«Черный отряд по Зоне идет...»

Бета: Hanako Tsugumi

На голову, судя по ощущениям, выплеснули, по меньшей мере, полведра воды. Ледяной поток махом вымочил короткие волосы, а отделившиеся от него струйки радостно устремились за шиворот. Уй-ё! Они специально ради меня, что ли, эту воду в холодильнике держали?! Типа, для хорошего человека ничего не жалко?! Я дернулся и поднял голову. Глаза только почему-то открываться не захотели, словно какая-то сволочь мне веки сшила. Впрочем, не могу сказать, что горел большим желанием их открывать. Хотя… можно подумать, меня кто-то спрашивал. Какая-то неведомая зараза, видя, что объект на контакт идти не желает, не удовлетворившись актом садизма с водой, нахлестала мне по щекам. Вашу мать! Я вам, что, упавшая в обморок девица из Смольного?! Еще бы броник за неимением корсета расстегнули! Хотел я уже высказать этому деятелю, как его люблю, ценю и уважаю, но не успел. Неожиданно прорезавшийся насмешливый голос был знаком смутно, но действия он возымел куда больше, чем вода и оплеухи. – Ну, Грин, хорош гостей обижать. Вот тут я глаза продрал не хуже, чем по боевой тревоге. А сфокусировав взгляд на говорившем человеке, понял, что мне не показалось и голос действительно принадлежит тому, о ком я подумал. Очень нелестно подумал, но с очень большим удивлением. – Ни хрена себе! – не сдержавшись, выдал я. Что-то настойчиво так подсказывало, что меня не глючит. Да и с чего бы? У «Свободы», вроде, ничего уже давно не горело, ветер тоже уже прилично по времени не в нашу сторону дует, в рейдах я не пью, а та дрянь, от которой мне еще предстоит оклематься, наркотического действия, вроде, не имеет. – Здравия желаю, товарищ Лукаш. Извините, честь не отдаю. К непокрытой голове руку не прикладывают. – Я слышал другой вариант этой фразы. «К пустой голове…», а уж с этим у вас по жизни полный порядок, – разглядывая меня, поделился знаниями главный анархист. Он меня, что, задеть хотел сейчас? Впрочем, находящиеся тут «зеленые» в количестве трех рыл весело заржали. Мда, кони бы от зависти на собственных хвостах повесились, если б нечаянно услышали. Лукаш, к слову, не смеялся, лишь усмехнулся и продолжил меня рассматривать. Еж твою двадцать! Он долговца, что ли, впервые увидел? – Обычная пустота предпочтительнее задымленной. Ориентироваться проще, – переждав филиал конезавода, невозмутимо поделился знаниями уже я. И тут же огреб за хамство по физиономии от близстоящего фримена. – Базар фильтруй! Ага, ща! Только фильтры поменяю. Я слизнул кровь с разбитой губы и, передернув плечами – меж лопаток еще нет-нет да пробегали сбегающие с волос за шиворот капли – с непроницаемым лицом, посмотрел Лукашу в глаза. Если он ждал, что я буду орать, ругаться и угрожать разгрохать тут все, то он ошибся. Зачем? Пользы не принесет, связки посадишь, хозяев, которые тебя и так «любят», разозлишь… И все-таки, с чего такая честь простому сержанту «Долга», а? Лукаш, насколько мне известно, своего кабинета и ради офицеров не каждый раз покидал. Так с чего ж это вдруг он из него в эту конуру и без охраны выбрался? Хотя, нет, насчет «без охраны» я, кажется, хватил. Из коридора, словно в подтверждение донеслось коротокое жужжание сервоприводов. Угу, значит, по меньшей мере, один мордоворот в экзе гулять не пошел. И чего главный «волчара» на собственной базе боится, объясните? За Ворониным вон только адъютант таскается и то не всегда. А вообще, раз пошла такая пьянка, моя черная полоса начала плавно переходить в жопу сравнительно недавно. Примерно после моего возвращения с «Янова». Мне тогда еще, до командирования в распоряжение Шульги, когда я, матерясь и желая тому снорку побывать с чертями в разных интересных позах Камасутры, перешивал шеврон, ребята сказали, что не к добру это. Мол, «щиты» даже на зомбаках не тускнеют, а тут его вообще пополам расхреначили. Тогда я только мрачно посмеялся над этими любителями сказок. В мистику не верю, а бесился исключительно из-за надругательства над клановой символикой. Я это еще с той, прошлой, жизни терпеть не могу. На «Янове» и вообще в окрестностях «Юпитера» со мной ничего примечательного не произошло. Ну, составил Беляку компанию в охоте на оборзевших в край кровососов; ну, Пегаса около градирни выловил, по душам, ушам и прочим частям тела поговорили; ну, Дядьке Яру чуть под пулю не попал – не попал же… реально ничего такого, о чем стоит беспокоиться. А потом я вернулся на родной «Росток» и… нет, на свет и тьму мир не разделился, ангелы с трубами сквозь ПВО не прорвались, сверхвыброса не