю вместо кристины. область плеча кажется горит огнём, настолько ей больно. люди вокруг в панике, начинают разбегаются по помещению, боясь за свои и чужие жизни так чертовски сильно. кто то здесь уже потерял близких и не хочет почувствовать это снова. на некоторое время французы сбиты с толку. из за занавески выбегает виолетта, но крис останавливает её, выставляя вперёд руку. — только посмей, ясно? а я же говорил, что вы все одинаковые. когда мы отвоююем нашу родину вас тут больше не будет. не единого француза..а если она умрет — ты будешь виновата,— шипит крис. она отрывает кусок ткани и перевязывает руку андрющенко,— только попробуй умереть, я тебя лично из могилы достану,— бормочет захарова, обращаясь к лизе. та вяло улыбается. одними губами спрашивает "как нам выбраться?". а захарова ей подмигивает и шепчет,— не волнуйся, у меня есть отличный план. он должен сработать через одну, две, три.. в эту секунду в помещение заходит кира, позади которой дюжина офицеров с револьверами. медведева замечает крис в центре зала и кивает ей. лиза в это время лежит, пытаясь остаться в сознании,— знаешь, иногда мне кажется, что хуже быть не может. а потом все и правда становится хуже. смешно, да?— она пытается сфокусировать взгляд, но все вокруг темнеет. последнее, что она слышит "не отключайся". в этот вечер виолетта де луна понимает кое что. возможно, чтобы быть хорошим человеком стоит идти против системы, ломая рамки вокруг себя, которые ей наставило общество. графиня не хочет всего этого, не хочет чтобы страдали и гибли люди. она не хочет чтобы на её руках была кровь. пойти против системы — запустить систему домино, в которой от каждое последующее событие намного хуже предыдущего. что ж, она готова рискнуть. наверное.