Клан солдафонов? Мама?

— Мама! Братик Норм! Вы слышали? Большой братец Джейк совершил своё первое чистое убийство! Прошло полтора месяца с того самого пира. Дети были счастливы снова увидеть Грейс после долгой разлуки. Хвастались своими достижениями, показывали поделки. К Норму поначалу относились с подозрением. Он был слишком похож на других сноходцев-"учьёных". Многое изменилось, когда вмешался Джейк, представив Спелмана, как хорошего знакомого и близкого друга Томми. Не может ведь добрый большой братец солгать? Но в глазах старших учеников он всё также был бестолковым посмешищем, как и морпех в первые дни обучения. — Значит, скоро они отправятся за своими икранами? — с долей зависти спросил Норм, которому увлечённо переплетали косу два пацана, прикрепляя к прядям перья и бусины вместо дурацкой «плотной тряпки». Конечно учёный был немного эгоистически зол на солдафона: миротворцем должен был стать он вместе с Томом. Но дуться долго не получилось: Салли никогда не махал этим фактом перед носом биолога; признавал опыт и подготовку, практикуя с долговязым язык; просил о помощи при написании «Песни жизни». Однако, учёному не хватало той простоты, с которой Джейк так легко заводил знакомства. Дети — это дети, а обычные "люди" — это обычные "люди'', которым неуютно от черезмерной нормативности и формальности общения. Норм окончательно взял себя в руки после одного вопроса самому себе: были ли у него вообще хоть какие-то шансы на самостоятельный контакт с племенем, если даже его непосредственное пребывание в Дерево-доме было следствием долгих уговоров «влиятельных» людей? Дают — бери и не варнякай, причитающее, эгоцентричное, неблагодарное, бесхребетное трепло! Это он себе. Мысленно. На данный момент главным сдвигом в отношении На’ви к Спелману было беззлобное обращение «братик», тот, кого всё ещё нужно учить взаимодействию со старшими. — Завтра вечером они во главе с сестрой Нейтири и старшим братом Тсу’теем поедут к летучим горам. — Пусть заглянут по дороге, — печально выдохнул Спелман. Куда ему до седлания икрана, даже пали отказывались его слушаться из-за «нагруженных непонятных мыслей и слабой воли». Но биолог нашёл утешение в открывшемся таланте ткача, гибких пальцах и выдающейся мелкой моторике, многократно благодавив тётушку за уроки вязания и шитья. Что касается работ морпеха, цитата: «Пропащие, как моя молодость». — Братик Норм, пойдём за цветами для краски, — маленькие пальчики обвили тощую ладонь. — Иду-иду.

***

На поляне рядом с пастбищем Тсу’тей вместе со своими учениками проводил разбор полётов. — Вы не должны ударить в грязь лицом. Не дайте никому усомниться в превосходстве воинов клана Ома’тикая. Особенно небесным демонам. Отношения между морпехом и будущим вождём оставались напряжёнными, но, видя упорство и решительность воина солдафонов, Тсу’тей нехотя проникся к нему определённым уважением. Сноходец просыпался раньше учителя и в укромном месте разрабатывал своё тело: привязывая к рукам и ногам груз, взбирался на дерево, садился, вставал, поднимался с земли то на одной руке, то на другой, выкручивался всевозможными способами, развивая "одеревеневшие" сухожилия, а после часами медитировал, расслабляя разум. Позже, когда мышцы окрепли, солдафон попросил у ткачей ненужные ленты разорванной ткани, сшил их вместе и начал наматывать на ладони и лодыжки. Оказалось, это была защита для фаланг и стоп. На старом мёртвом дереве Джейк изливал все накопившиеся чувства так, словно несчастный ствол был его заклятым врагом. За ним начали повторять дети, для которых сноходец превратил "утреннюю зарядку" в весёлый ритмичный танец. Когда малыши спросили, что это за движения, будущий всадник икрана рассказал про древний народ, который был ниже ростом относительно других небесных людей. Эти бедняги не имели возможности создавать собственные кинжалы, мечи или копья для каждого, поэтому научились превращать в оружие своё тело, развиваясь физически и духовно. Все эти приёмы, искусство ведения боя, стали достоянием и гордостью маленького народа. Об этом знали почти все таутуты. Интересно.