случилось и, даже в Баре водку не разлили. Просто проклятый шеврон в своем плачевном состоянии начал сниться мне по ночам. Вроде бы, ничего такого, а неприятно. Неприятно настолько, что от этих снов я порой даже вскакивал, как от ночных кошмаров. Кошмары в Зоне так-то не редкость, и суровый «Долг» не исключение. Все бывает, и вскакивают, и казарму криками будят, а кому-то вообще приходится помогать просыпаться… Их никто не осуждает. Жизнь тут такая, что в этом ничего постыдного нет. В одну из таких вот ночей, когда я, подорвавшись, сидел на койке и, восстанавливая дыхание, зачем-то стискивал в ладони майку на груди, ко мне подошел услышавший возню Рокот. Без предисловий сунул в руки кружку с водой и негромко, чтоб никому не мешать спать, велел рассказывать, чего я вдруг сон нормальный потерял. Вздохнув, и подумав, что ничего не теряю, а так хоть, может, на душе не так муторно будет, сказал. Рокот нахмурился и посоветовал быть осторожнее. Как в воду глядел, опаленный* наш. Вскоре после этого случая, собственно, и началось. Моя и без того сомнительная удача окончательно устала возиться с нерадивым подопечным, взяла отпуск и уехала, как минимум, в Крым. Задания я начал выполнять на грани фола, стал все чаще возвращаться в убитой броне, потрепанный или вообще в том состоянии, когда прежде доклада в медпункт отправляют. Товарищ генерал начал смотреть на меня с сомнением, однажды вообще напрямую спросил, уверен ли я в том, что справлюсь. Тогда меня прорвало и я, впервые за все время, что нахожусь в «Долге», послал к кровососьей бабушке субординацию, Устав и этику общения, и в предельно емких и ясных выражениях высказал Воронину все, что накипело. Хотя, преувеличиваю. Сказал я немного. Только то, что если товарищ генерал мною недоволен, то может перевести меня на Свалку псов с бандитами гонять, или на кухню, или в стройбат (и только потом уже подумал, какой на хрен в Зоне стройбат?) или запереть в одной комнате с Ликвидатором и отойти минут на несколько. Генерал выслушал все это с непроницаемым лицом, объявил мне выговор за неуставное поведение и вместо Зоны отправил на блокпост. В ночной караул. Над своим поведением думать. Потом, правда, вызвал, принял извинения, снова откомандировал по делам клана. А сегодня, видимо, настал апогей этого всего моего жизненного безобразия. Вопреки уже сложившейся традиции, нарвался я не на старых знакомых, а на «Свободу». Особо сути это, в принципе, не меняло, потому что фрименам моя скромная персона тоже почему-то не понравилась. И почему, интересно? Знаете анекдот про свободовца, который на права сдавал? ** Так вот, всегда подозревал в нем некую двусмысленность. Не в смысле «звери» что грозно и страшно, а в смысле, что в полном соответствии с изображением на этом знаке. Короче, суть не в звере, суть в том, что эти… нехорошие люди тут же принялись играть в «загоняй нечистого на флажки». Флажков, конечно, не имелось, но мне и без того было весьма увлекательно. Душа-то у этих ребят необъятная, они все делают с размахом. В моем случае – с пальбой, беготней, задорными комментариями и иглой с какой-то химической гадостью, которая воткнулась мне в шею минуте на десятой нашего веселого времяпровождения. До этого момента одного я под циферкой двести записать успел, еще двоих подранил, но как понимаете, мне это ни капли не помогло. Вот вопрос, они там мутантов, что ли, с такими иглами и такими пушками для ученых ловили? Практикуется эта охота с транквилизаторами в последнее время все чаще, ребята рассказывали. Жаловались еще, скучно, мол. Ну да, фаршировать тварей свинцом оно, конечно, веселее, не спорю. Ну, как все уже поняли по моему положению, охота анархистам удалась. Не мутанта поймали, но тоже довольны остались. Сижу вот теперь в какой-то полутемной комнатушке, со скованными за спиной руками и в безумно приятной компании. Черт, однако. Давно же я так не лажал и в такой бяке не оказывался. После этого всего в мистику поневоле поверишь, ибо до тех пор, пока эта противогазомордая тварь не распахала мне нашивку, все было относительно неплохо. Даже тогда, у монолитовцев. Там я хотя бы не один был. Лукаш, видимо, насмотревшись, подошел ко мне вплотную, дернул застежку воротника и за цепочку вытянул из-под одежды смертный жетон. Скользнул взглядом по выбитым на металле данным и, разжав пальцы, отступил. Пластинка, негромко звякнула о бронежилет. Хм, а дядя-то не брезгливый. Так-то мог и своим орлам сказать, а не собственноручно этим заниматься. – Удобно, однако, – заметил главный анархист. – Ну, вещай, Рэй. – Вот