Искусственное солнце

      Ренджи зашел в комнату последним — остальные уже собрались там. У окна стоял Садо, рядом с ним, прислонившись к стене, сидел Ишида, ближе к двери расположилась лжеИноуэ, которая мирно попивала предложенный ей напиток. И только Рукия позволила себе сесть практически рядом с Куросаки. Ее лицо не отражало ничего хорошего и светлого сейчас, поэтому Ренджи предпочитал не смотреть на нее. Он не мог ей ничем помочь, только подбодрить. Но если Куросаки не давал шансов даже Урахара, то никто уже не мог дать ему никаких шансов. И Абарай это хорошо понимал.       Если бы Ичиго не был так слаб, они могли бы доставить его напрямую к Унохане. Но сейчас он полностью зависим от тех приборов, к которым его присоединили, поэтому им оставалось только смотреть за тем, как медленно увядал в нем жизнь. Возможно, Иноуэ могла бы помочь ему, если бы была сейчас здесь. Возможно, даже если бы не могла, то сделала бы все, что было в ее силах.       Ренджи увел взгляд. И почему сейчас мысли о ней беспокоили больше, чем скорбь Рукии? Вроде бы все еще он любил Кучики, и как только она позвонила ему ночью, сразу же примчался без лишних вопросов. Одной нервозности в ее голосе было достаточно, чтобы он появился там, помог доставить Куросаки к Урахаре.       И все же ему казалось, что этого было недостаточно. Это совсем не подтверждало его чувств. Только старые осколки, которые отмерли и медленно отпадали, напоминая о себе ненавязчиво и практически незаметно.       — Я совсем не понимаю, зачем он это сделал… — медленно произнес Ишида.       Ренджи только взглянул в его сторону. Он разделял тот же вопрос, но никто не мог дать ответ. Когда Абарай появился на той поляне, Рукия смогла рвано пересказать ему все произошедшее, но ясности это не принесло. Они шли к одному пустому, но Куросаки по какой-то причине отклонился от маршрута, а после решил зарезать себя собственным зампакто.       — Я должна была что-нибудь сделать, но я была уверена, что это делает кто-то другой… — только и слышал Ренджи от Рукии, пока они добирались до Урахары.       Никогда он не видел ее такой, не слышал столько растерянности в голосе. Но сколько бы успокоительных слов он не сказал, никакого эффекта они не производили — Кучики только сильней закрывалась от него.       Ренджи вздохнул. Она уже давно закрылась от него, а он все никак не мог признать этого. Но ему не могло прийти в голову, что какой-то человек мог выстроить между ними стену более глухую, чем когда-то сотворил Кучики. И сейчас у самого Ренджи возникало все меньше желания пытаться преодолеть ее. Столько препятствий пройдено, столько испытаний пережито, но он даже ни на дюйм не приблизился к ней, не коснулся ее плеча в попытках повернуть к себе. Только спина — вот, что он лицезрел все эти годы. И что он видел сейчас? Снова ее спина и та грусть, которую она тщетно пыталась скрыть за черными волосами.       Дверь снова отворилась — в комнату зашел Урахара, следом за ним Йоруичи.       — Могу сказать только одно — это чужое воздействие, — произнес Киске спокойно.       Никто и не ждал от него сочувствия. Ренджи же тем временем следил за Рукией. Услышав это, она встрепенулась и с полной надеждой в глазах, взглянула на Урахару. Да, самому Абараю точно не было места в ее сердце, и сейчас он это увидел куда четче, чем раньше. Но и ревности больше не осталось. Он смирился. Вот так просто. Отпустил.       — Но как это произошло тогда? Я ничего не понимаю, — Ишида поправил очки.       — Сложно ответить, но что-то упорно воздействует на него. Даже сейчас, когда он впал в кому.       — И все же он сам нанес себе удар. Кучики была рядом в тот момент, — заметила Йоруичи.       — Так-то оно так, но как я и сказал — это не его действия. Что-то манипулировало им, следы этого остались на его руках. И сами подумайте, Йоруичи-сан, — он обернулся к ней, — при каких обстоятельствах меч может нанести вред хозяину? Только если не признал его.       — Тем более такой вред, хочешь сказать? Да, с этим сложно спорить.       Ренджи перевел взгляд на Ичиго. Лицо того не отражало ни тревоги, ни страха, ни сомнения. Оно было спокойным, будто наконец-то после долгих скитаний он обрел тот покой, которые безуспешно искал многие годы. Хотел бы и Абарай сейчас обрести этот покой.

