Глава 11. Долг или спасение?
26 ноября 2024 г., 14:45
Орихиме отложила книгу в сторону, вздохнула. Воздух вокруг будто опалял легкие, но она не подавала виду. Никто не должен был знать, сколько чувств разом разрывалось внутри, зарождалось и снова пропадало. Все это слишком много для нее одной. Все смешалось в кучу, и теперь невозможно было понять, что к чему относилось. Кого она любила? Кого желала защитить? Что хотела сама?
— Вам не понравилась книга?
Орихиме посмотрела на сидевшую в кресле девушку, улыбнулась.
— Я немного устала, — вышло вполне правдоподобно.
Только то была усталость не физическая, моральная. Слишком много мыслей, слишком много новых чувств. Она не могла уместить их в небольшой грудной клетке, удержать там под замками — все рвалось наружу.
Орихиме вздохнула, чуть склонила голову в бок. Если бы можно было все вернуть назад… Нет, наверное, это больше не подходило ей. Там было спокойней, мир казался простым и понятным. Но это совсем не то. Она была несчастна там. Отличалось ли это от настоящего? Возможно. Внимание ее сердца медленно, но верно переключилась на более сложного мужчину. И не потому, что она не видела его стремлений, не замечала, что и сам он горел в собственных мучениях. Он был шинигами. Как и глава клана Сиракава в ту пору, когда они жили в Обществе Душ. Уж лучше бы Куросаки продолжал занимать ее мысли. Его хотя бы было проще коснуться, почувствовать рядом. Они в каком-то смысле равны.
От Орихиме не ускользнуло внимание Юки. Та хоть и продолжала сидеть в кресле и практически не шевелилась, не отпускала взглядом Иноуэ. Все же эти чувства постепенно все лучше и лучше очерчивались на лице. Сколько еще она сможет свалить все на усталость?
— Тебе не обязательно сидеть тут, Юки-сан, — Орихиме улыбнулась вновь, но более вяло.
Практически сразу улыбка сползла с губ. Притворство ей давалось с трудом. Юки тряхнула головой, ее взгляд переключился к окну, откуда виднелась залитая искусственным светом цветочная поляна.
— Мне нравится просто наблюдать за вами, — тихо проговорила девушка.
Орихиме не скрыла изумления. Но ответ последовал не сразу. Прежде Иноуэ удалось выхватить чей-то приглушенный разговор в коридоре.
— Вы так стараетесь. И все ради клана, который для вас прежде ничего не значил. Это… восхищает меня, — Юки улыбнулась вполне искренне.
Но Орихиме отчего-то совсем не поверила ей. Как-то все это звучало слишком сказочно. Иноуэ поднялась, прошла к окну и встала так, чтобы отделить собственной спиной выражение лица. С того дня, как Абарай ушел, Юки практически безвылазно сидела в комнате Орихиме. Разве она могла поверить, что все это просто так? Ариса могла использовать любые витиеватые выражения, чтобы убедить Орихиме в их полном доверии. Юки могла говорить, что ей действительно интересно быть рядом с Иноуэ. Она все равно не поверит в это.
По комнате прошелся чужой смех. Орихиме вздрогнула, но не стала искать источник. Это происходило не впервые. Глазами увидеть ее было нельзя, ее тень пряталась, иногда возникала в отражении. Вот и теперь, хватило перевести взгляд на отражение в стекле, как за спиной возник образ — ее собственный, с хищной ухмылкой на устах.
— Давно пора понять, что им плевать на тебя. Им нужна не ты, а твоя душа, — медленно и злобно тянула та, другая.
Хикэри. Иноуэ не знала, как подобное могло происходить, не находила в анналах памяти любого объяснения. Она просто чувствовала, что то была она, осколок ее души, что застрял в этом месте, ждал возможности забраться в голову Иноуэ и переделать все на свой лад.
Орихиме оторвалась от окна, двинулась к кровати и рухнула лицом вниз. И почему она не рассказала об этой детали Абараю? Почему предпочла выдать только то, что было на поверхности, что он мог узнать и без нее? Орихиме забралась ближе к подушке, подтянула одеяло и накрылась с головой. Чем дольше она находилась здесь, тем больше слышала чужой голос, ощущала истинное отношение семьи Сиракавы.
Она многое должна понять для себя. Что она чувствовала? Хотела ли она вернуться в Мир Живых? И точно ли она продолжала использовать семью Сиракава, а не они ее?
