«Черный отряд по Зоне идет...»

Бета Hanako Tsugumi

Мы все знали, что однажды они попытаются это сделать. Ни для кого ведь не секрет, что «Свободе» не пришлась по душе весть о проведенной «Долгом» операции по зачистке Темной долины от бандитов. Еще больше Лукашу по душе не пришлась весть о том, что «Долг» на правах победителя организовал в Долине свою заставу. Молчала «Свобода» по этому поводу, как ни странно, долго. Сначала мешало памятное, можно сказать, историческое полугодовое перемирие, потом, видимо, не хватало ресурсов или еще чего-нибудь. Но зато теперь, когда кланы вот который месяц уже в состоянии очередного, как Скиф это обозвал, «вооруженного конфликта», судя по всему, появилось все, и свободовцы с завидным упорством принялись окапываться поближе к нашей заставе. Чувствую, замучаемся этих кротов выкуривать. Только этот рейд уже третий. Нам такое соседство даже с хорошей доплатой не нужно. Ветер, знаете ли, с этой стороны частенько дует, если кто понимает сей заезженный, но, по сути, правдивый юмор. Засевшие в давно заброшенном, но вполне сносно сохранившемся кирпичном домике с пристройкой анархисты вели себя вполне спокойно, насколько это возможно в их положении – не знали еще, что попали. После того раза, когда мы так крепко облажались, не проверив информацию и сунувшись без разведки, теперь мы действовали куда осмотрительней и на рожон не лезли. Еще в предрассветных сумерках, когда хрен разберешь, что происходит, а у любого часового уже слипаются глаза, Мангуст и Стас обползали все вокруг этой хибары, выявив и количество противника, и имеющиеся аномалии, и наиболее выгодные для нас пути с позициями. Этот рейд, ровно, как и предшествующий ему, являл собой не только защиту своей территории, но еще и месть. Да, в тот раз мы сами были виноваты, в том, что нас (два квада!) разделали под орех, но того, что анархисты убили Шипа и отправили на лечение почти всех входивших в эту объединенную группу, это не отменяло. Отомстить теперь – дело чести. Не больше и не меньше. Мангуст вон все сокрушается, что хоть и вывел из строя, но упустил снайпера, который оставил нас без командира, а третий патрульный едва не лишил проводника. Теперь не успокоится, пока с этого ловкого и талантливого коллеги лично скальп не снимет. Он, конечно, парень добрый и веселый, но лишь до поры, до времени. Видели бы вы его лицо, когда Кира еще бледная, но, по мнению нашего медика, уже готовая вернуться в строй, наконец, вошла в казарму. Тогда-то и стало ясно, что скальпирования снайперу не избежать. Хотя бы потому, что где ж Мангуст другого такого же фанатика боевого железа найдет? Киру по понятным причинам Рябчик держал в лазарете гораздо дольше, чем нас, так что за здоровье девчонки переживала вся застава. И – смешно, – но я тоже не оказался исключением. Хоть и раздражала меня всегда эта мадам просто до крайности! Даже не знаю чем, если честно-то. То ли каким-то довольно близким к «Свободе» мнением относительно Зоны и ее проявлений, то ли просто своей жуткой неуместностью в этих реалиях. Не знаю! Но цапались мы регулярно, и регулярно обоим без разбору прилетали внеочередные наряды и прочие «приятности». Это раньше, а вот после того случая с засадой как-то неосознанно стараюсь не попадаться ей на глаза. И она мне – тоже. Видимо, что-то изменилось, но что именно – тема для отдельных размышлений, для которых сейчас не время и не место. Я на несколько секунд закрыл глаза, давая им отдых, а потом вновь уставился на домик. Ненавижу ждать! Все так и чешется подскочить, метнуться вперед и поскорее вступить в дело! А то маринуюсь тут на мокрой земле под елкой, гриб-боровик недоделанный! Или что там под елками растет? Так, а ну стоп! Я мысленно настучал себе по лысому черепу. Если я так сделаю, то завалю все дело на хрен и подведу квад. Но все же… вот как Мангуст при нужде умудряется чуть ли не сутками почти без движения на позиции торчать? Талант, бляха-муха. Мне такая глубина постижения дзена и не