«Черный отряд по Зоне идет...»

Никогда не любил Рыжий лес. Радиации до пса, аномалий полный букет, живности не на один зверинец хватит, «Свобода» рядом, «Монолит» тоже заглядывает... Короче, послал генерал, так послал – спасибо, что не матом. Впрочем, я преувеличиваю. Лидер у нас без причин не наезжает, а я в группировке на хорошем счету, и вообще приказы не обсуждаются, так что топай, боец, и не жалуйся. А то жалобы могут и плачевно закончиться. Словно подтверждая важность этой мысли, полыхнула задетая болтом «жарка». Знатно так полыхнула – метра на два вверх и ощутимо припекла даже на расстоянии и через защиту не последнего комбинезона. Хладнокровно пронаблюдав взметнувшийся столб пламени, я выдохнул и вынул из кармана еще один болт. Нет, «Долг» не обеднел настолько, что перестал выдавать своим солдатам аппаратуру. Детектор у меня был и неплохой модификации, но надежнее болта еще никто ничего не придумал. Детектору доверяй, но, как говорится, проверяй. Особенно в таких местах, как Рыжий лес. Вперед! Привычно брошенный спасительный в Зоне кусочек металла, как ни странно, пролетел, как и положено: никуда не отклонился, никуда не притянулся, ничего не активировал. Хорошо. Шаг вперед, еще один, еще. Остановиться, подобрать болт, машинально провернуть его в пальцах, бросить вновь. Снова сделать несколько шагов до болта и снова все по циклу. Все это уже настолько въелось в подкорку, что действия начинаешь выполнять, как робот и лишь фиксируешь результаты. В конце концов, детектор замолчал, а болты перестали попадать в аномалии. Неужели прошел? Не расслабляться, боец! Много тут таких доверчивых слегло, не стоит пополнять их ряды. Несмотря на все тяготы и лишения этого света, на тот меня пока не тянет. Я остановился, коротко перевел дух, достал КПК и, развернув карту, посмотрел на экран. Прикинул расстояние от моего местоположения до маркера и сделал вывод, что осталось уже не так далеко. Потом поморщился и одернул себя напоминанием того, что в Зоне «недалеко» понятие очень растяжимое. Мало ли что может случиться. Я убрал наладонник и пошел дальше. Информатор, все же, красавец, ничего не скажешь. Ну, нашел, где флешку оставить, так его да через этак! В следующий раз этот оригинал информацию в «четверку» занычит? Тьфу, блин. Ладно, надо будет, и оттуда достанем. До тайника я добрался без приключений, но это совершенно ничего не значило. Почему? Да потому что это Зона и долго в ней спокойно не бывает в принципе. Тут за спокойствие надо платить. Эта истина в очередной раз подтвердилась, когда я вышел к тайнику. Нет, никто не спорит, что в Рыжий лес народ захаживает – есть аномалии, есть и хабар, но вот конкретно здесь, после того аномального разброса, который я уже прошел, бродягам делать нечего, ибо ничего такого, ради чего стоит рисковать шкурой, тут нет и быть не может. Это известно уже давным-давно. Собственно, этой-то безлюдностью информатор, не имеющий возможности дальше нести опасную флешку, видимо и руководствовался. Поэтому-то я очень удивился, когда вышел к нужной мне прогалине и увидел стоящего спиной ко мне человека. Кстати, на карте не было обозначено ни одного сигнала. Этот кадр еще и с выключенной машинкой ходит? Кое-где это, конечно, разумная предосторожность, но никак не здесь. Впрочем, удивление не помешало мне, сориентировавшись, бесшумно отпрянуть за дерево и уже из-за него наблюдать за бродягой. Прежде чем что-то делать, следовало оценить обстановку. Не стоять же в полный рост и не орать «руки вверх!», в самом деле. Возможно, человек просто заблудился, не убивать же его за это. А убить, в случае чего, придется, поскольку согласно приказу командования, официально меня тут не существует – до тайника и обратно я должен был