mon amour.

И как никак на войне с собой везде одна простая тактика:

Всё пихать в себя, пока не перестанет брать тебя;

Но это тоже не помогло б ни на йоту,

Коль даже наркотики не работают.

кристина захарова никогда не была милой. она никогда не заботились о ком то, не ухаживала и тем более не сидела у кровати долгие часы. так было до того как служанка графини закрыла её собой, приняв пулю. крис считала, что нет в этом мире человека, готового пожертвовать чем то ради неё, спасти или помочь. захарова была одиночкой. всегда и везде она следовала одна, справлялась сама и никогда не жаловалась, свыкнувшись с этим. поэтому когда хрупкая лиза влезла между ней и тем французом у захаровой даже рот от удивления открылся. реальность долго доходила до неё, и по настоящему девушка ощутила её лишь тогда, когда служанка упала на неё, а на руках крис заиграли кровавые пятна, от пулевого ранения лизы в плече. захарова забрала андрющенко с собой, всю дорогу шепча ей на ухо "— ты будешь жить." у девушки был знакомый врач, главное было добраться до него вовремя. мишель была военной медсестрой, но на самом деле ничем не отличалась от любого дипломированного специалиста, зная даже побольше некоторых. крис не отходила от лизы ни на секунду, пока мишель возилась с ней. потом всю ночь сидела рядом на стуле, старательно пытаясь не уснуть. андрющенко мирно посапывала, вероятно видя уже десятый сон. захарово осторожно провела рукой по её волосам, задаваясь самым наверное важным для неё вопросом : почему она меня спасла? мысли крутилась в её голове словно торнадо, путаясь и мешая сосредоточиться. — она все равно спит. вставай, хоть чаю попьешь. ты же не ела, да? — в дверях стоит сонная мишель, видимо проснувшаяся только что и решившая их проверить. захарова упирается сначала, потом все таки позволяет отвести себя на кухню и даже разрешает мишель налить ей чаю. гаджиева молчит, крис тоже разговор не начинает. между ними тишина напряжённая. захарова знает о чем мишель спросить хочет. знает и ждет,— ты завтра уходишь? я слышала, что.. — да. вместе с генералом кутузовым. мы хотим встретить французов близь бородинского поля, застав их врасплох и нанести удар,— крис принимает из рук мишель чай. та молчит, губы поджимая и руки в замок сцепив. хочет сказать — не иди, не геройствуй, но знает же, что не поможет это. захарова упёртая как баран, глупость за глупостью в жизни совершает. а мишель хавает это все, они же друзья, через огонь и воду прошли, словно родными друг другу стали. девушка бурчит ей что то про осторожность и удачу и по голове треплет, надеясь, что в случае чего захарова вспомнит, рисковать сильно не будет. гаджиева оставляет крис на кухне, наедине с чашкой чая, своими мыслями и лунным светом, пробивающимся сквозь занавески. когда чай допит крис возвращается к лизе. смотрит и мелочи всякие подмечает, удивляясь, что раньше не видела. девушка сонно зевает, когда пробивает половина четвёртого. крис держится из последних сил, но засыпает, примостившись в уголке кровати. лиза будто чувствует, двигается чуть чуть, место захаровой освобождая, чтобы та совсем уж не падала. так они и спят, лёжа на одной кровати, в доме военной медсестры с кучей хлама вокруг, недавно пережив масштабную бойню во дворе французского графа, о которой ещё долгое время будут говорить русские дворяне. ночь проходит спокойно. впервые за долгое время крис спит хорошо, действительно хорошо, примостившись под боком лизы. как жаль что чему то настолько хорошему в любом случае должен прийти конец. захарова просыпается первой, проспав пару лучших в своей жизни часов. она пытается тихо подняться с кровати, но чуть не падает, задевая рядом стоящий стул. захарова бурчит недовольно себе под нос, и волосы лишние убирает. лиза сонно глаза открывает и наблюдает за девушкой, моргая часто. в области плеча ноет, и боль тянущая такая, что аж морщится хочется. крис волосы завязывает и в попытках собраться замечает, что андрющенко проснулась. — как ты? рука болит? может что то ещё? мне позвать врача? я сейчас,— она уже собирается идти, как лиза осторожно останавливает, за руку беря. крис повинуется, не