«Черный отряд по Зоне идет...»

Бета: Hanako Tsugumi Моему младшему брату, которому так приглянулись эти два придурка

– Пегас, это я, не стреляй! – предупредил я, прежде чем обогнуть стопку невесть когда и зачем сложенных тут толстых металлических труб. Предупреждение, впрочем, не спасло меня от встречи «взглядом» с дулом детища американской военной промышленности. Тьфу, черт! Впрочем, ругаться я не стал. Смысл? – Что там? – опустив автомат на колени, негромко поинтересовался анархист. – Дерьмо там, – честно признался я. – Я думал, ты новости принесешь, – слабо ухмыльнулся Пегас. – А ты все с неоригинальным старьем. – Иди и сам посмотри! – огрызнулся я. Думаю, он бы с радостью сходил. А уж с какой радостью он бы отсюда убрался… Если бы смог, конечно. Выглядел крылатый так, как и положено схватившему две пули человеку. То есть паршиво он выглядел, хоть и пытался храбриться, не желая выглядеть слабым при долговце. Одна пуля по касательной прошла по ребрам (видимо, парень переживал личный дефолт – броня у него была убита если не в хлам, то не сильно от этого далеко), другая прошила бедро. Согласитесь, с учетом отряда отморозков на хвосте, все это достаточный повод, чтобы бросить в Сеть просьбу о помощи. Собственно, на нее-то я и кинулся, решив, что прижали кого-то из одиночек. Нет, просьбу о помощи, конечно, можно и проигнорировать, но, во-первых, у меня не было приказа, ясно дающего понять, что меня тут официально не существует, а, во-вторых, сегодня ты не поможешь, а завтра на твой SOS рукой махнут. Неприятно получится, учитывая то, что по Зоне я один обычно шарюсь. Как выяснилось, да, прижали. Только не вольного бродягу, а вот это вот истекающее кровью свободовское недоразумение. Мы хмуро изучили друг друга взглядами, мрачно оценили очередную шутку юмора странно неравнодушной к нам Зоны, дружно выдали в знак приветствия что-то вроде «ёб твою мать!». А потом я плюнул на все и принялся оказывать этому придурку первую помощь – не обратно же идти было. Анархист же в благодарность поведал, как и в какую бяку умудрился вляпаться сам и невольно втянуть меня. Какая нелегкая занесла его в этот столь «любимый» мною Рыжий лес, Пегас, конечно, не сознался. Сознался в том, что нарвался на монолитовцев. Тут я, честно говоря, не удивился, ибо на кого из двуногих еще тут можно нарваться честному анархисту? «Долг» да «Монолит». Так вот, нарвался на отряд сектантов. Они по нему, естественно, пальнули, а крылатый сдуру огрызнулся. Монолитовцы, понятно, обиделись и тут же принялись играть в увлекательную и любимую игру «смерть неверным!». Пегас в Чака Норриса играть не стал (так и заявил «я не Чак и даже не его родич!») и попытался смыться. Однако то ли пытался плохо, то ли фанатики старались хорошо, но две пули Пегас схлопотал. Как сумел забиться в какую-то нору и пропустить преследователей мимо – анархист и сам объяснить толком не сумел. Я говорил, что дуракам везет? Вот, повторяюсь. SOS он успел кинуть еще когда получил первую пулю, сюда из той норы перебрался в попытках слинять подальше. Короче, повезло парню, что я недалеко проходил. Местный блокпост «Свободы» отсюда довольно далеко – не успели бы. Наш и того дальше. Да и сомнительно мне, что Пегас обрадовался бы появлению «черного отряда». Служба в таких прекрасных местах как Рыжик, где то тварей не меряно (причем таких, каких в наших краях и не водится вовсе), то сектанты как тараканы лезут, то анархисты, то пси-поле шалит, не может не накладывать на психику своего отпечатка. Общался я с такими парнями, знаю. Хмурые, суровые, молчаливые и уже давно не ждущие от жизни чего-то сколько-нибудь веселого. Как раз вот благодаря таким бойцам при