именно, там написано «Рэй», я не «Вещун» или «Сказочник», – фыркнул я. – Или ребята пошутить успели когда? И снова огреб за хамство. Точнее, почти огреб – все тот же анархист (Грин, кажется) уже замахнулся, но был остановлен взмахом руки Лукаша. Однако… Анархия анархией, а за кем последнее слово тут прекрасно знают. О Лукаше я, естественно, знал многое – все-таки лидер группировки-противника, далеко не последняя личность в Зоне и, по секрету, уважаемый генералом человек. Как противник уважаемый, разумеется. Пару раз я видел его вблизи, но общаться не доводилось даже во время памятной встречи лидеров, на которой я сопровождал Воронина. Времени с тех пор прошло достаточно и результаты этой встречи уже неактуальны – «Долг» и «Свобода» опять решили, что им грустно друг без друга. Ладно, речь не о политике. Речь о том, что от первого опыта общения с этим человеком я в восторге не был, но не мог не признать, что личность передо мной сильная. Исходила от него соответствующая аура, если меня кто понимает. Теперь ясно, почему его эти отморозки слушаются. – Да не важно, что там написано, мен, – отмахнулся Лукаш. – Важно, чего ты тут шарился. – Мимо проходил, нужны вы мне сто лет. Сегодня, во всяком случае, – самое смешное, что сказал-то правду. Но в нее-то, как обычно не верят. – Ой, вот не надо, а? – Лукаш скривился, как от зубной боли. – Мимо мог квад проходить, а ты вот один. «Должник»-одиночка в Зоне, рядом с вражеской базой… наводит на мысли, знаешь ли. Ага, за диверсанта меня тут держат. Час от часу не легче. Может, он поэтому на допрос лично явился? Все-таки, вопрос безопасности клана и все такое. – Слушай, Лукаш, чего ты с ним вообще рассусоливаешь? – поинтересовался голос у меня за спиной. – Помните какой-то «должник» нашего Пегаса едва живого притащил? Так вот, он перед вами. – Так, может, этот солдафон его до такого состояния и отделал?! – горячо воскликнул Грин. Я пожалел, что у меня скованы руки. Очень уж захотелось ладонью лицо закрыть. – Троих вон чуваков успокоил не поморщился. Одного вообще насмерть, урод! – В таком случае, зачем так рисковать было? Дешевле застрелить или просто оставить, – резонно возразил главный анархист, наглядно подтверждая, что он планы тут не курит, а составляет. Его братья по клану и, в частности, Грин невольно заткнулись. Осознали, что глупость сморозили. – Что бы там у вас в казарме ни говорили, – продолжал Лукаш, вновь переведя взгляд на меня, – «Свобода» тоже умеет быть благодарной. Не буду допытываться о причинах, по которым ты парнишке жизнь спас – на войне и не такие выверты случаются. По поводу убитого, так и быть, спишем на самозащиту. А вот на заданный вопрос и еще на пару-тройку других ты мне ответишь. Если у нас получается хороший разговор, ты уйдешь. Даже оружие за блокпостом вернем. Я просто сейчас всплакну от этого вселенского всепрощения! И отпустят они меня, и оружие вернут, и убитого с ранеными на самозащиту спишут. А ничего, что кровная месть в Зоне цветет и пахнет, ничуть не хуже, чем у горных народов? Ничего, что кланы вот уже который месяц в состоянии очередного конфликта? И вот при таких вот реалиях он говорит, что отпустит меня. Того, кого считает диверсантом. Блин, они и вправду думают, что я настолько тот лось с небезызвестного дорожного знака? Ну, и самый главный юмор ситуации был в том, что сказать-то мне ему по поводу моего появления здесь действительно нечего. Положа руку на сердце (могу даже куртку перед этим надеть, там на груди слева шеврон нашит), я шел мимо и пока что никоим образом пакостить «Свободе» не собирался. А вот куда и с какой целью я шел всем подряд знать не обязательно. Исходя из всего этого, я понял, что предстоит мне играться в партизана. На свою беду, знаю-то я достаточно. Что ж, остается надеяться только на то, что среди боевиков «Свободы» чисто случайно не отыщется умельца, обученного вести допросы по методам, которые в общедоступной литературе не описываются. Не улыбается мне это на себе испытать. Приятного там даже не мало. Оно в минусе. Не надо так на меня смотреть! Знать о существавании еще не значит уметь самому! И тут неожиданно где-то наверху застрекотали автоматы, бухнуло несколько взрывов, послышались громкие обеспокоенные голоса. – Какого хрена?! – свободовцы похватались за оружие. – Мутанты, может? Грин резво вымелся в коридор. – Твои? – хмуро поинтересовался Лукаш. Версия с мутантами явно казалась ему сомнительной. – Я, что, вижу отсюда? – опешил я. Вообще неожиданным звукам удивился ничуть не меньше свободовцев. В