светит. Вдох-выдох. Терпение. Ждать, когда снайпер займет позицию и команды Рокера. Рокер… Вообще, после гибели Шипа, по идее, комквада должен был стать Стасик. И мы бы только «за» (ну, «переточили» бы под специфику приписанного новичка, проблема-то?), да только разведчик отказался. Не воспылал служебным рвением и Мангуст, а я в принципе хреновый командир, да и опыт в Зоне у меня меньше, чем у моих служивших еще при генерале Крылове и прошедших Лиманск товарищей. В свете сих событий к нам с «Ростка» сержанта и перевели. Новый командир оказался рассудительным дяденькой лет под пятьдесят. И, знаете, возраст и внушительная фигура привыкшего к тяжелой работе деревенского мужика ни капли не мешали ему весьма успешно топтать Зону и не менее успешно участвовать в местных… «вооруженных конфликтах». Ветеран Зоны, а до этого, как выяснилось, еще и ветеран одной официально не существовавшей войны и спец по минно-взрывному делу. Вот так. Только почему Рокер – фиг знает. Он не сказал, а мы не спрашивали, но рокерского в нем было столько же, сколько во мне анархического. К новому командиру «притерлись» достаточно быстро, а это тоже показатель. Шипа мы, конечно, никогда не забудем, но жизнь продолжается. На месте-то она из-за гибели одного человека, как это ни прискорбно, стоять не станет. Наконец, тихонько завибрировал КПК, на экране высветилось одно-единственное короткое «начали». С гарнитурой, конечно, было бы куда удобнее, да только где ж ее взять? А ведь толкали уже начальству эту мысль… Ну, понеслась! Я осторожно выбрался из-под елки, как учили, незамеченным подобрался к задней двери домика и прижался спиной к стене рядом с ней. С той стороны проема возник Рокер. Вот так вот, анархистам уже никуда не деться. С фасада не выйдут – там Мангуст. Он-то все видит, а вот его увидеть еще умудриться нужно. Через пристройку тоже не уйти, там Стас. С тыла – я и Рокер, а с юга просто глухая стена, разве что просачиваться сквозь нее станут. Командир коротко кивнул мне, и я, позволив автомату повиснуть на ремне, вынул из «разгруза» гранату. Выдернул чеку. В помещение, как говорится, входим вдвоем, а дамы по традиции – вперед. Рокер быстро закрыл за «дамой» приоткрытую специально для нее дверь. Из хибары раздался вопль «граната!!!», миг спустя громыхнуло. И почти сразу же – еще раз. Это Стасик «подарочек» в окно пристройки отправил. Домик крепкий еще, хрен ли не извращаться? Едва стихли взрывы, я, «отлипнув» от стены, к которой прижался на момент «бабаха», закатил во вновь приоткрытую командиром дверь еще одну гранату, но на этот раз с находящейся на законном месте чекой. В следующий момент дверь распахнулась на всю ширину, и в открывшийся проем уже с короткими автоматными очередями, ворвался я. Следом скользнул Рокер. Расположение комнат мы представляли, поэтому сложностей подобного рода не возникло. Короткая очередь в оглушенного взрывом свободовца. Мужик, так и не успев ни сориентироваться, ни подняться, заваливается обратно. Очереди из «Грозы» со стороны пристройки – Стас. Треск «Калашникова» чуть сбоку и за спиной, которому вторили выстрелы чего-то натовского. Недолго вторили: оборвались на болезненном вскрике и контрольном выстреле. Командир. Длинная очередь в помещение, когда-то бывшее кухней, и залегший за опрокинутым массивным столом анархист. Какой только идиот толстенную деревянную столешницу еще и металлом оковал? А, главное, с какой целью? Бросок под прикрытие косяка. Высунувшийся из укрытия, чтоб дать по мне очередь противник. А вот про окно за спиной он забыл зря, оно для Мангуста простреливается прекрасно, что снайпер с удовольствием демонстрирует, и свободовец повисает животом на своем спасшем его от автомата укрытии с отверстием в затылке. Вот так, безо всяких спецэффектов, без красивых рукопашных схваток, без намека на благородство, вопреки всем рыцарским законам. Это, как ее не обзови, война, тут не до эффектных и никому, в общем-то, не нужных жестов… …Проверка давно лишившейся двери кладовки