«Черный отряд по Зоне идет...»

Небольшой земляной холмик да покосившийся крест из потемневшего от нескончаемых дождей дерева. Для полноты картины только прибитого к центру крестовины противогаза не хватает, но чего не было, того не было. Сколько таких могилок по всей Зоне? При всей частой невозможности хоронить погибших как положено – немало. Сам видел не одну и даже не две, а к появлению части из них даже сам руку приложил. К смерти нужно относиться с уважением, особенно в том месте, где ты с большой долей вероятности через час и сам можешь отправиться к ней в гости. И далеко не факт, что у тебя будет такая вот роскошь в виде холмика и креста, так что хоть кого-то нужно отправлять в последний путь по-человечески. Самому как-то легче от этого становится, что ли. С учетом того, как часто приходится делать неприятный выбор, тут-то ты без вариантов поступаешь правильно. Нереально посещать каждую могилу в Зоне, но конкретно эта требовала подобной небольшой, но все же почести с моей стороны. Я не был здесь ровно половину года, и с каждым днем совесть давала о себе знать все чаще. Нехорошо так долго не навещать человека, без которого ты был бы уже трупом. Только я ведь не вольный сталкер и далеко не всегда могу ходить, где вздумается. К счастью сегодня, наконец, сложилось так, что последнее пристанище этого бродяги оказалось так близко от моей дороги. Грех не свернуть. «С ума сойти, уже целых полгода пролетело. И когда успело только?» – удивлялся я, поправляя крест и подновляя потемневшие буквы вырезанной на ней надписи. В самом деле, за всей служебной суетой я и не заметил, как с того памятного дня, прошло столько времени. Целых полгода, как Судьба в очередной раз толкнула меня на самый край и подарила лютую неприязнь к адептам «Монолита». Целых полгода, как бонусом к тем событиям все та же Судьба подпихнула мне еще и этого мальчишку, с которым я, как ни крути, повязан кровью лежащего под этим крестом бродяги… Я скользнул взглядом по подновленной надписи и, качнув головой, опустился на землю. Достал небольшую плоскую фляжку, свинтив крышку, сделал несколько глотков, а после этого протянул руку и вылил остатки спиртного на могильный холмик. – Извини уж, Наемник. Не думай, не забыли тебя. Зона, клан, сам понимаешь… Не знаю, зачем я оправдывался. Умом-то, вроде, понимал, что сталкеру уже без разницы, а с другой стороны, от этого опять же становилось легче. Странное существо человек. Очень странное. Я хотел сказать еще что-то, но не успел. Мозг еще толком не осознал, что творится, а я уже подорвался и схватился за оружие. Осознание того, что развившееся в Зоне чутье уловило присутствие здесь еще кого-то, пришло, когда я уже стоял в положении для стрельбы с колена и целился в приближающегося ко мне человека. Сталкер шел, совершенно не скрывая своего присутствия. Не прятался, не выключал КПК. Мимо бродяга чешет или целенаправленно? Впрочем, что гадать, сейчас узнаем. А чесал сюда, как выяснилось парой мгновений позже, парень в комбинезоне так обожаемого «Свободой» цвета флектарн. И пусть нижняя часть его лица была сегодня скрыта повязанной на нее банданой цвета хаки, не узнать эту личность я не мог. Да, черт возьми, эту морду я уже из миллиона узнаю! – Ну не здесь же, – спокойно (хотя М-4 висел на шее, а его приклад находился немного ниже правого плеча – привести оружие в боевое положение просто ничего не стоит) посмотрев на «Абакан» в моих руках, буркнул анархист. – Я понимаю, что «Долгу» тяжело не стрелять, когда у него есть патроны, но Наемника расстраивать все-таки не надо. – И тебе привет, морда лошадиная, – опустив автомат, вздохнул я. Прав ведь, зараза. В этом месте махать оружием будет кощунством. Зачем устраивать разборки у могилы человека, который не дал нам поубивать друг друга еще в момент первого знакомства? Оказывается и у «Свободы» понятия чести имеются. С ума сойти. – Да сам ты! – огрызнулся Пегас и, подойдя к могиле, показал кресту задорную «викторию». – Здорово, мэн. Давно не виделись. Извини уж. – Сколько? – скосив взгляд на бесцеремонно усевшегося в паре шагов от меня свободовца, поинтересовался я. – Полгода, – отозвался фримен, сняв автомат и положив его рядом с собой на землю. Ясно. Зона опять решила поиздеваться. Вот надо ей было столкнуть нас именно здесь и именно в этот день. Не мог он заявиться сюда вчера, завтра или, на худой конец, часом