mon amour.

молчи и обнимай меня крепче

молчи и обнимай меня крепче

молчи и обнимай меня крепче

просто молчи, просто молчи

кира всегда любила ночи, и ненавидела одновременно. кошмары часто мучили её, не давая спокойно спать. в такие моменты юля всегда была рядом, словно её защитница, всегда спасала от демонов приходящих во тьме. чикина любила отвлекать киру — разговорами, музыкой или просто смешными видео. иногда медведева просила выйти на улицу — покурить. холодный ночной воздух успокаивал её, почти так же как и юля рядом. чикина накинула кофту, а кира вышла на улицу в обычной футболке. безусловно жарко не было, и юля морщилась от одного взгляда на девушку, ежась от холода. медведева попросила её пройтись. совсем немного, буквально выйти со двора и всё. юля потерла сонные глаза и согласилась, почему бы и нет? медведева уже проснулась, шла быстрым уверенным шагом, пока чикина плелась сзади. со двора они вышли, и пошли ещё чуть вперёд. а потом из за поворота вырулила машина, с вероятно пьяным водителем. её шатало из стороны в стороны, и все нормы скорости однозначно были нарушены. чикина замерла. кира среагировала быстрее, оттолкнула юлю так, что та упала на траву сзади. на глазах у испуганной чикиной ещё недавно стоящая на дороге кира оказалась лежащей под колёсами машины. руки тряслись, но она кое как достала телефон и позвонила в скорую. девушка испытывала такой страх только в детском доме, в первые дни своего пребывания там. у неё сердце в груди колотилось и ноги подгибались. когда приехала скорая чикина выдохнула с облегчением. а потом когда она услышала разговор врачей о том, есть ли вообще смысл везти медведеву в больницу, ведь она походит на живой труп, у неё все внутри упало. в больницу её все же отвезли. юля обзвонила всех друзей. никто не ответил, совершенно никто. она осталась одна, ночью в этом ужасном месте, с тяжёлым ожиданием худшего. по лицам врачей складывалось ощущение, что это правда конец и к ним привезли живой труп. женщина принимающая всех пациентов разрешила ей остаться и даже откопала где то плед, видя как чикина дрожит всем телом и предложила чай. милая женщина. она была единственным успокоением в этом чертовом аду. сколько длилась операция? пять, блять, часов. и все эти пять часов никто так и не перезвонил. чикина сидела в больнице с двух часов ночи, сейчас было уже семь утра. она так и не сомкнула глаз, а милая женщина все так же смотрела на неё с сочувствием. юлю трясло до сих пор. она выпила успокоительное, но оно кажется не помогло. когда первый врач наконец то вышел из операционной чикина подскочила на ноги. — операция была тяжелой. множественные переломы, ушибы, разрыв селезенки.. изначально казалось, что её травмы не совместимы с жизнью, и это действительно так. чудо, что она осталась жива. конечно, ей потребуется длительная реабилитация и уход, но она жива и будет жить, если осложнений не пойдёт. не переживайте и едьте домой, вы пять часов на ногах. сейчас ваша подруга в любом случае находится в реанимации и пока в палату мы её не переводим, значит навестить нельзя. все будет хорошо, отдыхайте,— врач улыбнулся ей и ушёл. юля была готова расплакаться от счастья, господи. чикина вышла из здания на ватный ногах. ей наконец то перезвонили, спрашивая что случилось. это была лиза. — все нормально. киру сбила машина и её оперировали пять часов. можешь не приезжать в больницу, к ней все равно нельзя,— с другой стороны посыпалось миллион вопросов. юля поморщилась от головной боли. как же она чертовски устала.