***

      Когда-то (сам он уже не помнил когда) облегчение казалось совсем близким, достаточно только сомкнуть руки у груди и почувствовать отдаленные отголоски боли телесной. Эта иллюзия спала, осталась огромная горечь, которую он ощущал вместе с этим вегетативным состоянием. Он различал голоса, чувствовал ветер, ощущал запахи, но не мог шелохнуться, не мог вымолвить ни слова. Его глаза были закрыты, и только все эти яркие образы в темноте сопровождали его. Все беспокоились о нем, открыто обсуждали его, но не могли никак понять — он был рядом. Совсем не спал, слышал каждый произнесенный слог. И только никак не мог подать ответный сигнал.       Был ли это страх, сковавший тело? Возможно. Он не ощущал его явно, но чувствовал с каждым определенным взглядом на себе. Он не мог видеть наверняка, что это именно она, но был уверен в этом — она не отпускала его.       Она больше не преследовала его, встречая у дома и отпуская в той же точке. Она больше не говорила ему ничего, не пыталась как бы невзначай коснуться.       Она ждала. Ждала, пока его сил не хватит на сопротивление. Ждала, пока последний стержень его души разломается.       Почему она желала его смерти, он не знал. Не понимал и причин такой перемены в ней. И даже не подозревал до опрометчивого шага и дальнейшего прикованного состояния, что все это ее рук дело.       Что бы он мог сделать с этим? Хотел бы он шевельнуть рукой. Хотел бы он двинуть второй. Сделать все, чтобы наконец-то сомкнуть их на ее шее.       Послышались шаги. Вот вышел кто-то один, за ним второй. Шаги продолжались до тех пор, пока в комнате не настала тишина. И только тогда послышался шелест ее юбки. Она подобралась к нему, села совсем рядом и продолжила наблюдать. За его агонией, за его слабыми попытками сопротивления.       Она ждала.       И, казалось, ее терпение было безгранично.