позже?! Видимо, не мог. Тьфу, блин! – Долго из оврага-то выбирался тогда? – не сдержался я. – Я тебе, рожа солдафонская, этот овраг еще припомню, – искренне пообещал Пегас. Настолько искренне, что имей он способность испепелять взглядом, вместо меня тут уже лежала бы печальная кучка пепла. – Вот и делай добро людям после этого, – вздохнул я. У меня не было даже тени сомнения, что Пегас будет мне за тот случай в Рыжем лесу очень сильно «благодарен», однако не затронуть эту больную тему я не мог чисто из принципа. Он ведь был уже в трети шага от победы, а тут резко такой позорный облом. Застрели я его на краю этого оврага, или хотя бы попытайся убить, свободовцу было бы проще, но я его отпустил со всей этой неудачей. По самолюбию это явно ударило и неслабо. Да и лидер парня вряд ли за этот косяк по голове погладил. – Да с таким добром никаких мутантов не надо! – фыркнул Пегас. Достойный ответ у меня был, однако Пегас его не услышал, поскольку нашу «дружескую» беседу внезапно прервал кто-то третий, вдруг принявшийся шумно ломиться сквозь кусты слева от меня. Болтовня была тут же забыта. Мы, не сговариваясь, вскочили на ноги. Почти синхронно щелкнули снятые предохранители. Судя по шуму, ломилось что-то не очень крупное – не псевдогигант и не химера. Уже хорошо, ибо только этого «счастья» мне для полной удовлетворенности жизнью не хватало. Я уже был готов пристрелить мутанта, как только покажет нос, чтоб наверняка и лишние патроны не тратить, как вдруг из кустов донесся совершенно человеческий голос. Негромкий, но отчаянный. – Пожалуйста! Не стреляйте! Мы коротко переглянулись с Пегасом. Анархист пожал плечами. – Выходи, – помедлив, велел я. Раз говорит и просит не убивать, значит, не зомби. Эти толком не говорят, и уж тем более, ничего не просят. Зато садить начинают сразу. Стрелки из них, как из укуренных в хлам свободовцев, а туда же. Тьфу. Впрочем, расслабляться рано. Мало ли в Зоне говорящих мутантов. Один излом чего стоит. Кусты вновь зашелестели, и из них выбрался человек. Он быстро оглядел нас безликой маской противогаза и повторил: – Не надо, прошу! За оружие он, к слову, не хватался, резких движений не делал, подойти ближе не пытался. В общем-то, типичное поведение человека, который пытается наладить контакт, если бы не одно «но». На сталкере был комбинезон асфальтового цвета со знакомыми до изжоги нашивками. Я едва ли не до скрипа стиснул зубы. «Монолит». Зона и впрямь издевается! Но, наверное, только эти отчаянные интонации в голосе сектанта его и спасли. Признаюсь честно, от них я растерялся. Судя по немного опустившемуся стволу М-4, Пегас был растерян не меньше моего. – Они еще и разговаривают? – ошарашено глядя то на меня, то на вывалившееся из кустов «чудо Зоны», спросил свободовец. – Видимо да, – отчаянно пытаясь собрать разбежавшиеся мысли в компактную, а, главное, осмысленную кучку, отозвался я. Нет, вообще, сектанты разговаривают. От них даже во время боя можно услышать то обрывки хвалебных речей их внеземному булыжнику, то механическое «атакую, обеспечьте безопасность», то совершенно невыразительное «я ранен, братья!» или «лови гранату, враг Монолита». Чисто роботы, мать их! Если выстрелить в нормального человека, он, как минимум, закричит, а то и таких благ тебе пожелать может, что любо-дорого, а эти же… да что я вам рассказываю, в самом деле? Можно подумать, много в Зоне сталкеров, которые с «Монолитом» не пересекались ни разу в жизни. – Ты кто? – справившись с собой, сумел, наконец, выдать что-то более-менее осмысленное Пегас. – Друид, – как-то не очень уверенно отозвался монолитовец. – Ага, омелы только не хватает, – фыркнул я, вновь поднимая опустившийся, было, ствол «Абакана». – Погоди! – Пегас не только позволил своей «эмке» повиснуть на ремне, но еще и вцепился в ствол моего автомата, обеими руками пригибая его к земле. – Ты долбанулся?! – рявкнул я, выдирая ствол автомата из пальцев свободовца и с трудом сдерживаясь от того, чтобы ударить его прикладом. – Этих тварей валить нужно! – Да что вам, «должникам», вечно нужно сначала рожок патронов высадить, а потом разбираться, кого принесло?! – возмутился Пегас, вновь вцепляясь в мой «Абакан». – Потому что после этого уже никто обычно не кусается! – огрызнулся я, вновь дернув автомат, но на этот раз цепкие пальцы держали крепко. – Какого хрена, Пегас?! Это же сектант! Забыл, как его братья нас чуть