«Черный отряд по Зоне идет...»

Ночь на заставе «Долга» в Темной долине всегда начиналась одинаково. Кто наружу, в ночной караул, кто из дневного или из рейдов – в казарму, на заслуженный отдых после трудного дня. До отбоя еще чуть больше часа – любимое всеми время. Личное время, которое ты можешь использовать, как заблагорассудится и тебя, в отличие от любой части светлого времени суток, никто никуда не дернет. Разве что по тревоге. Но по тревоге, ежели надо, и ночью поднимут, и ранним утром, и вообще когда долг позовет. Сегодня пока что было тихо, поэтому стекшиеся в казарму бойцы занимались кто чем. Кто-то, ворча на «задолбавшего помирать Семецкого», копался в своем КПК, кто-то химичил с оружием, кто-то читал потрепанную, притащенную из какого-то рейда книжку, кто-то вообще в наглую завалился на час раньше. Все, как всегда. Час перед отбоем при спокойной Зоне – время серьезных послаблений в строгом режиме «Долга». Командир заставы давал бойцам подобные вольности, но и умел спросить и поставить на место, если кто-то вдруг переставал ценить хорошее отношение. Вернувшийся из рейда и только-только приведший себя в порядок патрульный квад номер три тоже разбрелся по своим делам. Скиф правил тот самый нож, благодаря которому получил свое прозвище. Кира, с ногами забравшись на кровать, осматривала пострадавшую куртку, прикидывая, как лучше пришить наполовину оторванный рукав – последствия очередного форс-мажора в рейде. Угорь и Грот, устроившись один рядом с боевой подругой, другой на своей кровати и экспроприировав переделанный из ящика от патронов табурет, азартно резались в карты. На интерес, ибо за ставки можно и по шапке получить. И хрен знает, кто завел эту тему. И даже хрен знает, с чего тут все началось – квад просто не застал начала разговора, и какое-то время, параллельно со своими делами, молча слушал. Не сказать, что разговор для «Долга» был совсем уж нетипичен – порой ребята касались подобных тем – скорее, просто необычен. В самом деле, неужели в казарме во время законного отдыха, за час до отбоя, поговорить больше не о чем, кроме как о Зоне? Да, сейчас бойцы, в самом деле, завели разговор о ней – о язве на теле планеты, об этой страшной ошибке человечества, которую им еще исправлять и исправлять. Точнее, не совсем о Зоне, а о том, чем она является. Нет, в том, что это страшная зараза и с ней надо бороться, конечно же, не сомневался никто, но дальше мнения разделились. Кто-то считал просто клочком земли, на котором творится черти что; кто-то был уверен, что это реализация какого-то естественного природного процесса; кто-то, очевидно большой любитель фантастики, приплел инопланетян; кто-то, видимо единомышленник предыдущего, свалил все на параллельные миры… И так далее и все в том же ключе. Скиф, слушая плавно переходящий в спор разговор братьев по клану, лишь молча усмехался – ему было сугубо безразлично, сама Зона появилась или инопланетяне поспособствовали. Да хоть волшебник Мерлин, какая разница-то? Главное, что ее дети-мутанты смертны, а раз смертны они, то и на «маму» управа найдется рано или поздно и вне зависимости от ее сущности. Угрю и Гроту за картами было вообще не до чего, а вот Кира молчала только пока придумывала, как быть с курткой, да поудобнее раскладывала ее перед собой на кровати. Ну, может, еще пока вдевала нитку в игольное ушко. Потом, на совсем уж бредовой мысли со стороны товарищей, не выдержала: – Да вы достали! Зону не надо понимать или изучать. Ее просто надо принять, такой, какая она есть. Вот и вся премудрость. – Это что за свободовские мысли? – не открывая глаз поинтересовался попытавшийся завалиться пораньше, но не сумевший сделать этого под разговоры Стас. К парню, как к заговоренному, упорно не липла ни одна кличка, поэтому бойцы, плюнув, в конце концов, звали товарища по имени. – Можно подумать, в отношении нашей Киры это новость, – хихикнул Мангуст. – Да причем тут анархисты и их мысли? – поморщилась девушка. Видимо, братья по клану никогда не забудут