mon amour.

моя юность кажется вечностью

через призму стеклянных бутылок

вид на улицы бесконечные

и фасады панельных могилок.

лиза волновалась. андрющенко вообще сама по себе всегда была личностью довольно тревожной и нервной, но на фоне происходящего сейчас ей просто на стену лезть хотелось. кира все ещё не очнулась после операции. врачи говорят, что это не страшно, все будет хорошо, но как то лизу напрягает тон, которым они это говорят. крис буквально исчезла, ни ответа ни привета. все смски она игнорирует и на звонки не отвечает. просто сказка. виолетта тоже не появляется, словно все вокруг сговорились. одна юля рядом, но та уверенности не добавляет.сама словно клубок нервов, и на лизу все свои переживания и страхи вываливает. андрющенко терпит, ни слова ей не говорит против и всегда поддержать пытается — коряво и не очень хорошо, с учётом того сама паникует. чикина почти целый день проводит в квартире лизы и только ближе к вечеру оставляет девушку одну. наконец андрющенко остаётся один на один со всем тем дерьмом, накопившемся в её голове, сжирающим её изнутри. лиза по комнате ходит, губы кусает и никак места себе найти не может. ей слишком тяжело, она уже не вывозит. жизнь словно издевается над ней, потому что все начинается по новой — уход крис, нервы, паника, боль. лиза не хотела ничего разрушать, она просто хотела себе подругу, близкого человека, свою крис. они всю жизнь вместе, да господи, захарова для неё как сестра. лиза ещё раз звонит ей. отчаянно шепчет — "ответь", словно молитву читает. любит она крис, правда искренне любит. хочет с ней днями тусоваться, на улыбку её пиздецки красивую смотреть и локоны шикарных светлых волос трогать. крис её иначе любит, целовать хочет, руками на теле её узоры выводить и нежности на ухо шептать. лиза не хочет и никогда не хотела разрушать все то что между ними было — долгие годы дружбы, миллион ссадин и синяков, тёплые, но редкие объятия, и комнату, пропитанную песнями земфиры по ночам. для андрющенко все это было важно и так чертовски сильно не хотелось рушить каждый прожитый вместе день. она надеялась, что крис забьёт на это все. сделает вид что ничего не было. так было бы проще, так было бы лучше. признание в любви для захаровой было чем то сокровенным, чем то важным и до жути храбрым на самом деле. крис скрыла от лизы все свои колючки, убрала их представ такой тихой, нежной и беззащитной. андрющенко наверное никогда не забудет тех мгновений, когда крис плакала на её плече, прижимая к себе лизу словно спасательный круг. эта крис была настоящей, без всех своих колючек и слоев брани. лиза наверное больше никогда её такой не увидит. андрющенко думает, что пойти в клуб идея хорошая. как она поняла крис и вилка часто там тусуются, да и мишель тоже. она надеется найти там кого то из них, дабы расспросить, узнать хоть что то, а иначе андрющенко и правда просто с ума сойдёт. наряжаться в этот раз нет смысла, поэтому лиза ветровку накидывает на свой спортивный костюм и уже бежит вниз по лестнице. клубы лиза терпеть не может, но делать нечего, если уж решила идти, то свиньтить в последний момент не получится. когда громкая музыка режет слух, а запах спиртного ударяет в нос, лизе её идея начинает казаться очень и очень дерьмовой. она глазами пытается найти кого-то знакомого, но пока безуспешно. продвигаясь внутрь здания андрющенко подмечает каждую блондинку в надежде увидеть захарову, и каждую брюнетку, желая, чтобы это была виолетта. если честно девушка начинает нервничать. клубы никогда не были её стихией, а одна она в эти заведения вообще предпочитала не ходить. громкие, шумные парни и девушки действовали ей на нервы, вызывая головную боль и заставляя морщится. в самом зале кажется ни крис, ни виолетты не было. да даже мишель она здесь разглядеть не смогла. лиза дезорентировалась, и толпа начала словно бы сжирать её. боже, дай мне сил, подумала андрющенко, зажмурившись. и тут, словно бы с