добраться так, чтобы кроме мутантов меня никто не видел. Мутантам при встрече с долговцем все равно долгой жизни не светит, так что… Однако, как показало дальнейшее развитие событий, бродяга отнюдь не заблудился. Оглядевшись, он уверенно подошел к лежащему под сосной крупному камню, присел и, собрав в кулак неприметный пучок травы, потянул на себя. Пласт подрезанного дерна подался вверх, человек, положил его рядом. И как раз в этот момент я увидел рукав сталкера. Из-за ракурса была видна лишь часть клановой эмблемы, но одного этого конечного «ля», мне уже хватило. Я слишком хорошо знал этот знак, так что ошибиться не смог бы при всем желании. Анархист, чтоб его снорки порвали! Впрочем, до снорков он не доживет, факт. Я поднял автомат к плечу, плавно выбрал слабину спускового крючка, но пришедшая в этот момент мысль заставила остановиться и опустить оружие. А откуда это «чудо», собственно, тут взялось? Почему анархист роется в тайнике, который, не зная, не найдешь даже случайно? Неужели информатор оказался не таким порядочным человеком, каким товарищ генерал его считал? Как понимаете, вопросы возникли важные, и получить на них ответы было просто жизненно необходимо. Ну а пристрелить «зеленого волка» я всегда успею. Беззвучно усмехнувшись, я плавной тенью выступил из-за дерева и, бесшумно ступая, быстро сорвал дистанцию. Вряд ли успевший к тому времени закрыть тайник и подняться на ноги анархист меня услышал – тише и быстрее во всем клане двигается только Фантом – скорее всего, сработало вырабатывающееся в Зоне чутье на опасность. Свободовец, поднимая автомат, начал разворачиваться в мою сторону и тут же повалился на жухлую траву Рыжего леса, получив душевный удар прикладом «Абакана». Его М-4 выпал из безвольно разжавшихся пальцев. Медленно соображаешь, парень! Как жив-то еще до сих пор, тормозный такой? Посмотрев на оглушенного врага, я вздохнул и покривился. С одной стороны, хорошо, что нарвался не на мастера – шума меньше, а с другой, даже скучно. Да, у меня важное задание, да, отвлекаться мне нельзя, и прочее бла-бла, НО!.. Когда долго ходишь по Зоне и числишься не последним бойцом клана, подсознательно начинаешь искать достойного соперника. Того, с кем одним удовольствием будет смахнуться не на жизнь, а насмерть. Того, с кем можно будет завязать маленькое, но опасное противостояние. Сейчас я уже, было, решил, что повезло – что бы мы в казармах ни говорили о свободовцах, каких бы анекдотов про них не травили, есть там и очень хорошие бойцы – однако, пятница никогда не была моим днем. Когда-нибудь я сойдусь и с мастером, но это будет не сегодня... Ладно, отставить. Мечтать в Баре будешь, когда приказ выполнишь. Я закинул автомат за спину, пошарил по кармашкам «разгрузки» и вынул пластиковые наручники-стяжки. Хорошо, что однажды не поддался сиюминутным эмоциям и не выбросил их ко всем чертям. Стяжки эти напоминали об одном благополучно проваленном задании, напоминали о том, сколько нам с ребятами было «хорошего и приятного» лично от товарища генерала и, понятное дело, неслабо портили настроение. Затянув ленту на запястьях анархиста, я подтащил его к ближайшему дереву и, прислонив спиной к стволу, быстро обшарил карманы. Меня совершенно не интересовала его снаряга или личные мелочи, я искал только то, зачем в этот растреклятый лес и был отправлен. Искомый кусочек пластика и металла нашелся во внутреннем кармане куртки пленника. Свободовец очнулся, когда я уже убрал принадлежащий «Долгу» носитель информации в свой карман. Быстро он. Впрочем, тем лучше – мне долго ждать не придется. – «Долг», сука! – окинув меня взглядом, злобно процедил анархист. – Умница, «родные» цвета узнал, – присев на корточки напротив него, вновь хмыкнул я. Пленник не