уходит, а на кровать рядом садится. лиза сонно зевает и глаза трет. говорит, что хорошо все, а потом спрашивает где они и не знает ли крис что сейчас с виолеттой и её отцом происходит. захарова губы поджимает, но покорно отвечает, что ничего не знает, а на вопрос где они, отвечает что в гостях у хорошего друга. захарова думает, что ей пора идти, потому что время поджимает. лиза не хочет оставаться одна. несколько секунд они проводят в тишине, наслаждаясь одним присутвием друг друга. потом крис говорит, что ей правда пора ехать. — но ты не волнуйся, я туда и обратно, мигом. скоро вернусь, обещаю,— крис ей улыбается и таким искренним взглядом смотрит, что лиза верит. правда верит, потому что как не поверить? она смотрит в такие родные голубые глаза и не находит на капли лжи в них. андрющенко безусловно полнейшая дура. а крис не умеет сдерживать своих обещаний. пиздаболка она, вот кто. а все почему? потому что она не возвращается. ни через час, ни через два. она не вернулась и кажется уже не вернётся. почему же, спросите вы? потому что как и предполагала мишель, она совершает очередную глупость, как и обычно на самом деле. крис же без них жить не может. как захарова и сказала они, под руководством кутузова отправляются на бородинское поле, встречать французов. позже этот день станет памятным для истории, и в учебниках его пометят как бородинское сражение, о нем будут писать стихи и читать книги. будет все. никто из сражающихся солдат здесь и сейчас не думал о таком. каждый хотел победить. это была главная, основная цель. поэтому как только крис получает приказ, тут же срывается с места. у противника пушки, стреляющие посекундно. сбоку со своих лошадей падают солдаты, пострадавшие от оружия. а захарова все ещё на коне. слышит сзади что то о безнадежности миссии, о том что пора завязывать и смысла идти дальше нет. крис лишь фыркает и уперто идёт на своём. люди за ней, словно верят в победу, верят в идею. с коней спускаются и бой чуть иной начинается. шпаги звенят и повсюду виден их блеск серебряный. пули из револьверов прорезают воздух, и находят свою цель в очередном солдате, вскоре уже лежащем на земле. крис вроде как реалистка, но здесь и сейчас ей так чертовски хочется верить в победу, даже несмотря на потери, на количество солдат и на различие их оружия. захарова протыкает шпагой одного из французов рядом. крис радуется что она жива и до сих пор чувствует почву под ногами. а потом прилетает снаряд. буквально рядом с ней он падает и крис отлетает. она лежит на холодной земле, не чувствуя ничего, словно бы все тело отнялось. у неё пульсирует в голове и она чувствует что идёт кровь. захарова пытается пошевелиться, но не чувствует ничего. крис делает вдох. её последний вдох. она могла бы быть жива если бы заметила, что снаряд летит. будь она чуть повнимательнее, то все ещё дышала бы. далеко от поля боя в кровати лежала лиза. ей было чертовски скучно без крис, и даже мишель не спасала. андрющенко приподнялась на локтях и спросила какое сегодня число. седьмое сентября. секунду в голове андрющенко было пусто. а потом она поняла. поняла абсолютно все, а главное то, что крис больше не вернётся. просто не сможет. бородинское сражение забрало её. когда гаджиева выходит лиза роняет слезу. одну, две, а потом ещё несколько. душит их подушкой, в жалких попытках успокоится. крис пообещала ей вернуться. крис в очередной раз напиздела. в это же время снаружи, чуть дальше по улице бродит виолетта, озираясь и желая найти дом где сейчас находится лиза. она узнала возможный адрес и теперь пытается до туда добраться. отец собирается через пару часов уехать, слишком небезопасно стало здесь находиться, как он выражается. де луна готова уехать, но перед этим хочет хотя бы попрощаться с андрющенко, объясниться и доказать, что она не виновата, что она не желала этим людям смерти. что она не такая как все французы. девушка идёт, шурша платьем и озираясь по сторонам. — ты. это ты,— из переулка выходит мужчина, с выставленным вперёд пистолетом. виолетта поднимает руку вверх и осторожно говорит ему успокоиться,— успокоиться? это что, шутка такая? ты..