***

первым человеком, которому позвонила лиза, когда узнала про киру была крис. она в панике набрала номер захаровой, сидя в кровати и надеясь, что та поднимает трубку. спросонья голос подруги был злым и усталым, но когда она услышала про медведеву он изменился. она рвалась к ней в больницу, но андрющенко передала ей слова юли, о том, что никого к ней пока не пускают. крис спросила в порядке ли лиза. не в физическом смысле, а сами понимаете. андрющенко сказала, что все хорошо. на последнем слоге у неё дрогнул голос. крис сказала, что она сейчас приедет. лиза закусила губы, пытаясь говорить спокойно. девушка предупредила захарову о том, что она сходит в магазин, но дверь будет открыта и та может зайти без проблем. лиза совсем не думала, что возникнет проблема в виде малышенко спящей на её кухне. совершенно не думала. когда андрющенко увидела вилку мирно посапывающую на стуле, то чуть не завизжала. малышенко зевнула и потерла сонные глаза. — доброе утро. сколько время?— вилка вяло улыбается. лиза не понимает какого черта она здесь делает. — половина восьмого. слушай, я не знаю почему ты не пошла к себе домой, но скоро придёт крис, и возможно во избежении ссор тебе стоит уйти? мне надо в магазин. созвонимся позже, ладно?— андрющенко проскальзывает в коридор и начинает натягивать куртку. — но у меня нет твоего номера,— бросает ей вслед малышенко, но вскоре слышится звук захлопывающихся дверей. лиза видимо её не услышала. вилка чувствует себя той самой любовницей, которую выгоняют из дома, перед приходом мужа. это блять просто унизительно на самом деле. малышенко должна в спешке собираться в попытках успеть уйти до прихода захаровой, да ещё и неудачно. она почти сваливает, уже готова открыть дверь, как её опережают. дверь открывают с той стороны и прямо перед лицом вилки возникает встревоженное лицо крис. как только та видит малышенко эмоции на её лице меняются. захарова заходит внутрь. вилка делает шаг назад. — что ты блять здесь делаешь?— рычит крис, делая ещё шаг вперёд. вилка снова отступает. малышенко не боится. крис играет с ней, ища испуг в чужих глазах, но когда не находит его, злится ещё больше. вилка ударяется о стену, когда захарова толкает её. ауч. это было больно. девушка даже немного недовольно морщится. и все же, образ то сохранить надо. ей больно первые секунды, а потом на губах уже вовсю красуется ядовитая усмешка, та самая, которую крис больше всего на свете ненавидит. ту аж трясёт, она её в с тегу вжимает ответа требует,— не смей лизу трогать ясно? вообще рядом с ней не появляйся. — а ты кто, чтобы решать такое, а? ты какое право имеешь вообще? мир не вокруг тебя одной крутится, понятно? захочу и буду с ней общаться и ничего ты мне не сделаешь. ты эгоистка, крис, всегда о себе думаешь. дело ведь даже не в том, что ты боишься будто бы я ей наврежу, а в том, что ты о себе паришься, как бы она не предпочла меня тебе. всегда лишь "я", "я" и ещё раз "я". и когда вчера её у бара поцеловала тоже о себе думала, а не о ней,— крис удивлённо на неё смотрит,— а, ты даже не помнишь, что вы с ней целовались? просто поразительно. хотя чего я удивляюсь, ты же пьяная в хлам была. знаешь, я тебя просто не понимаю, серьёзно. зачем весь этот цирк, ты же показушно все делаешь, передо мной. честно — нахуя? ты сама кинула меня, сама сказала, что не любишь и дела тебе до меня нет. сейчас будто бы ревновать пытаешься заставить, но при этом лизоньку свою любишь. черти что у тебя в голове творится, крис. ощущение, что тебе кроме самой себя дела совершенно ни до кого нет. когда-то я думала, что ты не просто гопник с района, но видимо ошиблась. бля, вот серьёзно, разберись с этой хуйней в башке и уже потом к людям лезь, отношения строй и все подобное дерьмо, а то знаешь, ты ведь жизнь можешь кому то сломать. или доломать. я честно пыталась просто забить на тебя, вот правда, но знаешь как это