вызывал у меня ни сочувствия, ни чувства превосходства. Интерес к нему был чисто практический. – Пообщаемся? – Да запросто! Руки только развяжи, – дерзко фыркнул свободовец. Хм, мне кажется, или я все-таки знаю этот голос? Рассмотреть лицо фримена мешала защитная маска, а по одним глазам что-то сказать было достаточно сложно. – А шнурки не погладить, м? – Тоже можно. И манера говорить тоже знакомая. Впрочем, чего парюсь-то? Я протянул руку и стянул маску с лица пленника. Стянул и бессильно выругался. Не удивительно, что голос и манера общения мне так знакомы! – Ты чего это? – «зеленый волк», который явно ожидал вполне логичного наказания за свою борзоту, даже растерялся. – Здорово, Пегас, – помрачнев, буркнул я. Ситуация осложнилась в один момент. Ну, какого хрена именно он? Что, в «Свободе» людей мало? – Ты кто? – вглядываясь и пытаясь узнать меня по отгороженным стеклами маски глазам, нахмурился Пегас. Вместо ответа я поднял руку к лицу и облегчил ему задачу. Несколько секунд анархист молча изучал мою хмурую физиономию и, не сдержавшись, и нервно захихикал. – Вот это поворот! Здоровее видали, Рэй. – Ну и чего ты тут забыл? – поинтересовался я. – По грибы пошел, – нагло заявил Пегас. – Без грибов жизнь не та? – сочувственно и с хорошо читаемым намеком на освещенную в наших (и не только наших) байках «особенность» «Свободы», поинтересовался я. С нескрываемым удовольствием пронаблюдал, как передернуло пленника, невозмутимо выдержал его злющий взгляд, и резко произнес: – Откуда про тайник знаешь? В ответ Пегас витиевато и подробно описал маршрут, по которому мне рекомендуется совершить увлекательное путешествие и, выдохнувшись, добавил: – Душевно тебя прошу. Я скрипнул зубами, сдержавшись от предсказуемого порыва. Надо же, какие мы смелые! Ладно, еще тогда, у монолитовцев, нарывался – мы в равных условиях были, но сейчас-то что? Очевидно ведь у кого преимущество... Впрочем, если бы я сейчас сидел под этим деревом связанный и был вынужден отвечать на эти же вопросы, то вел бы себя точно так же. А если характеры у нас хоть чуть-чуть похожи, то просто побои тут не помогут. Нужно что-то более существенное. Ладно, пойдем другим путем. – Отвечай по существу, – я достал пистолет и, сбросив предохранитель, приставил его к колену анархиста. – Душевно тебя прошу. Ноги у тебя, конечно, две, но я не думаю, что перспектива инвалидности, тебя сильно прельщает. Пегас дернулся и заметно побледнел. Потом, видимо, сообразил, что лишними движениями может меня спровоцировать и замер. Надо же, угадал. Парню не страшно получить по зубам, не страшно умереть, а вот остаться без ноги он боится. Учтем. Всегда ведь нужно знать, куда ударить. – Ха, все вы, «должники», такие! Только связанных пытать и можете, – попытавшись сохранить лицо, фыркнул Пегас. – У тебя был шанс сделать так, чтобы я сидел на твоем месте. Ты его пролюбил, так что не жалуйся, – холодно бросил я. Когда мы попали «в гости» к «Монолиту», Пегас меня просто бесил (и, положа руку на сердце, если бы не покойный ныне Наемник, я бы его там и удавил). Сейчас же события явно давали мне возможность присмотреться к свободовцу чуть внимательней. Надо сказать, пленник вел себя достойно, чем вызывал определенную долю уважения. Он не ныл, не пресмыкался, даже со страхом, судя по цвету лица, начал справляться. Попадись он более нервному человеку из «Долга», вроде того же Брига, то за длинный язык и за дерзость огреб бы так, что забыл б, как мать родная выглядит, но я-то не Бриг. От меня обычно огребали именно те пресмыкающиеся ничтожества. Просто раздражают, не могу себя сдержать. Стыдно, но ничего не попишешь. – Итак, я повторяю вопрос: откуда тебе известно про тайник? – Пошел ты! Я демонстративно переложил палец