Ты отдохни.

Монастырь был слишком тихим. Ния ходила по коридорам, как тень, её шаги едва слышно стучали по старым деревянным половицам монастыря. *** Ветер в монастыре был другим. Не таким резким, промозглым, как в городе у подножия башни Борга. Здесь он лениво гонял опавшие листья по каменным плитам двора, шелестел в кронах старых деревьев и казался почти ласковым. Но для Нии этот звук был хуже любого воя сирены.

Потому что за этим шелестом

не было голосов.

Неделя.

Семь дней тишины. Семь ночей, когда она вскакивала от каждого скрипа половицы, надеясь услышать знакомый смех Джея или уверенный шаг Кая. Но вместо этого — только пустота коридоров и холодные простыни. *** Мастерица воды ходила по кругу. От колодца к додзё, от додзё к кухне, потом снова к колодцу. Её шаги были тяжелыми, будто к ногам привязали гири. Рука инстинктивно лежала на ещё плоском животе, там, где зарождалась новая жизнь, которую она должна была защитить. Но сейчас ей казалось, что она не может защитить даже саму себя от нарастающей паники. — Ния, дорогуша… Голос Скайлор прозвучал мягко, но Ния вздрогнула так, словно её ударили током. Она резко обернулась. Мастер янтаря стояла у входа в дом, скрестив руки на груди. Её рыжие волосы были собраны в небрежный пучок, на лице читалась та же усталость, что и у всех, кто ждал новостей из осаждённой башни. Скайлор наблюдала за ней уже давно — молча, со стороны, понимая, что любое лишнее слово может стать последней каплей. Но видеть, как Ния ходит по одному и тому же маршруту уже третий час подряд, было выше её сил. — Неделя! — выкрикнула мастер воды, и её голос сорвался, превратившись в хриплый плач. Слёзы, которые она сдерживала все эти дни, наконец хлынули наружу, горячие и солёные. — Их нет уже неделю, Скайлор… Ты. Понимаешь? Целую неделю! Она сделала шаг навстречу подруге, и её руки затряслись. — Ллойд обещал! Он клялся, что вернёт их всех! Что Джей будет цел! Но что, если он не смог? Что, если там… — Ния задохнулась, воздух застрял в горле комом. — Там сотни этих тварей! А они… они всего пятеро! Пятеро против армии! Рыжеволосая девушка быстро сократила расстояние между ними и крепко обняла жену Джея, прижимая её голову к своему плечу. Мастер Воды сначала сопротивлялась, пытаясь вырваться, продолжить свой бесконечный монолог страха, но силы оставили её. Она обмякла, уткнувшись лицом в куртку Скайлор, и зарыдала в голос. — Тшш, я здесь, — шептала Скайлор, гладя её по спине, точно так же, как успокаивают маленьких детей. — Я здесь, Ния. Ты не одна. — Они молчат, — всхлипывала Ния, цепляясь за ткань куртки. — Никаких вестей. Никаких сигналов. Очень давно. Зейн не выходит на связь. Комиссар тоже молчит. Может, они… может, связь прервали не потому, что заняты, а потому что… — Не смей даже думать об этом! — резко, но без злобы перебила Скайлор, отстраняя Нию и заглядывая ей в глаза. Её собственные глаза горели решимостью. — Ты знаешь их лучше кого бы то ни было. Это ниндзя. Это твоя семья. Они не сдаются. Никогда. — Но неделя, Скайлор! — Ния вытерла лицо рукавом, оставляя мокрые разводы. — За неделю можно сделать всё что угодно. Можно прорваться. Можно… можно погибнуть. — Или можно готовить ловушку, — твёрдо сказала Скайлор. — Вспомни Ллойда. Он не просто так отправил тебя сюда. Он сказал, что ты нужна здесь. В безопасности. Почему, как ты думаешь? Ния замерла, глядя на неё расширенными, полными слёз глазами. — Потому что он знает, что если ты будешь там, он будет думать о тебе, а не о плане, — продолжила Скайлор, мягко, но настойчиво. — Он взял на себя самую тяжёлую ношу — ответственность за жизни всех нас. И за жизнь твоего ребёнка тоже. Если он молчит, значит, у него есть причина. Значит, он контролирует ситуацию настолько, насколько это возможно в этом аду. Ния опустила взгляд на свой живот. Мысль о ребёнке всегда действовала на неё отрезвляюще, но сейчас она вызывала новый приступ страха. — А вдруг он не справится? — прошептала она. — Вдруг я останась одна? Вдруг наш ребёнок никогда не увидит своего отца? Скайлор вздохнула и взяла её руки в свои. Её ладони были тёплыми, живыми. — Послушай меня, Ния Смит. Джей Уокер — самый болтливый, самый назойливый и самый живой человек, которого я знаю. Ты правда думаешь, что какая-то армия монстров сможет его заткнуть насовсем? — Скайлор слабо улыбнулась, пытаясь хоть немного разрядить обстановку. — Он обязательно вернётся, чтобы рассказать тебе, какой он герой. И чтобы потребовать, чтобы ты приготовила ему его любимое блюдо в честь возвращения. Ния слабо усмехнулась сквозь слёзы. — Он потребует двойную порцию. — Вот видишь! — Скайлор сжала её руки крепче. — А Кай? Ты думаешь, он позволит кому-то обидеть Ллойда? Да он спалит всю эту башню дотла, если понадобится, лишь бы вытащить их оттуда. И Коул, и Зейн… Они вместе. Они сильны вместе. Брюнетка глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в теле. Воздух всё ещё казался холодным, но рядом со Скайлор было чуть теплее. — Мне просто… страшно, Скайлор. Я чувствую себя бесполезной. Сижу здесь, ем, сплю, а они там… рискуют жизнью каждую секунду. — Ты не бесполезна, — строго сказала Скайлор. — Ты делаешь самое важное. Ты ждёшь. Ты сохраняешь очаг, в который они должны вернуться. И ты носишь будущее. Она положила свою ладонь поверх руки Нии на её животе. — Этот малыш — лучшая мотивация для них. Для Джея особенно. Он будет драться до последнего, зная, что дома его ждут двое. Ния закрыла глаза, представляя лицо Джея. Его дурацкую улыбку, сияющие глаза, то, как он смеялся, когда узнал о беременности. «Мы станем родителями, Ния! Это же круто!». — Он обещал, — тихо сказала она. — Ллойд обещал, что вернёт его без единой царапины. — И он сдержит слово, — уверенно произнесла Скайлор. — Потому что Ллойд Гармадон своих обещаний не нарушает. И… Особенно таких. Он сам может умереть, но в обиду не даст. Они постояли молча несколько минут. Ветер стих, и в монастыре воцарилась та самая давящая тишина. Но теперь она казалась не такой враждебной. — Пойдём внутрь, — предложила Скайлор, беря Нию под руку. — Я заварю чай. Тот самый. Имбирный, с мёдом. Тебе нужно согреться. И поесть. Ребёнку нужны силы. Ния кивнула, позволяя увести себя с холода. — Спасибо, Скайлор. Я не знаю, что бы я делала без тебя. — Не придётся узнавать, — улыбнулась рыжеволосая девушка. — Мы все в этом вместе. Ждём вместе. Молимся вместе. И встретим их вместе. *** Они вошли в дом. Скайлор помогла Ние сесть на диван в гостиной, укрыла её пледом и направилась к кухне. Брюнетка осталась одна, прислушиваясь к тишине дома. Но теперь в этой тишине она слышала не только страх. Она слышала эхо слов Скайлор.

«Они вернутся».

Она положила руку на живот и прошептала в пустоту: — Папа скоро вернётся, малыш. Обещаю. *** Где-то далеко, за горизонтом, над городом нависала тёмная туча, окутавшая башню Борга. Ния не видела её отсюда, но чувствовала кожей. Там, в центре этой тучи, сверкали молнии.

Молнии Джея. Огонь Кая. Земля Коула. Лёд Зейна. И Энергия Ллойда.

Они там. Они живы. Они сражаются. И они вернутся.

Потому что у ниндзя нет другого выбора.

*** Через несколько минут Ния замерла. Буквально замерла — с кружкой горячего имбирного чая в руках, с полусловом на губах, с дыханием, застрявшим где-то в горле. Мир на секунду сузился до одной-единственной фразы, прозвучавшей так легко, так естественно, что сначала мозг просто отказался её обрабатывать. «Как думаешь, Кай. он сделает мне предложение, Ния?». Скайлор стояла у окна, подставив лицо слабому осеннему солнцу, и улыбалась. Той самой улыбкой, которая раньше всегда казалась брюнетке немного загадочной, немного печальной, а сейчас — просто ослепительно-наивной. В её глазах плясали искорки надежды, мечты, того самого «а вдруг?», которое так знакомо каждому, кто когда-либо любил.

И Ния поняла. Всё поняла. Скайлор не знает.

Она не знает, что Кай уже сделал своё «предложение» — не с кольцом, не с коленопреклонением, а с татуировкой, которая навсегда связала его кожу с болью Ллойда. Не знает, что их «парные» кроссовки, их перешёптывания в углу, их взгляды, полные чего-то большего, чем просто дружба — это не её фантазии. Это реальность. Реальность, о которой Скайлор не имеет ни малейшего понятия. — Ния? — голос Скайлор вернул её в момент. Рыжеволосая девушка обернулась, и её улыбка чуть дрогнула, заметив выражение лица подруги. — Ты в порядке? Тебе плохо? Может, чай слишком горячий? — Нет, — выдохнула Ния, наконец опуская кружку на столик. Руки слегка дрожали от перенапряжения. — Нет, всё хорошо. Просто… ну. неожиданно. — Что неожиданно? — Скайлор нахмурилась, подходя ближе и присаживаясь рядом. — Ты о предложении? Я понимаю, что это вдруг, но… мы же так долго знакомы, Ния. И после всего, что было… после больницы, после того, как он заботился обо мне, когда я восстанавливалась… Я думала, может, он тоже… Она запнулась, покраснев. Ния смотрела на неё — на эту сильную, уверенную в бою девушку, которая сейчас была такой уязвимой, такой человечной — и сердце сжималось от боли.