группе я никогда не работал, штурма базы «Свободы», насколько мне известно, не планировалось, а спасательному отряду взяться просто неоткуда. Во-первых, слишком мало времени прошло, во-вторых, Воронин, при всем моем к нему уважении – не ясновидящий. Разве что товарищ полковник опять дурака валяет. Тот самый, что нам давно уже не полковник. Я про Черепа сейчас. То, что это никакие не мутанты выяснилось быстро. Буквально через полминуты после того, как выбежал Грин, за дверью послышался топот ботинок, и в комнатушку без стука и доклада (Господи, о чем я? Они и в мирное-то время себя этим вряд ли утруждают) ворвался боевик «Свободы». Автомат в руках, глаза горят, бандана с лица съехала – на шее болтается. О, какие люди! А я уж думал, не увидимся. Весело бы было, побывать «в гостях» у анархистов и не повидаться со старым знакомым. – «Монолит»! – коротко переведя дух, выкрикнул он. И тут я расхохотался в голос. Нет, устоявшиеся традиции все-таки не любят нарушаться. Везде, где есть жизненная подлянка, и мы с Пегасом находимся в относительной близости друг от друга, появляются сектанты. Впору прописывать еще один закон Зоны. Лукаш, уже не обращая на меня внимания, выматерился сквозь зубы и вышел быстрым шагом. Парни, что находились тут, и охранник в экзоскелете, судя по жужжанию сервомоторов, последовали его примеру. А Пегас вот притормозил, критически-насмешливо меня оглядывая. Еще один, черт. Я им тут, что, музейный экспонат?! – Ну, здорово, Рэй, – ухмыльнулся он. – Знаешь, а таким ты мне больше нравишься. – Здоровей видали, рожа лошадиная, – хмуро отозвался я, вот тут уже чувствуя настойчивый зуд в кулаках. Парадокс. Слова Лукаша и оплеухи Грина меня не задевали. – Полюбовался? Тогда вали. Дай о смысле жизни подумать, пока приятная и дружелюбная компания оказала мне честь своим отсутствием. Пегас прыснул и почти развернулся уйти, но остановился, вновь посмотрел на меня, уже с подлинным беспокойством во взгляде. – Слушай… а это они не из-за нас с тобой сюда приперлись? Тогда у градирни я, прежде чем уложить его у стеночки, пересказал свободовцу слова Беляка. Он отнесся к этому скептически, примерно, как и я, рассудив, что у него и раньше с сектантами дружбы не было. А теперь смотри-ка, пробрало. – Ты дурак? – фыркнул я. – Не отвечай, сам знаю. Они, булыжником пришибленные, конечно, но ради двух человек штурмовать целую базу? Смешно. Да и можно подумать, это первое нападение фанатиков на «Свободу». «Монолит» действительно время от времени давал о себе знать и пытался отбить территорию Милитари у анархистов. И каждый раз получал по зубам. Менять дислокацию еще раз наши чегевары явно не горели желанием. – А, ну тогда ладно, – с явным облегчением выдохнул Пегас и, ехидно сощурившись, заявил: – Не смею больше мешать думать тебе о вечном. И ушел. Гаденыш. Хотя, можно подумать, он стал бы мне помогать. Я бы, попадись он нам, не стал. Одно дело меж собой в догонялки играть, и совсем другое с родным кланом из-за пленника бодаться. Чего ради? Мы друг другу кто? Но меня, наконец, оставили одного и этим нужно пользоваться с максимальной выгодой. Смерти я не боюсь, но пожить все равно хочется. Идея была проста. Пока там бушует «Монолит» и всем не до пленного сержанта, выбраться с территории Складов и затеряться в Зоне. Оружие мое только эти гады куда-то дели, и рюкзак тоже. Мелочевка из карманов вон, в углу на табуретке свалена, а огнестрелов нет. Нож только. Печально, но переживем. И не из такой дряни выпутывался. К тому же, снаружи-то войнушка началась, так что если повезет, может, ствол какой и перепадет. Ну, а теперь по пунктам. Признаюсь честно, шов левого рукава я ощупывал без особой надежды, и морально настраиваясь на куда менее приятный метод освобождения от наручников. Каково же было мое удивление, когда пальцы нащупали в ткани кусок нетолстой, но прочной проволоки. Мать моя Российская армия, папа Общевойсковой устав! Ну и кто после этого искомый лось? Из карманов все выгребли, а швы проверять, очевидно, Пушкин будет. Да попадись я к тем же наймитам… Так, отставить карканье! Если я еще и этим умудрюсь насолить так, что испорчу с «гусями» остатки отношений, генерал меня лично удавит, не тратя патронов и не дергая Лика по пустякам. Эх, хорошие люди раздолбаи! Пока не в твоем отряде. С наручниками я возился недолго – не сейфовый же там замок. Пока разбирался с оковами, снаружи донесся грохот еще одного взрыва. Солидного такого взрыва, никак не от гранаты. Фига себе! Они там фугас рванули, что ли? Справившись с замком, я потер