ей ни давнего общения со «Свободой», ни нескольких приглашений в эту группировку, ни лояльности к тем очень немногим, что приняли ее выбор и не заклеймили предательницей. – Да даже если и они, какая разница, если мысль правильная? – Ну, как тебе сказать… – Да какого черта ты со своим мнением в «Долге» делаешь?! – неожиданно взорвался Бес. – Тебе к наркоманам дорога прямая! – Не твое дело! – честно пытаясь сосредоточиться исключительно на шитье, сквозь зубы огрызнулась Кира. – А что, я не прав? – с ядом в голосе поинтересовался боец. – Кстати, там, говорят, и баб спокойно принимают. А у нас организация серьезная, исключений обычно не делающая. Как так вышло, что тебя приняли, а? Грот тоскливо переглянулся с Угрем. Скиф закрыл лицо ладонью. – Ну, понеслось, – со вздохом протянул Стас, как никогда осознавший, что спать лишнее время – однозначно для слабаков. – Бес, засохни, будь человеком, – ловко тасуя колоду, буркнул Угорь. – В самом деле, Бес, задрал уже! – поддержал Мангуст. – Оставь девку в покое! – О, за тебя уже и заступаются! – поднявшись на локтях, фыркнул Бес. – Ты часом не контролер? Или что вдруг все так к тебе отношение изменили? Видимо, бойцу было обидно – раньше-то поддержали бы именно его, а сейчас заступаются за эту девку. А ведь когда-то Мангуст, Стас, да и остальные были первыми по подколкам в адрес нестандартного новобранца. Только вот все меняется. Однажды вытащенный буквально из аномалии Стас сменил свои шуточки на абсолютно беззлобные. Ловкий Мангуст, пару раз потренировавшись с Кирой в науке ножевого боя, разглядел в ней не только человека, которого будет одним удовольствием доучивать, но и родственную душу. Так у ножевика появилась «сестренка». С остальными бойцами, кому не было параллельно, тоже происходили истории, после которых мнение о девушке-долговце менялось если не в корне, то все равно ближе к лучшей стороне. А вот Бес все никак не мог уняться. Отношения этих двоих как не заладились с самого начала, так не наладились и по сей день. Бес наезжал по поводу и без, Кира не молчала. Слово за слово, переход на личности, а порой и вообще кулак за кулак. Все инциденты заканчивались внеочередным нарядом для обоих, а драки, если бойцы не успевали растащить «двух в жопу ужаленных» и замять дело, переходили в аресты. Впрочем, не помогало ничего. Дошло до того, что остряки предлагали делать ставки на то, когда произойдет очередной скандал. – Контролер? – яростно вонзая иглу в жесткую ткань куртки и столь же яростно вытягивая нить, сквозь зубы процедила Кира. – Да была бы контролером, давно б тебе мозги выжгла!… если там, конечно, есть что выжигать еще. Фантазии у тебя хватает только на два способа чего-то в этой жизни добиться, а, значит, объем мозга оставляет желать лучшего. Кстати, друг мой, а ты сам каким из этих методов пользуешься? «Подстилочным» или пси? Видит вечно хмурое небо над Зоной, она пыталась сдержаться, промолчать, не доводить до конфликта и разойтись миром. Он в очередной раз не захотел. Да, в «Долг» не берут женщин. Казалось бы, это естественно и вопросов вызывать не должно, но на самом деле просто до сих пор ни одной сталкерше это нафиг было не нужно. Ну, в самом деле, зачем соблюдать кучу правил, строгую дисциплину и идти воевать по первому приказу, если есть куда более демократичный и спокойный «Искатель»? Или какие-нибудь другие мелкие группировки, готовые без лишних вопросов принять уставшую от свободного плаванья по просторам Зоны искательницу хабара и приключений – благо, их никогда много не было. Поэтому-то когда встал вопрос с Кирой, генерал сначала растерялся, а потом уперся. Спасла лишь рекомендация Кольта, да то, что группа, в которой раньше состояла Кира, в свое время сделала для «Долга» очень большое дело. А умение одноименной организации отдавать долги уже вошло разряд естественных явлений Зоны. В общем, Воронин со скрипом и под ответственность подполковника, но согласился. И опять же, эти старые задолженности тоже появились не просто так, а