Не от злости. Не от раздражения. От жалости.

— Скайлор… — начала Ния тихо, выбирая слова, как минное поле. — Ты… ты уверена, что правильно всё понимаешь? — В каком смысле? — бровь Скайлор поползла вверх. — Ты думаешь, я выдумала? Что мне просто хочется романтики, и я приписываю Каю чувства, которых нет? — Нет! — слишком быстро вырвалось у Нии, и она поспешно добавила мягче: — Нет, дело не в этом. Просто… отношения — они сложные. Особенно сейчас. Особенно в нашей жизни. — Ты говоришь как Ллойд, — усмехнулась Скайлор, но в её голосе прозвучала лёгкая обида. — «Отношения сложные», «сейчас не время», «мы должны сосредоточиться на миссии». Я это всё слышала. Но жизнь, Ния, она не ждёт. Мы можем не дождаться «подходящего момента».

«Мы можем не дождаться».

Эти слова ударили Нию под дых. Потому что они были правдой. Страшной, неоспоримой правдой. — Скайлор, — Ния взяла её за руку, сжимая тёплые, сильные пальцы. — Послушай меня очень внимательно. Кай… он замечательный. Он храбрый, преданный, он готов на всё ради тех, кого любит. — Я знаю, — тихо сказала Скайлор, и в её глазах блеснули слёзы. — Поэтому я и надеюсь. Ния закрыла глаза на секунду. В голове метались мысли, как птицы в клетке. Сказать? Не сказать? Если скажу — разрушу её надежду, причиню боль. Если не скажу — она будет ждать, надеяться, а он… он уже выбрал. Но потом она вспомнила лицо Ллойда. Его клятву. Его боль. Его любовь к Каю, которую он прятал так тщательно, но которая всё равно просачивалась сквозь каждую их совместную сцену, через каждое прикосновение, через каждый взгляд. И она вспомнила Джея. Его слова в коридоре башни: «Если ты любишь человека — ты должен знать, как сделать его счастливым». Разве счастье можно построить на неправде? Ответ пришел мгновенно. — Скайлор, — голос Нии прозвучал твёрже, чем она ожидала. — Кай… он уже любит. Повисла тишина. Не та давящая, напряжённая тишина ожидания новостей из башни. А другая — хрупкая, звенящая, как стекло, которое вот-вот треснет. Скайлор не отдёрнула руку. Не заплакала. Не закричала. Она просто смотрела на Нию — широко раскрытыми, побледневшими глазами, в которых медленно, как яд, растекалось понимание. — Что… — начала она, и голос предательски сорвался. — Что ты имеешь в виду? — Я имею в виду, что Кай… — Ния запнулась, подыскивая слова, которые не будут звучать как приговор. — У него есть кто-то. Уже давно. И это… это не я. И не та, о ком ты думаешь. — Кто? — прошептала Скайлор, и в этом шёпоте не было злости. Только тягучая растерянность. Только боль. Ния вздохнула. — Ллойд. Имя повисло в воздухе, как выстрел. Скайлор моргнула. Раз. Другой. Третий. — Ллойд? — переспросила она, и в её голосе прозвучала лёгкая, почти истеричная нотка смеха. — Ллойд Гармадон? Наш лидер? Зелёный ниндзя? Тот, кто… — Тот, кого Кай любит, — закончила Ния за неё, мягко, но безжалостно. — Да. Именно он. Скайлор откинулась на спинку дивана, словно её ударили. Её лицо побледнело, губы слегка приоткрылись, но звука не последовало. Она смотрела в одну точку — куда-то в пространство между ними — и, казалось, не дышала. — Они… — начала она наконец, и голос звучал чужим, механическим. — Они вместе? Давно? — Несколько месяцев, — тихо ответила Ния, жмурясь. — Но они не афишировали. Это знала я, да и… Близкие. Ниндзя. Потому что слишком много всего происходило. Больница, тренировки, этот кошмар с башней… Им было не до объяснений. — А я… — Скайлор сглотнула, и по её щеке скатилась первая слеза. — А я думала… Я видела, как он смотрит на меня. Как он заботился. Как он… — Он заботится о всех нас, Скайлор, — мягко перебила Ния, сжимая её руку крепче. — Это его природа. Он — огонь. Он согревает, защищает, поддерживает. Но это не значит… — Что он любит меня, — закончила Скайлор, и в её голосе не было вопроса. Только горькая констатация. Она замолчала, опустив голову. Её рыжие волосы упали на лицо, скрывая выражение, но Ния видела, как дрожат её плечи. — Мне так жаль, — прошептала Ния, и в её собственных глазах защипало. — Я не хотела… Я думала, ты знала. Или чувствовала. Или… — Нет, — тихо сказала Скайлор, поднимая голову. Её глаза были красными, но сухими — она сдерживала слёзы с той же силой воли, с какой сражалась в бою. — Это не твоя вина, Ния. Я сама… я сама всё придумала. Увидела заботу и приняла её за любовь. Услышала доброе слово и решила, что это… начало. Она горько усмехнулась. — Глупо, да? — Не глупо, — твёрдо сказала Ния. — Это, как бы сказать… Человечно. Мы все хотим быть любимыми. Это не стыдно. Скайлор кивнула, медленно, будто каждое движение давалось с трудом. — Они… счастливы? — спросила она вдруг, и в этом вопросе не было зависти. Только искреннее, болезненное любопытство. Ния задумалась. Вспомнила Кая, который чмокал Ллойда в макушку, когда думал, что никто не видит. Вспомнила Ллойда, который искал взглядом Кая в толпе, прежде чем начать говорить. Вспомнила их переплетённые пальцы под столом, их тихие перешёптывания, их «случайные» прикосновения. — Да, — честно ответила она. — Они счастливы. По-своему. Сложно, осторожно, с оглядкой на весь мир, который может их не принять. Но — счастливы. Скайлор выдохнула — долгий, дрожащий выдох, будто выпускала из себя всю боль, всю надежду, все несбывшиеся мечты. — Хорошо, — сказала она, и её голос стал твёрже. — Хорошо. Я… рада за них. Правда. — Скайлор… — Нет, Ния, — рыжеволосая девушка подняла руку, останавливая её. — Не надо жалеть. Не надо утешать. Мне нужно… просто время. Чтобы переварить. Чтобы понять. Она встала, поправляя куртку, и направилась к окну. — Они вернутся, — сказала она, глядя на горизонт, за которым скрывалась башня Борга. — Все вернутся. И тогда… тогда мы поговорим. Все вместе. Как семья. — Как семья, — эхом отозвалась Ния, вставая следом. Они стояли рядом — две женщины, две воительницы, две подруги — и смотрели в одну точку. На город. На башню. На тех, кого ждали. И в этой тишине, наполненной невысказанными словами, несбывшимися надеждами и новой, хрупкой правдой, они держались. Не за руки. Не за плечи. Просто — рядом. Потому что иногда этого достаточно. Чтобы пережить ожидание. Чтобы пережить правду. Чтобы пережить всё. ***

Неделя.

Семь дней ада в бетонной коробке высотой в восемьдесят с чем-то этажей. Ллойд стоял у панорамного окна, глядя на город внизу. Огни Ниндзяго мерцали, как далёкие звёзды, такие близкие и одновременно недостижимые. За его спиной, на восьмидесятом этаже, учёные в белых халатах сновали между клетками с обездвиженными монстрами, записывали данные, брали образцы чёрной крови, что сочилась из перерубленных позвонков.

Триста.

Триста существ лежали сейчас в специальных контейнерах, связанных, оглушённых, но живых. Триста «образцов», ради которых император готов был пожертвовать ими всеми. Ллойд сжал кулаки так, что побелели костяшки. — Ты опять не спишь, — раздался тихий голос за спиной. Кай. Всегда Кай. Ллойд не обернулся, чувствуя, как шатен тихо приближается, как тёплая рука ложится ему на плечо. — Не могу, — честно признался он. — Честно. Каждый раз, когда закрываю глаза, вижу их. Пустые глазницы. Зубы. Крики. — Мы справляемся, — Кай обошёл его, вставая так, чтобы Ллойд не мог отвести взгляд. — Триста монстров. Ни одного погибшего с нашей стороны. Ни одного учёного даже не поцарапали. Это победа, зелёнка. — Это передышка, — поправил Ллойд, и в его голосе прозвучала сталь. — Он ждёт. Ангел Смерти не дурак. Он видит, что мы не убиваем его армию, а просто… складываем в коробки. Скоро он придумает что-то новое. — Тогда будем готовы. Кай потянулся и чмокнул его в лоб, быстро, почти по-дружески, но в глазах горело что-то большее. — А сейчас — отдыхай. Зейн дежурит, Коул и Джей проверяют периметр. Всё под контролем. Ллойд хотел возразить, но тело предательски заныло — старая рана на ноге, новая ссадина на ребре, усталость, что скопилась в костях за неделю бессонных ночей. Он кивнул, позволяя Каю отвести себя к дивану в импровизированном штабе. Но перед тем как лечь, его взгляд упал на Джея. Синий ниндзя смеялся над какой-то шуткой Зейна, размахивая руками, живой, невредимый, без единой новой царапины. И Ллойда будто ударило током.