запястья, аккуратно сложил «браслеты» на стул, заправил жетон за пазуху и застегнул ворот. Дойдя до табуретки в углу, с удовлетворением отметил, что тело слушается, как и всегда. То ли доза была маленькая, то ли я хуже мутанта. Усмехнувшись этой мысли, рассовал свою мелочевку по карманам, проверил КПК, сунул нож на законное место и тут же почувствовал себя значительно лучше. Эх, огнестрел бы еще и вообще жизнь почти прекрасна будет! Ну, здравствуй, что ли, госпожа Удача. Как в Крыму погодка? В коридоре из живых были только микроорганизмы – организмы покрупнее поголовно вымелись отражать атаку. Что ж, нашим легче. Преодолев коридор, я вжался спиной в стену, из-за остатков дверного косяка изучая обстановку снаружи. Екарный бабай! А дела-то плохи. Судя по стрельбе в стороне ближайшего выхода со Складов, там сейчас жарко, а судя по виднеющемуся во-он за тем углом краешку серого рукава, монолитовцы частично прорвались на базу. Вот не зря тут что-то шикарное бабахнуло, ой, не зря. Да это-то ладно все. Мне-то чего делать теперь?! Тут не прорвешься, а с другой стороны выход искать – только время потеряю и не факт, что найду. Потому что только в теории представляю, где он находится. Ладно, как говорил кто-то из вольных бродяг, «кто ничего не делает, тот заранее покойник». Если что, по крайней мере, умру героем, а не пленником. Ха-ха. От идеи обзавестись, наконец, оружием я не отказался, а случай представился достаточно быстро. После того как я, выскользнув из дверного проема, вжимался уже в опору конструкции, определить назначение которой теперь не представлялось возможным. Тогда-то в нескольких шагах от меня и показалась серая монолитовская спина. Сектант, сокращая дистанцию, вдохновенно палил по стопке бетонных плит, явно не давая кому-то поднять из-за нее головы. Свободовцы в силу выбранной фанатиком позиции его, может, в данный момент времени достать и не могли, а у меня вот возможность была. «Шайтан», словно только этого и ждал, покинул ножны, тело на чистых рефлексах метнулось вперед. Ладонь на маску противогаза, голову коротким рывком на себя, под колено – удар, ножом – колющий чуть ниже кадыка. Всего пара мгновений, и противник оседает на землю. Я подхватил оружие убитого, успел еще цапнуть запасной магазин из его «разгруза», а потом над головой просвистела пуля, и я решил не искушать судьбу. Пригнувшись, нырнул за ту самую стопку плит, пока сидящий за ней свободовец не очухался. Обнаружился там, кстати, никто иной, как Грин. Ха, ну здрасьте на фиг! – Ты тут откуда?! – охреневше вылупившись на меня, после нескольких секунд беззвучно открываемого и закрываемого рта, наконец, сумел что-то выдать этот рыб. Или как там рыба в мужском роде? – Мимо проходил, – огрызнулся я, вгоняя нож в землю, чтобы очистить от крови, а потом убирая его в ножны. Вот честно, если анархист начнет сейчас играть в героя, то тут и останется. Впрочем, пока я проверял магазин и, не удовлетворившись оставшимися там пятью патронами, перезаряжал трофейный LR-300, выяснилось, что и в «Свободе» есть люди если не умные, то сообразительные. Во всяком случае, Грин сделал вид, что торчит тут в компании какого-нибудь незнакомого одиночки. Меня это устраивало. Кстати, а почему снайпер молчит? Даже без плана базы я совершенно точно знаю, что здесь есть вышка и на ней есть снайпер. А, ну все ясно. Найдя эту самую вышку взглядом, я понял, что снайперу теперь только разве что по чертям стрелять придется, или какого он там вероисповедания был? А сектанты молодцы, что сказать, не упустили возможность. Самого опасного противника ухайдакали и головы подняли. Ничего, недолго им радоваться. До вышки добраться получилось сравнительно легко, ибо всякого хлама, за которым можно спрятаться, тут хватало. Магазин, правда, несколько опустел, да Монолиту теперь придется где-то искать замену двум своим адептам. По лестнице я тоже взлетел, как тот мангуст. Какой именно? Да черт знает, не приставайте! Винтовка лежала рядом со своим получившим пулю в шею, прямо над самым бронежилетом, хозяином. По деревянному настилу вышки растеклось большое алое пятно. Ходить по чужой крови, даже если она совсем недавно текла в жилах твоего врага – удовольствие гораздо ниже среднего. Но не в моем положении брезгливого изображать. Если я не подтолкну ход этой перестрелки в нужном направлении, то хрен отсюда живым выберусь. Я поднял с залитого кровью пола винтовку. Старенькая СВД, по которой сразу видно, что за машинкой, несмотря на возраст, следили, как за родной. Впрочем, судя по количеству зарубок на