под нож не пустили? Забыл, кто Наемника застрелил? Забыл… – Заткнись, а! – приблизившись к моему лицу, рыкнул Пегас. Карие глаза над банданой метали молнии. – Нет у меня амнезии, но если ты не заметил, этот парень в нас не стрелял, хотя мог бы прямо из кустов положить на хрен. Так что, может, ты перестанешь пылить, и мы его, все-таки, выслушаем хотя бы? Пристрелить никогда не поздно, но с мертвяками я разговаривать не умею! Монолитовец, к слову, терпеливо дожидался окончания нашей перепалки. Лишь раз позволил себе деликатно кашлянуть, напоминая о своем присутствии. И, правда, хотел бы убить – возможностей было куча. Он ими не воспользовался, а L85 так и остался висеть у него за спиной. Может, только это обстоятельство, эта нетипичность поведения сектанта (а их поведение я уже замечательно изучил и усвоил, можете поверить!) заставили меня уступить и посмотреть, чем все это закончится. Нажать на спуск я всегда успею. – Черт с тобой, – поморщился я опуская, но не убирая оружие. – Давно бы так, – удовлетворенно кивнул Пегас. В его глазах, уже, не было ни опасения, ни неприязни, ни гнева – все это вытеснил чисто исследовательский интерес. Такой взгляд я видел только у заполучивших какую-нибудь неизвестную аномальную загогулину ученых. Обычно на роль фанатиков «отряжают» либо монолитовцев либо нас, но сейчас я был что-то не уверен, кто из троих присутствующих здесь искомый фанатик. – А ты, мэн, иди сюда, не стесняйся. Автоматик с ножичком только там оставь и ручки на виду держи и все пучком будет. Сектант кивнул и, не противясь, медленно стащив автомат, держа за ремень, опустил его на землю. Нож отправился следом, и обезоруженный монолитовец, подойдя к нам, остановился в двух шагах, уставившись на нас все той же безликой маской форменного противогаза. – Садись, чувак, в ногах правды нет, – подавая личный пример, махнул рукой анархист. – И намордник сними, – садясь последним и кладя автомат на колени, велел я. Тяжело разговаривать с человеком, глаз которого ты не видишь. Особенно, если он твой враг и доверия к нему ноль. – Не доверяешь? – голос сектанта был тих и странно вежлив, хотя из-за маски и звучал глуховато. – А ты генерал Воронин? – выгнул бровь я. – Снимай, давай! – Ну да, логично, – вздохнул монолитовец и, откинув капюшон, одним движением снял противогаз. Не знаю, чего я ожидал увидеть за резиновой маской. Быть может искаженное пси-воздействием лицо зомбированного сталкера? Даже если так, то ожидание не оправдалось. Внешность у Друида оказалась вполне человеческой, хоть и крайне противоречивой. По возрасту, вопреки прозвищу, он был, пожалуй, тех же лет, что и Пегас, однако молодое, гладко выбритое лицо обрамляли средней длины совершенно седые пряди. Ни одной прядки, намекающей, на прежний цвет – как будто в известке побывал. Добавляли колорита его образу и разглядывающие нас серые, не по возрасту серьезные глаза. Серьезные, но при этом растерянные, и опять же, вопреки всем ожиданиям, живые. Да и держался парень достаточно неуверенно, что обычно совершенно несвойственно этой воинственной секте, чтоб их тем же булыжником и прихлопнуло. – Ну, рассказывай, – нарушил молчание Пегас. – Желательно, с самого начала. – С самого начала не выйдет, – опустив взгляд, качнул головой монолитовец. – Я… не помню. – То есть, как? – прищурился Пегас. – Ну, вот так, – развел руками Друид. – Стал бы я помощи просить, если бы знал, что мне делать и куда идти. – Хорошо. Рассказывай, что помнишь. Помнил седовласый немного. Когда он только попал в «Монолит» и до определенного момента в его жизни все было ясно и четко. Кристалл давал ему цель, надежду и смысл существования, а парень чувствовал себя нужным, знал, что служит высокой и правильной цели и потому был вполне счастлив. До определенного, как уже говорилось, момента. Около трех недель назад все внезапно изменилось. Все эти радости жизни, даваемые Божеством «Монолита» куда-то исчезли. Наш новый знакомый долго молился, взывал к Кристаллу, просил его откликнуться, но Божество оставалось безучастно к горю верного адепта. Обратиться с этой проблемой к братьям по вере, парень не решился, побоявшись, что его объявят неверным и показательно прикончат. Он надеялся, что со временем Монолит простит своего где-то нагрешившего слугу и ответит, но ответа так и не было. Дни шли, Монолит безмолвствовал, а Друид все ярче чувствовал, что уже не