Обещаю, что Джей вернётся невредимым.

Ни одной царапинки.

Он вспомнил глаза Нии, её дрожащие руки, клятву, данную в холодном свете фонаря. И сжал челюсти. — Кай, — тихо позвал он. — Мне нужно поговорить с Джеем. — Сейчас? — шатен нахмурился. — Он только что с дежурства. — Сейчас. *** Разговор не задался с первой секунды. — Ллойд, я не ребёнок! — Джей отмахнулся, когда лидер в сотый раз поправил его наплечник. — Я могу сам! — Я знаю, что можешь, — терпеливо ответил Ллойд, не отступая. — Но в следующей зачистке ты идёшь со мной. Не с Коулом, не с Зейном. Со мной. — Почему?! — в голосе Джея прорвалось раздражение. — Я не хуже других! Я тоже ниндзя, чёрт возьми! — Дело не в том, что ты хуже, — Ллойд понизил голос, оглядываясь: учёные могли услышать. — Дело в том, что я обещал. — Кому? Ние? — Джей фыркнул. — Ллойд, она беременна, у неё гормоны, она переживает! Это не значит, что ты должен превращаться в мою няньку! — Это не нянька, это ответственность! — Это контроль! — парировал Джей, и в его глазах блеснула обида. — Ты не даёшь мне шагу ступить без присмотра! На прошлой зачистке ты чуть не сбил меня с ног, чтобы «прикрыть», хотя угроза была с другой стороны! Позавчера не дал мне пойти на разведку, отправил Коула! Что дальше, Ллойд? Будешь за руку водить? Ллойд почувствовал, как внутри закипает злость. Не на Джея — на ситуацию, на приказ императора, на эту чёртову метку на запястье, что пульсировала в такт сердцебиению, напоминая: ты не свободен. — Джей, послушай… — Нет, это ты послушай! — синий ниндзя шагнул ближе, понизив голос до шёпота, но в этом шёпоте была ярость. — Я ценю, что ты переживаешь. Правда. Но я не стеклянный. Я не разобьюсь, если ты отпустишь меня на три шага в сторону. А если ты продолжишь в том же духе — я сломаюсь. От твоей «заботы». Он развернулся и ушёл, хлопнув дверью комнаты отдыха так, что задребезжали стёкла на мониторах. Ллойд остался стоять, сжимая и разжимая кулаки. Где-то в глубине души он понимал: Джей прав. Но другая часть — та, что помнила клятву, данную в холодном свете фонаря, — кричала: нельзя рисковать. Кай, наблюдавший за сценой из тени, подошёл и молча обнял его за плечи. — Дай ему время, — прошептал он. — Он поймёт. — А если не поймёт, пока не станет слишком поздно? — голос Ллойда дрогнул. — Тогда мы будем разбираться с «поздно» вместе, — твёрдо сказал Кай. — Как всегда. *** «Слишком поздно» наступило через три дня. Операция по зачистке семьдесят девятого этажа шла по плану: узкий коридор, дымовые шашки, монстры, дезориентированные, слепые, натыкающиеся друг на друга. Команда работала как часы: Коул и Зейн загоняли тварей в ловушку, Кай прикрывал фланги, Ллойд с Джеем — на острие, связывали обездвиженных существ специальными тросами с магнитными замками. Всё шло идеально. Пока не пошло не так. — Ллойд, справа! — крикнул Кай, и зелёный ниндзя инстинктивно метнулся в сторону, отбивая когтистую лапу, что тянулась к нему из дыма.

Но в этот момент он увидел другое.

Джей.

Синий ниндзя, увлёкшийся преследованием монстра, оказался в опасной близости от перекрёстка коридоров. Из бокового прохода, из клуба дыма, вынырнули ещё трое тварей — быстрых, злобных, с глазами, что горели тусклым багровым светом.

Они увидели Джея. И рванули к нему.

Время замедлилось.

Ллойд увидел, как Джей поворачивается, как его глаза расширяются от осознания опасности, как он пытается поднять нунчаки, но слишком поздно — когти уже летят к его спине.

«Обещай, что Джей вернётся невредимым».

Голос Нии прозвучал в голове чётко, как удар колокола. Тело сработало раньше разума. Ллойд рванулся вперёд, не думая, не рассчитывая, просто — действуя. Он врезался в Джея плечом, с силой, что заставила синего ниндзя пошатнуться, и рванул его назад, прочь от протянутых когтей. — Ллойд, что ты… — начал Джей, но договорить не успел. Потому что в этот момент Коул, видящий общую картину, кинул светошумовую гранату.

ЩЁЛК.

Мир взорвался белым. ***

Белое.

Не свет. Не вспышка. Просто — белое. Ллойд не видел, не слышал, не чувствовал. Его сознание вырвалось из тела, как птица из клетки, и парило где-то в пустоте, где не было ни боли, ни страха, ни обещаний. Только белое. И в этой белизне — обрывки. Крик Джея. Треск разрываемой ткани. Тёплая рука, что хватает его за запястье — не чтобы удержать, а чтобы оттолкнуть. Удар. Жёсткий, тупой, в висок. Звук, похожий на лопающийся арбуз. Падение. Холодный пол. Чьи-то руки — не Каи, не Зейна — чужие, костлявые, тянущие его за одежду.

И потом — снова белое.

*** Сознание возвращалось рывками, как плёнка в старом проекторе. Сначала — звук. Глухой, приглушённый, будто под водой. Голоса. Много голосов. «…давление в норме…» «…зрачки реагируют…» «…сотрясение, точно сотрясение…» Потом — ощущение. Жёсткая поверхность под спиной. Ткань, что царапает щёку. Тугая повязка вокруг головы, давящая на висок. И наконец — свет. Тусклый, аварийный, но — свет. Ллойд приоткрыл глаза. Потолок. Знакомые балки комнаты отдыха на восемьдесят первом этаже. Он на диване. Тот самый, на котором они с Каем иногда дремали, прижавшись друг к другу. — Он очнулся! — голос Кая, срывающийся на крик, но приглушённый. Лицо шатена возникло в поле зрения — бледное, с тёмными кругами под глазами, с губами, сжатыми в тонкую полоску. За ним — Зейн, Коул, Джей…

Джей.

Синий ниндзя стоял чуть в стороне, и Ллойд, ещё не до конца придя в себя, отметил главное: цел. Ни царапины. Ни новой ссадины. Ни даже грязи на кимоно, которая была бы, если бы он упал в драке.

Обещание выполнено.

Мысль промелькнула и исчезла, уступив место волне тошноты. Ллойд застонал, инстинктивно поднимая руку к голове. — Не двигайся, — мягко, но твёрдо сказал Зейн, его прохладные пальцы легли на запястье Ллойда, удерживая. — У тебя сотрясение средней степени тяжести. Любое резкое движение может усугубить состояние. — Что… произошло? — голос Ллойда прозвучал хрипло, чужим. — Граната, — кратко ответил Коул, присаживаясь на корточки рядом с диваном. Его лицо было мрачным. — Светошумовая. Ты закрыл собой Джея, но отбросная волна… И тебя откинуло. Прямо к монстрам. — Мы вытащили тебя, пока они были ослеплены, — добавил Кай, и в его голосе прорвалось что-то болезненное. — Но ты… ты был без сознания. Почти десять минут.

Десять минут.

