Ты отдохни.

Дыхание Кая стелилось в морозном воздухе белым шлейфом, цепляясь за кончики ресниц Ллойда. Они стояли на самой высокой крыше храма, подпирая плечами холодную черепицу, и смотрели, как последние отсветы старого года гаснут над городом Ниндзяго. Внизу, в гостиной, гремела музыка Джея, пахло жареным тофу, корицей и хвоей — Зейн нашел идеальную искусственную елку и украсил ее голограммами снежинок. Но здесь, наверху, была тишина. Хрупкая, звенящая, как тонкий лед. — Думаешь, он там что, шампанское потягивает? — Кай ткнул подбородком в сторону темного силуэта башни Борга вдалеке. Огни вокруг нее пылали алым — полицейские и армейские кордоны. Новогодняя вечеринка для города обошла это место стороной. — Ангел Смерти? — Ллойд хмыкнул, закутываясь в свой зеленый шарф чуть плотнее. — Сомневаюсь. Скорее всего, ритуалы какие-нибудь читает. Готовит «сюрпризы» к нашему следующему визиту. Слово «следующему» повисло между ними тяжелым грузом. Первая попытка штурма три дня назад едва не стоила Коулу второй ноги, а одному из «наблюдателей» — жизни. Они вытащили его, окровавленного и шокового, но приказ остался в силе: «Образцы ценнее. Продолжайте операцию после перегруппировки.» Ллойд почувствовал, как Кай обхватывает его за талию, притягивая к себе, к источнику неиссякаемого, яростного тепла. — Помнишь прошлый год? — голос Кая прозвучал приглушенно, прямо у виска. — Джей устроил фейерверк из тостера, Ния залила весь пол, пытаясь сделать ледяной каток, а Коул проспал всю ночь на диване под елкой. — А ты пытался приготовить жаркое из тофу и чуть не спалил кухню, — слабая улыбка тронула губы Ллойда. Воспоминание было теплым, как плед. И таким далеким, будто из другой жизни. — А ты, — Кай прикусил мочку его холодного уха, заставив вздрогнуть, — просидел весь вечер со свитками, а потом уснул на них, и тебе на щеке отпечатался иероглиф «удача». «Удача». Ирония была горькой, как полынь. — Мы вернем это, — прошептал Кай, как будто прочитав его мысли. Его губы коснулись виска, чуть шершавые от холода. — Мы вытащим их всех из этой башни. И этого психопата скрутим. И Новый год отпразднуем как следует. С Нией. С… — его голос дрогнул на полуслове, выдав то колоссальное напряжение, которое он носил в себе с момента разговора с Ллойдом. — С племянником или племянницей, — тихо закончил Ллойд, поворачиваясь к нему лицом. В темноте его глаза казались бездонными. — Мы вернемся, Кай. Я обещал. Обещание. Еще одно звено в тяжелой цепи, которую он добровольно взвалил на себя. Внизу музыка стихла, сменившись оживленными голосами и звоном бокалов. Последняя минута года. — Нас ждут, — сказал Кай, но не двигался, впиваясь взглядом в лицо Ллойда, будто пытаясь запечатлеть этот мирный, хрупкий миг. Запечатлеть перед тем, как снова нырнуть в ад. — Подожди, — Ллойд удержал его за руку. Он засунул руку в карман куртки и вытащил два маленьких свертка. — Я… Я знаю, что сейчас не до подарков. Но… Кай взял сверток. Бумага была простой, коричневой, перевязана обычной бечевкой. Он развернул ее. Внутри лежал браслет. Простой, кожаный, но в него был вплетен тончайший шнурок цвета зеленой энергии, а на застежке — маленький, искусно вырезанный из темного дерева дракон, обвивающийся вокруг крошечного язычка пламени из красной эмали. — Это… — голос Кая сорвался. — Зейн помог с драконом, а я… — Ллойд мотнул головой, смущенно отводя взгляд. — Я вплел свою энергию в шнур. Это глупо, но… если что… она должна держаться. И… греть. Немного. Он не стал говорить «если нас разлучат» или «если я не смогу быть рядом». Они оба и так это знали. Кай молча нацепил браслет на запястье, поверх шрама от метки Ангела Смерти, будто пытаясь закрыть одно другим. Затем он схватил Ллойда в охапку и прижал к себе так крепко, что тому перехватило дыхание. — Черт, — прохрипел Кай прямо в его шею, и Ллойд почувствовал, как по его коже скатывается что-то горячее. — Черт тебя дери, Ллойд Монтгомери… Ты… Он не договорил. Просто держал, пока отсчет последних секунд внизу не стал слышен даже здесь, на крыше. «ПЯТЬ!» — кричал Джей. «ЧЕТЫРЕ!» — вторила ему, смеясь, Ния по видеосвязи с монитора в гостиной. «ТРИ!» — глухо прокричал Коул. «ДВА!» — безэмоционально, но громко добавил Зейн. Ллойд оторвался от Кая ровно настолько, чтобы посмотреть ему в глаза. В карих глазах отражались огни города, блики голограмм с елки и его собственное, бледное лицо. «ОДИН!» — С Новым годом, огонек, — прошептал Ллойд. — С Новым годом, зелёнка, — ответил Кай, и его голос дрогнул. Их поцелуй не был страстным или нежным. Он был обетом. Сплетением дыхания, тепла, соли от едва сдержанных слез и той яростной, безумной решимости, которая оставалась у них на двоих. Поцелуй солдат в окопе перед атакой. Поцелуй тех, кто дает последнюю клятву — вернуться.