может находиться среди сектантов. Когда же начались совсем уж несвойственные адептам мысли и желания, которые еще чуть-чуть и выдали бы «отступничество», парень решился. Забрал оружие и ушел по-английски и окольными путями, чтоб не попадаться братьям на глаза. И вот уже второй день, растерянный, напуганный (да, он так и сказал) и многого не понимающий шатается по Зоне. Вчера вечером Друид наткнулся на группу сталкеров, которая, естественно, его обстреляла, даже не подумав подпустить ближе, не то, что слово дать сказать. Чудом уцелев и скрывшись, монолитовец перекантовался ночь под грудой какого-то хлама и вновь пошел, куда глаза глядят. Он уже понял, что с таким прошлым ему не светит нормальной жизни. К своим он вернуться не может, да и после того, как попробовал сам принимать решения – потерял желание жить по указке Монолита. Сталкеры тоже не примут. И тут на пике этих метаний он наткнулся на нас. Клановые эмблемы, ровно как и отношения между этими самыми кланами Друиду были известны. Парень удивился тому, что мы вполне себе мирно ужились на небольшом клочке земли и, решив, что это знак Судьбы, ей и доверился. Друид закончил свой сбивчивый рассказ, поднял на нас взгляд и вновь опустил. Понимал, что дальнейшая его судьба зависит исключительно от нас. Я глянул на Пегаса. Мой противник, задумчиво прикусив губу и нахмурившись, смотрел куда-то перед собой. Видимо, пытался что-то осмыслить и сделать какие-то выводы. Или просто пытался вписаться в так резко изменившуюся реальность. Не могу сказать, что не понимал его в тот момент. Монолитовец, тот, на кого желательно смотреть бы только через оптический прицел внезапно оказывается не таким, каким должен быть! Я тоже молчал, задумчиво водя пальцем по затвору автомата. Твою за ногу! Ненавижу такие ситуации! По долгу и старым событиям, что связаны с этим, будь он неладен, «Монолитом», все понятно, а по совести и обстоятельствам – ни хрена подобного. Вот видишь же, враг перед тобой. Сидишь перед могилой человека, которого убили адепты Монолита, а после такого рассказа понимаешь, что пристрелить его уже не сможешь. Можно бы было допустить мысль, что монолитовец преследует какие-то нехорошие цели и наплел нам тут семь верст до небес, но… все упиралось именно в то, что он монолитовец. Про них известно, конечно, мало, но даже взятые в плен фанатики, даже под пытками несли либо какой-то полурелигиозный бред, либо вообще откусывали себе языки. А про адекватно разговаривающих сектантов я вообще не слышал. Они, поди, и меж собой как роботы общаются… Хотя, стоп! Или, все же, слышал? – Слышь, Рэй, – голос Пегаса вывел меня из задумчивости. – Эй, «должник»! – Не вопи, – поморщился я. – Чего тебе? – А ведь было уже в Зоне что-то похожее пару лет назад, – анархист глянул на нового знакомого и задумчиво поскреб затылок. – На «Янове», слышал? – Угу, слышал, – не стал отрицать я. Значит, Пегас тоже вспомнил эту историю, которая еще долго по Сетке гуляла. А ведь и, правда, случай-то почти такой же. До причин выхода адептов из-под влияния так никто и не докопался (хотя, по-моему, не особо-то и искали), но факт остается фактом и имеет место быть. – Помнится, бродяга из друзей клана за них перед Шульгой поручился. Старший того отряда так и не прижился и пропал куда-то. Говорят, его в Припяти потом видели. А вот на остальных бойцов, говорят, подполковник потом долго нарадоваться не мог. Мол, все бы новобранцы такими дисциплинированными были и тупых вопросов не задавали. Правда, потом и эти куда-то делись, зато все в той же Припяти появился какой-то новый невнятный отряд, но это уже другая и малопонятная история… – Между «Долгом» и «Монолитом» определенно есть что-то общее, – ехидно сверкнув глазами, заметил Пегас. – Базар фильтруй! – холодно оборвал я. – Правда глаза колет? – продолжила ехидничать анархия. За то, что не огреб на месте, свободовец должен сказать искреннее спасибо Друиду. Потому что его вовремя прозвучавший голос меня и остановил. Слишком уж вежливым для Зоны он был и, как ни крути, слегка выбивал из колеи. – Это… Вы мне поможете? – не поднимая глаз, спросил он. – Я понимаю, что не вызываю доверия, но… я, правда, больше никого не буду убивать. – Знаешь, Рэй, предлагаю сначала с ним вопрос решить, а потом меж собой разбираться, – кивнув на нового знакомого, предложил Пегас. – Лады? – Лады, – я махнул рукой, принимая условия короткого