Ллойд закрыл глаза, пытаясь собрать обрывки памяти. Белый свет. Падение. Чужие руки. — Монстры… — начал он. — Обездвижены, — перебил Зейн. — Все трое. Мы использовали комбинированный удар: дымовая шашка плюс звуковая частота, которая дезориентирует их вестибулярный аппарат. Они не смогут двигаться ещё минимум час. — А учёные? — В безопасности. На восемьдесятом. Под охраной. Ллойд выдохнул, и только сейчас почувствовал, как дрожат руки. Не от страха. От слабости. От той пустоты, что осталась внутри после белого провала. — Я… выполнил обещание, — тихо сказал он, глядя на Джея. — Ни одной царапины. Джей дёрнулся, будто его ударили. — Ллойд, — его голос звучал непривычно тихо, без привычной бравады. — Это не… — Не что? — Ллойд попытался сесть, но Зейн мягко, но настойчиво вернул его в лежачее положение. — Не то, о чём ты думал? Я вытащил тебя. Ты цел. Значит, я сделал то, что должен был. — Ты мог погибнуть! — вырвалось у Джея, и в его глазах блеснули слёзы — не от слабости, а от ярости, от бессилия, от того ужаса, что он, наверное, испытал, видя, как Ллойда отбрасывает к монстрам. — Ты мог… чёрт, Ллойд, ты мог умереть! Ради чего?! Ради того, чтобы я не получил царапину?! — Ради того, чтобы Ния не потеряла мужа, — отрезал Ллойд, и в его голосе прозвучала та сталь, что обычно появлялась только в бою. — Ради того, чтобы у твоего ребёнка был отец. Ради того, чтобы… Он не договорил. Потому что увидел лицо Кая. Шатен стоял, сжав кулаки так, что побелели костяшки, и смотрел на него — не с гневом, нет. С болью. С той болью, что Ллойд видел у него в глазах только однажды: когда Кай думал, что потерял его навсегда. — Ллойд, — тихо сказал Кай. — Посмотри на меня. Ллойд перевёл мутный взгляд, все еще расплывалось. — Ты выполнил обещание, — продолжил Кай, и каждое слово было как удар под дых. — Но какой ценой? Ты чуть не погиб. Ты получил сотрясение. Ты… — он запнулся, сглотнул, отворачивая от него взгляд. — Ты напугал нас. Всех. — Я сделал то, что должен был, — упрямо повторил Ллойд, но в его голосе уже не было той уверенности. — А кто сказал, что ты должен был? — вдруг спросил Джей, и все обернулись к нему. — Кто решил, что моя жизнь важнее твоей? Ния? Император? Ты сам? В комнате повисла тишина. Ллойд смотрел на Джея, на его покрасневшие глаза, на дрожащие губы, и вдруг понял: он не просто злится. Он боится. Боится, что его «спасение» стоило жизни тому, кто ему дороже брата. — Никто, — тихо ответил Ллойд. — Я сам решил. — И это ошибка, — сказал Коул, и его голос прозвучал как приговор. — Потому что если ты начнёшь жертвовать собой ради каждого из нас по отдельности — мы потеряем тебя. А без тебя… — он не договорил, но все поняли. Без него они не просто проиграют. Они распадутся. — Я не позволю, — прошептал Ллойд, и в его глазах блеснули слёзы — не от боли, а от осознания. — Я не могу… не могу потерять никого из вас. — А мы не можем потерять тебя, — просто сказал Кай, опускаясь на колени рядом с диваном и беря его руку в свои. — Ты это хоть понимаешь? Это не одностороннее уравнение, зелёнка. Мы — команда. Семья. И если один падает — остальные поднимают. Никак не наоборот. Ллойд смотрел на их лица — на Кая, на Джея, на Коула, на Зейна — и видел в их глазах не упрёк, не злость. Заботу. Ту самую, что он так отчаянно пытался дать им, но не понимал, что они хотят дать её ему. — Я… — начал он, но голос сорвался. — Тшш, — Кай поднёс его руку к своим губам и поцеловал костяшки. — Всё. Хватит. Ты сделал, что мог. Теперь — отдыхай. А мы… — он обвёл взглядом комнату, — мы разберёмся. Вместе. Ллойд кивнул, чувствуя, как слабость накатывает новой волной. Глаза сами закрывались, сознание уплывало в тёплую, тёмную воду сна. Но перед тем как провалиться, он успел увидеть, как Джей подходит к дивану, как садится на корточки рядом с Каем, как протягивает руку и осторожно, почти боясь, касается его плеча. — Прости, — тихо сказал синий ниндзя. — За то, что накричал. Я… я просто испугался. — Я тоже, — прошептал Ллойд, уже на грани сна. — Но мы… справимся. — Справимся, — эхом отозвались остальные. И в этой тишине, среди запаха лекарств, дыма и старой мебели, среди перебинтованных тел и усталых глаз, среди невысказанных страхов и недоговорённых обещаний — они держались. За руки. За плечи. За взгляды. Как ниндзя. Как семья. Как те, кто не сдаётся. Даже когда мир вокруг становится белым. *** Комната с кухней и двумя диванами встретила их привычным полумраком и запахом старого кофе, который, казалось, въелся в обивку навсегда. Ниндзя расселись почти синхронно — с глухим стоном, с лязгом снаряжения, с тем особенным звуком, который издают люди, чьи мышцы кричат от усталости, а кости ноют от недельного напряжения. Джей первым рухнул на диван, запрокинув голову и закрыв глаза ладонями. — Чёрт, — прошептал он, и его пальцы вцепились в рыжие волосы так, будто хотели выдрать их с корнем. — Ну почему он так меня опекает?! Я не стеклянный, чёрт возьми! Я ниндзя молнии, я могу за себя постоять! Он резко сел, глядя на Кая, и в его глазах плясала смесь обиды и отчаяния. — И вообще, Кай Смит, ты с ним поговорил, а?! В комнате повисла тишина. Коул, который только что удобно устраивался во втором диване, замер с подушкой в руках. Зейн, стоявший у окна и наблюдавший за учёными через щель в жалюзи, медленно обернулся. Все взгляды — тяжёлые, уставшие, требовательные — устремились на красного ниндзя. Кай сидел на краю дивана, ссутулившись, и смотрел в пол. Его пальцы нервно теребили край кимоно, а на лбу проступила тонкая полоска пота — не от жары, от напряжения. — Нет, — прошептал он, и голос прозвучал так тихо, что Джей наклонился вперёд, чтобы расслышать. — Я… не нашёл времени. — Не нашёл времени? — переспросил Коул, и в его голосе прозвучала та самая отцовская интонация, которая обычно появлялась, когда кто-то из команды совершал глупость. — Кай, мы здесь уже неделю. Неделя, Карл! У тебя было семь дней, сто шестьдесят восемь часов… — Я знаю, сколько часов! — резко перебил Кай, поднимая голову, и в его карих глазах вспыхнул огонь — не метафорический, а самый настоящий, маленький язычок пламени, что всегда появлялся, когда он злился или чувствовал вину. — Вы думаете, я не считал?! Вы думаете, я не видел, как он смотрит на меня? Как он ждёт? Как он… Он запнулся, сглотнул, и огонь в глазах погас, уступив место чему-то более хрупкому. — Просто… — Кай выдохнул, проводя рукой по лицу. — Вы же сами знаете, что это за неделя. Она ужасная. И он начал говорить. Сначала тихо, сбивчиво, будто боясь, что его слова разбудят Ллойда за стеной. Но потом — быстрее, настойчивее, будто слова копились в нём слишком долго и теперь рвались наружу. — Каждое утро — зачистка. Каждый вечер — отчёт. Каждый час — кто-то ранен, кто-то устал, кто-то на грани. Учёные ноют, комиссар давит, император требует результатов, а Ангел Смерти… — Кай сжал кулаки. — Этот псих играет с нами, как кот с мышкой. То отпустит, то снова загонит в угол. Он замолчал, глядя на свои руки — сильные, привыкшие к оружию, а сейчас — беспомощно сжатые в замок. — А Ллойд… — голос Кая стал мягче, почти нежным. — Он тащит всё на себе. Планирует, командует, думает за всех. И ещё находит силы проверять, все ли поели, все ли отдохнули, все ли в порядке. И когда я подходил к нему, чтобы поговорить… он всегда был занят. Всегда. То с Зейном сверял данные, то с Коулом обсуждал тактику, то с учёными объяснял, почему нельзя трогать контейнеры без перчаток. — А ночью? — тихо спросил Джей. — Ночью он спит. — Ночью он не спит, — возразил Кай, и в его голосе прозвучала горечь. — Ночью он стоит у окна и смотрит на город. Или сидит с картой. Или просто… думает. Я видел. Я подходил, обнимал его, а он вздрагивал, будто забыл, что я рядом. И тогда я отступал. Потому что не хотел быть ещё одной проблемой, которую ему нужно решать. В комнате снова воцарилась тишина. Зейн, который молчал всё это время, подошёл ближе и сел на подлокотник дивана, где сидел Кай. — Кай, — его механический голос звучал непривычно мягко. — Ты думаешь, что твоё молчание — это забота. Но для Ллойда это может быть… непониманием. Он может думать, что ты отдалился. Что ты сомневаешься. Что ты… — Что я его не люблю? — Кай горько усмехнулся. — Да я… — он запнулся, не в силах подобрать слова, которые передали бы всю глубину его чувств. — Я бы сжёг этот мир дотла, если бы это помогло ему улыбнуться. — Тогда скажи ему это, — просто ответил андроид, белый ниндзя, Зейн. — Когда? — вырвалось у Кая. — Когда он в очередной раз будет проверять запасы бинтов? Когда будет объяснять учёным, как правильно брать образцы? Когда будет лежать с повязкой на голове, потому что спас Джея ценой собственного здоровья? Когда ты прикажешь мне это сделать, Зейн?! Ниндройд посмотрел на него — своими светящимися голубыми глазами, в которых, казалось, читалась вся мудрость мира. — Сейчас, — сказал он. — Или никогда. И в этот момент дверь в комнату тихо скрипнула. Все четверо вздрогнули и обернулись. На пороге стоял Ллойд. Бледный, с тёмными кругами под глазами, с повязкой, аккуратно обмотанной вокруг головы. Но — на ногах. Сам. Без поддержки. — Я почти не спал, — тихо сказал он, и его голос звучал хрипло, но твёрдо. — Просто… отдыхал. Немного. Сорок минут? Его зелёные глаза медленно обвели комнату, останавливаясь на каждом. На Джее — с лёгким укором. На Коуле — с благодарностью. На Зейне — с пониманием. И на Кае. На Кае — с чем-то таким, от чего у красного ниндзя перехватило дыхание. С надеждой. С вопросом. С той самой уязвимостью, которую Ллойд показывал только ему. — Вы… говорили обо мне? — спросил Ллойд, делая шаг внутрь и закрывая за собой дверь. — Нет, — слишком быстро ответил Джей, тут же получив локтём в бок от Коула. — То есть… да. Немного. — О том, что я слишком тебя опекаю? — Ллойд слабо улыбнулся, подходя к дивану, где сидел Джей, и тяжело, немного кряхтя, опускаясь рядом. — Прости. Я… не могу иначе. Обещание, данное Нии… оно как груз. Я чувствую его каждый раз, когда ты идёшь в бой. — Ллойд, — Джей вздохнул, кладя руку на плечо друга. — Я ценю. Правда. Но ты должен доверять мне. Я не тот рыжий балбес, который был пять лет назад. Я вырос. Я стал отцом. Я… — Я знаю, — перебил Ллойд, и в его глазах блеснули слёзы. — Я знаю, Джей. И я доверяю тебе. Больше, чем кому бы то ни было. Просто… иногда страх сильнее разума. — Тогда давай бороться со страхом вместе, — предложил Коул, присаживаясь на корточки перед ними. — Не ты один, не мы по отдельности. Вместе. Как команда. — Как семья, — добавил Зейн. Ллойд кивнул, вытирая глаза тыльной стороной ладони. — Как семья, — повторил он, и его взгляд снова нашёл Кая. Красный ниндзя сидел, не шелохнувшись, и смотрел на него — так, будто видел впервые. Так, будто пытался запомнить каждую черту, каждый оттенок зелёных глаз, каждую линию бледного лица. — Кай, — тихо позвал Ллойд. — Да? — голос Кая сорвался. — Поговори со мной. Не вопрос. Не просьба. Констатация. Приглашение. Шатен встал. Медленно, будто каждое движение давалось с трудом. Подошёл к Ллойду, опустился на колени перед диваном, чтобы быть с ним на одном уровне. — Я… Начал он, и слова застряли в горле. — Я хотел сказать… — Не сейчас, — мягко перебил Ллойд, протягивая руку и касаясь щеки Кая. Его пальцы были холодными, но прикосновение — тёплым. — Просто… будь рядом. Сейчас. Этого достаточно. Кай накрыл его ладонь своей, прижимая к лицу. — Всегда, — прошептал он. — Всегда буду. И в этой комнате, среди запаха старого кофе и усталости, среди перебинтованных тел и недоговорённых слов, они вместе. Но Ллойд только сейчас понял, что они не одни в этой комнате. — Эй, встань с колен, — шепнул Ллойд, слегка морщась от боли в виске, и потянул Кая за руку. — И… помоги мне, пожалуйста. Он замялся, и его щёки медленно, но верно начали наливаться румянцем. Зелёные глаза