на спусковой крючок, но не выстрелил, подчиняясь своей совести и давая парню еще шанс. Да, я далеко не ангел и убитых свободовцев у меня на совести не мало. Однако одно дело положить или ранить кого-то в перестрелке и совсем другое – выстрелить в связанного. В того, у кого нет оружия. В того, кто не может защищаться. Пока война группировок шла особо ожесточенно, я всегда наотрез отказывался расстреливать пленных. Просто не мог и совершенно не желал себя заставлять. Один раз даже подраться пришлось по этому поводу, в другой – крепко поссориться с офицером и тем самым нажить определенное количество проблем. Всем известно, что обстоятельства – крайне изменчивая вещь. Знали бы вы, насколько они изменчивы в Зоне. Сейчас ты, как говорится, на коне, а, миг спустя, ежели зазевался, можешь и не заметить, как этот самый конь тебя затопчет. Так вышло и сейчас: смена обстоятельств избавила, как меня от необходимости стрелять, так и Пегаса от необходимости говорить. Не было слышно ни шагов, ни голосов, ни грохота выстрела. Лишь пуля, просвистев у меня над головой, срезала низко спустившуюся ветку дерева. Каким чудом я от неожиданности не превратил свободовца в инвалида – не знаю. Впрочем, хрен-то с ним! Это у меня сейчас крупные проблемы, а не у него, потому что влип-то именно я. В том, что стреляли не ребята с блокпоста, я был уверен. Во-первых, что им тут делать, если было тихо, а во-вторых, палить по своим у нас как-то не принято. Вывод? Именно. «Свобода». Естественно, что просто так я анархистам даваться не собирался. Обойдутся, наркоманы! Едва перебитая пулей ветка коснулась земли, я, сорвав автомат с плеча, перекатился по земле и навскидку дал очередь по кустам, из которых стреляли. Попал или нет – сказать не могу. Крика, во всяком случае, не было. Точнее, не было крика из кустов. Вскрикнул обрадовавшийся, было, скорому освобождению Пегас, когда следующая пуля с характерным звуком впечаталась в дерево, под которым он сидел. Не понял. Анархисты настолько укурились, что своих от чужих не отличают? Осознание обожгло как удар плетью. Твою мать… Все, что мне после этого осталось – это дать еще одну короткую очередь, вновь сократить расстояние до Пегаса и, схватив его за шкирку, дернуть за собой. К его чести, парень не только не стал сопротивляться, он еще и активно помог убрать свою тушку из-под обстрела. Он тоже понял, кто в нас стрелял. Кстати, есть в Рыжем лесу и положительные моменты. Например, не совсем ровный ландшафт. После первого взрыва в далеком 1986 году ликвидаторы за невозможностью сделать ничего другого похоронили этот лес. За прошедшее с тех пор время сосны успели вырасти, а вот неровности, оставленные колесами и прочими работами, остались. В одну такую «траншею», чудом не попав под свистевшие пули, мы и скрылись. Крайне ненадежное укрытие, но на безрыбье, сами знаете… – Старые знакомые, – процедил я, Пегас кивнул и скривился. В том, что по наши души пришли монолитовцы, сомнений не было. Одиночкам в клановцев стрелять себе дороже, ни «Долг» ни «Свобода» по своим не палят, а бандиты досюда просто не доходят. Остается только одна группировка. «Монолит». Снова. С этой сектой и так-то в Зоне никогда ничего хорошего не связано, а для нас после не столь давних событий, эта встреча была не радостна и подавно. – Руки мне развяжи, придурок! – прошипел Пегас. – Оба ж сляжем! – Похами мне тут, анархия, – осадил я и, вынув нож, разрезал стяжку на его запястьях. Все верно, между собой мы потом разберемся, а сейчас жизнь гораздо важнее идеологии и старых разногласий. Автомат Пегаса так и остался валяться там, где я застал парня врасплох, поэтому я, не задумываясь, отдал ему свой пистолет и пару обойм к нему. – «Свободу» не остановить! – сноровисто