***

      Орихиме радовалась небольшой возможности прочесть книгу. Последние дни она была занята тренировками и делами клана Сиракава, поэтому совсем не имела шанса вдохнуть небольшие радости простого времяпрепровождения. И когда выискала маленькую брешь в длинном графике Арисы, Иноуэ не преминула воспользоваться ей.       Ее комната была обставлена очень схоже с ее квартирой в Каракуре. Не хватало только небольшой кухни и современных удобств. Но и здесь было кресло — то место, где она могла уютно устроиться и отдалить от былых забот.       И теперь книга была аккуратно уложена на колени, положение выбрано, и первые страницы уже успели захватить ее внимание. Она легко скакала от строчки до строчки, от страницы до страницы. Только иногда былые мысли пробивались сквозь тираду хитросплетений сюжета, затмевали диалоги персонажей и всякий раз ужасно зудели под самой подкоркой, вынуждая вновь и вновь предаваться самобичеванию.       Она не должна была оставлять Каракуру. Она должна была объясниться с друзьями. Она должна была отказаться от затеи использовать семью Сиракава. Она должна… Она должна… — так и продолжали зудеть разные мысли, пока она силилась отвлечься от них.       Орихиме вздохнула, отложила книгу в сторону. Она многое делала не так, иногда слишком спешила принять решение. Но в этот раз все, казалось, складывалось лучшим образом. Если бы она пошла к друзьям, они отговорили бы ее. Если бы она осталась дома, то не смогла бы продвинуться вперед. Теперь же у нее был шанс предстать в совсем другом образе, такой, какой ее еще никто никогда не видел.       Дверь скрипнула. Орихиме вздрогнула и обернулась. В проеме стояла низкорослая девушка с торчащими ежиком короткими волосами.       — Ты меня напугала, Юки-сан, — улыбнулась ей Орихиме.       — Ариса-сама ждет вас, — только и ответила та и сразу же скрылась за дверью.       Юки все еще стеснялась присутствия Орихиме, поэтому старалась скорей закончить любой их разговор. И хоть Иноуэ однажды удалось немного поговорить с девушкой, та все же нашла повод скорей спрятаться в тени и молча наблюдать оттуда.       Вот и сейчас она предпочла уйти. Орихиме оставалось только вздохнуть, уложить книгу на кофейный столик и отправиться к Арисе. И лишь в пути время от времени она ощущала чужой взгляд на себе — Юки шла за ней по пятам. В этот раз, на фоне всех грузных мыслей, ей совсем не хотелось пытаться разговорить ее.       Орихиме дошла до нужной двери, толкнула ее и прошмыгнула внутрь. Ариса привычно стояла у окна и созерцала потемневшее небо и отсветы небольших бумажных фонариков, которые привычно загорались в ночное время. И когда Иноуэ зашла внутрь, она не прекратила своего занятия, только шевелением головы показала, что заметила гостью.       — Вы звали меня?       Ариса снова шевельнула головой. Но во второй раз предпочла дополнить жест словами:       — Пора продолжить. Нам еще многое предстоит наверстать.       — Знаю, Сиракава-сан.       Та повернулась, окинула ее добродушным взглядом.       — Я уже говорила тебе, ты можешь называть меня просто Арисой.       Иноуэ слабо улыбнулась и заверила ее, что совсем не привыкла к своей новой роли. Этот ответ вполне удовлетворил главу клана Сиракава. Она жестом пригласила Иноуэ следовать за ней. И хоть прошло не так много дней, Орихиме уже запомнила весь маршрут — Арисе ни к чему было сопровождать ее каждый раз. Иноуэ прикрыла глаза. Вот они повернули вправо, теперь прошли немного вперед и, обогнув приметную колонну, прошли вглубь одного из обширных коридоров, который вскоре подвел их к нужной двери. Орихиме открыла глаза и ступила в полутьму тренировочной комнаты. Самое сложное — это ночные тренировки. Всегда был риск, что неожиданность выскочит из тьмы и не позволит больше сражаться, предпринять любой шанс к сопротивлению.       В коридоре послышались шаги. Орихиме не успела полностью зайти внутрь, поэтому заметила — к ним приближалась одна из слуг. У Иноуэ не было ни одной причины беспокоиться, но слишком неожиданным показалось это появление. И хоть подталкиваемая Арисой, она зашла внутрь и даже позволила закрыть за собой дверь, но не отошла далеко, встала так, чтобы никто не заподозрил, и стала слушать.       — Анкоку сообщил, что цель практически выполнена. Он перешел во вторую фазу, — протараторила слуга.       — Хорошо, он справился даже быстрее, чем я ожидала.       Орихиме нахмурилась. Что сделал Анкоку? Что за вторая фаза? Она ничего не понимала, знала только одно — спрашивать подробности опасно.       — Есть шанс, что этот рыжий парень выкарабкается?       Иноуэ напряглась. Рыжий парень? Она не ослышалась? И хоть Куросаки был не единственным парнем с таким цветом волос, это все показалось ей подозрительным.       — Нет, он уже вошел в глубокую кому. Еще несколько дней, и Анкоку уничтожит его.       Орихиме поспешила уйти подальше от двери. Ариса не должна была догадаться, что Иноуэ все слышала. Но больше ей хотелось понять — как спрятать беспокойство. Конечно, она услышала всего лишь обрывки пространных фраз. Но участие во всем этом Анкоку ее настораживало. Разве он не должен был просто создать дитя Анкоку? Разве ему нужно досаждать кому-то еще? Все это было странно, и Иноуэ должна разобраться во всем.       Дверь резко открылась, из-за чего Орихиме даже подпрыгнула. Она виновата улыбнулась и позволила себе несколько смешков.       — Вы меня напугали.       Ариса не выглядела изумленной или же что-то заподозрившей. От этого было легче. Она воспринимала Иноуэ, как обычно, и это позволит Орихиме хоть что-нибудь придумать.