попустительстве «Свободы» про нас и ползет всякая дрянь про «морда а-ля кирпич обыкновенный». – Короче, повезло, что у них собак нет, – закончил свое повествование Пегас. – И знаешь, что самое паршивое? Аптечка почти того. – Ну и куда ж ты без медикаментов поперся, гений анархизма? – вкалывая ему необходимые препараты, поинтересовался я. Фримен, и правда, на мели – более-менее качественно обработал только ногу. Ребра было, во-первых, неудобно, во-вторых, практически нечем. Мде, если у нас, по словам вечного противника, идеология вместо мозга, то у этих деятелей дым от анаши. Тьфу, короче! И вот сейчас, вернувшись из разведки, я кратко обрисовал паршивость нашего положения. Сектанты в количестве восьми человек, не догнав «неверного», возвращались. Возвращались в лучших традициях Зоны – не по своим следам, и, по иронии Судьбы и шутке Зоны минут через пять, максимум, семь, пройдут именно здесь. И, естественно, увидят следы крови и ботинок, а на то, чтобы сложить два и два времени им много не понадобится. – Короче, ты как хошь, а сваливать надо, – подвел итог я. Пегас грустно осмотрел себя, зачем-то сжал-разжал пальцы на цевье М-4 и поднял на меня странно спокойный взгляд: – Бросишь или добьешь? – Ты когда закинуться успел? – скажу честно, от такого вопроса я, мягко говоря, опешил. Хорошенького же тут обо мне мнения! Впрочем, понять его не сложно, ведь, по большому счету, я этому анархисту абсолютно ничего не должен. Разве что увеличить его массу на девять граммов. В конце концов, наши организации никогда не дружили, и, уйди я отсюда один, меня бы никто не осудил. – Мы не в америкосовском боевике, дебил! Подъем, анархия! Рюкзак у фримена, в очередной раз подтверждая материальное положение хозяина, был тощим, так что заставлять его бросить я не стал. Рывком поднял его, взвалил себе на загривок и, определившись с направлением, пошел в сторону Армейских складов. Не с моими нашивками там гулять, конечно, но… Не, ну а че делать-то? На крайняк, там к Черепу на время прибиться можно. Эти ребятки, конечно, не лучшая страница истории «Долга», но от парней Лукаша, если что, прикроют хотя бы из ненависти к оным. Главное, не рассказывать, чем я тут занимался. Зачем я все это делал? Один я бы, скорее всего, затерялся в лесу и ушел, или начал бы рубить хвост кусками (с поправкой на местность, разумеется, в Рыжике особо-то не разбегаешься). Одному вообще гораздо проще уйти от преследования – раненые всегда круто связывают по рукам и ногам. Безнадежно снижается скорость передвижения, маневренность, сокращаются возможности при огневом контакте. Но при всем при этом их вытягивают до последнего. Несмотря ни на что. Своих не бросают ни при каких обстоятельствах – боец должен вернуться. Живым или мертвым, но вернуться. Пегас своим не был, но сути это, кажется, не меняло. Может, он и враг, да только если я его тут брошу, то спать нормально не смогу. И дело даже не в моей пресловутой совести. Просто одно дело убить в бою, когда точно знаешь, что ты должен делать и ради чего тянешь на себя спусковой крючок, или в первые минуты после боя, когда азарт, адреналин или злость еще не улеглись. И совершенно другое поступить вот так. Не-эт, господа хорошие! Если мне и суждено грохнуть Пегаса, то я хочу видеть его сквозь прицел. Живым, здоровым и крепко держащим оружие, а не вот этим вот висящим на мне полудохликом. Эх, и как я жив-то такой до сих пор? Сзади грохотнул взрыв. Я довольно ухмыльнулся уголками губ. – Чего там? – подняв голову, негромко спросил Пегас. – Под ноги смотреть надо, – проурчал я с видом наевшегося сметаны кота. Все-таки не зря не слишком давно выпросил у технарей баллончик краски соответствующего