Искусственное солнце

      Орихиме шла вдоль отливающей зеленью поляны и силилась понять, где находилась. Вроде бы босые ноги ощущали прохладу травы, вроде бы воздух наполнял легкие, вроде бы солнце сильно пригревало спину, но все это казалось ей чем-то чужеродным, незнакомым. Совсем не похожим на дом.       Но она не останавливалась. Куда-то шла, в надежде найти какой-то выход, знакомое место или что-нибудь еще. Ветер усиливался, чистое небо постепенно закрывалось непроглядными тучами, а вокруг ничего не менялось. Только меньше слышались треск насекомых, далекие песни птиц. И куда вдруг они делись?       Первые холодные капли вызвали мурашки на коже. Орихиме насупилась, обняла себя, но продолжала идти. Неважно, что начавшийся дождь создавал шум, вызывал озноб и желание скорей укрыться. От него некуда было спрятаться, только продолжать путь. Куда-то. К кому-то. Зачем-то.       Орихиме проснулась неожиданно. Она поднялась, осмотрелась. Это была не ее комната. Да и на комнату это походило слабо — она каким-то образом встретила свой сон в пещере. С одной стороны виднелся выход из нее, откуда проглядывался тусклый свет ночи, с другой — проход вглубь, освещенный небольшим, постепенно потухающим факелом. Сама Орихиме спала на выступе, накрытым шерстью какого-то животного. Другая подобная шерсть служила ей одеялом, а вместо подушки под головой теперь лежала школьная сумка.       Взгляд на нее напомнил Орихиме о том, что вчера она, по настоянию Урахары, отправилась в школу, как ни в чем не бывало. Но только она простилась с друзьями, чтобы на несколько часов вернуться домой, как воспоминания резко обрывались. Кто-то напал на нее и принес сюда? Но если это так, разве никто бы не заметил этого?       Из глубины послышались шаги. Орихиме напряглась, сильнее подтянула одеяло, словно щит, и не отпускала взглядом тот единственный вход внутрь. Шаги усиливались, пока тусклый свет факела не выхватил силуэт — перед Орихиме появилась молодая женщина. На вид ей было не больше тридцати пяти, на вытянутом лице практически не угадывались возрастные морщинки. Она не улыбалась, ее тонкие губы не выдавали ни грусти, ни радости, и в глазах темно-синих виднелось только равнодушие. Да, если бы Орихиме не видела, что прежде эта женщина не стояла рядом, то решила бы, что перед ней статуя: с красивыми, благородными чертами лица, с шелковыми черными волосами, собранными в сложную высокую прическу, закрепленную кандзаси, в традиционном строгом кимоно черно-белого цвета. Чем-то ее одежда напомнила шихакушо шинигами, но больше представшая перед Иноуэ женщина была похожа на гейшу.       — Хорошо, что вы проснулись, Иноуэ-сама.       Орихиме не могла однозначно ответить, что смущало ее больше: то, что ее назвали так почтительно, то, что кто-то в принципе знал ее имя, или же то, что эмоции не прозвучали даже в мягком голосе незнакомки. Она будто действительно была ожившей статуей.       — Вы хорошо себя чувствуете? — заговорила незнакомка вновь, явно устав ждать ответ.       Орихиме медленно кивнула, после отбросила одеяло, опустила ноги на пол.       — Хорошо, что вы готовы идти. Госпожа давно ждет вас, — почтительно склонила голову незнакомка, после сделала несколько шагов внутрь пещеры.       Но быстро остановилась. Иноуэ сразу поняла этот жест — незнакомка ждала шагов самой Орихиме. Та осторожно последовала за ней. Иноуэ держала дистанцию и по большей части старалась смотреть себе под ноги — проход практически не освещался, и хоть незнакомка шла уверено, Орихиме боялась споткнуться или оступиться.       Все это время у нее было множество шансов заговорить с этой женщиной, но она не находила подходящих слов. Будто ответы сами придут, будто с самого начала расспрашивать ее было бессмысленно.       Конечно, Орихиме легко могла отругать себя за доверчивость. Она не знала, где она и почему здесь. Возможно, все сказанные фразы были бессмысленны, и ее вели к месту смерти. Но она продолжала рассматривать свои ноги, не в силах даже лишний раз посмотреть в сторону неизвестной ей женщины.       Однозначно, Иноуэ могла обозначить для себя только две вещи: она точно находилась не в Мире Живых и находящаяся рядом с ней женщина обладала реацу. Очень сильной реацу. Но кем она была, Иноуэ сказать не могла. Атмосфера вокруг напомнила Орихиме Уэко Мундо, но и тут уверенность покидала ее. Женщина походила на шинигами, место — на Уэко Мундо. Но все это казалось какой-то выдумкой. Искусственно воссозданным. И это пугало.       