метнулись в сторону — к Джею, который уже открывал рот для очередного комментария, к Коулу, который делал вид, что очень увлечён изучением потолка, к Зейну, который просто смотрел на них с тем самым выражением «я ниндроид, я не понимаю человеческое смущение, но вижу, что оно есть». — Надо… повязку поменять, — продолжил Ллойд тише, почти шёпотом, глядя куда-то в район собственных берцев. — На спине. Она… вроде пропиталась. Кровью. Или потом. Не важно. Просто… надо поменять. Повисла та самая тишина, которая бывает только перед взрывом смеха. Джей не выдержал первым. — О-о-о, — протянул он с таким выражением лица, будто только что выиграл джекпот. — Повязка на спине, значит? А помочь может только Кай, да? Потому что он…особенный? — Джей, — предупредительно рыкнул Коул, но в его глазах тоже плясали чёртики. — Что? Я просто констатирую факты! — развёл руками синий ниндзя. — Если человеку нужна помощь с повязкой на спине, логично, что он попросит того, кому доверяет на все сто! А у нас тут кто самый доверенный? Правильно, красный ниндзя с татуировкой змеи! Ллойд покраснел ещё сильнее — теперь румянец добрался даже до ушей, которые предательски горели, как маячки в темноте. — Всё, приватность тоже должна быть! — рявкнул он, наконец найдя в себе силы на раздражение, и рванул вперёд, чуть не пошатнувшись от резкого движения. Кай, который до этого сидел как вкопанный, наблюдая за этой сценой с смесью умиления и неловкости, наконец очнулся. Он подскочил, подхватил Ллойда под локоть, стабилизируя его шаг. — Тише, зелёнка, не геройствуй, — проворчал он, но в его голосе не было злости. Только забота. — Куда идём? В медпункт? — В комнату, — буркнул Ллойд, не поднимая глаз и позволяя вести себя, как маленькому. — Там аптечка. И… там никого нет. — А мы? — подал голос Джей, делая вид, что очень хочет пойти с ними. — Мы тоже можем помочь! Я мастер тонких движений, могу наложить повязку лучше любого врача! — Джей Уокер, — Ллойд остановился на пороге и медленно, очень медленно повернул голову. В его зелёных глазах вспыхнуло что-то такое, от чего синий ниндзя инстинктивно сделал шаг назад. — Если ты сейчас не замолчишь, я лично прослежу, чтобы в следующем бою ты шёл первым. Без страховки. Джей мгновенно закрыл рот и изобразил на лице полную невинность. — Я просто предложил помощь, — пробормотал он, отступая к дивану. — Но если вы хотите приватности… я понимаю. Полностью. Абсолютно. — Умный выбор, — кивнул Ллойд и, опираясь на Кая, потащил его дальше по коридору. *** Очищенная и «самодельная» комната на восемьдесят первом этаже была небольшой — две узкие самодельные кровати из ящиков, тумбочка притащенная из офиса, шкаф в котором раньше хранилось оборудование. Но сейчас она казалась Ллойду самым уютным местом на свете. Потому что здесь не было учёных, не было мониторов с данными, не было давления ответственности. Только они. Кай аккуратно помог Ллойду сесть на край кровати, сам присел рядом, разворачивая его так, чтобы видеть спину. — Снимай куртку, — тихо сказал он, и его голос звучал непривычно мягко, почти интимно. Ллойд послушался, медленно стягивая верхнюю часть кимоно. Ткань зашуршала, открывая бледную кожу спины, испещрённую старыми шрамами и новыми ссадинами. Но сейчас внимание привлекало другое — повязка на левой лопатке, которая действительно потемнела от сукровицы и выступившей крови. — Больно? — спросил Кай, осторожно касаясь края бинта. — Терпимо, — соврал Ллойд, но его тело предательски напряглось под пальцами шатена. Кай хмыкнул, но ничего не сказал. Просто начал аккуратно разматывать бинт, стараясь не задевать рану. Его движения были медленными, точными — как у человека, который делает это не впервые. — Ты умеешь, — заметил Ллойд, наблюдая за его руками через отражение в маленьком зеркале на стене. — Научился, — кратко ответил Кай, не поднимая глаз. — Когда ты вечно вляпываешься в неприятности, приходится осваивать навыки первой помощи. — Я не вляпываюсь, — возмутился Ллойд, но без особой убедительности. — Я… стратегически рискую. — Стратегически рискуешь, — эхом повторил Кай, и в его голосе наконец прорвалась улыбка. — Зелёнка, ты в прошлый раз чуть не упал с крыши, потому что «стратегически решил проверить, насколько прочен карниз». — Он и был прочным! — парировал Ллойд, ворча. — Просто… ветер подул не в ту сторону. Кай рассмеялся — тихо, тепло, и этот смех отозвался в груди Ллойда чем-то тёплым и светлым. Он расслабился, позволяя Каю закончить с повязкой. — Готово, — сказал шатен, закрепляя последний виток бинта и осторожно проводя ладонью по здоровой коже рядом с раной. — Теперь не мочи, не чеши, не геройствуй. Ты меня понял? — Понял, — покорно кивнул Ллойд, но тут же добавил: — Но если будет срочно нужно… — Нет, — отрезал Кай, разворачивая его к себе и заглядывая в глаза. — Никаких «если будет срочно нужно». Ты отдыхаешь. Ты восстанавливаешься. Ты… — он запнулся, подыскивая слова. — Ты позволяешь мне о тебе заботиться. Хорошо? Ллойд смотрел на него — на эти карие глаза, полные такой искренней, почти пугающей заботы, на эти губы, которые так хотели поцеловать, на эти руки, которые только что так нежно касались его спины. И он понял. Понял, что всё это время боялся не боли, не монстров, не приказа императора. Он боялся этого. Боялся позволить себе быть слабым. Боялся принять заботу. Боялся, что если он расслабится — хоть на секунду — то весь мир рухнет. Но сейчас, глядя на Кая, он осознал простую истину. Мир не рухнет, если он позволит себе быть человеком. — Хорошо, — тихо сказал он, накрывая ладонь Кая своей. — Я… постараюсь. Кай улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у Ллойда всегда ёкало сердце. — Достаточно, — прошептал он, наклоняясь и осторожно, почти невесомо касаясь губами лба Ллойда. — Просто… будь собой. Остальное я возьму на себя. И в этой маленькой спальне, среди запаха лекарств и старой мебели, среди недоговорённых слов и несбывшихся страхов, они сидели. Два ниндзя. Два влюблённых. Два тех, кто нашёл друг в друге не просто опору. А дом. — Кай? — тихо позвал Ллойд, когда шатен уже начал отстраняться. — М? — Спасибо. — За что? — За то, что ты… есть. Кай замер. Потом медленно, очень медленно улыбнулся — так, будто эти слова были для него важнее любой победы, любого подвига, любого спасённого мира. — Это мне спасибо, зелёнка, — прошептал он, прижимаясь лбом к его лбу. — За то, что ты… мой. И в этой тишине, нарушаемой только их дыханием, они позволили себе забыть обо всём. Только вот Ллойд не выдержал. Внутри что-то щёлкнуло — тонкая нить самоконтроля, которую он так старательно натягивал всю неделю, лопнула с тихим, но отчётливым звуком. Усталость, боль в виске, страх потери, эта давящая атмосфера ожидания — всё это вдруг превратилось в топливо для чего-то иного. Чего-то дикого, отчаянного и жизненно необходимого. Он хмыкнул — низко, почти рыком, — и резким движением потянул Кая на себя. Шатен не успел даже ахнуть, как равновесие было потеряно. Они рухнули на узкую кровать, матрас жалобно скрипнул, пружины матраса взвыли, но Ллойду было всё равно. Он оказался сверху, нависая над Каем, закрывая его собой от всего мира, от монстров за стеной, от императора где-то там, внизу. Его зелёные глаза горели лихорадочным огнём, в котором плескалась смесь боли и ненасытного голода. — Ллойд?.. — начал было Кай, но договорить ему не дали. Ллойд грубо, жадно впился в его губы. Это был не поцелуй — это был укус, захват, требование. В нём не было той нежности, к которой они привыкли за последние дни. Это была вспышка, взрыв, попытка выплеснуть наружу всё то напряжение, что копилось внутри неделями. Кай охнул, пытаясь вдохнуть, но Ллойд не давал ему шанса. Одной рукой он намертво прижал оба запястья шатена к изголовью кровати, фиксируя их над головой. Движение было таким решительным, таким властным, что Кай на мгновение остолбенел, глядя на своего парня с расширенными глазами. Вторая рука Ллойда скользнула под край его кимоно. Горячие пальцы коснулись обнажённой кожи живота, затем выше, обжигая ребра, заставляя мышцы пресса непроизвольно напрягаться. Ллойд прикусил нижнюю губу Кая — сильно, до металлического привкуса крови, — заставляя того разжать губы и открыть доступ глубже. Его язык вторгся в рот шатена без спроса, без церемоний, исследуя, требуя ответа, подавляя любые попытки сопротивления. Он ждал этого. Ждал, что Кай возьмёт инициативу, что шатен сам прижмёт его, сам заставит забыть обо всём. Но Кай слишком долго колебался, слишком долго ждал «подходящего момента». А у Ллойда больше не было времени ждать. Голова кружилась, в висках стучало, рана на спине ныла при каждом резком движении, но он заставил себя игнорировать боль. Загнал её глубоко внутрь, запрятал под слоем адреналина и желания. Только бы не останавливался. Только бы не отпускал. Кай наконец очнулся от шока. Его тело отреагировало мгновенно — мышцы напряглись, дыхание сбилось, кровь прилила к лицу, заставляя уши гореть. Он дёрнулся, пытаясь высвободить руки, но хватка Ллойда была железной. И вместо того чтобы сопротивляться дальше, Кай сдался. Он выгнулся навстречу, отвечая на поцелуй с той же силой, с тем же отчаянием. Его свободная нога инстинктивно обвила бедро Ллойда, притягивая его ближе, стирая последние миллиметры дистанции. — Ллойд… — выдохнул он, когда они на секунду разорвали поцелуй, чтобы глотнуть воздуха. Голос был хриплым, дрожащим, желающим. — Ты… ты с ума сошёл… Твоя голова… рана… — Заткнись, — прошептал Ллойд, снова целуя его — теперь в угол рта, в челюсть, в пульсирующую вену на шее. — Не смей говорить о ранах. Не сейчас. Мне нужно… мне нужно чувствовать тебя. Только тебя. Его пальцы под кимоно сжимались сильнее, оставляя красные следы на коже Кая. Дыхание Ллойда было горячим, прерывистым, обжигало шею шатена. — Я ждал, что ты сделаешь это, — признался Ллойд между поцелуями, его голос звучал ломко, почти жалобно. — Ждал всю неделю. Но ты всё молчал, всё ждал… А я не могу больше ждать, Кай. Я не могу… — Прости, — выдохнул Кай, наконец сумев высвободить одну руку. Но вместо того чтобы оттолкнуть Ллойда, он запустил пальцы в его светлые волосы, мягко, но крепко придерживая голову, направляя поцелуй глубже, увереннее. — Прости, зелёнка. Я боялся… Боялся сделать тебе больно. Боялся, что ты не готов. — Я готов, — резко ответил Ллойд, отстраняясь ровно настолько, чтобы посмотреть Каю в глаза. В его взгляде не было сомнения. Только чистая, неприкрытая потребность. — Я готов на всё. Лишь бы не думать. Лишь бы не чувствовать эту пустоту. Заполни её, Кай. Пожалуйста. Кай смотрел на него — на раскрасневшееся лицо, на припухшие от поцелуев губы, на глаза, в которых плескалась буря эмоций. И он понял: Ллойд прав. Никакие раны, никакие предостережения врачей не имеют значения сейчас. Есть только этот момент. Только они двое. — Хорошо, — тихо сказал Кай, и в его голосе зазвучала та самая сталь, которая всегда успокаивала Ллойда. — Хорошо. Я с тобой. Он мягко перевернул их, оказываясь сверху, но не давя весом, а лишь создавая ощущение защиты, кокона. Его руки освобожденные от захвата Ллойда тут же обвились вокруг его талии, прижимая к себе так крепко, будто боялся, что тот исчезнет. — Никакой боли, — прошептал Кай, касаясь губами его лба, потом век, потом губ. — Есть только я. Только мы. Ллойд выдохнул, чувствуя, как напряжение медленно покидает тело, уступая место теплу, разливающемуся по венам. Голова всё ещё кружилась, рана ныла, но теперь эта боль казалась далёкой, незначительной. Потому что рядом был Кай. Его Кай. — Люблю тебя, — вырвалось у Ллойда шёпотом, неожиданно, словно признание, которое он носил в себе слишком долго. Кай замер на секунду, а потом улыбнулся — широко, счастливо, до слёз. — Я тоже, зелёнка. Я тоже. Больше всего на свете. И он снова поцеловал его — уже не грубо, не