из за тебя на этом глупом балу погибла моя дочь. ей было всего шестнадцать. вся жизнь впереди, она замуж хотела. а ты.. во всем виноваты ты, ироды французские, шавки, паскуды,— рука у него дрожит, как и голос. виолетта делает шаг вперёд, хочет успокоить. с нервами у незнакомца явно не все гладко. рука дёргается и он стреляет. графиня падает на землю, рвано хватая воздух ртом. мужчина в панике бросает пистолет и бежит далеко вглубь домов. де луна корчится на земле, понимая, что все безнадёжно, она не выживет. было бы не так обидно умереть, если бы она хотя бы успела попрощатся с лизой. для неё то она так и останется предательницей и убийцей. обидно. вилка последний раз дышит полной грудью, думая о лизе. потом наступает темнота. никаких чувств, никаких мыслей, ничего. сжирающая. нескончаемая. чёрная как ночь. пустота. андрющенко не знала о том что произошло. уже наступила глубокая ночь, а все её пролитые слезы все ещё были о крис. о её родной и любимой захаровой. она заснула со сковывающим напряжением и чувством вины в груди. ей было чертовски больно. так сильно, что даже не описать простыми словами все что она чувствовала. сон лизы был беспокойным и тревожным, она ворочалась, постоянно словно бы задыхалась и дрожала во сне. это была худшая ночь в её жизни. девушке хотелось проснуться и оказаться не здесь. вернуться в свое время, где крис жива и спит под боком на плацкарте, раскинув свои волосы на подушки и тихо посапывая. она была чёртовой атеисткой, но молила господа бога о том, чтобы он подарил ей освобождение из этого ада. она больше не выдержит. правда. кажется бог существует, потому что андрющенко просыпается однозначно не там где должна была. больше нет этой захламленной комнаты мишель, ужасной скрипящей кровати и пыльного окна. вокруг неё ничего нет, а сама девушка находится в белой комнате, окруженная своим самым ненавистным цветом. становится тошно настолько, что как будто реально сейчас стошнит. — эх, лиза лиза..— слышится незнакомой голос. рядом никого нет. андрющенко дёргается, в панике оглядываясь по сторонам,— тебе был дан такой шанс, а ты все загубила. не спасла никого, разрушила все что можно и нельзя. я то думал, что этот год точно будет твоим спасением, считал, что вы с ним поладите. ты так хотела свою родственную душу, так почему же все так вышло? бездействие твое всех и погубило, лизонька. но не волнуйся, я дам тебе второй шанс, возможно настоящее больше тебе подходит? двадцать первый век твой последний шанс, если испортишь все и там, то больше попыток не будет. все надежды на тебя, лиза. стань чьим то спасением, а в ответ получишь свое долго счастливо,— этот голос её пугает. он словно бы нигде и везде одновременно. все помещение пропитано им и это заставляет тебя дёргаться от страха. — кто ты такой?— шепчет девушка. кажется она сходит с ума. — твой спаситель, если тебе так угодно. лиза снова просыпается. на этот раз кажется по настоящему, хотя на секунду и начинает в этом сомневаться, видя перед собой чертовы белые стены. она думала, что и правда сошла с ума, но потом увидела крис рядом. господи, какое же это было облегчение, серьёзно. на белые стены стало наплевать, как и на капельницу стоящую рядом, и таблетки лежащие на тумбочке. все вокруг стало неважным когда она увидела живую захарову. — наконец то ты очнулась. дура, вот честно. полезла меня защищать, а сама чуть не умерла. на этого ушлепка ворвавшегося в поезд уже написано заявление, он сядет. парень же в меня стрелять собрался, зачем только загораживать полезла?— бурчит кристина и устало падает на стул рядом. до лизы медленно начинает доходить, что ситуация из 1812 повторилась и здесь. от подобного хочется смеяться в голос, до такой степени, что трясти начнёт. это просто даже все звучит смешно. андрющенко думает, что ей это всё приснилось. это все просто нервы. она слабо улыбается крис и берет её за руку. — я же в порядке, все в норме. все действительно в норме, настолько насколько это вообще возможно. лиза думает, что ей впервые снился такой реалистичный сон. они с крис продолжают разговаривать и андрющенко постепенно успокаивается. кажется все приходит в порядок. почти.

