Искусственное солнце

      Тьма расступалась, пуская проблески света. И пусть он наблюдал эту картину перед глазами, больше чувствовал ее внутри. Этого времени хватило, чтобы все разложить по полочкам. На ладони все еще ощущалось чужое тепло, и этот зуд не давал покоя, но он уже пообещал не вмешиваться. Пусть весь ее рассказ добавил лишь волн волнения.       Ренджи пробрался сквозь возникшую брешь, осмотрелся. Под ногами простиралась Каракура, еще не пробудившаяся после ночных грез. На горизонте желтел восход, небо постепенно окрашивалось в голубые оттенки. Но кое-что в этой размеренной картине раннего утра привлекло его внимание. Ренджи осмотрелся, ища больше подтверждений. Ошибки быть не могло — его выбросило именно в то место, где возникла последняя аномалия.       — Стоило догадаться, — нахмурился он.       Что делать дальше, шинигами еще не придумал. Знал, что утаивать услышанное не стоило. Понимал, что и глава семьи Сиракава не солгала ему — больше на том месте они никого не обнаружат. С остальным стоило разбираться сообща.       Ренджи воспользовался шюнпо. Мимо проносились крыши домов, доносился шум первых машин, разговоры случайных прохожих. Ему же не было ни до чего дело. Он продолжал сжимать руку так, словно держал чужую, придерживал совсем рядом и все никак не мог отпустить ее.       — Да что это со мной?.. — процедил сквозь зубы.       Реальность меркла перед ним, будущие разговоры не тяготили необходимостью собрать все сведения в кучу. Все это как будто неважно сейчас. Остались только возникшие мысли, ощущения. Хотелось сбросить их, засунуть поглубже так, как когда-то он поступил с чувствами к Рукии. Но что-то жалобное и горестное внутри не позволяло, вытягивало все наружу.       Будто… как раньше уже не будет.       Он понимал это с тех пор, когда риока ворвались в Сейретей. Даже в каком-то смысле чувствовал, когда вместе с Кучики забирал Рукию. С чем-то он даже готов был смириться, принять. Какую бы тяжесть не несло с собой это решение. Но были вещи, которые он принять не мог. Даже если вместе с ними мир становился лучше, добавляя сладостный вкус на кончик языка.       Ренджи затормозил, вцепился взглядом в какую-то идущую по дороге парочку. Существовали вещи, которые не были совместимы с его работой, с ним самим. И дело даже не в ней. Не она, так другая. Все закончилось бы одинаково.       С Рукией было проще. Не сказать, что они в этом сильно похожи, но оправданий для душевных терзаний легче отыскать. Она стала Кучики, продвинулась вперед, пока он волочился где-то сзади. В чем-то все эти внутренний страсти притупляла тень Кучики Бьякуи.       Сейчас же ничего не было.       Ренджи сдвинулся в сторону, сменил маршрут. Оказавшись на берегу реки, он упал на колени, потянулся к свежему размеренному потоку, облил лицо. Стало немного легче. Он покосился на зудевшую ладонь, после опустил ее вглубь воды. Она не поддавалась. Казалось, он топил вместе с этим жестом часть себя.       И как он во все это вляпался?