***

День перед отбытием к Парящим горам. У очага ЖейкСалли, не отвлекаясь от изготовления стрел для завтрашней церемонии, рассказывал детям новую сказку. Она была легендой про сильнейшего человека и его свиту, бросивших вызов мистическим великанам. Даже взрослые невольно заслушались, не отрываясь от дел. —… Оказалось, каждое испытание Локи, Тьяльви и Тора было иллюзией, насланной духами природы по просьбе Оло’эйктана племени Удгорд. Каждый соперник асов был вовсе не великаном. Но об этом не знали ни народ Йотунхейма, ни троица. Логи на самом деле был духом природного огня, который не мог по определению наесться, — дети посмотрели на разваливающиеся горящие ветки в очаге. — У Локи не было и шанса, — заключил Кори. — Хуги был мыслью. Мысли всегда впереди действия. Никто никогда не смог бы его обогнать. — А Тьяльви ему едва ли ни на пятки в один момент наступал, — Джейк кивнул. — Из гигантского рога и вправду всю воду за два глотка мог выпить любой великан, но в нем Тору был подан САМ ОКЕАН, уровень которого ас смог ПОНИЗИТЬ. Икран Оло’эйктана на самом деле был духом, держащим на месте планету. Тор оторвал от пола одно его крыло, немного СДВИНУВ ЗЕМЛЮ. А старушка Элли была самой старостью, перед которой склонялись рано или поздно все, а Тор только упал ТОЛЬКО на одно колено. Расстроенные, герои направились домой в сопровождении Оло’эйктана. По пути, в знак признания гостей, он открыл правду. Весь этот обман был затеян, чтобы не сеять панику среди великанов и дать королю понять, заключать ли мир с Асгардом. Правитель Йотунов признал гостей лучшими в своей стезе, а Тора — сильнейшим человеком. Но об этом не узнал тогда больше никто. Асы провалили все испытания, но в попытках достичь невозможного, незаметно даже для себя, остановили не начавшуюся войну и добились большего, чем кто-либо, поняв, что порой награды меркнут перед истинными заслугами, о которых никто может и не знать, — заключил морпех, облизнув высохшие губы. — Жейк, а почему в других сказках духи природы другие? Почему у них разные имена и истории, — резонно подметила Ки’тона. — Эти сказки сочиняли разные народы, у которых было своё собственное представление об устройстве мира. — Почему своё? — прощебетала Ка’ани на коленях морпеха. — У нас не было объединяющей всех богини и способа с ней связаться напрямую, — на Джейка покосился натачивающий нож Тсу’тей, — Племена жили далеко друг от друга и своих божеств изображали по разному. Для одних Бог един, для других существует целая семья богов, ответственных за разные вещи, а третьи просто следуют обычаям и почитают предков. Так можно перечислять долго. — Почему вы не выбрали одну, самую правильную веру? — вмешался в разговор запутавшийся будущий вождь. — Выбрать САМУЮ ПРАВИЛЬНУЮ? Ронглоа, нельзя заставить всех людей перестать во что-то верить. В большинстве случаев они продолжат верить, только втихаря. Недавно Тсу’тей вспомнил про традицию небесных, о которой рассказывала Грейс: называть уважаемых людей по фамилии. Чтобы обращаться по имени к кому-то, необходимо либо быть близким, либо быть выше по статусу, либо быть равным. Морпех до недавнего времени называл Нейтири «мэм», «мисс Цкаха» или «эйкте». Тех, кто намного старше, он звал «сэрами», а Оло’эйктана и его приближенных «господинами». — Да и как выбрать, если все в чем-то правы? Христианство учит милосердию и добродетели, буддизм смирению, даосизм учит людей жить в согласии со всем противоположным, что есть в их естестве... «Как же у этих небесных все запутанно. Зачем им нужны такие разные пути к Эйве?» Впрочем, На’ви также не следовали абсолютно одинаковым культурным традициям, но основа всегда оставалась неизменной. — Кто тогда ты, ЖейкСалли, каков твой жизненный ориентир? — поинтересовался Оло’эйктан по ту сторону очага. Они никогда не были столь близки к духовной составляющей небесных людей. Джейк отвёл глаза, немного задумавшись. — Я ещё не решил. На данный момент «черпаю мудрость из разных источников». Моя мама, мои братья и сёстры верили в разные вещи, частичку некоторых я взял с собой, — Джейк снял с себя кулон и покрутил наружную «крышку» в разные стороны. Рука двигалась уверенно, морпех это делал не в первый раз. Украшение раскрылось, словно маленький серебряный четырёхлистный цветок. Внутри было изображение человека с кругом за головой, вылитое из металла, чёрно-белый знак, крест с загнутыми в одну сторону концами и полумесяц с пятиконечной звездой. В соцветии же была небольшая камера, такая же, как и те, что бывают на столах учёных. — Мама и ребята подарили в дорогу. Считали, что мне понадобится любая помощь. Ну, а ещё… — палец аватара нажал на кнопку сбоку, и перед лицом возникла полупрозрачная голограмма. На ней были небесные люди, много