Незнакомка остановилась у расписной двери, которая сильно выделялась на фоне серых, пошарпанных стен. Женщина толкнула ее, и перед ними предстал иной вид: снова чистое голубое небо с редким вкраплением облаков, снова трава и величественные деревья. Издалека вырывались смех и разговоры. Орихиме и незнакомка будто переступили какой-то рубеж и попали в совершенно новое место. Но Иноуэ лишь хмурилась — это только сильней ассоциировалось с Уэко Мундо.       Они зашли, и незнакомка закрыла дверь. После указала жестом на тропу и больше не сдвинулась. Орихиме несколько изумленно взглянула на женщину.       — Эта тропа создана специально для вас, Иноуэ-сама. Я не могу пойти по ней, — сразу же ответила на этот взор незнакомка.       И теперь в ее голосе больше слышалось почтения, нежели раньше. Иноуэ нерешительно поглядела в сторону тропы. Она уходила куда-то вдаль, чем-то напомнила недавний сон.       Орихиме вздохнула. Она могла бы не идти, но что тогда делать? Иноуэ не знала ни где она, ни как выбраться отсюда. Стоило попробовать поговорить с той, кто так желал встречи с ней. Орихиме ступила на тропу, сделала несколько неуверенных шагов. После тряхнула головой и уверенно зашагала вперед, время от времени рассматривая картины вокруг. Мимо, не ступая на тропу, бегали маленькие девочки и со смехом поднимали в небо воздушных змеев, у деревьев время от времени появлялись компании женщин в цветных кимоно. Они с интересом поглядывали на Орихиме и тихо говорили что-то друг другу, но как только замечали взгляд Иноуэ на себе, учтиво кивали головами и уходили.       Тропа вела ее дальше. Ландшафты менялись: то возникали дома, то вновь леса и кустарники, то рядом протекали реки. И только когда в этом мире наступил вечер, Орихиме увидела какое-то продолжение тропы: она постепенно расширилась и подвела ее к довольно богатому двору, где ее ждали несколько слуг — их сословие легко выдавала одежда. Они поклонились ей, после старшая из них отделилась от остальных и, держась на некотором расстоянии за спиной, сопроводила Орихиме до крупной залы, где не было практически ничего, кроме рабочего стола, нескольких шкафов и большого окна, возле которого стояла скромного вида женщина. Как только Иноуэ зашла, она оторвалась от созерцания ландшафта за стеклом и обернулась, улыбнулась. Орихиме невольно остановилась.       Эта женщина во многом отличалась от встреченных прежде: ее вид казался более живым; практически желтые глаза лучились светом, темно-русые волосы ровными дорожками лежали на плечах и груди, а одета она была в шихакушо.       — Хорошо, что ты пришла, — женщина сделала несколько шагов, развела руками, словно хотела обнять.       Но затормозила, опустила руки, будто вид Иноуэ смутил ее.       — Кто вы? И что это за место? — тихо спросила Орихиме.       — Мое имя Сиракава Ариса. А это место, — она вновь отвернулась к окну, — небольшой островок жизни в этой пустыне смерти. Ты ведь была здесь прежде, в Уэко Мундо.       Иноуэ невольно вздрогнула. Неужели ее ощущения не были ошибочны?       — Много лет назад мои предки, клан Сиракава, обосновались в этой пещере и, используя технологии семьи, создали это место.       — Но почему здесь?       Женщина полуобернулась, но будто смотрела куда-то в сторону, а не на Орихиме.       — Потому что их изгнали, — она замолчала, но ненадолго: — Конечно, ты ведь ничего не знаешь об устройстве Общества Душ, — ее лицо тронула новая улыбка, более легкая и мягкая. — Если глава по той или иной причине идет против принятых догм, то бросает тень на весь клан. Если же клан предпочитает поддержать главу, то его изгоняют.       — Но что такого сделал глава клана Сиракава? — осторожно спросила Иноуэ, но не увидела на лице Арисы и признака раздражения или возмущения от столь личного вопроса. Напротив, она предпочла вновь обернуться, но выражение ее стало серьезным, практически суровым.       — Что он сделал? — медленно повторила она. — Забрал в Общество Душ человека.       Такая формулировка немного смутила Иноуэ, но она предпочла молча слушать.       — Как ты знаешь, пересечение между Обществом Душ и Миром Живых сведено к минимуму. Шинигами, как ответственные бойцы, переправляют души, сражаются с пустыми и стараются не вмешиваться в дела людей. Но иногда возникают ситуации, когда у них не остается выбора.       Тот глава был рядовым шинигами. Отличало его только то, что за счет происхождения он получил звание третьего офицера значительно раньше, чем могли позволить себе другие. Но это не так важно. Он был третьем офицером уже не помню какого отряда, исполнял свои обязанности и жил обычной жизнью. Иногда он посещал Мир Живых, но обычно в нем не было нужды. В мирное время вообще в сильных офицерах нет никакой нужды.       Но очередной поход в Мир Живых закончился для него крахом — тогда он встретил ее. Девушку чуть старше тебя. Человека. И он не смог ее забыть.       Она не могла видеть его, он не мог найти способа заговорить с ней. Сколько ему нужно было ждать, когда они смогут встретиться? Все это слишком долго занимало его мысли, лишило сна и аппетита. И так до тех пор, пока ему не подсказали, — он может забрать ее к себе. Убить того, кого любишь, не так просто. Но он смог. Он забрал ее, привел в Общество Душ. Так они смогли быть вместе. Но совсем недолго.       Он убил ее не в том смысле, о котором можно было подумать. Нет, он просто перенес ее в Общество Душ. Тебе это кажется странным, но только потому, что проход для тебя и твоих друзей перестраивали. Если бы вы воспользовались обычным путем, ваши тела не перенесли бы этого перехода. Вы бы умерли.       Теперь понимаешь? Он обрек ее на смерть, а нас — на изгнание.       — Вы сказали, что клан должен был поддержать… — только и успела промямлить Иноуэ, как получила ответ:       — Клан и поддержал его. Если он выбрал ее, то никто не смел перечить.       Женщина замолчала, отвела взгляд в сторону, будто что-то обдумывала.       — Поэтому теперь это наш уголок. Где нам больше нет нужды следовать правилам. Не нужно бояться осуждения, презрения или изгнания. Наш тихий, райский уголок, — в вечернем свете лицо Арисы казалось еще красивей, чем прежде. — И даже нет смысла вспоминать ту историю. Все же наше существование стало таким не из-за главы, а той самой девушки. Благодаря Хикэри-сама.       — Хикэри-сама?       — Мы не смогли спасти главу клана от наказания, но мы смогли спрятать ее. И она стала нашей новой главой, путеводной звездой, — Ариса благоговейно вздохнула, позволила себе опуститься на стоящий рядом стул.       Иноуэ тем временем старалась не спускать с нее глаз.       — Поэтому здесь совсем нет мужчин? — сам собой возник вопрос.       — Тебе бы хотелось, чтобы тебя вот так забрали у родных и насильно взяли в семью?       Иноуэ нахмурилась. А что же тогда делали с ней сейчас? Она не была уверена, что ее привели для того, чтобы присоединиться к ним, но вся эта доброжелательность выдавала подобный расклад событий.       — Ладно, я немного неверно сформулировала, — женщина постучала пальцами по столу. — Насильно взяли замуж. Да, так лучше звучит.       Орихиме впервые позволила увести взгляд в сторону. Да, звучало все не очень красиво. Но и ее положение легче от этого не стало. Что они хотели от нее? Действительно предлагали стать частью семьи? Но почему именно ее? Да и…       — Откуда вы вообще что-то знаете обо мне? — спросила она после некоторого молчания.       — Благодаря Анкоку, — женщина жестом указала на дверь, через которую зашла Иноуэ.       Та вздрогнула, будто почувствовала что-то до боли знакомое, после обернулась. Закрытая служанкой дверь распахнулась, и перед ними предстала тьма. Темное облако, застилающее собой любой намек на свет. Именно то, что как показалось Иноуэ, она увидела, когда задрала голову в ту ночь. Но тогда казалось, что кто-то прятался в этой темноте. Теперь же Иноуэ видела — сама эта тень и была отдельной личностью, только тело ее совсем не сформировалось.       — Анкоку напугал тебя тогда, но это не было его целью, — заговорила вновь Ариса.       — Но что тогда? — обернувшись, спросила Орихиме.       — Ты же видела ее — свое полное отражение? — и, дождавшись утвердительного кивка, Сиракава продолжила: — Это и было его целью — создать, как мы их называем, дите Анкоку. Полную твою копию. И хоть эта цель не была достигнута, я приняла решение привести тебя сюда, — женщина поднялась. — Не имеет значение, заметили шинигами этого или нет, они все равно не смогут отыскать это место.       