***

      Ренджи отворил створку входа в магазин Урахары. Внутри было тихо, лишь в глубине коридора виднелся свет. Абарай направился туда. В небольшой комнате за массивным компьютером сидел сам владелец и что-то набирал на клавишах. На экране сменялись данные, но Ренджи все равно в этом ничего не смыслил, поэтому вчитываться не стал.       Урахара обернулся к нему. Под глазами его лежали приметные тени черных кругов, улыбка вышла несколько вымученной.       — Абарай-сан, вы вернулись. А я ведь забыл передать вам…       Ренджи слушал его, а по глазам видел — Урахара совсем не беспокоился о своей забывчивости. В этот раз шинигами даже было все равно, что его могли просто оставить в Уэко Мундо. Выбрался и выбрался, пусть и не совсем тем путем, на который рассчитывал.       Урахара провел Ренджи в комнату, где вповалку спали Ичиго, Рукия, Садо и Ишида. Абарай невольно отметил, что Кучики предпочла лечь в противоположной стороне от Куросаки. Похоже, между ними тогда действительно что-то произошло. Ренджи хмыкнул. Ему было совсем не до этого.       — Ты уже вернулся, — поднялся Ичиго, протирая глаза.       Другие на шум рядом совсем не отреагировали. Урахара оставил их, они же ушли в другую комнату, расселись за низеньким столиком. Куросаки вроде бы принял мысль, что нужно дождаться остальных, прежде чем обсуждать путешествие Ренджи в Уэко Мундо, но по нервозности движений было понятно — ждать ему трудно. Абарай изучал его, скрестив руки на груди. Ни на одной мысли остановится он не мог, поэтому в какой-то момент почувствовал себя неуютно. Будто не друг рядом с ним, а какой-то незнакомец, который только и выжидал ошибки: неправильного жеста, слова.       — Может, самое время?.. — спросил Абарай в полголоса.       Если они продолжат молчать, станет только хуже. И пусть говорить не менее сложно сейчас, что-то нужно было делать.       Куросаки поднял взгляд, посмотрел несколько недоуменно. В сонливом сознании временного шинигами не сразу возник ответ.       — Ты об этом… — выдохнул он, покосившись на дверь. — Да, наверное. Но только… кто начнет?       Ренджи вздохнул. Все начал Куросаки, и, возможно, правильней всего трепать его, но с другой стороны, давно зудела необходимость высказать, рассказать кому-то. И если в Сейретее он не мог вспомнить кого-то, кому готов был доверить такие глубокие мысли, то Куросаки в такой роли смотрелся органично. Пусть он и был значительно младше.       — Ты как-то задал мне вопрос… не произошло ли что-то… тогда.       Ренджи глядел куда-то перед собой, но боковое зрение подметило — Куросаки несколько напрягся. Конечно, едва ли он думал о чем-то дурном, но обстановку такой взгляд только усугублял. Ренджи уже начал жалеть о том, что собрался открыться.       — Мы тогда, в общем, нашли общую тему… Она рассказала мне о чувствах к тебе.       В это мгновение он легко прочитал удивление и толику неверие. Конечно, кто он такой, Абарай Ренджи, для Иноуэ Орихиме, чтобы делиться подобным. Даже сейчас совсем никто. Только рука вновь неприятно заколола.       — Все началось с меня. Она заметила мои неразделенные чувства, потом слово за слово, и она рассказала.       — Но к кому? — все же вырвалось у Куросаки.       Толика неверия пропала из глубины карих глаз, но и любопытства там не наблюдалось. Скорей, он просто спросил приличия ради. Раз уж они оба начали этот разговор.       — К Рукии, — Ренджи сказал это резко, чуть громче, чем шел их разговор, но сам будто ничего не почувствовал.       Он знал, что увидит: удивление, неловкость, толику вины. Именно это и смешалось в лице временного шинигами. Он больше не смотрел в сторону Абарая, увел взгляд. Другой бы на его месте, наверное, вставил бы еще несколько слов в попытках разрядить обстановку. Он же не стал. И в каком-то смысле Ренджи был благодарен ему за это.       — Только вы оба этого не видели. Как и чувств Иноуэ к тебе, — Ренджи тоже увел взгляд, вздохнул. Все это прозвучало, как какая-то нотация. — Но наше поведение с этим никак не связано. В общем, между нами что-то происходит. Я не могу объяснить, что. Но оно меняет нас. Ну или по крайней мере, меня. За нее говорить не буду.       Абарай рискнул вновь посмотреть на собеседника. Тот уже не уводил взгляд в сторону, брови его были сдвинуты больше обычного.       — Я правильно понимаю… ты говоришь о чувствах к Иноуэ? — решился задать вопрос Ичиго.       По нервозному постукиванию пальцами было видно, что подобный разговор давался ему с трудом. Но в каком-то смысле Ренджи на такое зрелище хотелось саркастично усмехнуться и сказать что-то вроде: «Ведешь себя, как неусидчивый ребенок». Совсем не получалось. Он обдумывал вопрос Куросаки и все больше углублялся в какую-то болезненную негу. Вроде бы Рукия никуда не ушла, но определенно что-то изменилось. Больше не было этого ощущения, что он пытался преодолеть огромную пропасть, пройти годы, чтобы позволить себя один раз коснуться. Все исчезло, остались только они с Иноуэ, вновь держащиеся за руку.       Ренджи мотнул головой, протер глаза.       — Если бы я сам понимал. Но… полагаю, ты прав… — прозвучало неприятно, будто он выплюнул это, как ком грязи.       Разве не должно быть иначе? Без сомнений, преград, невозможности нормально все расставить по своим местам? Ренджи стиснул зубы.       — В конце концов, я во всем виноват, так? — вдруг более бодро вздохнул Куросаки.       Даже дышать с этими словами почему-то стало легче. Ренджи невольно улыбнулся.       — Полагаю, ты знаешь о том, что…       Ренджи не дал ему договорить.       — Да все видят, как вы тянетесь друг к другу. Ни для меня, ни для Иноуэ там места нет.       Ичиго странно усмехнулся, но любое подобие улыбки пропало с его лица.       — Тянемся, говоришь? Что-то непохоже.       Он замолчал, уставившись на свои руки. Ренджи уже даже подумал, что не услышит никакого ответа, но вместо этого получил краткий пересказ того, что произошло совсем недавно там, снаружи дома, когда Ичиго и Рукия остались вдвоем. Ренджи легко узнал во всем этом Кучики. Та, может, действительно испытывала сильные чувства, но прежде она никогда не давала им выхода. Едва ли сидевший напротив мальчишка мог что-то изменить.       Ренджи сильнее стиснул руки. Проблема в том, что действительно мог. Этот мальчишка смог даже больше. У Рукии нет шанса против этого рыжего урагана. И хоть нечто подобное он готов был даже озвучить, вслух Ренджи предпочел произнести другое:       — Ты забываешь о том, что мы с Рукией шинигами. Для нас все это не так легко, как для вас. Мы не можем бросить все ради любви (даже если ничего другого, кроме любви, не осталось совсем). Изменить все, что выстраивал не годами, десятилетиями… Нет, это нелегко, — Абарай качнул головой. — Одно дело, если бы разговор был обо мне и ней. Мы просто сошлись бы и все. Но человек… расстояние между мирами не тоже самое, что и расстояние между городами и даже странами.       — Знаю! — отрезал Ичиго, продолжил уже практически шепотом: — Но что она? Разве с ее появлением моя жизнь не изменилась? Она не стала прежней, Ренджи. И после этого Рукия просто уйдет?       Абараю невольно показалось, что в этот момент он говорил больше с собой, чем с Куросаки. А ведь их ситуации были совсем непохожи. Взгляд Ренджи скользнул поверх головы Ичиго, к проходу. И в тьме коридора шинигами заметил ее, Рукию. Она увидела его взгляд, но не сдвинулась дальше в тень, не испугалась обнаружения. Лишь что-то грустное мелькнуло в полутьме. Но, возможно, ее вымученный вид Ренджи просто привиделся — слишком мало света и много мыслей. Он даже не знал, в какой момент она там появилась, лишь думал, стоило ли остановить Куросаки сейчас или же дать ему высказать все?       — Черт, прозвучало ужасно. Будто… — Ичиго несколько раз тряхнул головой.       — Прозвучало, как прозвучало. Я уже понял, что ты бы и в Ад за ней пошел, если бы потребовалось. А что дальше? Тебе все равно, — Ренджи примирительно улыбнулся.       — Наверное, я больше думаю о себе, нежели о ней.       Абарай вновь посмотрел в проем. Рукия сдвинулась ближе к двери. Значит, собиралась зайти. Ренджи и сам подумал, что раз все так сложилось, то он здесь лишний. Он поднялся, попутно произнеся:       — Думаю, я не тот, с кем есть смысл это обсуждать.       Куросаки сначала изумленно окинул взглядом самого Абарая, после скользнул в проход, к которому направился Ренджи. Там стояла Рукия.       Ренджи сказал что-то про то, что ему надо проверить остальных, после вышел. Они остались вдвоем. Ичиго не смог долго смотреть ей в глаза, отвернулся. Она же не осталась стоять в дверях, прошла и заняла место Ренджи, но и сама смотрела куда-то в сторону. Лишь скрещенные на груди руки и теребление рукавов косоде выдавали ее состояние.       — И много ты услышала? — все же сорвался давно напрашивающийся вопрос.       — О себе достаточно. Если конечно, это не была единственная тема, — сухо ответила Кучики.       — Только то, что сказал я?       Рукия кивнула.       — Я бы хотел объяснить… — конечно, хотел. Только ничего путного не шло на ум.       Куросаки обтер ладонями лицо, растер вдруг так разгоревшиеся щеки. Помогло слабо. Он не хотел прозвучать грубо. Не хотел обидеть. Но в то же время едва ли мог понять, чего желал бы от нее услышать. Наверное, любое сказанное ей слово будет воспринято в штыки.       — Не нужно. Полагаю, я все поняла. Я лишь хотела сказать, что нам обоим следует определиться. Ренджи правильно тебя осадил, но я ничем не лучше… — она осеклась, шумно сглотнула.       Видимо, и ей тоже было тяжело подбирать слова. Но нервозности в ней практически не ощущалось. Ичиго невольно позавидовал ей — его пальцы уже болели от количества отстукиваний по столу.       — Я уже говорил тебе…       — Помню. И, возможно, я хочу от тебя слишком многого. Но я не та, кто вот так просто войдет в этот поток, а потом наигравшись бросит. Если все это временно, то лучше оборвать все так, в самом начале. Не поднимать больше эту тему и не пересекаться без особой нужды.       Ичиго мельком взглянул на нее, но заметив ответный взгляд, посмотрел куда-то в сторону. Подобное предположение должно было уколоть его, но ничего такого он не почувствовал. Напротив, и сам в какой-то момент зацепился за эту мысль. А вдруг все это только наваждение? Он жил без Рукии все эти годы, и даже последние семнадцать месяцев без силы шинигами прошли относительно спокойно. Конечно, он вспомнила ее. Думал о ней столько раз, что и сам забыл, когда эти мысли вдруг стали частью его жизни. Но все это казалось связанным с силами шинигами, не с ней лично.       Ичиго протер глаза. Чем больше он пытался разложить свою жизнь по полочкам, тем больше уставал. Часто ему приходилось действовать по наитию, идти во тьме к свету. Тогда и меч лежал в руке крепче, и действия не подвергались лишним сомнениям. Он просто спасал: Рукию, Орихиме, Каракуру или же собственную душу. И больше ничего. О том, что должно было произойти дальше, за скобками битв и приключений, он совсем не думал.       Его руки коснулась другая, пальцы замерли. Ичиго поднял взгляд не сразу, сначала изучил каждый миллиметр этой миниатюрной кисти. И только потом посмотрел на нее, такую же хрупкую и одновременно сильную, нежную и грубую, способную и толкнуть в спину, и протянуть руку. Как и сейчас. Она вновь протянула ему руку. Он шел во тьме, а она была его светом, стала им уже очень давно.       Нервы, казалось, были натянуты до предела, но почему-то стало легче дышать. Пусть думать о том, что ждало дальше совсем не хотелось.       Рукия двинулась к нему, коснулась губ, но быстро отпрянула, отведя взгляд в сторону, кашлянула.       — Подумай об этом. Я не хочу давить на тебя, но также не хочу, чтобы все затянулось настолько, что после…       — Ты права.       Рукия поднялась, направилась к двери. Ичиго желал бы остановить ее, схватить за руку и притянуть к себе, но сдержался. Только тихо произнес:       — Надеюсь, я все же не обидел тебя.       — Как будто это так просто, — не сдерживая легкой насмешки, ответила Кучики и скрылась за дверью.       Ичиго выдохнул, но облегчения не почувствовал. Напротив, показалось, что теперь стало труднее дышать. Все больше обстоятельств давило на него, накатывало волнами, не позволяя вынырнуть, вдохнуть полной грудью. Пока ты на поле боя, жизнь кажется простой. Вот ты и перед тобой противник, которого ты должен победить. Кто-то из вас выходит победителем, кто-то — проигравшим. Возможно, позже вы даже все переиграете, но итог останется таким же. В жизни же все оказалось иначе. Здесь нет острых углов, нужно самому выбирать сторону. Нельзя просто махнуть мечом и уничтожить проблему. Не мог он просто схватить ее и побежать куда-то прочь, не думая ни о себе, ни о ней, ни о том, что оба они теряли от всего этого. Их миры никогда не пересекались до той встречи, и никогда бы не пересеклись, если бы он не родился, если бы она не была направлена Айзеном к нему. У них не было ничего общего, не было той части, за которую они оба могли зацепиться. Он — человек, она — шинигами. Он жил в Мире Живых, она — в Обществе Душ. Ему было что терять здесь, пусть даже жизнь простого человека оказалась ему не по силам. Ей тоже не хотелось оставлять службу, пусть Мир Людей привлекал ее.       Дверь приоткрылась. Ичиго услышал:       — Все уже проснулись, — после чего Урахара ушел.       Куросаки поднялся, тряхнул головой. Рукия права — вот так, сразу это не решить. И правильно, что они не стали это обсуждать. Сейчас же следовало сконцентрироваться на том, что узнал Ренджи. Остальное — позже.

***

      После того, как Ренджи изложил все, повисло молчание. Каждый пытался переварить услышанное, Абарай же просто наблюдал. Рукия выглядела напряженней всех. Она вспомнила эту фамилию? Или та ей показалась смутно знакомой? Ренджи не удивился бы — она все-таки Кучики. В лице Ичиго наблюдалось больше беспокойства, но он будто был погружен в свои мысли, поэтому выглядел несколько растеряно.       «Наверное, какой-никакой разговор у них все-таки состоялся», — вскользь подумал Абарай.       И в каком-то смысле подивился себе. Прежде, он не подмечал такого рвения помогать другим. Тем более, Рукия когда-то казалась ему если не всем миром, то огромной его частью. И теперь он переживал за ее отношения с другим? Если бы кто-то сказал ему это прежде, Абарай бы поднял его на смех.       Разгадать эмоции Ишиды и Садо Ренджи не смог. Ясутору Абарая особо не понимал, даже после совместных тренировок. Ишида же вмещал в себе слишком многое, поэтому так и остался тайной для шинигами. Самым же расслабленным в их компании оказался Урахара. Он будто нашел разгадку того, что беспокоило его некоторое время, поэтому теперь сидел вразвалку и обмахивал себя веером, также наблюдал за другим. Когда же их взгляды встретили, он позволил себе легкую улыбку.       — Ты уверен, что это была именно Иноуэ? Мы уже имели дело с фальшивкой, — разрядил тишину Ичиго.       Его взгляд вперился в Ренджи, но тот выдержал эту настороженность, с улыбкой ответил:       — Откуда ты знаешь, что меня не поймали и не подменили?       Куросаки несколько опешил, открыл было рот, но тут же закрыл его.       — Приходится исходить из того, что мы видим глазами. Хотя я уже убедился, что они неплохо владеют иллюзиями, — Ренджи вздохнул.       — Полагаю, Абарай-сан встретил настоящую Иноуэ-сан. И отпустили его только потому, что он совсем не мешал планам. Но вся эта история про главу клана звучит несколько… сомнительно, — Урахара убрал веер в складки одежды. — Никогда не слышал о таком клане и подобной истории.       