проверив магазин и передернув затвор, с нездоровым весельем в голосе заявил Пегас. Я покосился на него и чуть усмехнулся. С этим утверждением можно было бы и поспорить, если бы не прекрасное осознание того, что парень просто настраивает себя на нужный лад. У меня, собственно, в голове тоже крутилось всем известное и многих доставшее «смертельные аномалии, опасные мутанты, анархисты и бандиты не остановят «Долг»…». Кстати, только сейчас заметил… а почему тут упоминаются только анархисты и бандиты, но нет ни слова про «Монолит»? Сектантов, что, отнесли к разряду «опасных мутантов» или просто забыли? Если вернусь, надо толкнуть эту мысль. Хоть текст, наконец, разнообразят, а то уже тошно даже. Отстреливались мы недолго. Оба прекрасно понимали, что враг превосходит нас числом, огневой мощью, боеприпасами. Собственно поэтому, когда мы поняли, что нас начинают брать в кольцо, а Пегас предложил отступать, я не стал изображать героя. Никакой это не героизм, а самый настоящий долбое… простите! В общем, дебилизм это. А умников, решивших, что мы просто испугались и сбежали, я потом сам в такую же ситуацию засуну и со стороны посмотрю, как они себя поведут... Я уже говорил, что дуракам везет? Так вот, повторяюсь. Просто все получилось так, что сектанты оставили нам лишь один путь для отступления. В сторону блокпоста «Долга». Никто не сомневался в том, что нас будут преследовать. Во-первых, эта чертова флешка нужна и им, а во-вторых, вряд ли фанатики нас забыли. «Монолит», как и «Долг» нечего не забывает и мало что прощает. Сомнений не было. Была надежда либо на то, чтобы оторваться, либо на то, что на блокпосту не глухие служат. *** То, что сунувшихся слишком близко к блокпосту монолитовцев ребята положили всех, я узнал уже позже. Да, звуки перестрелки были слышны, но мы сделали все, чтобы не попадаться на глаза моим братьям по клану. Пегасу этого не хотелось по, мягко говоря, понятным причинам, а мне во-первых, все из-за того же Пегаса (сомневаюсь, что ребята оценят подобный юмор), и, во-вторых приказ не попадаться никому на глаза никто не отменял. Развязка этой истории произошла на берегу оврага, к которому я и Пегас вышли, оторвавшись от фанатиков и скрывшись от глаз долговцев. Тогда Зона преподнесла мне еще один урок: никогда не оставляй за спиной вооруженного анархиста. Даже если вы повязаны кровью спасшего вас обоих человека, даже если ты бок-о-бок с ним вышел из крайне неприятных событий. Несмотря на все это, анархист остается анархистом. Твоим врагом, тем, кто, как и ты действует во имя интересов своей группировки. Эту, казалось бы, прописную истину я особо остро понял, в тот миг, когда мне в лоб направили пистолет. МОЙ пистолет. Гребаная ирония… Я говорил, что ситуация в Зоне любит меняться очень быстро? – Не глупи, Рэй. Башка у тебя одна, – честно предупредил Пегас, спокойно глядя мне в глаза. А быстро мальчишка сориентировался, не упустил выпавшую возможность. «Мальчишка»? Хрена с два! Без должного опыта в Рыжем лесу не выжить и чужой тайник не найти. – Ну, давай, – так же спокойно отозвался я, медленно, чтобы «не раздражать психа», поднимая руки, раскрытыми ладонями к противнику. – Урода последнего из меня не делай, да! – рявкнул анархист. – «Свобода» долги не хуже вас отдавать умеет! Гони флешку и вали на все четыре. Слово даю, преследовать не стану. Оружие отбирать тоже. – Смотрите, какие мы благородные, – быстро просчитывая варианты и оттягивая время, саркастически фыркнул я. – А не боишься, что я тебя догоню и завалю? – Не боюсь, – заявил Пегас. – Ты, сука, честный. Это я еще по Припяти помню. – Психолог хренов, – тоскливо вздохнул я. Отлично, меня еще и просчитали. – Флешку, значит… Я краем глаза прикинул расстояние до края оврага и