досталась мне. Вошел-то по всем правилам, но… Ладно, вру. Почти по всем, потому что в другой ситуации подобная заминка без вариантов стоила бы мне жизни. Изрешетили бы как в тире, за милую душу. А спусковой крючок сразу я не вдавил только по одной причине: увидел освещенное из маленького оконца под потолком лицо анархиста. Ну не идиот ли, так тормозить-то? Впрочем, мне повезло (свечку поставить, что ли, если когда-то судьба в церковь занесет?). Вжавшийся в угол комнаты свободовец нажал на спуск своей «Беретты», но она лишь сухо щелкнула, а затвор печально замер в заднем положении. – Брось, – откровенно не зная, как мне поступить, резко велел я. – Ствол брось, живо! Ну! «Зеленый волк», помедлив, разжал пальцы, превратившееся в бесполезную железку оружие глухо брякнуло о лежащую на земле некогда бывшую полом труху. Волк?! Да если это волк, то я маршал Жуков! Если этому «волчонку» было семнадцать, то это уже хорошо. Угловатый весь, нескладный какой-то, чего даже явно великоватый комбинезон скрыть не в состоянии. Глазищи огромные, испуганные – видать, по смолкшей пальбе понял, что один остался. Да и вообще, кому ж под дулом автомата уютно? Мда, кажется, с неуместностью Киры в Зоне я хватил. Она, хотя бы, взрослый человек. А это что? Да, вот ЭТО вот! Какого хрена этот сопляк в Зоне потерял, объясните?! – Что за шум, Бес? – еще одно ценное умение нашего нового командира – появляться чертовски вовремя. – Смотри, – я кивнул на зыркающего на нас «волчонка». – Отморозки в конец обкурились, такую мелочь на «выходы» таскать. – Я сам вызвался! – вздернул подбородок анархист. – И вообще… Что «вообще» мир так и не узнал, потому что Рокер, окинув пацана внимательным взглядом и сделав какие-то одному ему ведомые выводы, произнес: – Вяжи его, – собственно на этом-то мальчишка и осекся, а командир еще и добавил: – Может, пригодится. – Я вам ничего не скажу, уроды красноперые! – категорично заявил пленник. – Можно подумать, ты что-то знаешь, – фыркнул я и украдкой перевел дух. Обошлось. И Рокер, и я прекрасно понимали, что как от «языка» проку нам от этого пленника ноль даже без намека на палочку. Он даже под побоями никакой хоть сколько-нибудь полезной «Долгу» информации не выдаст. И не потому что партизан, а потому что тупо не посвящен ни во что действительно представляющее интерес. Пацан это, видимо, тоже понял, поэтому замолк и обреченно опустил голову, втянул ее в плечи. Попытался, правда, брыкаться, пока я без особых церемоний стягивал ему запястья его же поясным ремнем. Будь он постарше, то без задержек с моей стороны получил бы увесистый удар в живот или под дых – со многих хорошо лишнюю спесь сбивает. Бить его я не стал, зато из дома вывел как нашкодившего щенка. За ухо. Мальчишка сопел от обиды, но уже молчал и не дергался. Он явно боялся, и правильно делал. Мы ж ведь ему не друзья и он нам тоже никто. Небось, лихорадочно гадал, по кой он нам сдался, если мы в курсе, что он ничего рассказать не сумеет. И ведь даже не допустит мысли о том, что живой он до сих пор только потому, что мы, вопреки разным гуляющим по Зоне слухам, еще не до конца тут опустились. Да, «Долг» далеко не ангелы, но и не такие ж отморозки, чтоб по детям стрелять! Уходили с места «зачистки» спокойно и аккуратно, ведя сопящего пленника в центре «ромба». Ну на хрен, пусть Кольт с ним разбирается! Наше дело маленькое. Скажете, неправильно перекладывать принятие решения на других? Да идите вы!… в общем, идите. В конце концов, начальству виднее, оно не по приколу «звезды» носит. Вернулись на заставу мы без приключений. Пленника заперли в одной из клеток в подвале штаба. Самое смешное, что клетка оказалась той самой, в которой, загремев «на губу» в очередной раз, мариновался я сам. Соседняя, в которой обитала причина моего сюда попадания, пустовала. Что стало с мальчишкой дальше, я не знаю. Видел только, как куда-то увели. Может, обменяли, может, еще чего. Знаю только, что не расстреляли. А дальше уже, какое мне, собственно, дело?