***
Ожидание утомляло. Они смогли быстро удостовериться, что Абарай разговаривал с настоящей Орихиме, но далее дело не сдвинулось. От Рукии не было никаких вестей, Урахара тоже не смог ничего разыскать в доступных ему материалах. И сейчас он единственный был чем-то занят. Куросаки, Ишида и Садо ушли домой, Абарай же остался сидеть и смотреть в одну точку, в надежде если не прийти к просветлению, то хотя бы просто привести чувства в порядок. Но нога продолжала подрагивать от нервного напряжения, пальцы отстукивали незамысловатую мелодию, а сам он вновь и вновь думал о том, что все это совсем не для него. Пусть дальше озвучивания этой мысли, уйти так и не смог. Разве можно было в одночасье отключить эмоции, зарыть чувства, уничтожить душу? Если бы кто-то смог изобрести подобный способ, им бы пользовалось множество людей. Ни страха, ни сомнений, ни симпатий. Остался бы только долг, которому он и так посвятил жизнь. Иначе зачем становиться шинигами? На мгновение перед глазами мелькнули картины прошлого. Да, он был бы лжецом, если бы отказался признать — жизнь в плохом районе тоже внесла свою лепту. Им приходилось выживать. Не многим удалось дорасти до достаточных годов, чтобы поступить в академию. Он оказался среди счастливчиков и не собирался теперь все бросать. Даже если все обретало смысл. Определенные краски, которые он прежде никогда не видел. Казалось, ради Рукии он мог перевернуть весь мир кверху дном, но все это было не более, чем заблуждение. Однажды пришел мальчишка и доказал насколько не прав Абарай. Все его мысли о пропасти и возможности обскакать Кучики Бьякую рассыпались в пыль, были уничтожены в тот миг, когда он рухнул на землю в битве с Куросаки. В тот день начался отсчет его изменений. Сначала он поднял меч уверенно и направился против Кучики. Знал, что тот легко расправится с ним, но не сдался. После двигался вперед, ломая стены прошлого. Все эти стереотипы тянули его на дно. Но это… совсем не то же самое. Ренджи вздохнул. Он ушел слишком далеко в своих измышлениях. Неожиданно на плечо легла рука. Абарай вздрогнул, поднял взгляд. Он уже готов был выхватить меч и направить на стоявшего, но был рад, что остановился. Перед ним стояла Рукия, несколько изумившаяся его реакции. — Я разбудила тебя? Абарай усмехнулся, мотнул головой. — Просто задумался, — он не дал ей переварить услышанное, тут же спросил: — Ты что-нибудь узнала? Кучики ответила кивком. — Получается, что все рассказанное Иноуэ правда. Абарай насторожился. Если бы что-то из сказанного не подтвердилось, то можно было именно в этом искать выгоду клана. А иначе зачем им тренировать Иноуэ и вообще иметь с ней какие-либо дела? Кроме внешнего сходства, Орихиме никак не тянула на будущую главу клана. И сколько бы знаний и навыков в нее не вкладывали, не смогла бы уйти от рамок человека, да и просто покинуть Мир Живых, не умерев. Но все эти рассуждения, в конечном итоге, не имели никакого смысла. По крайней мере, пока он сидел вот так и гонял их в голове. Стоило дождаться остальных и постараться унять все то, что так неприятно зудело где-то в районе груди.***
Их небольшое собрание быстро окрасилось затяжным молчанием. Каждый думал о своем, и никто не предпринимал попыток развеять эту неприятную атмосферу. Только Абараю стало немного легче. Когда его опасения разделили другие, голова стала соображать лучше, все еще виделся подвох, пусть шинигами не мог раскусить его. В какой-то момент Урахара с приметным шумом раскрыл веер, принял более расслабленную позу. — Кажется, я начинаю понимать, в чем может быть подвох, — отметил он, привлекая внимание все присутствующих. — Дальнейшая судьба Хикэри-сан нам неизвестна. Она умерла, как человек. Но души живут намного дольше. После того, как Сиракава стал опальным кланом, за ним никто не следил. — Значит, она все еще может быть жива? — хмыкнула Рукия, скрестив руки на груди. — Тогда тем более непонятно, зачем им Орихиме. — Хикэри-сан может быть прикована к постели, например. В таком случае, ей подошло бы молодое здоровое тело похожей девушки. — Но, может, все-таки в сведениях есть какая-нибудь подмена? — спросил Ишида, покосившись на Рукию. Та разомкнула руки, вздохнула. — Хотела бы я так думать, но мне все это подтвердил брат. В его знаниях я не сомневаюсь. — Но подобные «переселения душ» разве возможно? — обратился тем временем Абарай к Урахаре. Тот обмахнул себя веером, увел взгляд в сторону. — Теоретически. Никогда не слышал о подобных экспериментах, но если подумать… — он убрал веер, сел ровнее. — Душа фактически такая же оболочка для обитателей Общества Душ, как и для человека — тело. Поэтому ее часть, находящуюся глубоко внутри, — он коснулся пальцем основания груди, — можно достать. Фактически смерть признается в тот момент, когда у души утрачивается связь именно с этой частью. — То есть, они могли замыслить что-то подобное? — вклинился Куросаки, сильнее сдвинув брови. — Возможно. Но какой будет результат, если мое предположение