вновь прямо посмотрел противнику в глаза. – Ну, держи. Смотри, не потеряй. Стараясь не делать резких движений, я медленно вытащил носитель информации левой рукой и протянул Пегасу. Удивила его моя покладистость или нет – судить не берусь, однако руку за флешкой он протянул. Зря. Не до такой степени я честный. Свободовец еще не коснулся пластикового корпуса, а я уже находился сбоку от держащей оружие руки. Миг – и мои пальцы, сжались на затворе пистолета. Большой, препятствуя выстрелу, надежно заблокировал курок. После этого разоружить противника было делом чистейшей техники – у пистолета сама конструкция благоволит подобным действиям. Не давая Пегасу принять ответные меры, я с силой толкнул анархиста в грудь. Свободовец, пытаясь устоять, шагнул назад, оказался на самом краю оврага и отчаянно замахал руками, силясь удержаться. Не сумел и, матерясь на чем свет стоит, полетел вниз. Красиво полетел, ничего не скажешь. По поводу того, что парень попадет в аномалию, я не беспокоился – пока добирался до тайника сам прошел по дну этого оврага и не заметил ничего, кроме небольшого «горячего» пятна, в которое он, теоретически, влететь не должен. Впрочем, даже если влетит – потом разберется. Не маленький и мы не в каменном веке живем. Стоя в шаге от края, я со спокойным удовлетворением пронаблюдал, как Пегас, к слову, грамотно группируясь, скатился на дно, как поднялся на ноги. Хладнокровно выслушал его мнение относительно моей личности, запомнил пару новых слов и убрал флешку обратно в карман. Задание, хоть и не идеально, но выполнено, надо возвращаться. Уже повернулся спиной, чтоб уйти, но тут заскребшаяся совесть заставила остановиться. Вздохнув, я без замаха бросил на дно оврага свой пистолет и последний магазин к нему, который в спешке, видимо, не успел отдать Пегасу. Оставить человека безоружным посреди Зоны – это крайне извращенный метод убийства. Гуманнее пристрелить. Только вот стрелять у меня не было никакого желания, хотя и надо... Да пошло оно все в большую-необъятную, в конце концов! А про ствол скажу, что в аномалии угробил. Грубое нарушение устава, сам знаю, но я чувствовал, что иначе просто не могу. Крайне паршивое чувство, когда приходится разрываться между долгом и совестью. В такие моменты я искренне завидую некоторым своим товарищам, которые, не задумываясь, выполняют приказы и потом не парятся по этому поводу. Я качнул головой и бодро зашагал прочь. Ну, как бодро? Насколько Зона позволяет, разумеется. Зная, что Пегас рано или поздно выберется из этого оврага, уходил со спокойной душой. Зная, что выбраться быстро ему помешают оплывшие и раскисшие от нескончаемых дождей края оврага, не делал глупостей и не торопился сильно. И все же… недооценил я тебя, Пегас из «Свободы». Ты еще с Припяти казался мне тормозным, наивным, шумным, неосторожным, невнимательным, наглым. В итоге же оказался, явно не последним следопытом, гордым человеком, умеющим быстро оценить ситуацию, побороть страх, вызвать уважение противника. Вечная проблема «Долга» – мы часто недооцениваем «укурков». С одной стороны, конечно, плевать, а с другой, как бы это боком однажды не вышло. Меня вот сегодня, по большому счету, спасло только умение быстро передвигаться. Что до того, что мне жутко не хотелось его убивать… тут могу сказать лишь одно: с совестью жить крайне тяжело. Особенно в Зоне. Вот скажите мне, как стрелять в человека, с которым ты во второй уже раз каким-то чудом выбираешься из-под пуль сектантов? У меня нет ответа на этот вопрос. И никогда не будет. Надеюсь, мы больше никогда не встретимся. … В тот день я еще не знал, что вскоре Зона самым циничным образом высмеет это мое скромное желание. И уж тем более не предполагал, что однажды скажу ей за это спасибо…