цвета. Натянутую над тропой обычную проволоку или леску при должной наблюдательности заметить проще, нежели проволоку, выкрашенную под цвет местной растительности. Я же не только в разведку ходил. Знал же, что уходить быстро не получится и даже лишняя выигранная минута будет совсем не лишней. – Да ты маньяк, – отчетливо поежился парень. – Бойся, – ухмыльнулся я. – Мечтай! Поговорили, чего там. Спустя несколько минут раздался еще один взрыв. Вот же ж… а я был о них лучшего мнения. Так или иначе, теперь-то скорость передвижения сектантов уж точно значительно снизится. Когда у тебя под ногами во второй раз взрывается граната, это, согласитесь, достаточный аргумент, чтобы стать немного осторожнее. Даже для отмороженных на все мозги, включая спинной и костный, монолитовцев. А растяжечка-то всего одна осталась… Грустно даже. Впрочем, весело стало быстро. Послышавшийся из кустов утробный рык заставил меня резко остановиться, а Пегаса ощутимо напрячься. Тварь, видимо, была слишком голодна для продолжения прелюдий. Затрещали ломаемые приличной тушей кусты, распластавшийся в прыжке снорк ринулся на добычу. То есть на нас. Угу, хрен там был. В проворности я этой твари и в лучшем своем состоянии подчас уступал, так что уход с траектории броска «комплексующего прыгуна» вышел ни разу не изящным, но почти эффективным. Почти, потому что когти мутанта все-таки чиркнули по моему рукаву. Прямо по шеврону пропахал, сука! Опускать раненого по всем правилам на землю времени не было. Пусть скажет спасибо, что не с высоты моего роста грохнулся, все-таки немного присесть я успел. Пошедшая на второй заход тварь получила короткую очередь в грудную клетку. Не сказать, что это мне сильно помогло – эту пакость, чтоб уложить, в голову стрелять надо, – но прыть пули остановили. Снорк рухнул, не долетев до меня пары шагов. Опять рванулся вперед, но огреб по противогазу прикладом «Абакана» от всей широты русской души. Пока тварь трясла башкой, я высадил ей в лоб добрую половину рожка. Такого снорк уже не пережил, рухнув на месте с разом подкосившихся лап. Я уже почти перевел дух, как со стороны Пегаса послышался тот же утробный рык и короткое, но емкое слово. Да еж твою в дышло! Резко развернувшись, я в один прыжок преодолел отделяющее меня от «зеленого волка» расстояние и высадил в навалившуюся на него прыгучую тварь остатки магазина. Опять же в голову, чтоб неповадно было. – Живой?! – я за лапу стащил снорочью тушу с Пегаса. – В-вроде… – глаза у анархиста были ошалелые, испуганные, пальцы судорожно сжимали покрытый замешанной на крови слизью нож. Молодец, не растерялся. А по поводу выражения глаз и так все ясно – видать, не каждый день морду в противогазе так близко видит. Что ж, в чем-то я его понимал – это только один наш общий знакомый способен кровососа вплотную подпустить и с невозмутимой физией пистолет ему в пасть всунуть, а мы люди простые. Тварей издалека мочить стараемся. Я сменил магазин, сунул пустой в карман «разгрузки», передернул затвор и только после этого вспомнил про то, что и сам попался под когти. Мне повезло. Комбезу – нет. Мутантские когти распороли рукав и… нашивку. Напрочь, пополам. Я заметно дрогнувшими пальцами коснулся располовиненного «щита» и с ненавистью глянул на уже убитую тварь. – Он уже сдох, – более-менее придя в себя, ненавязчиво напомнил наблюдающий за мной Пегас. – А жаль, – зло процедил я. – Чтоб ему на том свете смола качественная досталась! Ладно. С другой стороны, сам цел – уже хорошо. От снорков-то мы отбились, конечно, а вот время потеряли. Да еще и Пегасу после этой стычки явно хуже стало. Дышал он чаще, на висках выступила испарина, но парень ни на что не