были заработаны потом и кровью в самом прямом смысле этих слов. И после этого какой-то ограниченный солдафон смеет обвинять ее в таких мерзких методах получать что-либо? Ну как тут не взорваться, скажите? – Че-его? – взревел Бес и, подскочив, быстро преодолел разделяющее их расстояние. Никто и остановить не успел. Ну да. Заводились эти двое с трети оборота. Остановившись, боец угрожающе навис над девушкой, Кира, отбросив куртку, вскочила на ноги. Точнее, почти вскочила, потому что в этот момент ей на плечо легла тяжелая рука Угря. Беса уже удерживали и оттаскивали Скиф и вскочивший по такому поводу Стас. Кира вывернулась из-под ладони товарища, но встать ей опять не удалось – неизвестно когда подоспевший Мангуст, с присущей ему ловкостью поймал девушку за локти и жестко зафиксировал. Попробуй теперь вырвись. Кира знала, что, по крайней мере, сидя, это нереально, но все равно, упорно рвалась на свободу. Рвался из рук товарищей и Бес. – Не связывайся с придурками, сестренка, – склонившись над ее ухом, негромко посоветовал Мангуст. – Опять ведь в наряд отправят. Не надоело? – Плевать! – извиваясь, прошипела девушка. – Пусти сейчас же! Вечные «кошка и собака» упорно рвались друг к другу до тех пор, пока от дверей не послышались уверенные шаги и резкое «отставить!». Наверное, это был уже выработавшийся рефлекс людей, привыкших жить по воинскому уставу и по нему же реагировать на появление старших по званию. Кто завалился спать или сидел, занимаясь своими делами – вскочили, как по тревоге, Киру и Беса тут же отпустили, смутьяны резко сбавили обороты. Все, абсолютно все, кто находился в казарме, замерли в идеальной строевой стойке. На самом деле обычно командир заставы не требовал подобного поведения при своем появлении, однако бойцы все равно считали своим долгом вставать, когда подполковник входил в казарму. Сейчас же все понимали, что лучше не отсвечивать, ибо перепасть может всем. И Кире с Бесом за очередное нарушение порядка, и всем остальным за то, что допустили такой накал атмосферы. Когда Кольт давал вводные или приходил, чтобы навести порядок, от него исходила странная аура, невольно заставляющая вытянуться в «смирно» и отдать честь. Последнего сейчас никто не сделал исключительно потому, что ни у кого не была покрыта голова. Подполковник уверенно прошел мимо замерших бойцов и остановился перед нарушителями спокойствия. – Опять? – говорил он спокойно. Кольт вообще редко повышал голос. Есть просто люди, умеющие говорить так, что их услышат в любом случае. – По нарядам да арестам соскучились? Так я могу обеспечить. Что молчите? – Виноваты, товарищ подполковник, – почти в один голос отозвались нарушители. Бес выглядел мрачнее тучи и хмуро глядел исподлобья, Кира, напротив, смотрела открыто – на самом деле она не чувствовала себя виноватой. Просто сказала, что было положено в этом случае. – Сам знаю, что виноваты, – оборвал Кольт. – Как дети малые, право слово. Надоели! В общем, так, мне здесь грызня и с доплатой не нужна, ясно вам? А если перемирие в очередной раз накроется, вы мне на поле боя собачиться начнете? Короче, делайте что хотите, но это был первый и последний раз. Ясно вам? Молчание и взаимные неприязненные взгляды Киры и Беса были ему ответом. – Не слышу! – с нажимом произнес Кольт. – Так точно, товарищ подполковник, – первым сдался Бес. – Так точно… Инцидент, казалось бы, был уже исчерпан, однако офицер не сдвинулся с места, не прозвучало и этого так ожидаемого всеми «вольно!». Начальник заставы чего-то ждал и ясно давал понять, что до тех пор, пока этого не произойдет, стоять будут все. Кира первая сообразила, чего хочет Кольт. Не сказать, что ей очень уж хотелось это делать, но вот заставлять ребят отдуваться за то, в чем они не виноваты, было как-то неправильно. Девушка вздохнула и протянула Бесу руку. Тот высокомерно посмотрел на протянутую ладонь, но, видимо, тоже решив не издеваться над товарищами, ответил на рукопожатие, сдавив тонкие пальцы так, словно хотел превратить их в