прикладе, она покойнику действительно была уже родной. Проверив магазин, я поднял винтовку к плечу и прильнул к прицелу. О снайперском ремесле я имею лишь небольшое представление, но расстояния тут невеликие, так что слажать будет тяжело. Расчет у меня был прост, как табурет. У монолитовцев должен, просто обязан быть командир. А с командованием противника что делают? Правильно, убирают, и чем быстрее, тем лучше. Странно, что свободовцы до этого еще не додумались. Ну, где же ты? Где, зараза сектантская? Ага! Неподалеку от снесенного взрывом на фиг укрепления стоял монолитовец. Единственный из всех нападавших, кто был в экзоскелете и заметного участия в штурме не принимал. Не просто же так он сюда постоять пришел, верно? Что ж, будем надеяться, что я не ошибся. Гадалка из меня тоже хреновая. Я плавно потянул спусковой крючок на себя, СВД почти дружески толкнула меня в плечо. Говорил же, что тут даже с моим небольшим представлением слажать трудно – экзоскелетник осел на землю, а я, на всякий пожарный добавив по командиру контрольный выстрел, скрылся за ограждением площадки. Снайпер-то, что тут рядышком лежит, явно не сам застрелился. Смотри-ка, угадал. В щель между досками я видел, как со смертью командира изменилось поведение и настрой монолитовцев. И куда только вся эта слаженность и собранность делась? Неужели все эти сказки про «проводников воли Монолита» – правда? Мол, что влияние Кристалла само по себе далеко не распространяется, а бойцов он координирует через особо обработанных полевых командиров. Да хрен-то знает! Мне больше голову забивать нечем, что ли? Просто в любой непонятной ситуации стреляй в командира, вот и все дела! К слову, по вышке никто не палил – доски-то эти на ограждении пинком выбить можно, не то, что пулей прошить. Либо не успели понять, откуда стреляли, либо парни Лукаша все-таки успели удвухсотить вражеского снайпера, то ли дело все, опять же, в гибели командира. Была не была! Высунувшись вновь и порыскав «взглядом» винтовки уже по территории базы «Свободы» я выбил еще нескольких показавшихся мне особо опасными противников и, видя, что анархисты уже и сами прекрасно справляются, понял, что пора сваливать, пока про меня не вспомнили. Пока-то им всем не до моей скромной персоны, а вот сейчас отобьют остатки нападения, добьют раненых врагов и… И тут в перекрестье прицела появилась голова Лукаша. Твою же мать, Рэй! Вали отсюда! Я коротко прикусил губу. Приказа на ликвидацию главного анархиста у меня никогда не было, а сама по себе мне его жизнь нужна не была, да и вообще нужно сваливать поживее, но я слишком хорошо понимал, насколько гибель лидера ослабит «Свободу» и что это будет значить для «Долга». Было понимание. И было несколько секунд времени. Вдох-выдох. Я переложил палец на спусковой крючок и… – Пушку оставь! … и мне в висок уперлось дуло пистолета. Кажется, это называется «сам дурак», да? А еще это называется чертовски «вовремя» взорвавшаяся внизу очередная граната, из-за которой я не услышал его шагов. – Не, мен, ну ты в край оборзел! – заявил Пегас, наблюдая, как я кладу винтовку на деревянный настил и медленно развожу руки. – Ладно, хоть, я вовремя заметил, где ты себе гнездышко свить успел! Ну да. В Зоне обо мне, замотавшись, забыть может кто угодно, но судя по всему, только не эта личность. Пегаса, к слову, даже факт моего освобождения не удивил. – Можно подумать, ты на моем месте иначе бы поступил, – вяло огрызнулся я, быстренько просчитывая варианты. Времени это много не заняло, ибо просчитывать было нечего – положение у меня неудобное, а выпрямиться Пегас не давал. – Выпади мне возможность пристрелить Воронина? – крылатый коротко задумался. – Реально, тож самое бы сделал, ха-ха! Но ты не успел, так что давай вниз и не дури. Со мной ты, может, и справишься, а вот со всеми чуваками, что там стоят – сомневаюсь. Выстрелы доносились все реже – «Свобода» победила, значит, внимание опять будет сосредоточено на мне. Вот и пожалеешь в такой ситуации, что фамилия твоя не Норрис, а имя не Чак. А поскольку ни с именем, ни с фамилией мне не повезло, пришлось под прицелом, как примерному пленному, спускаться вниз. Едва я оказался на твердой земле, Пегас подвел меня к Лукашу. Предусмотрительно заставил остановиться за несколько метров от него. А быстро, паршивец, догадался, что помимо сектантов мне в прицел и еще кто-то попасть может. Бой уже в принципе закончился. «Монолит», особенно лишившись командира, в этой стычке потерял две трети штурмовавшего Склады отряда, остальные все-таки нашли ум (или