правдиво, я не знаю. Возможно, подобное убьет обеих. Ренджи сильнее нахмурился, глубже сел. Подобные предположения только подстегивали его беспокойство. Теперь резкость суждений Куросаки не казалась такой плохой. Может, ему действительно стоило ее забрать, проигнорировав все мыслимое и не мыслимое? Они слишком привыкли полагаться не только на спасение жизней, но и на спасение душ. Как сильно задета будет гордость, если они спасут соратника? Иногда это действительно хуже смерти. Но Иноуэ… она ведь человек. Тот, кого Абарай поклялся защищать. Имели ли значения иные условности? — Пока что это предположение единственное, которое мне приходит на ум. Клан не будет полагаться на человека или вновь забирать его из Мира Живых, — продолжал тем временем Урахара. — Тогда нам нужно действовать! — выдвинулся вперед Ичиго. — Именно для этого я дал то устройство Абарай-сану, — Киске поднялся. — Я уже выследил примерное местонахождение Иноуэ-сан, но прежде чем отправляться в путь, я должен все перепроверить. С этими словами он вышел. Остальные тоже поднялись, стали обсуждать необходимые приготовления. Лишь Ренджи не сдвинулся, продолжил сидеть, скрестив руки на груди. Первой его апатичность заметила Рукия. — Я понимаю, ты только недавно вернулся, но твоя помощь будет необходимой, — отметила она тоном нетерпящим возражений. Абарай ответил ей лишь вялой улыбкой. — Я обещал ей, что не буду вмешиваться, если она не попросит, — он все же поднялся на ноги. — Прости, но в этот раз без меня. Ренджи вышел. Он чувствовал удивление и негодование, врезавшееся в спину, но все же предпочел остаться шинигами. Раз его учили беспокоиться не только о чужой жизни, то ему следовало держать это в голове. Волнение прокатывалось по нему, руки выдавали дрожь и напряжение, но он не смел оступиться. Он все еще надеялся, что она осознавала в насколько опасную игру ввязалась.***
— И как он может это говорить? — сразу же возмутился Ичиго, когда Ренджи скрылся за дверью. Но любой дальнейший порыв остановила Рукия, мягко коснувшись его локтя. — Если он обещал ей, то не стоит его трогать. Мы же ей ничего не обещали. — Да какая разница?! — вспылил Куросаки. Но тут сам остановил негодование, вздохнул и увел взгляд. Рукия оценила его жест кивком, после добавила: — Тебе пора понять, что не каждый нуждается в спасении. Иноуэ наверняка уверена, что справится с этой ситуацией сама, но… — … сейчас все серьезно, да? — закончил за нее Ичиго. Он больше не злился, не пытался вывалить свое негодование на нее. Напротив, будто только сейчас принял какое-никакое спокойствие. Рукии от этого стало легче. Она не собиралась отступать. Не после того, что услышала от брата и Урахары. Но не могла не уважать Ренджи. Он всегда умел держать свое слово, пусть нередко все это только вредило ему, разрушало связи с окружающими. Рукия хорошо помнила, когда это началось, но не собиралась бежать за ним и говорить хоть что-то. Она и сама была такая же. Вспомнился Великий Удильщик, раненый Ичиго, неспособный его победить. Могла ли она что-то сделать? Однозначно, могла. Хоть в ее теле не ощущалось реацу, она все еще была способна сражаться. Но не сдвинулась, не позволила беспокойству о Куросаки взять над собой вверх. Он мог погибнуть в любой момент того сражения. Но сколько бы здравый смысл не уговаривал ее, она не сдвинулась с места. Она спасет его, как не смогла спасти Кайена. Но что будет дальше? А что будет с Иноуэ? Рукия вздохнула. Это не просто сражение между противниками. Это противостояние одного против множества. Насколько бы сильной не считала Рукия Орихииме, эта ноша тяжела для нее одной. Кучики позволила себе выйти наружу, набрать в грудь побольше холодного воздуха. А имела ли она права и тут что-то сделать? Наверное, нет. Но если Ренджи она не собиралась убеждать ни в чем, то Иноуэ оставить не могла. Абарай понимал, что делал. Он продолжал скрипеть зубами и подавлять беспокойство. Он готов был в любую минуту ринуться к ней на выручку. Иноуэ же не видела всей картины, не могла оценить масштаб проблемы. Оставить ее в такой ситуации просто нельзя. Даже если это уничтожит гордость. Двери скрипнули. Рукия обернулась. На пороге стоял Ичиго, с тоской наблюдал за ней. В эту минуту Кучики окончательно убедилась — это не одно и то же. И неважно, о чем она рассуждала. Они с Куросаки другие. И примерять их опыт на кого-то еще, только уничтожать. Это не то, для чего когда-то она стала шинигами. Рукия сделала шаг в сторону Ичиго, открыла рот, чтобы вырвать из груди слова, но неожиданно замерла, прикрыла его. А думать об этом парне не противоречило ли всему тому, во что она верила все эти годы? Наверное, так оно и было. Рукия набрала побольше воздуха, резко выдохнула. Она дала ему время разобраться в себе. Ее слова сейчас не имели значения. — Все готово? — спросила она. Куросаки кивнул, резко отпрянул от двери и скрылся внутри. Рукия в последний раз окинула взглядом улочку и последовала за ним. Пора отправляться в путь.