перемирия. В самом деле, мы-то друг от друга никуда не денемся, а вот с парнем что-то делать надо. Не бросать же его. Переклинит еще в одиночестве и хрен знает, к чему это приведет. – Итак, предложения? Друид с явным облегчением выдохнул и позволил себе едва заметную улыбку. Парень боялся отказа и теперь, когда разговор свернул на решение его проблемы, ему чуть полегчало. Не могу сказать, что я ему сильно доверял или, что сектант вызывал у меня симпатии, но с учетом его рассказа и событий, произошедших два года назад на Янове, отказывать ему в помощи было уже как-то неправильно. Будь она проклята, совесть эта. Но высказать предложений никто не успел, потому как раздался рев, который тяжело перепутать с каким-то иным звуком Зоны. Совершенно точно орал кровосос. Две твари выскочили из кустов через секунду после того, как мы, вскочив, похватали оружие. Точнее, видим был только один, но благодаря шороху веток за спиной можно было догадаться, что труд у них сегодня коллективный. Опять обстоятельства толкали нас с Пегасом в такую ситуацию, когда идеологические и прочие разногласия идут лесом, поэтому, коротко переглянувшись, мы повернулись спиной друг к другу и открыли огонь. Он по еще не успевшей перейти в «стелс» твари, а я, ориентируясь на приминающуюся под тяжелыми лапами траву. Кровосос – тварь быстрая, сильная, как черт и живучая до неприличия. Неприличнее только химера. Подпускать этого сосателя близко, никак нельзя. Заключит в такие объятия, что уже не вырвешься, а уж какой поцелуй потом подарит… Так что нет ничего удивительного в том, что сталкеры уважают тех отчаянных ребят с дробовиками, что подпускают эту страхолюдину на минимальное расстояние, чтобы зарядить порцию дроби в эту морду со щупальцами. Кровососы меня, конечно, давно уже не пугают, но эту пакость я предпочитаю держать на расстоянии. Сколь быстр бы он ни был, если палить «веером», то попадешь в любом случае, а подраненный кровосос теряет способность исчезать часто и надолго. Следуя годами проверенной тактике, я дал несколько длинных очередей, все так же продолжая ориентироваться на выдающую мутанта приминающуюся траву. Какое счастье, что они летать не умеют, а… Мои старания вознаградились быстро. Кровосос «замигал» и, наконец, предстал предо мной во всей своей аномальной «красе». Почти под два метра, поджарый, с сочащейся из ран темной кровью. Тварь взревела, раскинув руки и растопырив щупальца, пошла в новую атаку, но меня это не расстроило. Лишив врага главного преимущества, я, несмотря на сохранившуюся быстроту перемещений мутанта, уже мог бить прицельно и не садить подчас помимо. Одна пуля угодила по ротовой присоске, отстрелив твари щупальце. Они у них чувствительные, так что, пока мутант ревел от боли и приходил в себя, я успел перезарядиться. Ему на то, чтобы очухаться, потребовалось секунд пять. Мне, чтобы пристегнуть новый магазин – гораздо меньше. Судя по смолкшим за спиной длинными очередям, реву и тому, что М-4 теперь «плевался» тоже исключительно короткими очередями, Пегас также сумел «выбить» своего кровососа из невидимого режима и теперь взялся добивать. Друид все это время держался как можно ближе к нам, и при этом у него хватило ума не мешать. Понимал, что от безоружного, от него толку не то, что ноль, а вообще в минусе. Я почти физически ощутил, как парень тоскливо посмотрел в сторону оставленного по приказу Пегаса оружия. Держу пари, монолитовец, дорого бы дал, чтоб L85 не валялся там, а находился у него в руках. Рев третьего кровососа раздался чертовски не вовремя. В тот момент, когда ни я, ни анархист не могли отвлечься от своих противников – тварь, может, и на последнем уже издыхании, но ослабишь огонь и силы, чтоб забрать тебя с собой найдутся. Краем глаза я успел заметить, как на могильном холмике появился след когтистой лапы, как упал и хрустнул под немалым весом твари деревянный крест… Но за мгновение до этого я отчетливо почувствовал, как мой пистолет покидает кобуру. То, что произошло потом, я буду вспоминать еще долго. Молчащий и не отсвечивающий монолитовец хладнокровно дождался, пока тварь не приблизится к нему на расстояние своих смертельных «объятий» и одним точным движением вставил пистолет в пасть. Все, что успел сделать кровосос, так это оплести руку Друида щупальцами. А потом эта самая рука, не дрогнув, выпустила все шестнадцать патронов. После такого шансов