месиво из крови и раздавленных костей. Но к его неприятному удивлению, Кира даже не поморщилась – если Бес думал, что он один в Зоне такой оригинальный, то боец знатно просчитался. На самом деле за проведенное внутри Периметра время, раздавить ей ладонь рукопожатием пытался едва ли не каждый пятый. Странная тенденция мужчин Зоны. – Другое дело, – удовлетворенно кивнул Кольт. – Вольно, бойцы! Все, наконец, смогли вздохнуть свободно. Бес, от греха подальше убрался на другой конец казармы, ребята вновь начали расточаться по своим делам. Кира хотела закончить с курткой, но тут посреди казармы демонстративно грохнула об пол табуретка, отобранная у Грота с Угрем, которую они, в свою очередь, отжали у Стаса. Боец с говорящей кличкой Ворчун взгромоздился на прихватизированую мебель, бережно обнял изгиб видавшей виды, но при этом прекрасно настроенной, гитары. – Развели тут кровосос знает что, придурки неугомонные, – проворчал сталкер. – Иди сюда, драчунья несостоявшаяся. Подпортила вечер, теперь исправляй. – Я испортила?! – опешила от такой наглости Кира. – Ну, офигеть теперь! – Но ты тоже в этом участвовала, – резонно возразил Угорь и тут же получил взгляд, достойный воспетого в балладах взгляда василиска. – Да ладно, сестренка, не ломайся, – подмигнул Мангуст. Да и остальные одобрительно загудели, просто не оставляя боевой подруге выбора. – Дай сюда. Мангуст ловко отобрал так и не реанимированную куртку, а Кира с видом «да фиг-то с вами», быстро натянула ботинки и подошла к Ворчуну. Тут же кто-то притащил еще одну табуретку. Бойцы притихли, подполковник, хмыкнув, прислонился плечом к стене. Спина к спине. Почти как в бою, только сейчас они сидят, да в руках нет оружия. Грубая рука любовно трогает туго натянутые струны, по казарме разносятся первые аккорды до боли знакомой песни. Под до боли знакомые звуки подсознательно ожидаешь прокуренного мужского голоса, однако вместо этого слышишь тоже хрипловатый, но женский. Неожиданно, но впечатлений это совершенно не портит. И все молчат, внимательно слушая знакомое, но нестареющее и достаточно непривычное в таком исполнении «Разбрелись по проводам…». До отбоя еще больше двадцати минут. Этого вполне хватит, чтобы разогнать нависший под потолком негатив, порожденный этим вечером. Зачем плодить лишнюю отрицательную энергетику? В Зоне ее и так предостаточно. Кто-то однажды даже выдвинул предположение, что выбросы – это результат скопления человеческой злости, ненависти, зависти и прочей моральной грязи, в избытке сопровождающей человечество на протяжении почти всего его существования. Как будто где-то переполняется своеобразная чаша и происходит выброс. Кто знает, может, это и правда. В чем можно быть уверенным в Зоне? Но если и в самом деле так, то негатив копить и подавно не стоит. Нельзя сказать, что после подобных «музыкальных» вечеров бойцы спят спокойно – кошмары все равно периодически мучают, наверное, каждого третьего, если не второго. Оно и не удивительно, ведь в Зону никто не шел от хорошей жизни, плюс нередкая потеря товарищей, вечные войны и перестрелки, прекрасное осознание, что до утра ты можешь и не дожить – все это не может не накладывать своего отпечатка на психику. Однако на душе от музыки, которая почти физически ощутимо растворяет негатив, все равно становится чуть спокойнее. Нельзя сказать, что рукопожатие Беса и Киры что-то изменит. Нет, этот жест носил характер «так и быть, товарищ подполковник, успокойтесь только, пожалуйста». Эти двое разругаются еще не раз и не два. Однажды их не успеют остановить вовремя, и придется растаскивать уже затянувшуюся драку. Обычно сдержанный Кольт, в этот день будет рвать и метать – у его чаши тоже, как выяснится, есть края. Досталось всем. То есть совсем всем. Если обычно подполковник наказывал только непосредственно виновников, то в этот раз «под раздачу» попадут и квады, к которым эти двое были приписаны. Выволочки от непосредственных командиров, немое осуждение товарищей да собственная совесть на какое-то