жаловался. Гордый. Эх, еще бы одну гранату! Не факт, что поможет, но хоть чуть-чуть спокойнее станет. Кажется, я высказал это вслух. – В рюкзаке возьми, в боковом кармане, – разрешил Пегас. – Если тебя это хоть как-то успокоит. В кармане и впрямь лежала одна-единственная РГД-5. Что ж, и то хлеб. – Я ее вообще по принципу «чтоб была» таскаю, – глядя, как я прикручиваю проволоку к предохранительному кольцу и отгибаю усики, зачем-то пояснил Пегас. – Уж продать хотел, если честно-то. – «…А за чеку гони триста»? – с ухмылкой поинтересовался я, заканчивая минирование тропы и выпрямляясь. – Ну, типа. Плакали мои денежки теперь. – Судя по твоему комбезу, плачут они давно и не в один ручей. Я вновь поднял анархиста с земли и потопал в прежнем направлении. Если нам суждено перехлестнуться с монолитовцами, то пусть это произойдет поближе к границе Рыжего леса. Через какое-то время начало заметно темнеть, и Госпожа удача внезапно решила явить нам свой лик. Впереди замаячила какая-то невнятная, казалось, живущая на одном честном слове, кирпичная руина. Я успел вымотаться, Пегас пару раз уже проваливался в забытье. Короче, отдохнуть стоило. Третьего и четвертого взрыва я так и не услышал, кстати. То ли все-таки научились под ноги смотреть, то ли свернули погоню. В сказки я не верю, а отстреливаться, имея хоть какое-то укрепление, все приятнее. Главное теперь, чтобы эта руина не «светилась» и никем облюбована не была. Но никто на нас не выскочил, детектор промолчал, а брошенные внутрь болты остались безучастны ко всему, лишь глухим стуком раскатились по сгнившим доскам пола. Ничего, жить можно. Кстати говоря, в сказки поверить пришлось. Видимо, сектанты все-таки не настолько отмороженные, чтоб ночью по Рыжику рассекать. Отстреливаться пришлось уже ближе к утру, да и то не от людей, а от полезших по нашу душу псевдособак. По сравнению с перспективой встречи с отрядом адептов Монолита, это казалось если не полной ерундой, то недалеко от этого. Монолитовцы, к счастью, больше не сунулись. То ли забили, то ли появились более важные дела, то ли решили, что все равно однажды достанут. Последняя мысль мне, кстати, совсем не понравилась. Особенно с учетом, что эта группировка проявляет к нам какой-то странный интерес. Впрочем, ладно. Проблемы надо решать по мере их поступления. Главное, что сейчас отстали. *** К блокпосту «Свободы» мы вышли в лучших традициях кинематографа – на рассвете. С первыми лучами почтившего наши края своим визитом солнца. Да, вот так просто взяли и вышли. Потрепанный я и висящий на мне, только что не теряющий сознание, Пегас. Та еще картинка, уж поверьте мне. На самом деле, это самоубийственное, в общем-то, решение далось мне легко. Ночью у фримена открылась рана и, видя, его состояние, я понимал, что означает оставить его в Зоне, без нормальной медицинской помощи. Один он, такой красивый, до дома точно не доберется. Сдохнет ведь! Как пить дать, отлетается. Для этого я его, что ли, столько на себе тащил?! Да и вообще, за прошлый раз он мне так и не ответил, а для этого хренов анархист должен быть жив, здоров и весел. Иначе никакого ж удовольствия. Доблестные стражи свободовских границ вылупились на нас так, словно к ним целенаправленно чесали возвращающиеся из Бара в дымину пьяные Рэд Шухов и Юра Живчик. При виде того, как у них повытягивало фэйсы, мне мучительно не хватало фотоаппарата, чтобы запечатлеть это зрелище для потомков. Парни искренне пытались быстро сообразить, что им делать: пальнуть в меня, подхватить раненого товарища или просто отмахнуться от утреннего глюка, сдать смену и отправиться спать. – Курить меньше надо, – нагло ухмыльнувшись, нарушил затянувшееся молчание