не оставалось даже у кровососа – тварь со снесенной напрочь затылочной частью рухнула на могилу Наемника. – Ни фига себе! – расправившись со своим кровососом, нервно сглотнул Пегас. Он переводил взгляд с убитого мутанта на его убийцу и, видимо, едва сдерживался от того, чтобы себя ущипнуть. Убедиться, что не приглючилось. – Хрена, ты, мэн, даешь! Мне выдержка позволила сделать два контрольных выстрела в голову твари и только после этого холодно, с прищуром посмотреть на Друида. Дело все в том, что мне не хотелось показывать ему своего искреннего восхищения поступком. Всем прекрасно известны ценности «Долга» и не будь у парня такого прошлого, у нас бы его с таким «пропуском» приняли без вопросов. Не каждый отважится подпустить кровососа так близко, имея в руках даже не двустволку, а, пусть и не последний, но все же, пистолет. И это было не безбашенностью и не дуростью. Друид ЗНАЛ, что справится. Все рассчитал и действовал наверняка. На мой взгляд монолитовец отреагировал лишь едва заметным пожатием плеч и возвращением мне разряженного пистолета. Ну, надо же… – Итак, возвращаемся к вопросу, – сменив магазин и передернув затвор, бодро заявил Пегас. Свободовец выглядел так, словно этой стычки и не было. Только в глазах еще не потух азарт боя и огонек восхищения. – Не гони лошадей, – последовав примеру противника, осадил я и кивнул на оскверненную могилу. – Ну, это святое дело! – изучая масштаб бедствия, заверил анархист. Мы вдвоем взялись за тушу кровососа. Дело пошло, но тяжко – мутант был тяжелым, как сволочь. И тут к общему удивлению, на помощь пришел Друид. Хотел бы я знать, что у него за причины… Одно дело пристрелить тварь – не сделай он этого, мог бы и сам пострадать, и совершенно другое помогать сейчас. Никто из сталкеров никогда не знал, что монолитовцы делали со своими погибшими товарищами, однако, лестного мнения на этот счет мало кто был. Втроем мы оттащили всех убитых мутантов от могилы, Пегас поставил на место сбитый кровососом крест, Друид помог мне заровнять следы лап на холмике. – Что это был за человек? – неожиданно спросил сектант. Я лишь фыркнул с видом «как будто тебе интересно», но Пегас все-таки ответил: – Правильный и здравомыслящий. Если бы не он, мы б сейчас не разговаривали. – Его убил «Монолит»? – в тихом и вежливом голосе послышалось напряжение. – Да, – отрезал я. Может, я и был готов помочь седоволосому, но вот обсуждать с ним тему Наемника не собирался. – Может, ты тоже среди них был? – Рэй! – укоризненно посмотрел на меня Пегас, мол, человеку и так паршиво, а ты, зараза долговская, бездушная еще и издеваешься. Однако Друид остался бесстрастен. – Возможно, – глядя мне в глаза, спокойно произнес парень. – Мы не запоминаем лиц убитых. Монолит стирает ее, как ненужную информацию. Я знаю, что убивал сталкеров, но как они выглядели… Возможно, он сказал бы еще чего-нибудь, я бы ему ответил, Пегас бы обязательно влез и Зона знает, чем все это бы закончилось, но тут так чертовски вовремя из динамиков наших КПК прорезался голос: – Всем, кто меня слышит! Приближается выброс. Срочно найти укрытие! Пегас витиевато выругался, закрутил головой в лихорадочной попытке вспомнить, где находится ближайшее укрытие. Ничего себе денек выпал! Пегас, монолитовец, кровососы, а теперь еще и выброс. Впрочем, с учетом, что моя прошлая ходка прошла как по маслу, неудивительно, что Зона выставила счет. – Не стоим столбами! – гаркнул я. Пусть никогда и не обладал хорошим командным голосом (да и к чему это бойцу-одиночке, пусть и сержанту?), но эти двое меня услышали. – За мной! По Зоне бегать нельзя – торопыг наказание настигает быстро. Однако в аномалию есть шанс и не попасть, а вот выброс тебя, если не поторопишься, накроет обязательно. В общем, что хочешь, то и делай. Свобода выбора, тут полнейшая. В принципе, под Припятью мест, куда можно забиться на время выброса, достаточно, но мы же везучие. Там, где сегодня пересеклись бойцы из трех группировок, укрытие было лишь одно, и чтоб до него добраться, надо было поработать ногами. Благо, не слишком много. Должны успеть. Бежали мы, почти не разбирая дороги. Ветки хлестали по рукам и лицам, под ноги время от времени попадалась какая-то дрянь. Каждый из нас хоть раз да споткнулся, а Друид, зацепившись за коварно вылезшую из земли арматурину, навернулся, едва успев выставить руки и уберечь лицо. Парень поднимался как-то