небес на неё снизошло спасение, в виде человека, который вытащил её из этого потока пьяных и обкуренных личностей. в первые несколько секунд лизе показалось, что это крис. знакомый аромат виски вперемешку с сигаретами был здесь почти у каждого, но такого родного как у захаровой она не встречала ещё нигде. глаза лизы резко распахиваются. как же чертовски жаль, что человек перед ней не был её родной любимой кристиной, с шершавыми подушечками пальцев, холодным взглядом и подбитыми костяшками с засохшей кровью. перед лизой мужчина стоит лет тридцати что ли. волосы у него сзади в хвост собраны, а сам он на барную стойку опирается. на самом деле от неизвестного так и веет некомфортом, что заставляет андрющенко на шаг отступить. — хей, крошка, не хочешь кайфануть? у меня самый лучший меф и экстази,— мужчина ухмыляется и выгибается к ней на встречу. андрющенко делает еще шаг назад, мотает головой, и сваливает как можно быстрее. неизвестный провожает её взглядом, а потом поворачивается к бармену,— это случайно не та, вокруг которой захарова с малышенко в прошлый раз весь вечер крутились? — эта? ага с ней. захарова её ещё и засосала прям у бара. весёлое представление они тогда устроили. а че такое, лёх, че то от неё надо? — ага, есть одно дельце,— лёха усмехнулся. в довольно узком кругу он был известен именно так, а в широких все знали его как хиккана. лучший дилер и поставщик дури за не слишком высокие деньги. по факту в этом клубе он авторитетом был, надо будет и каждый по его приказу по струнке вытянется,— когда она подойдёт и закажет че то всыпь ей вот это. и давай, без лишних вопросов, да? тебе же лучше, — бармен взял их рук мужчины порошок и кивнул. хиккан вытянул сигарету и закурил. сегодня он покажет кристине и виолетте что значит кидать его на бабки. этот урок они запомнят на всю свою чёртову жизнь. андрющенко обходит клуб вдоль и поперёк и никого не находит. что ж, это фиаско. её план провалился с таким же треском как и вся её жизнь. браво, лиза, браво, ты как всегда на высоте. девушка устало присаживается за барную стойку и просит у мужчины воды. андрющенко выпивает её залпом и говорит бармену спасибо. телефон снова в её руках, и попытки дозвониться до хоть кого нибудь начинаются по новой. лиза не знает как долго она трезвонит, потому что если честно уже даже устаёт считать. девушка кусает губы, постукивает пальцами по стойке, но это явно ничем не помогает — ответа нет. наконец-то андрющенко решает встать. в глазах все плывет, и она в панике хватается за стойку, но не дотягивается. — милая леди, неужели вам нехорошо? давайте помогу,— она слышит позади себя голос и чувствует чьи то руки у себя на талии. инстинктивно её хочется ударить человека сзади, но тело её не слушается. в памяти возникает обрывок и до лизы доходит, что её сейчас держит тот же самый человек, что ранее предлагал наркотики. дальше все как в тумане. постепенно до девушки начинает доходить что что то не так, когда в голове не получается связать ни одной мысли, тело её не слушается, а голова раскалывается. тот мужчина куда её ведёт, а если быть точным практически тащит, потому что вместо ног у неё две ватные палочки. лиза пытается закричать, но голос словно исчез насовсем, потому что не получается даже писка выдавить. андрющенко слышит хлопок двери. чувствует что её кладут на кровать,— не волнуйся, лизонька, я не сделаю тебе больно, а ты за это передашь от меня привет кристине и виолетте. хороший обмен, верно?