небесных людей. Все улыбались и окружали одного человека. Джейк провёл пальцем по скоплению искусственного света. Ещё несколько таких же фотографий, но с разными лицами. Дети уставились на «удивительную штуковину» не в силах отвести глаза. Морпеха поманила рукой Мо’ат. Солдат, аккуратно сняв с себя детей, подошёл к тотему, рядом с которым сидели супружеская пара, Тсу’тей и Нейтири. Издалека на странное устройство поглядывали другие На’ви. — Это и есть клан «Флягоголовых»? — спросила Тсахик. — Он самый, — с теплом и горечью ответил Джейк. После нескольких "перелистываний" показалась фотография двух человек с маленькими свёртками. Мужчина был раза в полтора крупнее темноволосой невзрачной пигалицы, у него были каштановые прямые волосы, острые черты и голубые глаза. На лице сияла подозрительно знакомая счастливая улыбка, на плечах погоны, а на руках плачущая от радости женщина, волосы которой сжимали крохотные ладошки. — Это… твои родители? Тут уже на глазах сноходца появилась едва заметная роса. Он кивнул. На следующей фотографии были поразительно похожие молодые мужчины, обнимающие с двух сторон, постаревшую брюнетку с прошлого изображения. «Брат, мать, отец, клан… Неудивительно, что сноходец отказывался снимать кулон.» Про отца Шаман промолчала, когда Салли будет готов, расскажет, как и сегодня. — Разрешите сесть, — вождь благосклонно кивнул. — Знаете… когда я собирался в дорогу, один из братьев, Наткишор, сказал мне, что не верит в совпадения, — Эйтукан выгнул надбровную дугу. — В представлении его народа высшие боги очень похожи на На’ви, — Тсу’тей сломал почти доделанную стрелу, а Нейтири поперхнулась отпитым фруктовым соком. — В легендах они изображались как высокие трёхглазые люди, чья кожа была цвета неба, моря и грозовых туч, и в то же время светилась. Слишком подозрительно, не так ли, — морпех приподнял уголок губ. Косу вполне можно считать третьим глазом. — Чудно чувство юмора Великой Матери, — подвела итоги Мо’ат. Кулон был возвращен сноходцу. Небесные люди намного сложнее, чем думали На’ви. Кто бы смел подумать, что со многими из них у Ома’тикая окажется столько общего? Почему лишь единицы из них прилетели? Могло ведь всё быть иначе? Шаман решила кое-что спросить. Вот значит как? Все таутуты во «Вратах ада», имели абсолютно разное происхождение. Предки одних жили в холодных лесах, предки других в горах, на островах, на равнинах. И у всех была своя уникальная история и традиции. Так они из разных народов? Может корень всех их проблем в одиночестве? Одна девушка из Ома’тикая, вышедшая замуж за охотника из Клана Равнин рассказывала, как тяжело, когда твою традицию не могут оценить всем сердцем, и соблюдают только из вежливости. Может в этом проблема таутутов? — Я никого не оправдываю, но нам, людям, порой бывает трудно принять культуру друг друга, не то что инопланетную. Если для одних преклонение колен и головы просто знак уважения, то для других — знак почтения исключительно для Бога. Если для одних какое-то животное — просто животное, то для других оно может быть священным, и его убийство преступлением. А насчёт еды я вообще молчу, — рука морпеха прижалась ко рту, но глаза улыбались. — Были мы как-то в гостях у семьи одного из соклановцев, Эдвина, так он нас угостил супом из ВАРЁНЫХ КОПЫТ, — где-то вдалеке поперхнулась ученица поварихи. — Их мы, конечно, не ели… О-о-ох!!! — от воспоминаний скрутило живот, но морпеху было от чего-то смешно. — А Эдвин супец за обе щеки уплетал! Это блюдо придумали во времена голода, но… Мы с кланом восприняли ситуацию, как тренировку выдержки: есть, не морщиться, улыбаться и сдерживать рвотные позывы. Ронглоа усмехнулся, кое-что поняв, а Сиртей неприкрыто ржал: — Так вот, каким образом ты выдержал стряпню Са’эйлы! — Что? — Извини, мы всё скормили ему, а сами с Пей поели в далеке копчёных грибов. Нейтири иногда устраивала групповые прогулки по лесу с учениками Тсу’тея, когда тот был занят. Сиртей, Пейрал и Джейк успели немного сдружиться. Са’эйла была одной из завистниц морпеха, но терпела его, так как видела в нём способ избавиться от соперницы и заполучить в мужья будущего вождя. Не то, чтобы Джейк этого не понимал. «Какой смысл отпираться от фантазий глупой девчонки? Так будет даже спокойней жить, всё равно между нами ничего и быть не может. Да… Всё верно… Быть не может…» К сумеркам все разошлись. Будущий вождь же отправился к Дереву Голосов. К его ненаглядной Сильванин. — Тсу’тей?! — Я здесь, — коса Ронглоа держалась за светящиеся ветви. — Тоже к ней пришёл? — в ответ кивнули. — Завтра большой день. — Да. — Сомневаешься? — В своих нет. Нейтири, думаешь у него есть хоть какие-то шансы. — Нельзя никого недооценивать, этот скванк ещё сможет тебя удивить. — Это меня и волнует.