медленно и неуклюже, а нам было не до деления на группировки. Сейчас мы были всего лишь тремя людьми, бегущими в надежде спрятаться от разбушевавшейся стихии, поэтому мы с Пегасом, схватив сектанта за плечи, рывком поставили его на ноги. Друид пошатнулся, и я, несмотря на отсветы выброса, заметил, насколько он бледен, как посинели его губы. Не зная, что с ним такое и не имея времени разбираться, Пегас просто перекинул руку парня через плечо и попер вперед. Все верно, потом разберемся. Выброс – зрелище настолько же красивое, насколько страшное. Землю ощутимо трясло, небо покрылось непроницаемой черной пеленой, на нем сверкали багровые отсветы. Словно безумный художник выплескивает краску на черную пленку, создавая эфемерный, тут же меняющийся шедевр. Друид честно держался до конца. Сознание он потерял уже когда я откатил в сторону чугунный кругляш канализационного люка и бросил вниз горсть болтов. – Быстрее! – хрипло крикнул Пегас. Становиось все темнее, землю трясло все сильней. Я спрыгнул вниз, принял бессознательного Друида. Последним в люк скользнул Пегас и поспешно задвинул крышку. Успели. *** Обморок Друида плавно перешел в сон, и мы решили не трогать парня. Все равно наверху сейчас бушует гроза и льет дождь, а мокнуть в довершение всех сегодняшних бед не хотелось никому. К тому же, скоро ночь, а самоубийц здесь нет, так что до утра нам из схрона дергаться совершенно не резон. Столько времени друг друга терпели, потерпим еще чуть-чуть. –Почему он так отреагировал на выброс? – глянув на спящего, нарушил молчание Пегас. В свете укрепленных под потолком фонариков Друид казался выходцем с того света – сам до сих пор бледный, да еще и волосы эти белые. Умертвие, блин. – Монолитовцам же они всегда по барабану были. – Откуда я знаю? – методично снаряжая пустой пистолетный магазин, пожал плечами я. Бросил взгляд на одного, на другого и едва сдержал нервный смешок. Как в плохом анекдоте – «Долг», «Свобода» и «Монолит» в замкнутом пространстве. Люди, которые в другой ситуации, не раздумывая, пустили бы друг друга собакам на корм сидят в одном схроне, как старые приятели. Расскажи кому – не поверят. Ситуация даже круче, чем тогда, в плену у сектантов. – Может, из-за того, что из-под влияния булыжника выпал и Зона его так наказывает? – Не повезло парню, – Пегас с наслаждением маньяка, вспарывающего жертве горло, вскрыл банку консервов и сдернул с лица бандану. Ткань повисла на шее. – Мы так и не решили, что с ним делать. Может, на «Янов» отведем? Тут не слишком далеко. – И как ты это себе представляешь? – загнав магазин в пистолетную рукоятку и передернув затвор, фыркнул я. – Долговец и свободовец приводят на базу монолитовца. Заметь, не пленного. Мало того, еще и к делу его пристроить просят. Не знаю, что с тобой сделает Локи, но меня Шульга расстреляет лично, несмотря на то, что не является моим непосредственным командиром. Тому бродяге было проще. А вот мы запаримся объяснять, почему с этим сектантом вообще заговорили. – Ну… можно сказать, что он пленник, а потом попытаться выбить амнистию, – неуверенно предложил Пегас. Видимо и сам уже понял, что идея так себе и что не прокатит она даже в демократичной «Свободе». А заодно представил и реакцию главаря анархистов на «Янове» и она ему не понравилась. В схроне повисла тишина, нарушаемая лишь бушующей сверху стихией. Пегас сосредоточенно жевал тушенку, я, разобравшись с оружием, ограничился галетами. Есть не хотелось, но было нужно. – Отведу его утром к Математику, – наконец, решил я и, поймав непонимающий взгляд, добавил: – Это старший в небольшой лояльной к «Долгу» группки сталкеров. Поговорю, объясню, он должен понять. Математик – мужик правильный. – А если не примет? – зачищая дно, поинтересовался Пегас. – Посреди Зоны брошу! – огрызнулся я. Случайно или намеренно, но анархист попал в больное место. Я не был уверен в понимании Математика на это счет и что делать в случае, если Друида не примут, не знал. – Не бросишь, – безмятежно отозвался анархист. – Ты, сука, честный. И за чувака этого уже переживаешь. Он ведь «пропуск» получил уже когда кровососа вальнул. И Друид, он тоже честный, – карие глаза весело сверкнули. – Похожие зовут друг друга. – Чем воздух сотрясать, лучше бы насчет резервного варианта извилины напряг! – поморщился я. – Между прочим, помогать ему было твоей идеей. «А беспокоюсь больше всего почему-то