— он шепчет это ей на ухо, опаляя его своим горячим дыханием. лизе хочется кричать. он целует её в шею, а руки кладёт на талию. андрющенко хочется прямо сейчас блевать от того насколько ей противно. она дрожит, но его кажется это не сильно парит. обдолбанной лизе хочется всего навсего, чтобы появился её принц на белом коне и спас из этого дерьма, иначе она не выдержит. ещё несколько его прикосновений и поцелуев, ощущения тяжести его тела, запаха виски и сигарет и лиза умрет. он ещё шепчет — лизонька, лизонька, лизонька. кажется андрющенко теперь ненавидит эту форму своего имени. в его устах он звучит так омерзительно и тошнотворно, что хочется выть. рука мужчины лезет ей под футболку. по щеке лизы скатывается слеза. в этот же самый момент дверь комнаты с громким стуком отлетает, треща по швам. хиккан поднимает голову. — этот день блять станет последним для тебя, хиккан. надеюсь у твоих родичей достаточно денег на организацию похорон,— этот голос. лиза начинает дрожать ещё сильнее, слыша такой родной голос крис. хочется плакать от счастья, потому что бог похоже услышал её молитвы. мужчина, которого захарова назвала хикканом поднимается с кровати и идёт прямо к крис. — я же говорил, что должников не прощаю, крис. исключительно твой проеб, милочка. а на счёт похорон...да у тебя кишка тонка. ты тот самый чихуахуа, который злым хочет казаться, а на деле он просто шавка — мелкая и тупая, прям как ты,— наклоняется к её уху,— а лизонька твоя горячая штучка, как жаль, что ты рано пришла, мы бы с ней развлеклись,— и это черт возьми была последняя капля. хиккан итак выебывался слишком долго, поэтому ничего удивительного, что уже в следующую секунду он лежал на полу, под натиском захаровой. — кишка тонка?— удар,— я шавка? мелкая и тупая?— удар,—она горячая штучка?— кристина все бьёт и бьёт. у неё пелена перед глазами, она не видит ничего кроме этого ублюдка, который даже сейчас продолжает ужмылятся, пусть у него от лица остался один кровавый ком. в дверях появляется виолетта. она в панике смотрит на происходящее и оттаскивает крис, тянет её на себя и прижимает дрожащую от злости захарову к себе. та брыкается, хочет вырваться, а малышенко её держит, обнимает и что то шепчет. — тише, крис, тише, все нормально, лиза в порядке. все окей,— она гладит её по спине, а сама на андрющенко смотрит. у вилки все внутри сжимается, когда она видит такую беззащитную девушку. какой же хиккан уебок, вот честно. господи, бедная лиза. и все же малышенко глотает слезы вины. хиккан хотел получить свои деньги. они с крис задолжали ему. блять, главное, чтобы захарова не загналась, иначе все, это край. ее итак слабая менталка слетит к чертям собачьим. — да я вас нахуй засужу. сгниете вы у меня в тюрьме и сдохните там. мрази,— хиккан еле в сознании находится и все же умудряется угрожать. крис это злит, она дёргается, но вилка её держит. ждет пока мужчина окончательно не замолкает и глаза закрывает и ведёт крис к лизе. захарова падает на колени рядом с кроватью и берет руку лизы в свою. — прости, прости, прости, господи.. извини меня, пожалуйста. это я, я виновата. лиза, извини меня,— крис голову наклоняет и зацеловывает ладонь лизы, гладит её и узоры на коже вырисовывает. захарова дрожит, смотря на свою милую любимую андрющенко, у которой даже блеск в глазах пропал. она выглядит такой напуганной, безащитной и маленькой, словно ей снова шесть лет и это её первый день в детском доме. андрющенко не злится и не винит крис. она благодарна ей за то, что та пришла. лиза так и говорит старшей, вымученно улыбается, говорит, что все хорошо. виолетта стоит рядом и смотрит на них, боясь подойти. момент слишком интимный, слишком для двоих, словно бы виолетте нет в нем места. только взгляд лизы убеждает её подойти. она делает шаг в их сторону и неуверенно мнётся рядом с кроватью. — знаете что? на улице же снег выпал, да? я хочу слепить снеговика. пойдёмте лепить снеговика,а?— лиза хлопает глазами, смотря то на крис, то на вилку. они молчат, переглядываясь. на несколько секунд в комнате повисает тишина, а потом малышенко все же открывает рот. — мы слепим самого лучшего снеговика,— говорит она и лиза улыбается. ей все еще слишком тошно и противно, в голове до сих пор стоит картина того как мужчина водил руками по её телу. и все же, когда рядом находится кристина и виолетта на душе становится чуть спокойнее. она чувствует себя как никак защищенно.