Иноуэ взглянула на вход — Анкоку покинул их также быстро, как и появился. Они вновь остались вдвоем.       — Но зачем вам все это? Зачем вы привели меня сюда?       Женщина молча подвинула один из ящиков стола, вытащила оттуда небольшой портрет, изображенный на грубоватой ткани. Она протянула его Иноуэ. Та аккуратно приняла его, но вглядевшись в черты изображенной на нем женщины, чуть не выронила — на холсте красовалась она, Иноуэ Орихиме. Но взгляд был более мудрым, осмысленным, и улыбка отдавала женским шармом и очарованием.       Ариса тем временем говорила, медленно и вкрадчиво:       — Это единственный сохранившийся портрет Хикэри-сама. И хоть шинигами отрицают возможность реинкарнации души после того, как она умрет в Обществе Душ, было немало случаев новых воплощений старых душ. Они забывали прошлое, но вся их жизнь нередко повторялась, вновь приводила к тем решениям, которые когда-то они сами же принимали. Будто все снова шло по кругу. И то, что ты появилась, Иноуэ Орихиме-сама, только подтверждает это. Даже твои способности идентичны тем, что были у нее. Правда, у нее был зампакто.       Иноуэ вернула портрет, но не говорила ничего, только опустила голову. Ей совсем не хотелось и близко повторять судьбу этой Хикэри. Даже если никто не принудит ее выйти замуж и жить с нелюбимым человеком. Они ведь все равно пытаются сделать практически то же самое — вновь принять ее в семью Сиракава.       — Я знаю, о чем ты думаешь, — голос Арисы прозвучал слишком близко. Похоже, их разделяли считанные сантиметры. — «Они ведь делают то же самое, что их глава. Я совсем не хочу оставаться здесь». Но подумай еще раз. Ради чего тебе возвращаться? Анкоку успел впитать не все твои воспоминания, но даже тех, что он принес, было достаточно для меня.       Иноуэ подняла голову, несколько сурово взглянула на Арису. Но та будто не замечала этого, продолжала:       — Ради чего? Ради друзей, за которыми ты не можешь поспеть? Ради семьи, которой у тебя нет? Ради возлюбленного, который не замечает тебя? Ради того, чтобы снова быть той слабой, беззащитной девочкой, которую постоянно кто-то спасает? Они недооценивают тебя. И сколько бы ты не вторила, что сможешь им доказать обратного, — они не оценят этого.       Иноуэ не меняла выражения лица. Эта женщина ничего не знала ни о самой Орихиме, ни об ее окружении.       — Не живи этим самообманом. Можешь долго убеждать себя, что я не могу понять твоей ситуации. Я совсем не против этого. Но единственное, что я желаю, — она притянула Орихиме к себе, коснулась губами ее головы в районе виска. Иноуэ неслабо смутилась, но была не в силах оттолкнуть Арису, — чтобы ты раскрыла тот потенциал, что скрыт в тебе. Я хочу помочь тебе стать той Хикэри, которая когда-то повела наш клан за собой.       Иноуэ не чувствовала сил к сопротивлению. В какой-то момент ей показалось услышанное разумным. Ей некуда было возвращаться. Казалось, другим будет лучше без нее. Куросаки давно тяготел к Кучики, и даже если однажды он забудет о ней, то едва ли заметит Иноуэ подле себя. Друзья все больше отдалялись от нее, и она не смогла бы вспомнить день, когда они проводили время вместе. Они взрослели, жизнь менялась. Только Иноуэ не поспевала, все еще искала возможности остановить мгновения.       Но разве не в этом смысл? Прошлое осталось воспоминаниями, дальше ждало будущее. Прекрасное или ужасное — зависело только от тебя. Ты сам творил дорогу, по которой шел.       Иноуэ невольно взглянула на тот портрет, который уже лежал на столе. Это породило очень неприятную, но слишком манящую мысль. Если Хикэри повела за собой клан, главу которого она явно ненавидела, то, возможно, она прониклась ими, теми, кто пошел за ней. И теперь Иноуэ могла только просить прощения у нее за то, что позволит себе воспользоваться так удачно сложившейся ситуацией.       Она отстранилась от Арисы, позволила себе кроткую улыбку.       — Вы правы. Позвольте мне присоединиться к вам.       Когда она пришла в Уэко Мундо в первый раз, то так и не смогла воспользоваться возможностью воплотить свой план: уничтожить Хоугиоку. Но теперь она не упустит свой шанс.       Друзья наверняка будут беспокоиться о ней, но Иноуэ не могла никак им помочь. Только надеялась, что они когда-нибудь поймут ее.