отчаянно, а медленно, тягуче, вкладывая в каждый движение всю свою любовь, всю свою нежность, всё своё обещание быть рядом. За стеной гудела вентиляция, где-то далеко кричали монстры, учёные спорили о данных, а мир всё ещё висел на волоске. Но здесь, в этой маленькой спальне, на узкой кровати, среди запаха лекарств и старого дерева, существовал только их собственный мир. Мир, где не было боли. Где не было страха. Где были только они. Вместе. Только Кай чертыхнулся. Резко, громко, так, что Ллойд вздрогнул и отстранился, глядя на него с недоумением. Зелёные глаза, ещё полные желания и тумана, теперь сузились в подозрительном прищуре. — Вазелин, — прохрипел Кай, проводя рукой по лицу и глядя куда-то в сторону, явно избегая взгляда Ллойда. — Или лубрикант. Их… их не было в аптечке. Я проверял. Там только бинты, антисептик и… и всё. Он наконец посмотрел на Ллойда — и увидел ту самую бровь. Приподнятую, насмешливую, вопросительную, с лёгким оттенком «ты серьёзно сейчас?». — Аа… Эээ… — пробормотал Кай, чувствуя, как горят не только уши, но и щёки, и шея, и, кажется, вся душа сразу. — Ты… ты хочешь этого? Прямо сейчас? Без… ну, ты понял. Ллойд молчал. Он просто смотрел на Кая Смита — снизу вверх, лёжа на кровати, с растрёпанными волосами, припухшими губами и расстёгнутым кимоно, из-под которого виднелась бледная кожа с красными следами от пальцев. А потом он рыкнул. Не громко. Не зло. Но так, что у Кая по спине пробежали мурашки. — Кай, — произнёс Ллойд медленно, чётко, будто разговаривал с очень тупым, но очень любимым существом. — Ты издеваешься, да? — Нет! — слишком быстро вырвалось у Кая, и он замахал руками, будто мог отмахнуться от неловкости. — То есть… да? Нет! Ллойд, я просто… я не хочу сделать тебе больно! Ты же сам говорил, что… — Кай. — …что в детстве… — Кай. — …и что если я буду неаккуратен, то ты вспомнишь… — КАЙ! Ллойд сел, игнорируя протестующий стон тела, и ухватил шатена за ворот кимоно, притягивая к себе так, что их лбы почти соприкоснулись. — Послушай меня очень внимательно, — прошипел он, и в его зелёных глазах плясали чёртики, а в голосе звучала та самая сталь, которая обычно появлялась только в бою. — Во-первых, я не стеклянный. Во-вторых, я доверяю тебе. Полностью. Абсолютно. Безоговорочно. В-третьих… — он запнулся, и его щёки предательски порозовели, но он не отвёл взгляд. — В-третьих, если ты сейчас не перестанешь паниковать и не поцелуешь меня — я сам найду этот чёртов лубрикант. И я серьезно. Ллойд фыркнул, наконец резко садясь и чуть не стукнувшись лбом о подбородок Кая. Он закатил глаза с таким видом, будто объясняет самому тупому курсанту основы тактики. — Моя сумка. Внешний карман. Там лубрикант. И презики. Понял? Доставай. Кай замер с открытым ртом. Его мозг, только что лихорадочно искавший решение проблемы отсутствия смазки, завис. — Т-ты… — выдавил он. — Ты взял с собой… это? В осаждённую башню? Среди бинтов и гранат? Ллойд вспыхнул так, что его уши стали практически одного цвета с кимоно Кая. Он отвёл взгляд в сторону, нервно теребя край простыни. — Я… э-э… — забормотал он, и его голос предательски дрогнул. — Я надеюсь… там твой размер… Э… то есть, я имел в виду… должен был быть твой… Потому что я… ну… посмотрел дома, перед выходом… подумал, что… мало ли… Он замолчал, понимая, что чем больше говорит, тем глубже закапывается. Фраза «подумал, что мало ли мы застрянем вместе на неделю и у нас случится секс» повисла в воздухе тяжёлым, горячим облаком. Кай смотрел на него. Секунду. Две. А потом рассмеялся. Громко, искренне, до слёз. Он смеялся так, как не смеялся уже очень давно — от души, от счастья, от абсурдности ситуации. — Ллойд Гармадон, — выдохнул он, вытирая уголок глаза. — Ты гений. Ты абсолютно, невероятно предусмотрительный гений. — Заткнись, — буркнул Ллойд, пряча лицо в ладонях, но сквозь пальцы было видно, что он тоже улыбается. — Просто… достань их. Пока я не передумал и не выкинул всё в окно. — Сию минуту, мой господин, — Кай вскочил с кровати, делая преувеличенно воинственный салют. — Миссия «Найти сокровище в сумке лидера» начинается! Он метнулся к углу комнаты, где стояли их рюкзаки. Нашёл сумку Ллойда — зелёную, потрёпанную, с характерной царапиной от когтя монстра. Расстегнул внешний карман. И правда. Среди запасных носков и упаковки энергетических батончиков лежал небольшой, скромный пакетик. Лубрикант (стандартный, нейтральный) и пачка презервативов. Кай взял их в руки, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Это было так… по-лойдовски. Так тщательно спланировано, так скрыто от посторонних глаз, и в то же время — так невероятно интимно. Ллойд думал об этом. Готовился. Надеялся. — Нашёл! — торжественно объявил Кай, возвращаясь к кровати и размахивая находкой как флагом победы. Ллойд выглянул из-под ладоней, оценил трофей и тяжело вздохнул, словно сбрасывая груз вековой ответственности. — Слава Первому Мастеру Кружитцу, — пробормотал он смутился, поняв, что упоминает деда. — А то я уже начал думать, что нам придётся использовать тот вазелин для петель, о котором трещал Джей. Кай содрогнулся. — Даже не шути так. Это преступление против человечества. Он снова лёг рядом, кладя пакетик на тумбочку — в прямую досягаемость, но пока не открывая. Момент требовал не спешки, а чего-то другого. — Знаешь, — тихо сказал Кай, проводя пальцем по щеке Ллойда. — То, что ты это взял… Это многое значит. — Не начинай, — предупредил Ллойд, но в его голосе не было угрозы. Только смущение и нежность. — Я просто… практичный. — Практичный, — согласился Кай, наклоняясь и целуя его в кончик носа. — Мой самый практичный, самый предусмотрительный и самый любимый ниндзя в мире. Ллойд фыркнул, но тут же притянул его к себе, заключая в объятия. — Если ты сейчас не перестанешь меня хвалить, — прошептал он ему в губы, — мы так и просидим тут до утра, болтая о моей практичности. А у меня, между прочим, планы другие. Кай улыбнулся — широко, хищно, обещающе. — Какие же? — А вот увидишь, — Ллойд потянулся к тумбочке, взял пакетик и небрежно бросил его Каю на грудь. — Инструктаж окончен. Приступай к выполнению задачи, мастер огня. Кай посмотрел на пакетик, потом на Ллойда — на его горящие глаза, на прикусанную губу, на нетерпение, которое он даже не пытался скрыть. — Как скажете, сенсей, — прошептал Кай и наклонился, чтобы начать там, где они остановились. Теперь ничто не могло им помешать. Ни монстры, ни войны, ни отсутствие подготовки. У них было всё. Даже лубрикант в нужном кармане. — И всё же… — прохрипел Ллойд, выгибаясь навстречу горячим губам, что блуждали по его шее. — Ты думал, что я не хочу? Что я железный, как Зейн? Кай хмыкнул, чувствуя, как под его пальцами дрожит кожа Ллойда, и осторожно, почти игриво прикусил чувствительное место у основания шеи, заставляя того ахнуть. — Ну… — протянул он, не поднимая головы и продолжая осыпать поцелуями бледную кожу. — Да. Немного думал. — Я совсем не железный! — возмутился Ллойд, и в его голосе прорвалось такое искреннее, почти детское негодование, что Кай невольно рассмеялся, поднимая на него глаза. — У меня есть потребности, Кай! Самые что ни на есть человеческие! И они, между прочим, очень даже… активные! Кай приподнял бровь, и в его карих глазах заплясали опасные огоньки. — Активные, значит? — повторил он низким, бархатным голосом, и его рука, до этого лениво блуждавшая по талии Ллойда, сжалась чуть крепче. — И часто эти… активные потребности… дают о себе знать, сенсей? Ллойд почувствовал, как предательский румянец заливает не только щёки, но и грудь. Он попытался сохранить серьёзный вид, но губы предательско дрогнули. — Достаточно часто, чтобы заметить, что кто-то… — он сделал паузу, намеренно растягивая слова, — …слишком долго тупит и не проявляет инициативу. — Оу, — Кай изобразил глубокое раскаяние, но в уголках его глаз плясали чёртики от которых у Ллойда подкашивались коленки, как у девчонки. — Значит, я тупил? Прости, зелёнка. Я просто думал, что ты… ну, сосредоточен на миссии. На стратегии. На спасении мира. — Мир подождёт, — отрезал Ллойд, притягивая его за ворот кимоно и заглядывая прямо в глаза. — А вот я… — он запнулся, и его голос стал тише, интимнее, сексуальнее. — …я ждать больше не намерен. Кай выдохнул, и в этом выдохе было больше желания, чем воздуха. — И что ты намерен делать, мастер Ллойд? — прошептал он, и его губы были уже в миллиметре от губ Ллойда. — Применить силу? Использовать запрещённые приёмы? — Возможно, — Ллойд улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у Кая всегда перехватывало дыхание. — Например… — он медленно, почти лениво провёл пальцем по груди Кая, задерживаясь на уровне сердца, — …заставить тебя признать, что ты тоже этого хочешь. Что ты тоже… нуждаешься. — Нуждаюсь? — Кай поймал его палец, прижимая к своим губам и целуя каждый сустав. — В чём же, по-твоему, я нуждаюсь, а? — В этом, — Ллойд не дал ему договорить, резко перевернув их так, что теперь Кай оказался снизу, а он — сверху, нависая, как хищник над добычей. — В моих руках. В моём теле. В моих… — он запнулся, и его голос сорвался на шёпот, — …стонах. Кай замер. Его глаза потемнели, зрачки расширились, поглощая карий цвет радужки. — Ллойд… — выдохнул он, и в этом имени было всё: мольба, обожание, голод. — М? — Ллойд наклонился ближе, и его волосы щекотали лицо Кая. — Я слушаю. — Ты… — Кай сглотнул, пытаясь подобрать слова, но они куда-то исчезли. — Ты играешь с огнём, зелёнка. — Я и есть энергетический огонь, — парировал Ллойд, и его губы наконец коснулись губ Кая — легко, почти невесомо, дразня. — Помнишь? Мы дополняем друг друга. — Напомни, — прохрипел Кай, обвивая руками его талию и притягивая ближе, стирая последние миллиметры дистанции. — Напомни мне, как именно мы… дополняем. Ллойд рассмеялся — тихо, тепло, и этот смех перешёл в стон, когда Кай наконец поцеловал его по-настоящему — глубоко, жадно, без намёка на нежность, только чистое, неприкрытое желание. Их перепалка оборвалась, уступив место чему-то иному — языку тел, шёпоту кожи, симфонии вздохов и стонов, которые больше не нуждались в словах. Но даже в этом танце, даже в этом слиянии, их диалог продолжался — беззвучный, но оттого не менее откровенный. *** Ты мой. Всегда. Только мой. Только твой. *** За стеной гудел мир — с его монстрами, войнами и приказами. Но здесь, в этой маленькой спальне, на узкой кровати, существовала только их вселенная. Где не было нужды притворяться. Где можно было быть слабым. Где можно было хотеть. Где можно было… любить. Без условий. Без оговорок. Без страха. Только они. Вместе. Наконец-то. *** Комната погрузилась в тишину, нарушаемую только их дыханием — сбивчивым, горячим, переплетающимся воедино. Кай лежал на спине, и Ллойд всё ещё был сверху, но теперь между ними не было той агрессивной страсти, что вспыхнула минуту назад. Теперь было что-то иное. Хрупкое. Сакральное. Ллойд дрожал. Кай заметил это первым — лёгкую дрожь в пальцах, которые сжимали ткань его кимоно, в коленях, упирающихся в матрас по обе стороны от его бёдер. Он заметил, как Ллойд кусает себя за костяшки — сильно, до белизны, до красных следов, будто пытаясь заглушить что-то внутри. — Не прячься, — тихо попросил Кай, мягко оттягивая руку Ллойда от его же рта. — Не надо. — Я… не прячусь, — прошептал Ллойд, но его глаза были зажмурены, а ресницы дрожали, как крылья бабочки. — Просто… Почему — то чувствительно. Кай понял. Он никогда не видел Ллойда таким. Не таким, как сейчас. Он видел его в бою — яростным, несгибаемым, зелёной молнией, что рассекает тьму. Видел его уставшим — с тёмными кругами под глазами, с поникшими плечами. Видел его плачущим — редко, тайком, когда думал, что никто не смотрит. Но таким… обнажённым. Не физически — нет. Эмоционально. Душевно. Когда каждый нерв открыт, каждая защита снята, каждая стена разрушена.