я», – мрачно мысленно добавил я. Ладно, в конце концов, парень не виноват, что им управляли и вообще молодец, что сумел вырваться и решил завязать. Может, хоть кто-то в этом проклятом месте на путь истинный вернется. Тоже своего рода борьба с Зоной. *** – Ну, как? – поинтересовался сидящий на камне Пегас. Свободовец ждал меня в перелеске неподалеку от постоянной стоянки группы Математика. Пойти туда все вместе мы не могли по той же причине, что и в случае с железнодорожной станцией. – Порядок, – кивнул я. – Математик, конечно, пальцем у виска покрутил, мол, Рэй вообще с катушек съехал. А потом ничего. Сказал, к делу нашего седого пристроит, человеком сделает. По-моему ему и самому уже интересно, что из этого получится. – Ну и отлично, – Пегас выбросил окурок (судя по запаху, все же, табак, подколоть не получится) и легко поднялся с камня. – Теперь овраг это я могу припомнить тебе с чистой совестью. – К твоим услугам, – довольно осклабился я. Все правильно, мы друг друга слишком долго терпели. – Без оружия! – Легко. Этот вариант меня устраивал даже больше. Смысл хвататься за стволы, когда между вами дистанция в четыре шага? Ни логики, ни удовольствия. *** Не знаю, сколько я провалялся без сознания, но очнулся уже в гордом одиночестве и с раскалывающейся головой. Что было и как это произошло, я, вопреки травме, помнил прекрасно. В какой-то момент «зеленый волк» начал теснить меня к деревьям, а потом, изловчившись, крепко приложил башкой о ствол, тем самым и завершая наш поединок. Странно, что не добил. И мало того… Морщась и держа ладонь на затылке, я обвел взглядом пространство и заметил лежащий у камня окурок. Второй. Еще дымящийся. – Гаденыш! – сквозь зубы процедил я. Пегас не просто вывел меня из строя и не стал добивать. Он еще и дождался, пока я не начну приходить в себя и ушел лишь после этого. Присмотрел, стало быть, чтоб мной, бессознательным, никакая тварь не пообедала. Я представил ухмыляющуюся физиономию анархиста и с тихой злостью сжал кулаки. Впрочем, злись, не злись, а слово он свое сдержал. Овраг припомнил сполна, отомстил, как и положено. Не стал добивать, а ответил позором на позор. Ну, ничего, Пегас. Зона, она маленькая, а с учетом ее любви сталкивать нас узкой дорожке с односторонним движением, мы с тобой еще встретимся. Я вынул КПК, чтобы открыть карту и посмотреть, сколько мне отсюда до места назначения и тут увидел неизвестный текстовый файл. Не мой, я точно помню, что ничего подобного не создавал. Открыв файл, смог найти силы лишь на ухмылку. Документ был короткий и содержал всего два слова «Ха, лошара!». Два слова, за которыми так и виделась ехидная улыбка Пегаса. Лошара, говоришь? Что ж, сам дал мне лишний повод для следующей встречи. И вообще, мне кажется, или наше противостояние уже успело перерасти из взаимной ненависти двух кланов в чисто личное дело? Как будто нам самим уже интересно, какой будет наша следующая встреча и как она закончится. Не знаю, может и правда кажется. В любом случае, я хотел, чтобы у меня был сильный противник. Не знаю, как насчет сильного, но интересного получил точно. Осторожнее с желаниями, как говорится. Качнув еще гудящей головой, я поднялся, подобрал рюкзак и оружие и скрылся в перелеске. Дел у меня еще хватало. P.S. Ах, да. Чуть не забыл. Друида я встретил месяц спустя. На «Янове». В помощниках у Зверобоя и под другим именем. На вопрос, как так вышло, бывший монолитовец, а ныне охотник Беляк, пожал плечами и, вежливо улыбнувшись, сказал, что бродить по Зоне в поисках артефактов ему скучно. Поэтому ушел из группы Математика и вскоре забрел сюда, где познакомился со Зверобоем и обнаружил, что выслеживать и отстреливать мутантов – куда более интересное занятие. О своем прошлом он благоразумно помалкивал, однако информация все равно откуда-то просочилась. Впрочем, отношения к бывшему сектанту эта весть не изменила – во-первых, к тому моменту уже успел заработать хорошую репутацию, а, во-вторых, история отряда Бродяги еще не затерлась в памяти старожилов железнодорожной станции. Все решили придержаться мысли, что в прошлом у каждого были свои косяки и Беляка на тему прежних дней не задевать. Что ж, раз все так, то я спокоен. Монолитовец Друид стал еще одним моим небольшим вкладом в борьбу с Зоной, доказавшим, что даже она не всемогуща, что мы не напрасно тут торчим и что генерал Таченко затеял все это не зря.