сложно? для тебя то я просто пустой звук, ещё одна игрушка, которую выкинуть можно на свалку, а ты была чем то большим для меня, чем то чертовски особенным и важным. я тебя ненавижу крис, просто блять ненавижу. ты лизу то свою не заслуживаешь, она для тебя слишком хороша, словно ангел хорошая, а ты как черт плохая,— хрипло смеётся,— я хотя бы могу признать, что я наркоманка в отличии от тебя. базаришь о том, что это просто для кайфа, что ты балуешься и бросишь в любой момент, но это самый яркий пиздеж какой я слышала. ты зависима и от алкашки и от наркоты, но при этом делаешь вид, будто такая праведная. ты омерзительная. — я могу бросить хоть сейчас, потому что в отличии от тебя я без кайфа хоть что то из себя представляю. для меня экстази повод отвлечься, а ты без мефа никто, просто оболочка. ты же жить без него не можешь, сразу тухнешь как спичка, я то видела все твои ломки, я знаю. пизди на меня сколько хочешь, но я не делаю из себя кого то другого, а вот ты — да,— крис злая до чёртиков. она наконец отпускает виолетту и руки об майку вытирает словно малышенко грязная. вилка блять держится. натягивает маску клоуна привычную и кривую улыбку корчит, зубы показывая. её почти начинает трясти от того насколько боль сжимает все изнутри. крис права — она никто без всего этого дерьма. вилка не знает осталось ли внутри неё хоть что-то не считая мефа, наполняющего её организм посуточно. захарова никогда не знала куда точно ударить, чтобы за живое задеть, она и не хотела то в общем. злая она все что только можно говорит лишь бы обезоружить, отомстить, сделать хуже. в этом раз в яблочко, потому что малышенко на грани истерики. давно такого не было, правда. последний раз только мать доводила её. поздравляю, крис, теперь иы восседаешь на пьедестале людей, причинивших вилке самую большую боль несколькими лишь словами. браво. — знаешь что, крис? когда тебе не к кому будет идти, даже блять не смей приползать ко мне. я не половая тряпка, чтобы ты могла раз за разом вытирать об меня ноги, и делать вид, что дело во мне, будто бы это я все сломала и разрушила, и продолжаю делать это по сей день. виновата ты, но почему то усиленно стараешься перевалить это дерьмо на меня. ты не умеешь признавать свои ошибки и никогда не умела. лиза заслуживает лучшего, правда,— виолетта почти захлопывает дверь, но слышит голос из за спины. — кого? тебя что ли? думаешь ты, это то чего она заслуживает? откуда ты вообще черт возьми знаешь чего заслуживает моя лиза? — она делает этот сраный акцент на слове "моя" и внутри виолетты снова, раз за разом ломается все что ещё не сломано. она глотает всю свою обиду и боль и поворачивает голову. — может и меня. она как минимум заслуживает кого то, кто не относится к людям как к мусору. лиза тебя не вывезет. скажи, она хоть раз заставала твой передоз? она видела как ты корчишься на полу в припадке или сдерживаешь от боли рыдания? очевидно нет. лиза очень хорошая и поверь ей это дерьмо не нужно. ей нужна стабильность и спокойствие в лице кого то в роде мишель. она хорошая, она правильная, словно лучик света. а мы с тобой второй сорт, крис, отбросы общества, ага?— усмехается,— отрицай сколько хочешь, но мы с тобой в одной тонущей лодке, и это очевидно. а лиза твоя не спасатель, чтобы нас вытаскивать. так что, мы или спасемся сами, или прогорим вместе. — я умею плавать,— чётко произносит девушка. на её скулах играют желваки. — умение плавать тебя не спасёт, милая. — посмотрим, милая,— она передразнивает виолетту. та лишь усмехается и плечами пожимает, мол, посмотрим, конечно. как только дверь за ней захлопывается, вилка позволяет дрожи взять над собой верх. девушка медленно спускается по ступенькам и чувствует как не только руки дрожат, но и ноги, будто бы все тело вместе. захарова попала прямо в точку, задела её за то, за что было больнее и обиднее всего. дома малышенко не плакала. она просто