Таким он не видел его никогда.

— Смотри на меня, — попросил Кай, и его голос прозвучал так мягко, что Ллойд невольно разжал веки. Зелёные глаза встретились с карими. В глубине зелёных плескался страх — не перед болью, не перед самим актом. Перед тем, чтобы быть увиденным. По-настоящему. До конца. — Я здесь, — сказал Кай, и его рука медленно, почти торжественно легла на грудь Ллойда, там, где бешено колотилось сердце. — Я никуда не уйду. Ллойд выдохнул — долгий, дрожащий выдох, и его тело медленно, почти незаметно расслабилось. Но только на секунду. Потому что когда пальцы Кая скользнули ниже, когда они коснулись кожи там, где заканчивалась ткань кимоно, Ллойд снова зажмурился, снова прикусил губу — до крови, до металлического привкуса. — Больно? — мгновенно напрягся Кай, замирая. — Нет, — Ллойд покачал головой, открывая глаза. Они были влажными. — Нет… просто… слишком. Слишком много. Слишком… близко. Кай опять понял. Он медленно, очень медленно убрал руку, давая Ллойду время, пространство, возможность остановиться, если он захочет. — Мы можем не продолжать, — тихо сказал он. — Прямо сейчас. В любой момент. Скажи и я остановлюсь. Ллойд смотрел на него. Долго. Внимательно. Будто пытался прочитать что-то в глубине карих глаз, найти там ложь, сомнение, нежелание.