я. – Ну, хорош стоять! Я не железный, а он не бессмертный! Они, наконец, опомнились. Трое все-таки сообразили взять меня на прицел, честно предупредили: – Без глупостей, долган! Решето из тебя знатное выйдет. – Главную глупость в жизни я уже лет тридцать пять назад совершил, – с мрачной ухмылкой столь же честно признался я, передавая Пегаса в руки двоих опасливо подошедших свободовцев. Было видно, что анархисты так и не разобрались в ситуации и ждут подвоха каждую секунду. Хотя, может, и разобрались, да только в жизни не поверят в такое милосердие солдата «Долга» относительно боевика «Свободы». Поэтому и готовы пристрелить меня, едва где-то поблизости появится хотя бы намек на штурмовую группу. Им проще так думать. Нельзя сказать, что я их не понимал – уверен, на их месте вел бы себя в точности так же. Пегас чуток ожил только на руках товарищей, в тот момент, когда я уже прикидывал, как лучше мне отсюда свалить и не спровоцировать караульных открыть огонь. В благородство «Свободы» по отношении к «Долгу» верилось еще слабее, чем в зубную фею. – Рэй, погодь!– слабым голосом позвал вдруг Пегас. Парни, что взялись транспортировать его до медпункта, удивленно остановились. – Молчите, больной, – вздохнул я, безнадежно теряя время. Пока свободовцы толком не обработали свалившуюся на них информацию, стоило убираться. – Сам ты!.. – скривился Пегас не то от боли, не то от досады. – Больной. На все остатки мозга… – тут анархисты уже не удержались от ехидных смешков, а «мой» придурок, переждав веселье товарищей, продолжил. – Возьми мой контейнер, короче. Там две «души». Не бог весть что, конечно, но хоть что-то… – И у кого из нас со здоровьем остатков мозга проблемы? – фыркнул я, краем глаза наблюдая за выражением лиц стражей «блока». Мда, у ребяток такого краха мировоззрения, похоже, давно не было. А кое-кто, судя по физиономиям, до сих пор гадает, глюк это все или не очень. – Не позорься хоть. Пегас, поняв, что я безнадежен, что спорить с долговцем себе дороже и вообще ниже его достоинства, принялся сам неловко возиться с креплениями контейнера. Получалось плохо – кровопотеря давала о себе знать, и пальцы слушались хозяина с трудом. Ему бы лежать и не дергаться, а не в благодарного спасенного играться. Тем более с его-то дефолтом. – Уксус, ну помоги, не будь мутантом! – не выдержав, потребовал крылатый. И уже для меня добавил: – Как говорит один парнишка из наших «долги я даже «должникам» отдаю». Кретин зеленоголовый… Я лишь вздохнул, принимая из рук ни черта не понимающего Уксуса контейнер. Видимо, проще взять. Ибо только вот с анархистами на их же блокпостах я и не спорил. – Вали к медику, идиота кусок, – цепляя «благодарность» на пояс, душевно посоветовал я. – Не для того я тебя от самого Рыжика на своем горбу тащил, чтоб ты на родном пороге кони двинул. – Ничего, тебе это зачтется, – едко заявил Пегас. Ага, зачтется. Особенно, если Воронин однажды чисто случайно узнает, чем я вместо борьбы с Зоной занимаюсь. Раненого, наконец, унесли, чтобы сдать по назначению. На «блоке» повисло тяжелое молчание, все взгляды, естественно, сошлись на мне. Ощущения сродни тем, которые испытываешь, вдруг обнаружив на себе красную точку лазерного целеуказателя. «Попал», – тоскливо подумал я. Впрочем, сегодня моя интуиция ошиблась, и гадом буду, если я этой осечке был не рад. – Ты… ну, это… – явно переступая через себя, начал один из оставшихся анархистов. – Давай не будем, а? – устало попросил я. – Давай, – с явным облегчением выдохнул свободовец. Благодарить «должника» для него было той еще пыткой. – Ты, это, иди, короче, пока смена не явилась. Можем и не успеть объяснить, что тут живой долгарь делает. Это