впихнула в себя двойную дозу мефа и влила в себя полбанки виски, подаренного на какой то праздник. девушка глушила боль во всем этом дерьме, медленно убивающем её изнутри. легче стало, когда меф наконец подействовал, ударив в голову и позволяя отвлечься. крис права. без этого всего она просто блять никто. ничтожество. в это же время кристина думает о том, что первым ей хочется сломать. к счастью, в квартире появляется андрющенко, с пакетом из пятёрочки в руках и с ее вечной тёплой улыбкой. она здоровается с крис и начинает снимать куртку. захарова смотрит и молчит, все мысли а голове путаются. у неё там и правда черти что творится, просто кошмар какой то, серьёзно вот. как мишель и говорила крис всегда творит хуйню не подумав, а разгребать это потом не находит в себе сил. именно поэтому прямо сейчас она делает самую страшную ошибку в своей жизни — одно предложение. три слова. 10 чёртовых букв, которые однозначно произносить не следовало. — я тебя люблю,— крис произносит громко и чётко, а лиза чуть не падает на пол от подобного. девушка хватается за стену, удерживая равновесие и чертыхаясь себе под нос. блять — это единственное слово, что сейчас крутится в её голове. лиза надеялась, что до этого не дойдёт, что все останется как было. ага, конечно, размечталась. андрющенко поворачивается, медленно и осторожно. смотрит крис в глаза и видит в них надежду, вперемешку с отчаянием. как же ей не хочется этого делать, так чертовски сильно, что даже плакать хочется. — крис, милая,— захарова дёргается. лиза подходит к ней, осторожно кладёт руки на плечи,— я так сильно люблю тебя, больше всех на этом чертовом свете. ты самое дорогое, что у меня есть и я готова сделать все, чтобы ты была счастлива, помочь с чем угодно и как угодно. пойми, дело ведь не в тебе. ты хорошая, заботились обо мне, была рядом с детства. я всегда буду за тебя, и если бы мне сказали оставить всего одного единственного человека — это была бы ты. я люблю тебя, искренне и долго, но не так как ты этого хочешь. крис, прости, но я не могу. тебе же лучше будет, найдёшь кого то оценит тебя так же достойно как и я, но ещё и полюбит впридачу всем сердцем и душой, как в песнях земфиры,— девушка уже собирается шаг назад делать, но крис притягивает её к себе и носом в шею зарывается, пытается держаться, правда пытается. блять, какая же она дура, зачем, ну зачем решила сказать это все? чтобы в ответ получить — дело не в тебе, а во мне? чёртова банальщина, господи,— эй, крис, ты.. — молчи и обнимай меня крепче,— шепчет девушка, глотая боль и отчаяние, так упорно пытающиеся вырваться наружу. лиза обнимает и по спине гладит, губы кусает и уже ненавидит себя за то что сделала. она чувствует как ей на плечо что то капает, но решает не комментировать. кристина блять плачет. андрющенко не помнит, чтобы при ней крис хоть раз плакала. захарова не может сдержать этих жгучих удушающих слез, а лиза не может сделать ничего, чтобы они прекратились. крис гналась в погоне за тем, чтобы не остаться одной, а в итоге начала терять людей вокруг себя один за другим. она сама виновата — так упорно гналась за тем, чтобы вокруг неё всегда кто то был, но совершенно забыла позаботиться о том, что удержать их при себе. захарова подумала, что вилка права. крис наверное и правда чертова эгоистка и мразь и заслуживает всего дерьма что с ней случалось. последняя слеза капает на плечо лизы и крис отходит. разворачивается и в спешке хватает куртку. — крис, я купила нам твой любимый торт. не уходи, пожалуйста,— с ноткой отчаяния говорит лиза. её слова не долетают до захаровой, которая уже летит вниз по ступенькам. одинокая андрющенко стоит с их любимым с крис тортом в руках и смотрит на распахнутую дверь. одиночество всегда было для неё привычным, но почему то сегодня оно ощущалось таким скулящим и ноющим, что хотелось плакать. она впервые была так не рада быть одна.