***

      Он должен что-то предпринять. Последние столпы его сопротивления рушились, и он все меньше и меньше ощущал дыхание жизни. Как ему выбраться отсюда? Как сбежать от этого прожигающего взгляда? Время от времени к нему заходили друзья или Урахара, но они не замечали того, что видел он. Хотел бы он подать им сигнал, сделать хоть небольшую попытку, но чувствовал только бессилие.       Сколько это будет продолжаться с ним?       Злость захлестывала его. Но больше он злился на себя. Он преодолел слишком многое, чтобы позволить непонятному существо сломать его. Это не удалось пустому, это не удалось Айзену, и даже происшествие с подчинителями он прошел с гордо поднятой головой.       Так почему сейчас все это сводило его с ума?       Где застряла воля? Почему молчала жажда жизни? Что стало с его силой, которую он не единожды возвращал в свои руки? Он просто позволит ей вновь сесть рядом и прожигать холодным взглядом? Будет слушать облизывание и вкушать жажду его смерти?       Кем он стал?       Он совсем размяк. Он позволил ей то, что не позволял никому другому. Никто не залезал так глубоко в его голову, не копошился там, переставляя все на свой вкус. И как ей это удалось? Нет, это совсем не тот вопрос, которым он должен задаваться.       Всего лишь возможность. Он должен отыскать возможность вырваться из этого кошмара. И тогда он сможет наконец-то дотянуться до ее шеи, разломать ее пополам, вытянуть последний вздох.       Он отомстит ей.       — Куросаки-кун, кажется тебе становится только хуже, — издевательски протянула она.       Последняя капля упала. Он собрал все крупицы силы, которые смог отыскать по всему телу, и не без усилий открыл глаза, посмотрел прямо на нее. И больше не мог различить на чужом лице бахвальства — только постепенно подкрадывающийся ужас. Он разрастался медленно, как в замедленном фильме. Она еще не могла в полной мере осознать, что произошло, он же ждал, собирая остатки сил, чтобы подняться.       И вот момент настал.       Он резко соскочил с постели, сорвав воткнутые в него трубки, и повалил ее на пол, прижал всем своим весом. Она вцепилась ему в лицо, попыталась оттолкнуть от себя, но сил совсем не хватало. Он стал искать. Что-то острое. Быстрее, пока не пришло понимание, что перед ним все еще лицо Иноуэ Орихиме. Это не она. И если он не уничтожит это существо, оно снова ввергнет его в этот ужас.       Сама собой бросилась в глаза блеснувшая на свету шпилька. Он потянулся к ней, предварительно прижав сопротивляющуюся девушку ногой. Это отрезало последние шансы.       Убить. Он должен убить ее.       Шпилька уже была в его руках, и ему осталось только сделать замах. Ему вполне хватит сил закончить все так. В ней не было способностей, и он успел в своем заключении понять — в этом и состояла сила того зампакто, что она использовала против него в школе. И дважды протыкать его было бессмысленным.       Рука уже набрала нужную скорость, шея девушки была уже так маняще близка. И только в последний момент он остановился, отбросил шпильку прочь. Он отпустил ее, закрыл лицо руками.       Что он пытался сейчас сделать?       На грохот сбежали друзья. Куросаки не смотрел на них, лжеИноуэ не шевелилась и молча лежала на полу. И только странное чувство стыда и бессилия накрыло Ичиго с головой. Он был так опьянен этими мыслями, что практически превратился в маньяка, жаждущего крови.       Это все еще ее проделки? Вряд ли, иначе ее лицо не приняло такой испуганный вид. Это как раз совсем выбилось из привычной для нее действительности.       Может, это проявление пустого? Он не знал. Эти ощущения совсем не напоминали ему то, что происходило с ним при появлении пустого. Совсем не то. Это было даже хуже.       — Что происходит, Куросаки-сан? — вырвал его из раздумий голос Урахары.       И даже в нем он не ощущал спокойствия. Другим, наверное, было хуже сейчас. Он убрал руки, посмотрел на них.       — Это все она. Она сводит меня с ума, — Куросаки вздохнул и бессильно сел, используя в качестве опору кровать.       В этой ситуации ему совсем не хотелось различать среди толпы Рукию, поэтому он предпочел быстро увести взгляд. Лишь бы только не видеть сейчас ее выражения лица. Он и так сделал лишнее.       Но ему не в чем себя винить. Это все она. И хоть он совсем не хотел убивать ее, в душе стал проступать страх, что он снова окажется в ее власти.