время охладят пыл Беса и Киры, а потом все начнется заново. Кольт уже отчается и всерьез задумается о переводе одного из бойцов на «Росток» или Свалку, но в дело, к счастью, вмешается случай. Рухнет очередное шаткое перемирие со «Свободой». Никто не станет разбирать, кто, как и по какой причине испакостит все на этот раз, новый конфликт просто примут как факт и возьмутся за оружие. Объединенные для операции патрульный квад номер три и штурмовой номер один попадут в засаду «Свободы». В завязавшейся схватке кинувшийся, было, добить упавшего Беса анархист наткнется на перегородившую ему дорогу Киру. Узнает «предательницу» и сцепится с нею, совершенно забыв про сбитого с ног парня. А минут пять спустя, Бес вынесет с поля боя серьезно подбитую свободовским снайпером боевую подругу. После этого случая они долго не будут разговаривать вообще, а потом, к всеобщему удивлению и облегчению Бес первым придет мириться, и на этот раз их рукопожатие не будет чистой отмазкой для командира. На этот раз все будет искренне. Так погаснет последний очажок этого затянувшегося противостояния. Бес станет последним из тех, кто, наконец, признает и примет Киру, как сестру по клану и оружию. Последним, кто, наконец, поймет, что если у человека есть причины ненавидеть Зону и бороться с ней, то совершенно неважно какого он пола. Да и вообще, не каждой женщине место на кухне, как бы от этого не коробило выдвинувших эту «истину» умников. Остряки, конечно, будут подшучивать, мол, скучно стало, разнимать некого. Кольт, напротив, выдохнет с облегчением и, как бы цинично это ни звучало, мысленно скажет «спасибо» тому неизвестному снайперу. Впрочем, у подполковника будут догадки относительно личности анархиста, но, как говорится, не пойман – не вор. Главное, что в Темной долине, наконец, установился мир, и теперь не нужно бояться, что двое, в общем-то, не последних бойцов в самый «подходящий» момент не сойдутся во мнениях. Сами понимаете, какую цену придется заплатить за это. Всем ведь известно, что группировка – это в первую очередь люди. Сплоченные люди. Если же сплоченности нет, а люди грызутся меж собой, то группировка превращается в стадо. Потому, несмотря на всеобщую ненависть населения Зоны, все еще жив «Монолит», адепты которого (уж не будем углубляться в подробности, каким способом это достигается) так крепко связаны друг с другом. Потому все еще жива и активно показывает зубы раздолбаистая и, казалось бы, совершенно неорганизованная «Свобода», боевиков которой связывает эта бесшабашная и легкая дружба. И, потому все еще не загнулся, напротив, стал много для кого ночным кошмаром «Долг», солдат которых связывает честное боевое братство. А достигнутое, наконец, понимание между Кирой и Бесом накрепко затерло трещину в общей стене сплоченности. Нет, если бы все было так идеально, как выглядит на бумаге, без этих пресловутых «оврагов», о которых любят забывать, было бы, как говорится, скучно жить. Свои отморозки и кадры, портящие все в самый ответственный момент, есть везде. Эти вещи очень часто обходятся группировкам очень дорого, но и людей, виновных в этом, обычно никто не находит. Клановый суд над теми, кто предал доверие товарищей – вещь страшная и совершенно беспощадная. Желающие сказать, что это неправильно и бесчеловечно, могут попытаться высказать эту мысль любому сталкеру, потерявшему друга не в аномалии, не в когтях мутанта и даже не в перестрелке, а по вине того, кому товарищи доверили свои жизни, а он оказался последней крысой. Боюсь, договорить этот гуманист не успеет. Просто чтобы понять настоящий смысл уже опопсовевшего благодаря кинематографу «сила в единстве» нужно попасть в какую-нибудь горячую точку. Или в Зону. И тогда это понятие как никогда обретет смысл. И как никогда станет понятно, какую цену имеет самый небольшой конфликт в клане. И как никогда поймешь офицера, который поневоле благодарит вражеского снайпера, который продырявил его бойца. Да, поймешь даже это. В Зоне вообще все понимается быстро…