***

— бля, крис, че ты вообще делаешь? кто же так снеговика лепит? ты что, первый раз его лепишь что ли?— недовольно причитает малышенко, отпихивая захарову и начиная все делать по новой. крис в привычной манере её нахуй шлёт, но совсем беззлобно, скорее по привычке, чем правда злясь. крис и правда первый раз в жизни лепила снеговика. детство её не особо радужно прошло и таким рябячеством она не занималась. захарова то в принципе зиму не любила, че ей, заняться нечем снеговиков всяких там лепить и на морозе от холодного ветра умирать? девушка фыркнула и плюхнулась на скамейку рядом с лизой. крис предложила ей сигарету и та на удивление согласилась. андрющенко выглядела ужасно усталой и вымотанной. она аккуратно придвинулись к захаровой и положила голову ей на плечо. крис не вздрогнула, лишь молча наблюдала за девушкой, курящей сигарету. лиза терпеть их не могла, но кажется сейчас они стали для девушки неким спасением что ли. — вы чего расселись, а? я что, одна должна этого снеговика лепить, что ли?— крикнула им вилка. на неё внимания особого не обратили и тогда девушке пришлось воспользоваться своим тайным оружием — снежком. малышенко запульнула в их сторону огромный снежный шар и он попал крис прямо в лицо. андрющенко правда старалась не смеяться, но выходило плохо. девушка показала вилке палец вверх и решила побыстрее убежать от захаровой, которая сидела подозрительно спокойная. затишье перед бурей, не иначе. лиза побежала к малышенко. та схватила андрющенко за руку и потянула за собой, с криками — "нас сейчас убьют". окей, вилка очень любила драматизировать, это лиза отлично освоила. девушка так неслась, что споткнулась и утянула за собой лизу. две девушки кубарем покатились со снежной горки, громко вереща. виолетта от того насколько ей было весело, лиза от того насколько сильно ей хотелось убить виолетту. когда они наконец остановилось андрющенко повернула к широко улыбающейся малышенко голову. — я ненавижу тебя до чёртиков. ты просто сумасшедшая,— лиза старалась выглядеть угрюмо, но в тот самый момент когда вилка начала безудержно хохотать, и на лице андрющенко проступила улыбка. малышенко смеялась до коликов в животе, обхватывая его руками. у неё кажется даже слезы потекли. господи, да вилке уже тысячу лет не было так кайфово и весело, вот серьёзно. в последнее время одно дерьмо вокруг, а лиза словно бы вытащила её на поверхность и дала глоток свежего воздуха, позволяющий виолетте наконец почувствовать себя счастливой. — бля, лиз, ты такая крутая. не могу просто, уже люблю тебя,— она улыбается и лизе в глаза смотрит, сверкая своими чертятами, пляшущими в радужке. андрющенко почему то не отворачивается, а ловит этот взгляд. так они и лежат на холодном снегу, ловя взгляды друг друга, лишь изредка отвлекаясь на летающие между ними облочка пара,— ты любишь крис?—быстро спрашивает вилка, уже почти пожалев о своём вопросе. лиза только открывает рот, как над ними возвышается тень самой захаровой. — вы обе такие глупые. не дай бог заболеете — сами будете лечится. тебе, лиз, вообще противопоказаны такие вот активности, с твоим иммунитетом где ты от каждого дуновения ветра болеешь,— крис фыркает. лизе с трудом удаётся отвести взгляд от лица виолетты, чуть покрасневшего на морозе и слегка смущенного. — да не волнуйся, крис, я не заболею,— захарова помогает лизе подняться. андрющенко в свою очередь помогает подняться виолетте. они держаться за руки дольше, чем это нужно. лиза негромко говорит ей — "нет", отвечая на заданный ранее вопрос и наконец отпускает её. малышенко сначала открывает рот, но так и не придумав, что сказать — захлопывает. снеговика вилка все же доделывает, но заставляет крис и лизу ей помочь. когда он готов, вилка как истинный лидер раздает им указания, крис отправляя в ближайший магазин за морковкой, какой нибудь шляпой и пуговицами, а лизу за ветками для рук. захарова причитает о том, что вилка слишком требовательна и это просто глупый снеговик. малышенко пинает её и говорит, чтобы та не ныла. спустя длительное время нытья, причитаний и фырканья снеговик наконец то готов. на нем какая то глупая дедовская шапка, стремные старые пуговицы, корявая морковка в качестве носа и возможно слишком короткие ветки, но зато он сделал с любовью. вилка убеждает их в том, что нужно устроить фотосет. захарова категорически против, нахуй надо? лиза мнется, но в конце концов вилка её убеждает. в итоге и крис согласится приходится. удивительно, но на фотках она даже улыбается, а где то и смеётся. по домам они идут радостные и уставшие. у лизы промокли ноги, но она молчит, чтобы крис на неё не кричала. у каждой улыбка до ушей сияет, а вилка вообще по дороге поёт. — кто показал тебе звезды утром кто научил тебя видеть ночью кто, если не я я, я всегда буду за тобой я я всегда буду за тебя нет, не отпущу.. малышенко поёт на всю улицу, гланды рвёт. лиза смеётся и вместе с ней орать начинает и выжидаиельно на крис смотрит, ждёт чтобы и та себя глупо повела. захарова думает, что это глупо и она так делать не будет. а потом во все горло орёт "я, я всегда буду за тобой", краем глаза смотря на лизу. так они и шли по улице, не обращая внимания на позднее время суток и тишину улиц. молодые, счастливые и влюблённые. что ещё нужно?