***

      Иноуэ шла медленно, практически на цыпочках, и постоянно оборачивалась. Вдруг кто-то услышит ее, вдруг кто-то поймет ее замысел. Она не хотела уходить на совсем, но ей нужно было разобраться в произошедшем. И если Куросаки действительно угрожала какая-нибудь опасность, обязательно помочь ему.       Ей следовала задуматься о причинах, почему Ариса так поступила. Но это потом. Неизвестно, что она сделала. Неизвестно, сколько Куросаки мог продержаться. Время здесь, в Уэко Мундо, текло совсем не так, поэтому ей некогда было рассуждать.       Показалась заветная дверь, чье появление вырвало облегченный вздох. Осталось совсем немного. И хоть у Иноуэ не было определенно плана, она решила действовать без раздумий. Ей не впервой.       Она аккуратно открыла дверь, всмотрелась в темноту. Никого. Никаких отзвуков шагов, никаких шлейфов реацу, никаких силуэтов. Орихиме прошмыгнула внутрь, аккуратно притворила за собой дверь. Именно в этой комнате находился портал — Ариса несколько дней назад показала его. И хоть Иноуэ не знала, как активировать его, она надеялась, что сможет разобраться. Орихиме сделала еще несколько шагов, постаралась отыскать ту область, где стояла огромная арка. Она вытянула вперед руки, щупала пространство до тех пор, пока не нашла один из столпов. Теперь осталось понять, как заставить все это работать.       Неожиданно включился свет. Орихиме пришлось даже зажмуриться. Свет был неярким, но слишком сильно бил по глазам после всей этой темноты. И лишь когда зуд утих, она осмотрелась. В проходе стояла Ариса. На ее лице блуждала странная улыбка.       — Ты напоминаешь мне меня. Все ходишь по лезвию меча, не понимая, какой серьезной опасности себя подвергаешь.       Иноуэ ничего не ответила. Врать было бессмысленно. Она не могла ошибиться комнатой, так же, как и не могла из чистого любопытства зайти сюда. Она действовала слишком опрометчиво и не обдумала свои ответы на тот случай, если ее поймают.       — Ты ведь слышала наш разговор, да? — Ариса вздохнула. — Я не хотела причинять тебе боль, но так было лучше для тебя. Вспомни, что я рассказала тебе о причине нашего падения. Любовь. Она уничтожила нас. И я не могла допустить этого снова.       Иноуэ опустила взгляд. Все это было из-за того, что Куросаки нравился ей? Она любила его? Второй вопрос прозвучал непривычно. Сердце вроде бы сжималось, но совсем не так, как должно. Напротив, она боялась, что не испытывала к нему таких чувств, что придумала все это. Нет, не придумала. Чувства были, и они все еще сильно и болезненно отзывались всякий раз, когда она вспоминала Куросаки. Не зря же она, руша всю легенду, понеслась спасать его. И это из нее не так легко вырвать. Только она могла уничтожить все, разломать в руках осколки чувств и не позволить им вновь впиваться в сердце.       Уничтожить?.. У нее были на то причины? Она не знала. Любовь не окрыляла, как об этом принято писать. Она не дарила чувство легкости. Нет. Она уничтожала, разрушала все. И причина тому — невзаимность. Для Иноуэ совсем не было места в сердце Куросаки. И если сначала она соглашалась с Рангику, старалась не думать о Кучики, которая большую часть времени где-то там далеко, то, в конце концов, ей пришлось признать свое полное поражение.       И теперь Орихиме могла только стать сильней. Отбросить чувства, забыть на время обо всем и просто погрузиться в тренировки с головой.       — Кажется, ты успокоила свои чувства, — Ариса подошла ближе, положила руку на ее плечо.       Иноуэ никак не отреагировала.       — Пойдем, тебе нужно поспать, — Сиракава стала медленно подводить ее к выходу. — Тем более у тебя нет причин беспокоиться.       Иноуэ слабо отреагировала, чуть сдвинув голову в сторону спутницы. Та поспешила объяснить:       — Твой друг оказался не так прост, и ему более ничего не угрожает.       Ариса сопроводила Орихиме до комнаты, уложила в постель. И прежде чем уйти, мягко улыбнулась и произнесла:       — Прости, что так поступила за твоей спиной. Обещаю, больше я не стану так делать.       Ее слова звучали успокаивающе. И хоть внутри скрежетал клубок сомнений, Иноуэ поддалась, прикрыла глаза и практически сразу провалилась в сон.