Его слова несколько изумили Ренджи. Он, конечно, допускал, что Иноуэ могли солгать. Но не во всем же! Подобное конкретно Абараю казалось несколько сомнительным. Но говорить он ничего не стал.       — Напротив, я слышала о Сиракава, — вмешалась Рукия, взгляд ее немного смягчился. — Но только то, что это опальный клан. По какой причине я не знаю.       — Можно это как-то проверить? — вклинился Ичиго.       Кучики кивнула, после поднялась.       — Я разузнаю об этом. Заодно доложу о происходящем.       Она вышла из комнаты, прикрыла за собой дверь.       — Но что заставляет вас сомневаться? — все же решился спросить Ренджи.       Взглядом он не отпускал Урахару. Тот качнул головой, на мгновение прикрыл глаза.       — Я исхожу именно из того, что история сомнительная. Да еще и с таким сходством между Иноуэ-сан и той девушки… Хикэри. Никогда не слышал о подобных реинкарнациях, — он коснулся подбородка, снова качнул головой.       — Тогда стоило забрать ее оттуда, — грубо бросил Куросаки.       Ренджи мотнул головой.       — Для нее безопасней оставаться там. Я же отдал ей то устройство, что вы дали мне.       Урахара поднялся.       — Если оно все еще у нее, я смогу проанализировать ее реацу и сказать вам точно, она ли это. И думаю, чтобы принимать окончательное решение, нужно дождаться новостей от Кучики-сан.       Он вышел. Ичиго покосился на Ренджи, смерил того недобрым взглядом, но больше ничего не сказал.       — Но если все сказанное правда, то чего они добиваются? Действительно хотят сделать из нее главу клана? — заговорил Ишида.       — Только из-за внешнего сходства? Что-то я сомневаюсь, — буркнул Куросаки.       Ренджи покосился на него. Если уж даже Ичиго сомневался, значит, Иноуэ практически ничего правдивого не рассказали. Для нее все просто: они пользуются ей, она — ими. А потом она сможет уйти. Но для всех остальных происходящее было глубже. Сиракава задумали что-то совершенное иное. Для этого им нужна Орихиме. И даже если Иноуэ просчитает все возможные пути отхода, она одна против них.       — Я все думал… а если Иноуэ просто не озвучила мне свои опасения? Они забрали ее, не спрашивая. Перенесли в мир, откуда она не может выбраться самостоятельно. И даже не смотря на наличие портала, она не смогла бы незаметно оказаться возле него и активировать.       — Хочешь сказать, что она подстраивается под условия? — насторожился Ичиго. — Черт, нужно было подумать об этом еще там, а не теперь здесь.       Он в один рывок поднялся и спешно вышел. Ренджи хоть и рвался вдогонку что-нибудь сказать, но сдержался. Всем им нужно было выдохнуть и взять немного времени на обдумывание.       — Я согласен. Полагаю, она хотела в первую очередь справиться со всем сама. Даже если у нее возникнут проблемы, — произнес Ишида. — С Айзеном ведь было примерно также.       Ренджи улыбнулся уголками рта, кивнул. Он был рад, что мог донести подобные мысли без необходимости углубляться в собственные терзания. И пусть Куросаки уже кое-что услышал, он все еще слишком резко реагировал, когда речь заходила о друзьях, и от этого иногда совсем не замечал их чувств.       Ренджи чуть взъерошил волосы, поднялся. Сидеть и думать совсем не получалось. Он поспешил наружу. Пока Рукия сможет что-нибудь разузнать, может пройти больше дня. И это время он решил провести в движении. Перемещался с места на места, наблюдал за людьми, мельтешащими далеко под ногами и думал, много думал. Обо всем и ни о чем. Складывал картины, но вновь их рушил, начинал сначала и бросал. Метался, как зверь, запертый в клетке.       В какой-то момент он остановился, приземлился рядом с домом, где жила она. В окнах не виднелся свет. Он и не ждал, что даже проблеск мелькнет, но продолжал смотреть. Будто был смысл, будто там прятался ответ. А люди проходили мимо него и совсем не замечали ни случайное невидимое препятствие, ни те чувства, что выражало сейчас его лицо.