все-таки булыжник нашел способ донести до них свою волю) отступить. Свободовцы потихоньку стягивались поближе к лидеру. Представляю, как я в своей черной форме выделялся на фоне всей этой пятнистой зелени. Обстановку я оценил и едва не сплюнул от досады. Проскользнул, блин, когда анархисты побеждать начнут и дорога чуть расчистится! Кто ж знал, что этот отряд без главы так быстро разгрохают?! Лично я о «Монолите» после того, как они меня по лесам да буеракам гонять повадились, был немного лучшего мнения. Короче, в таком положении и ловить нечего. От слова абсолютно. Только дернусь – положат, и совесть не зачешется. Главный анархист стоял над еще живым монолитовцем. Жить сектанту, судя по ране и масштабу растекшейся под ним лужи, оставалось немного. Тяжело как-то жить, когда кишки рядышком на земле лежат. Неужто Лукаш всерьез надеется на предсмертную исповедь? Не думал я, что человек в таком возрасте способен верить в сказки. Я вот его младше, а от этой пагубной привычки отучился давно. Еще до Зоны. – Отвечай! – сквозь зубы велел лидер «Свободы» умирающему. Вопрос я пропустил, но, в целом догадывался о его содержании. Монолитовец не обращал внимания. Лицо у него было неподвижное, словно высеченное из мрамора. О том, что он жив, говорили только глаза. Пустые, но где-то на самом их дне теплилась жизнь. Я невольно вспомнил Беляка и передернулся. Неужели этот тихий, вежливый парень был вот таким вот киборгом без малейшего намека на программу имитации личности? Сектант свободовца, естественно, проигнорировал. Они вообще ребята крайне несговорчивые. Я, кажется, уже упоминал, что допрос монолитовца – то еще испытание для психики. Мы на это неблагодарное занятие уже давно наплевали. И тут лежащий лицом к серому небу фанатик скосил глаза, сфокусировался на мне и Пегасе и на его лице вдруг появились эмоции. Если растянувшиеся в ухмылке окровавленные губы и при этом, в общем-то, не изменившееся выражение лица можно вообще назвать проявлением эмоций. Выглядело это так, если манекену со свойственной всем его «собратьям» тупо-безразличной рожей вдруг взять и приклеить улыбку. Вот, то же самое получится. – Враги «Монолита»… возмездие все равно настигнет вас…– едва слышно, почти не разжимая губ, прошелестел умирающий. – Смерть, лютая… смерть ожидает… каждого, кто… Договорить он не успел – безносая тетка решила, что хорошенького помаленьку и взмахнула косой. – … Отвергает Его священную силу, – тут же обратив на себя все внимание свободовцев, вместо него закончил я и цинично ухмыльнулся. Слишком уж много раз я слышал этот псевдорелигиозный бред, скоро, поди, и сам проповеди читать смогу, чего там. – Только ты-то этого все равно не увидишь. – Ни хрена не понял, – честно признался Пегас. Судя по лицу, последние слова и взгляд монолитовца его пробрали. – А чего понимать-то? – хмыкнул я. – Тебе работу предложить хотели, а ты так невежливо отказался. Честно говоря, я и сам ничего не понял. Просто вдруг потянуло ляпнуть какую-нибудь глупость, да посмотреть, как вытянутся лица анархистов. Хоть немного себя напоследок развлечь, что ли. – Язык прикуси! – рыкнул Пегас и, порывисто подойдя, отвесил мне (надо полагать, не без удовольствия) подзатыльник. Да так и остался стоять тут, наставив пистолет мне в голову. Сбоку встал. С правого. И так близко. Эх, Пегас-Пегас! Ничему-то тебя жизнь не учит... Анархисты только и успели дернуться, а я уже стоял за спиной этого придурка и, обхватив его шею рукой, цепко держал за ткань зеленого комбинезона у ближнего ко мне плеча. Пистолет упирался туда же, в шею. «Напоследок», кажется, отменяется. Еще повоюем! – Стоять всем! – сквозь зубы велел я свободовцам, мимоходом с удивлением узнавая в оружии свое собственное. Тот самый «Грач», который я сбросил анархисту в тот овраг в Рыжем лесу. А я-то думаю, чего рукоятка в ладонь так знакомо легла? – Не двигаться. Продолжать фразу по типу «или я его убью!», как любят во второсортном кино, не видел смысла. Как будто, никто из присутствующих и сам не догнал, что я этого кадра не просто подержаться взял. – Сука, – как-то без особого энтузиазма констатировал Пегас. – Ну, и на что ты рассчитываешь? – холодно осведомился Лукаш и поднял ладонь, призывая своих людей не делать глупостей. Наплевательски к жизни товарищей относились, наверное, только у ренегатов. – Один в Зоне. Без патронов, без воды, без еды. На чужой территории. Да ты мазохист, парень. Или, считаешь, что тебе эти тусующиеся у меня под окнами клоуны помогут? Зря надеешься, для Черепа ты давно уже не боевой товарищ. – А