***

лизу выписывают из больницы спустя некоторое время. крис постоянно сидит у неё, они болтают и вполне неплохо проводят время. словно в детстве. словно все хорошо, и между ними нет долгих лет пропасти, проведённых без друг друга. наверное просто андрющенко больше не хочет терять данного им времени, после произошедшего в 1812, чем бы все происходящее там не было. она сама тянется к захаровой, готовая перешагнуть через себя ради того, чтобы проводить с ней побольше времени. именно поэтому когда почти сразу после выписки лизы захарова зовёт ту на вечеринку, андрющенко безусловно соглашается. успокаивает себя тем что так надо, её зоны комфорта не так важны, главное — крис. когда лиза соглашается, то видит в глазах захаровой радостный блеск и искорки, как в старые добрые времена. андрющенко надевает одну из своих чёрных водолазок вместе с широкими брюками, зашнуровывает ботинки и чуть завивает волосы. ей кажется, что она выглядит глупо, но видя чуть приотрывшийся рот захаровой начинает сомневаться в своём мнении. лиза ненавидит вечеринки, потому что это всегда бухло, сигареты, громкая музыка и орущие во весь голос люди. она не такая. как бы сказала крис — слишком правильная. возможно оно так и есть, но андрющенко просто не может понять всего кайфа этих тусовок. она не любила пить, не любила слишком громкие звуки и танцевать в огромной толпе людей тоже не любила. раз уж на то пошло, она то и людей особо не любила. ничего удивительного, не правда ли? именно поэтому как только они зашли в клуб у лизы сразу закружилась голова. она надеялась, что продержится хотя бы несколько часов. — шума, какие люди. не думала тебя тут встретить, ты же вроде завязала с тусовками. или девушку свою привела?— в полетьме клуба андрющенко сначала не видит лица говорящего. но как только лучик света падает в их сторону у лизы чуть не открывается рот. перед ней стоит самая настоящая виолетта. только без платья и туфель, а в модных штанах, худаке огромном, панаме на голове, конверсах и с сижкой в зубах, но это безусловно не изменно. девушка смеётся и выдыхает колечки дыма кристине прямо в лицо. захарова раздражённо губы кривит и на виолетту смотрит как на идиотку. — вилка, харе базарить чушь всякую. ты что, уже под кайфом что ли? — обижаешь, шум. как так можешь обо мне говорить то вообще? вечер только начался, думаешь я уже успела что то принять? пришла по старой дружбе поболтать, а ты тут нервная какая то. иди расслабься и не парься. кирюха с юлей вон тоже пришли, сидят, кайфуют, и вы не стесняйтесь. тусовка на то и тусовка, чтобы отдохнуть. пейте что хотите, все за счёт заведения. а крис и её подружке бесплатно не только напитки,— вилка трясёт невидимым порошком в руках, намекая явно на наркотики. между ей и крис искры летают, а лиза ставшая невольной свидетельницей аж ежится, так ей не по себе от всего этого. крис говорит андрющенко идти заказать себе чего нибудь, а сама берет вилку за плечо и уводит куда то. "побазарить" как крис сама и выразилась. от того как захарова сжимает плечо девушки и нервно теребит кофту лизе становится даже страшно за бывшую графиню де луна. кажется крис бесится, точнее не кажется, а сразу видно. вот только вопрос, почему? лизе интересно что же они не поделили здесь в настоящем. размышляя об этом девушка направляется к бурной стойке и просит воды. бармен смотрит на неё как на дуру, видимо первый раз услышавший от кого то в этом дурдоме что то безалкогольное. когда бармен подаёт ей воду, андрющенко пытается глазами найти в толпе вилку и крис. и замечает. крис стоит чуть наклонившись и что то раздраженно говорит девушке, тыча пальцем ей в грудь. виолетта начинает смеяться, после чего подходит к ней чуть ближе, чем до этого и чётко произносит — "да пошла ты". злится, пускает искры из глаз и отталкивает крис от себя, вслед бросая что то вроде "не только ты можешь быть мразью", и горько хмыкает. мельком лиза замечает как та тянется в карман за таблетками какими то. крис похоже тоже это видит и тянется за ней, за руку хватает и все по новой начинается. лиза бы возможно за шоу наблюдать продолжила, но сбоку откуда то её окликают. — хей, ты же лиза?