***

когда юле позвонили и сказали, что кира очнулась, чикина со всех ног понеслась в больницу. у девушки бешено колотилось сердце, пока электричка медленно ехала в сторону ближайшей больницы. врач сказал, что медведева уснула, но юля может посидеть с ней и подождать момента когда та проснётся. чикина на дрожащих ногах зашла в палату и упала в кресло напротив девушки. она смотрела на мирно спящую киру и даже как то легче становилось на душе. через несколько минут медведева начала открывать глаза. юля была так чертовски рада, а потом кира прошептала: — я не чувствую ног. юля, почему я её чувствую своих ног?— медведева в панике смотрела на свое тело, а потом на юлю,— я не могу ими шевелить? юля, почему я не могу ими шевелить? — кир, все нормально, только не волнуйся. врач сказал, что потребуется длительное восстановление, но ты будешь ходить,— юля потянулась, чтобы взять киру за руку, но та свою руку отдернула. — вранье, вранье, вранье. скажи честно, я не смогу ходить, да? иначе я их хотя бы чувствовала бы. да лучше бы я умерла, чем так. уходи отсюда, уйди. — кир, кирочка, успокойся. не говори так, все хорошо будет и ноги твои восстановятся, не нервничай. пожалуйста, только не надо.. — пошла вон отсюда!— практически внадрыв кричит кира и юля дёргается. чикина поднимается со стула и чувствует как у неё дрожит губа. блять, какое это унижение, ей нельзя плакать здесь и сейчас. — я зайду к тебе завтра, кир. я принесу тебе твоих любимых мандаринов, хорошо? новый год же скоро,— выдавливает из себя юля и практически выбегает из палаты. девушка выходит на улицу и делает несколько глубоких вдохов. ладно, на что она рассчитывала? господи, бедная кира. у юли сердце разрывается от мыслей того насколько же сейчас медведевой больно. девушка решает, что она будет ходить к ней каждый день и сидеть рядом, даже если та будет пинками её выгонять. блять, она любит киру, господи. внутри теплится желание защищать, уберегать от всего этого дерьма. с юлей такое впервые кажется. ещё никогда она не влюбилась настолько, чтобы до дрожи, до беспамятства и до чертят в глазах. хочется киру от всего мира спрятать, чтобы никто ей не навредил, ещё хуже не сделал, мало ли. девушка суёт руки в карманы и идёт вперёд по улице. кажется она уже немного успокоилась и чувствует себя лучше. все нормально до тех пор пока она снова не замечает ту машину и человека перед ней. они находятся чуть поодаль от больницы. неизвестный снова курит сигарету и машет ей рукой. юля сейчас сойдёт с ума. она бежит вперёд, чтобы господи понять что это все реально, и ей не пора в дурку. — эй? с вами все в порядке?— юля дёргается и натыкается взглядом на мужчины. машины нигде нет. как же так? она все ещё прямо рядом с больницей, но почему? она же бежала, и почти добежала до туда, куда нужно.. — да, все отлично. просто голова закружилась,— юля фальшиво улыбается и на негнущихся ногах идёт вперёд. по той же дороге, что и до этого. никакой машины, никакого человека. ни-че-го. итак, похоже юля действительно сходит с ума. все это действительно так странно, что у чикиной скоро нервы сдадут и она сама себя в психушку положит. она никому об этом не расскажет. слишком страшно. ей слишком страшно, господи, да она реально скоро чокнется, вот и все. — все идёт точно по плану,— сигарета в зубах уже почти догорает и человек кидает её на землю, туша ботинком. наблюдение за его творениями доставляют ему удовольствие. сколько же ещё выдержит юля, прежде чем окончательно признать себя больной?