на что мне тут рассчитывать? – резонно вопросил я. – На девятиграммовый ключ от всех дверей? Хотелось бы как-то чуть более героично в тот мир переправиться, что ли. – Я ведь и вправду с тобой по-хорошему хотел... Говорил я уже на эту тему и повторяться мне лень. Просто процитирую одну бессмертную вещь одного известного человека. «Не верю!» – А теперь передумали, – подвел итог я. – Да я сам уйду, не переживайте так. А по поводу того, что мне в Зоне в таком положении делать – печаль не Ваша. Парня отпущу, когда за блокпост выйду. Даю слово. Провожать меня не нужно, не утруждайтесь. Отступал я под напряженными взглядами анархистов, вдоль ближайшей стены, чтобы эти орлы не влупили мне в спину. Пегас покорно переставлял ноги и, странное дело, молчал. Да чего с ним не так-то?! Не припоминаю что-то, чтоб ему угрозы оружием язык укорачивали. – Ты там живой еще? – невольно поинтересовался я. – Не, бля, зомби уже, – негромко, но с хорошо различимой насмешкой отозвался заложник. – Не провоцируй, – сдержав смешок от представившейся картинки взятого в заложники зомби, посоветовал я. – А ты тупых вопросов не задавай, – заявил Пегас. – И да, правее возьми, террорист недоделанный. Еще б пояс со взрывчаткой на меня нацепил. – В следующий раз, обязательно так и поступлю. Спасибо за идею! Отпустил я его, как и обещал, когда мы вышли из поля зрения анархистов. Извиняться я и не подумал. А он извинений и не ждал. Только отряхнулся, поправил одежку и проворчал, что ему теперь чиститься надоест. Я ехидно посоветовал смотаться на дезактивацию к ученым. Меня почти беззлобно, послали еще дальше, а в ответ получили приглашение в «отмычки» мол, в такие места я без них не лазаю. Пегас потер шею и вдруг полюбопытствовал: – Слышь, Рэй, а у тебя на погонах сколько звездочек было? – С чего ты взял, что они у меня вообще были? – выгнул бровь я. – Да не верю я, что там, на «Ростке» вас так натаскивают. Нет, натаскивают, конечно, но не до такой ж степени, – без обиняков заявил анархист и с тем же искренним интересом повторил: – Так, сколько? Догадливый, так его. – Много. И все вышивные, – и пока парень соображал, чего это может значить, душевно ему посоветовал: – Иди отсюда, пока твои не решили, что я из тебя консервов навертел. Припас-то вы у меня отобрали. Пегас хохотнул и, весело подмигнув, безбоязненно повернулся ко мне спиной, бодро почесал в сторону базы. Знал, поганец, что я не буду стрелять безоружному в спину. Потом вдруг остановился, как будто вспомнив что-то важное, обернулся через плечо. – Еще раз на Лукаша ствол наставишь – прострелю что-нибудь жизненно важное, – на полном серьезе предупредил анархист. – Так и знай. Я лишь неопределенно пожал плечами. Одного раза мне обычно хватает, чтоб больше не наступать на те же грабли, а если вдруг появится приказ, то мне уже будет все равно. Приказы не обсуждаются, а выполняются любой ценой. Пегас счел, что сказал все, что хотел и почесал дальше. А я вот стоял с неприятным чувством, что все-таки ему задолжал. Ну не мог Пегас не помнить, чем все заканчивается, если в меня оружием так тыкать. Не до такой степени он с башкой не дружит. Выходит, сделал все, что мог сделать, чтоб и самому вне подозрений оказаться и мне уйти дать. И на кой ляд ему это было надо? Вот хрень! Задолжать свободовцу. Позор-то какой. Тьфу, ты! Не о том думаю. Мне б сейчас больше анархистам на глаза не попасться (сомнительно, что они все это так просто мне спишут), да до ближайшего кланового схрона как-то добраться. Не к Черепанову же на поклон идти, в самом деле. Хватит с меня приключений на сегодня. Нет, что бы Лукаш не думал, там мне минимальный боеприпас и паек дадут (не из братских чувств, а памятуя, что существуют они там до сих пор только благодаря негласной поддержке «Долга»), но смотреть при этом будут, как на ту дурно пахнущую субстанцию. Мне оно надо? Да еще и с «Монолитом» этим ни ежа не прояснилось. Думай вот теперь, просто у этого фанатика от боли крыша окончательно поехала или реально чего дельное говорил. … А звездочек, кстати, было две. Естественно, простых, металлических. И та аномальная лужа сожрала их вместе с погонами быстро и с аппетитом. ____________________________ * из-за старых следов от ожогов на руках. Не знаю, появится ли Рокот в этом сборнике, так что внесу небольшое пояснение. ** Ну, мало ли кто не в курсе: Сдает свободовец экзамен на права. Ему показывают знак с изображением лося и спрашивают: – Что означает этот знак? – Звери! – Правильно. А где его устанавливают? – За 200 метров до блокпоста «Долга».