— блондинка с голубыми глазами смотрит на неё, помешивая в руках стакан с виски. андрющенко кивает и пытается вспомнить где она раньше её видела. а потом до неё доходит — это же мишель. подруга крис из 1812, военный врач. все странне и странее, серьёзно,— шума много про тебя рассказывала. так волновалась за тебя когда в больнице лежала, вся на нервах была, ходила злая вечно. рада, что сейчас ты в норме,— мишель кивает, и поднимает стакан выше, показывая будто бы пьёт за здоровье андрющенко. лиза слабо улыбается, а потом снова взгляд сводит к крис и вилке, найти их пытаясь,— ты не парься, у них там свои разборки, в это лучше не лезть, а то хуже будет и им же и тебе, поверь мне. я когда то пыталась и зря. ничем не помогла,— мишель плечами пожимает и просит бармена ещё виски налить,— у бывших между собой тараканов столько, что на целую дезинфицирующую компанию хватит. — бывших?— у лизы даже рот открывается. сейчас вот серьёзно она сидит в полнейшем ауте, не в силах спросить что то ещё. мишель смотрит на неё взглядом затуманенным, а потом её брови резко вверх взметаются. — ох черт, ты не знала? правда? извини, тогда считай, что я тебе не говорила, ясно? бля, надо же было так проболтаться..— бормочет девушка. в это время в другой комнате кристина психует и по мнению вилки ведёт себя совершенно по детски. захарова доебывется, спрашивает на чем малышенко сидит сейчас, а вилка спрашивает — какая тебе разница? крис это злит. — бля, если решила меня поучить как жить, то давай вали отсюда, а. делаешь вид, что святая, а сама сидишь на экстази, я же знаю. прикопалась ко мне, хотя сама чуть не лучше. рыпаешься на всех словно псина, и думаешь, что хавать это будут. может кто то и хавает, но не я. тебе должно быть похуй сижу я на мефе, коксе, жру таблетки типа экстази или может вообще в вену себе герыч колю. хватит лезть не в свое дело, крис, я уже давно не твоя проблема. лучше со своими тараканами разберись и девушке своей поведай, что до сих пор торчишь, никак слезть не можешь. лицемерка ты и мразь. заебала меня уже, честное слово,— смотрит в ледяные глаза и видит удивление в них. малышенко и правда уже под кайфом, так бы она наверное не разговаривала с захаровой таким образом. вилка плечом задевает и дверью хлопает. бесится, потому что крис приперлась ещё и свои законы устанавливает, до неё доебывается с не пойми чего. юля в это время сидела вместе с кирой на диванчике в уголке. чикина пила мартини, за который ей заплатила кира, как старшая в это же время пила виски. они наверное были самыми спокойными из всей компании на данном мероприятия. голова юли покоилась на плече медведевой, которая свободной рукой перебирала её волосы. у них было что то вроде свободных отношений/недоотношений/передружбы, черт его на самом то деле знает. юля в душе не ебала как назвать эту штуку между ними, но однозначно могла сказать, что её а целом все устраивало. точно лучше чем то что происходит между той же крис и вилкой, у них там санта барбара похлеще чем в турецких сериалах, серьёзно. — вот ты, как думаешь, с кем крис в итоге останется? с лизой или с вилкой?— задумчиво спросила чикина, наблюдая за происходящем в клубе. — с мишель. они подходят друг другу. лиза не вывезет характер крис, а крис не вывезет характер вилки. мишель вариант идеальный, не находишь?— кира отпивает немного виски. — че? не, я не думаю, что крис с мишель будет. они же чисто друзьяшки, крис к ней относится не более чем к бэсти все дела,— хмурит бровки юля. — хм, да? тогда давай поспорим? скажем на желание. если крис останется с вилкой или с лизой — ты загадываешь его мне. если с мишель — я тебе. — по рукам,— юля хмыкает и они пожимают друг другу руки. каждая уверена в своей правоте. что же из этого выйдет? к бару в это время подходит виолетта. вечер обещает быть долгим. возможно даже слишком долгим.