***

иногда виолетта так уставала улыбаться. серьёзно, вот без шуток, улыбка это действительно сложно, особенно когда внутри тебя целый мир рушится, а ты должен придерживаться своего вечного образа клоуна, не проронив не слезинки, не показав не единой эмоции, кроме улыбки. так проще жить в мире, где каждую твою слезу могу принять за слабость. малышенко научилась улыбаться даже когда больно настолько, что кажется сдохнешь скоро. ей много кто больно делал. и раньше, и сейчас. раньше она плакала. потом появились наркотики и вечная улыбка на лице. стало жить как то проще. новая компания, новая виолетта. тот самый клоун, в общем, казалось бы такой всратый стереотип, но блять, это действительно так.в глубине души она знала что она шут и клоун, но по факту эти титулы её чертовски бесили. вилка предпочитала, что то вроде дуща компании, да. когда малышенко было хуево в своей старенькой съёмной квартире она включала музло и кайфорвала. с музыкой жить было проще, это отвлекало и успокаивало. — Да похуй проблемы и пороки Пусть парятся по жизни только лохи Да похуй, нет кислорода в легких Жалеть себя и убиваться сколько? Да похуй, пишу свои бемольки Однажды, возможно, кому-то поможет. вилка прыгала на диване, бегала по квартире и совершенно не парилась о своих соседях. ей хотелось чистого кайфа, не от наркотиков, а от чего то такого, реального. музыки например. девушка должна была выплеснуть энергию и все эмоции — злость, боль, печаль и прочее. она в этом нуждалась и плевать ей на каких то там соседей снизу, сбоку, сверху, да не важно. кристина тоже кое в чем нуждалась. ей было чертовски необходимо заглушить свою боль, выкинуть из головы все что произошло сегодня, да и не только сегодня. захарова кажется влила в себя по меньшей мере бутылок шесть пива, и уже довольно хреново стояла на ногах. когда в дверь постучали она не открыла, хоть это и не требовалось — крис забыла её закрыть и вскоре гость сам спокойно зашёл, без чьей либо помощи. внутрь заглянула мишель и выругалась увидев захарову. — крис, ну опять?— в голосе мишель была такая сильная усталость. она взяла пьяную крис и уложила в кровать. пустые банки выкинула в мусорник, налила стакан воды и взяла таблетку от головы, на ближайшее будущее. гаджиева устало потерла переносицу. хотелось спросить — чем она все это заслужила? а потом поняла, что сама виновата. её никто не просил лезть в это дерьмо, не просил помогать и приходить. она сама просто слишком сильно заботились о захаровой. так сильно, что порой забывала о себе. ситуация всегда одна и та же — крис пьёт, мишель приходит и обхаживает её. гаджиева должна перестать так делать, но блять, она просто не может. когда нибудь возможно у мишель появится достаточно гордости, чтобы не бегать за крис словно ее верная собачка. гаджиева слишком сильно теряется в кристине, слишком сильно любит и это когда нибудь погубит ее, серьёзно. жизнь и так штука не лёгкая, а со всем этим дерьмом становится ещё сложнее. любовь к захаровой её самая большая ошибка и самое ужасное наказание. юля не могла есть, не могла спать, не могла смотреть телевизор. она мать его не могла ничего, потому что все о чем она могла думать была кира, лежащая в реанимации с множественными травмами, настолько сильными, что почти никто не ставил на то что она выживет. чикину до сих пор трясло, а когда она закрывала глаза, то снова видела один и тот же момент — дорога, пьяный водитель, кира. раз за разом одно и тоже, заставляющее открывать глаза. девушке было стыдно, что она даже номер машины не разглядела и вообще ничего не запомнила, разве что цвет, да и то не уверена. кира чуть не умерла, а чикина не может полиции ни одной зацепки дать, ничего что могло бы помочь. девушка подходит к окну и выглядывает наружу. рядом с подъездом она замечает машину и в голову сразу врезается ночное воспоминание. неужели это эта машина? звучит глупо, но наверное это больше на интуитивном уровне сработало, что ли. перед машиной стоял человек, скрытый чёрной одеждой и надвинутой на глаза кепкой. в руках он держал сигарету. юля несколько секунд ещё смотрела на него, а потом он ей помахал. клянусь, действительно так и было. чикина же не с ума сошла. человек перед машиной махнул ей рукой, а потом отсалютовал. девушка рванула с места и побежала на улицу. быстрее, быстрее, нельзя медлить ни секунду. как только чикина вылетает из подъезда машины уже нет. она в панике бежит ближе к проезжей части, пытается найти ее, но все безуспешно. господи, да ей уже начинает казаться, что она сходит черт возьми с ума. от отчаяния хочется рыдать, потому что юля не понимает — правда ли она видела эту машину или она придумала это? ей показалось? может ей никто не салютовал? дрожащей рукой она набирает лизе. на этот раз та сразу отвечает. — бля, лизок, это такой пиздец. я совсем ничего не понимаю. тут машина была, такая же, которая киру сбила. и чувак там стоял, рукой мне махал. я вниз побежала, а никого нет. я не знаю, звонить ли мне в ментуруили не надо, потому что я уставшая такая, сонная и сама в душе не ебу, может мне показалось. я таким параноиком стала, каждую вторую машину подозреваю и всех в заговоре обвинять скоро начну. лиз, я не вывожу, господи. киру ночью увезли, она там одна лежит, а я дома быть одна не могу, трясёт меня всю. понимаешь, мы с кирой уже какой месяц все время вместе, а сейчас её нет рядом и я даже не понимаю что мне делать одной. я спать не могу,— юля глотает слезы и поднимает глаза к небу.это тяжело. слишком тяжело и выматывающе. — юль, так приезжай ко мне. я сижу одна и одиноко ем чипсы, так что компания мне не помешает. кстати я смотрю одну из тех глупых комедий, которые кира так ненавидит. давай, будет весело,— юля слышит, что лиза улыбается. — ладно. я на электричку сяду, буду через минут двадцать надеюсь,— чикина звонок отключает и замечает в тени у деревьев силуэт. тот же чёрный верх и кепка на голове. юля бежит, уверенная, что теперь то он не отвертится. подбегает, а там блять никого. совершенно. пусто. юлю снова начинает трясти. кажется она сходит с ума. это блять ненормально,— ничего, поеду к лизе и все будет хорошо, все будет хорошо,— бормочет юля себе под нос. чёрный силуэт наблюдает за ней издалека. на его губах появляется ухмылка. он явно доволен.