максимум, что они могли для меня сделать, и я не стал испытывать их терпение. Все-таки, их трое и они за укреплениями, а я один и на открытой местности. Не тот расклад, чтобы брыкаться. Я молча повернулся и, на ходу доставая детектор, пошел своей дорогой. Шел, честно говоря, каждую секунду ожидая выстрела в спину. Ну, что делать, привык я всю «Свободу» считать поголовными отморозками. Впрочем, встреться мы в другой ситуации, эти ребята не были бы так терпимы. Ладно, если просто расстреляли бы, а то ведь могли и как с Варгом поступить. Тела этого бойца мы так и не нашли, а о его участи чисто случайно узнали от бродяги, которому по пьянке проболтался какой-то фримен. Так что, может, и не поголовные, но точно отморозки. И что самое смешное, они думают про нас то же самое. Решительно, при таком раскладе эта война никогда не закончится. Не мы ее начали и, видимо, не нам заканчивать. А что начнут говорить в «Свободе» о произошедшем сегодня, мне сугубо безразлично. С этим пусть Пегас разбирается. … Сдать «души» в общую кассу клана я не успел – меня по возвращении на «Росток», можно сказать, развернули с порога, толком не дав перевести дух. И в этом втором рейде отданные Пегасом артефакты ни много, ни мало спасли мне жизнь, но об этом я ему, понятное дело, ничего не сказал...

Полтора месяца спустя. Окрестности «Юпитера», станция «Янов»

– Чего?! – я искренне порадовался, что не успел глотнуть из мягкого пластикового стаканчика. Хуже перспективы подавиться чаем, только перспектива подавиться чаем горячим, крепким и откровенно дрянным. У Гавайца сколько-нибудь хорошей даже пакетированной заварки никогда не водилось. Оно и понятно, места от Кордона далекие, что-то доставить намаешься, да и привередничать не приходится. После того, как на одних энергетиках потаскаешься по Зоне, начинаешь радоваться даже такой мелочи. – Вы оба стали врагами «Монолита», – терпеливо повторил Беляк. – Вас еще тогда поймали для чего-то нужного, а вы сбежали… – В жертву нас принести хотели! – возмущенно перебил я, припомнив давние слова Наемника. – Чушь, – переступив с ноги на ногу (если в «Ста рентгенах» мы Бармена в конец достали просьбами об обеспечении минимального комфорта в виде стульев, и он все-таки сдался, то Гаваец, видимо, еще держал оборону), поморщился бывший монолитовец. – Никого мы… то есть «Монолит» на алтаре никогда не резал. Глотки во славу Его вскрываются исключительно на поле боя. Странно, что в «Долге» верят в подобные сказки. Я бы мог многое ему рассказать о том, что думают, говорят и чего желают сектантам в «Долге», но промолчал. Не потому что пожалел его чувства – вряд ли у экс-Друида осталось так много положительных эмоций в адрес бывших товарищей – просто речь была не об этом и уводить разговор от темы мне не хотелось. – Ладно, о клановых традициях потом. Извини, что перебил. Охотник кивнул, принимая извинения, поболтал банку, прислушался к плеску в жестяном нутре и залпом допил энергетик. – В общем, вы зачем-то были нужны Монолиту, но сбежали от Его адептов, – негромко стукнув жестянкой о побитую и покрытую какими-то не отмывающимися пятнами столешницу, продолжил Беляк. – Да еще и мне потом помогли, – губы парня тронула виноватая улыбка. – Короче Монолит записал вас в личные враги. А поскольку все адепты находятся под ментальным контролем, то Его враги, соответственно, и враги всей группировки. На вас с Пегасом висит метка Монолита, если хочешь. Теперь вам до конца дней покоя не будет. Только Кристалл почувствует ваше присутствие в определенном радиусе и… ну, ты уже знаешь, что будет. Он говорил это так легко и буднично, словно пересказывал мне подробности своей последней охоты на в очередной раз облюбовавших Восточные туннели бюреров. Только в не по возрасту мудрых серых глазах хорошо читалось подлинное сочувствие и беспокойство. А вот меня подобный поворот моей и без того сплошь кривой и колдобистой дороги жизни несколько пришиб. Спросил, блин, шутки ради на свою голову. Это что ж мне, до конца дней места влияния «Монолита» десятой дорогой обходить?! – И что, ничего с этим не сделать? – уже, впрочем, зная точный ответ, спросил я. – Нет, – вздохнув, развел руками Беляк. – Прости. Рад бы помочь, да нечем. «Монолит» ничего не забывает и не прощает. – Как и «Долг», – пробормотал я. Будь тут Пегас, он бы обязательно высказался на эту тему. И мы бы, конечно, сцепились языками. Однако анархиста тут не было, были лишь его братья по клану на той стороне зала, но с ними мне разговаривать было решительно не о чем. – Забей, Беляк. Можно подумать, у меня до этого с «Монолитом» дружба и понимание были. У крылатого, уверен, абсолютно та же ситуация. Так что не думаю, что что-то так сильно изменилось. – Тебе пригодится твой оптимизм, – серьезно кивнул парень и с нажимом потер лицо ладонью. – Извини, Рэй, если ты не против, я пойду, завалюсь часов на несколько. Устал, как собака, уже и энергетик не спасает. Ты надолго сюда? – Видимо, да. Товарищ генерал временно сослал меня в распоряжение Шульги. – Тогда еще увидимся. Я все-таки подумаю, что могу для вас сделать. Может, придет в голову чего сколько-нибудь дельное. – Спасибо. Беляк кивнул и, забыв на столе пустую жестянку, скрылся на нашей половине «Янова». Впрочем, надолго я в одиночестве не остался. Стоило бывшему сектанту отправиться отдыхать, у моего столика появились едва дождавшиеся момента ухода охотника, Рикс, Гоша и Монгол. С местными ребятами я познакомиться уже успел, и эта свободная от всех клановых дел троица жаждала продолжить общение. «Долг» вообще ребята по большей части дружелюбные. Друг с другом, разумеется, это с посторонними, что называется, по настроению. За пределами станции уверенно вступил в свои права поздний вечер, поэтому свободным от общественно-полезных дел можно было позволить себе и немного расслабиться. Заявивший это Гоша тут же навострился к Гавайцу. Едва он отошел, противно скрипнули проржавевшие петли дальних от нас ворот. Открывшаяся створка, впустив в зал нового постояльца, звучно захлопнулась у него за спиной. Я скользнул по вошедшему и прямиком направившемуся на свою половину свободовцу безразличным взглядом – можно подумать, анархисты тут великая новость! Потом что-то заставило меня глянуть на него еще раз и, ухмыльнувшись, к удивлению товарищей отсалютовать фримену полупустым стаканом с, пока еще, чаем. Что-то я уже начинаю потихоньку привыкать к нашим встречам. Пегас меня тоже заметил и, к удивлению уже своих братьев по клану, на ходу показал мне задорную «викторию». Дежа вю какое-то, чесслово!.. …Разговоры в зале возобновились еще не скоро. Запытать Пегаса на тему того, что это сейчас было, фримены не успели – парень ловко исчез за аркой на той стороне, тормознув лишь для того, чтоб поздороваться с единственным адекватным обитателем свободовской половины станции. Меня с теми же целями попытались, что называется, ненавязчиво зажать меж столиками. Пришлось напомнить, ради чего они нарушили мое уединение и что спирт имеет свойство испаряться. На время отстали, а потом придумаю что-нибудь более-менее правдоподобное. А еще завтра выловлю Пегаса где-нибудь подальше от станции и расскажу ему, в каком мы, оказывается, с ним живем дерьме. Заодно и поинтересуюсь, до конца он оклемался, или просто от медика сбежал. Потому как, ежели второе, то бить его будет как-то стыдно. Чтоб ее, совесть эту!