И не нашёл. Только заботу. Только терпение. Только любовь.

— Не останавливайся, — прошептал Ллойд, и его голос сорвался. — Пожалуйста. Я… я хочу. Просто… мне нужно… время. — У нас есть время, — Кай улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у Ллойда всегда таяло сердце. — У нас есть вся ночь. И он начал снова. Медленнее. Осторожнее. Каждое движение — вопрос, каждое прикосновение — просьба о разрешении. Его пальцы скользнули под кимоно Ллойда, касаясь кожи — теперь не с желанием, а с благоговением, будто прикасались не к человеку, а к чему-то священному. Ллойд вздрогнул, но не отстранился. Наоборот — он подался вперёд, в это прикосновение, будто жаждал его, будто это было единственное, что держало его на земле. — Кай… — выдохнул он, и в этом имени было столько мольбы, что у Кая сжалось сердце. — Я здесь, — повторил Кай, поднимаясь и целуя его — в лоб, в веки, в щёки, в губы. — Я здесь, зелёнка. Я с тобой. Ллойд отвечал ему — неумело, порывисто, с той самой неопытностью, которую он так тщательно скрывал. Его руки блуждали по телу Кая, не зная, где остановиться, где задержаться, где сжать сильнее. Он кусал себя за костяшки, когда прикосновения становились слишком интенсивными, жмурился, когда эмоции захлёстывали с головой. Кай видел это. Видел каждое усилие, каждый шаг навстречу, каждую преодоленную границу. И это было для него важнее всего. — Ты такой красивый, — прошептал Кай, когда они наконец освободились от одежды, и Ллойд лежал перед ним — бледный, тонкий, испещрённый шрамами от бесконечных битв. — Ллойд… ты… — Не смотри, — вдруг вырвалось у Ллойда, и он попытался закрыться, согнуться, спрятаться от этого пристального взгляда. — Пожалуйста, не смотри так… — Почему? — Кай мягко, но настойчиво разжал его руки, заставляя раскрыться. — Почему я не могу смотреть? — Потому что… — Ллойд запнулся, и его щёки залились таким румянцем, что Кай невольно улыбнулся. — Потому что я… смущаюсь. Потому что ты видишь меня. Всего. Без брони. Без маски. Без… ничего. Огонек замер. Он посмотрел на Ллойда — на его покрасневшее лицо, на закусанную губу, на глаза, в которых плескалась такая уязвимость, что хотелось заплакать. Понял, что это — самый большой дар, который Ллойд мог ему дать. Не тело. Не близость. Доверие. — Я вижу тебя, — тихо сказал Кай, проводя пальцем по щеке Ллойда. — И я люблю то, что вижу. Каждую линию. Каждый шрам. Каждую дрожку. Всё. Ллойд смотрел на него — широко раскрытыми, влажными глазами. И в какой-то момент что-то в нём надломилось. Что-то тёплое, светлое, хрупкое. Он протянул руку и коснулся лица Кая — неуверенно, почти боязливо. — Ты… — начал он, но голос сорвался. — Ты правда… не уйдёшь? — Никогда, — Кай накрыл его ладонь своей, прижимая к щеке. — Никогда не уйду, зелёнка. Обещаю. И тогда Ллойд позволил себе расслабиться. Его тело обмякло, дыхание выровнялось, и в его глазах появилось что-то новое — спокойствие. Доверие. Принятие. — Я люблю тебя, — прошептал он, и эти слова прозвучали как клятва. — Больше всего на свете. Кай улыбнулся — широко, счастливо, до слёз. — Я тоже, — ответил он, наклоняясь и целуя его — медленно, тягуче, вкладывая в этот поцелуй всё, что не мог выразить словами. *** Ллойд буквально отшатнулся назад, прижавшись спиной к изголовью кровати. — Ой! — воскликнул он, и его голос сорвался на высокий, нервный фальцет. Глаза его стали огромными, как блюдца. — Почему у тебя такой… большой?! Он посмотрел на свои собственные руки, потом снова на Смита, и паника накрыла его с головой. — Я… я передумал! — выпалил он, нервно захихикав, звук вышел дрожащим и неестественным. — Знаешь, поцелуй был отличный, засос тоже, может, просто поспим? А? Давай спать! Завтра зачистка, рано вставать… Шатен закрыл глаза и глубоко вздохнул, пытаясь унять смешок, который рвался наружу. Ситуация была одновременно милой и критической. Если он сейчас рассмеется или надавит, Ллойд действительно сбежит под одеяло и закроется там навсегда. Он медленно придвинулся ближе, игнорируя попытку Ллойда отстраниться. — Тихо, тихо, — прошептал он успокаивающе, накрывая губы Ллойда мягким, долгим поцелуем, чтобы заглушить поток панических слов. Поцелуй был вкусным, теплым, заставляющим забыть обо всем на секунду. Когда они разомкнулись, красный ниндзя взял руку Ллойда — ту самую, что дрожала от страха — и медленно, давая время отдернуть её в любой момент, положил её поверх себя. Прямо на источник проблемы. — Можешь изучить, — тихо сказал он, глядя Ллойду прямо в глаза. — Это не монстр. Это часть меня. И она реагирует на тебя. Просто на тебя. Пощупай. Она мягкая, когда нет напряжения. Она не укусит. Ллойд замер. Его ладонь лежала на горячей, пульсирующей коже. Он чувствовал жизнь, бьющуюся под пальцами. Страх всё ещё был там, но любопытство, свойственное ему как исследователю, начало брать верх. — Гордость у тебя и так большая… — пробормотал блондин, пытаясь скрыть смущение за старой доброй колкостью, но его пальцы неуверенно шевельнулись, слегка обхватывая форму. — Не нужно было ей ещё и физически подтверждаться. Это разве вообще честно по отношению ко мне? Чёрт. Но вместо того, чтобы убрать руку, он медленно, очень осторожно отодвинул край одеяла чуть ниже, чтобы рассмотреть всё воочию при тусклом свете лампы. Его научный ум включился, перекрывая панику: анатомия, физиология, реакция на стимулы. — Ну вот, — мягко сказал кареглазый, позволяя ему смотреть. — Видишь? Ничего страшного. Просто тело. — Ладно, — сказал он тихо. — Я изучил. Это… впечатляет. Но страшно. Может, тогда я сверху? А? — Мы будем осторожны, — пообещал Кай, фыркая и улыбаясь, притягивая его обратно в объятия. — Очень-очень осторожно. — Ну да, — зеленоглазый закатил глаза. Кай тихо хихикнул — звук был низким, грудным и на удивление легким, совсем не вязавшимся с напряженной атмосферой минуты назад. Он посмотрел вниз, где блондин, всё ещё пытаясь совместить научный интерес с паникой, невольно выдал свою реакцию. — А у тебя смотри-ка, нормальный размер, хороший, — заметил огненный ниндзя, и в его голосе прозвучало искреннее одобрение. Он провел большим пальцем по внутренней стороне бедра Ллойда, чуть выше колена, где ткань простыни уже была слегка влажной. — Идеальный даже. И уже весь в эякуляте. Это… хорошо. Значит, тело реагирует правильно. Значит, ему тоже хочется. Ллойд вспыхнул так, что, казалось, его волосы вот-вот заискрятся от статического электричества. Он попытался стянуть одеяло повыше, но Смит мягко придержал его руку. — Не прячь, — сказал он. — Это естественно. Ты возбужден. Я возбужден. Всё работает как надо. — Я знаю! — Ллойд рыкнул. — Ты чего со мной, как с ребенком?! — Ну прости, — Смит откровенно радовался. — ты просто ведешь себя как маленький. — Ты первый у меня. — буркнул Ллойд. — Конечно я буду так себя вести. И особенно… Мы нетрадиционная пара и я должен отдать контроль… Кай опять медленно потянулся к своему блондину, его движения стали плавными и уверенными. Ллойд встретил его взглядом, полным доверия, часть лидера захоронилась куда-то глубоко. Воздух в комнате стал горячим и густым. Красный ниндзя медленно, методично, как настоящий исследователь, продвигался вниз по телу своего парня. Его губы оставляли влажный след на бледной коже груди, пока не достигли цели — маленьких, напряженных сосков, которые уже твердели от предвкушения. Смит не стал сразу целовать их. Сначала он просто обвел один из них языком, чувствуя, как под его прикосновением кожа сжимается в тугой узелок. Ллойд замер, затаив дыхание, его пальцы впились в плечи брата Нии. А потом тот аккуратно, но уверенно прикусил чувствительную ткань. Не сильно, чтобы причинить боль, но достаточно ощутимо, чтобы вызвать шок. — Ой! Ах! — вырвалось у Ллойда и он сам смутился собственной реакции. Его тело выгнулось дугой, отрываясь от матраса. Глаза расширились до предела, зрачки стали огромными, черными провалами, в которых смешались страх и экстаз. Руки судорожно дернулись, одна вцепилась в волосы Кая, другая беспомощно забарабанила по его спине, оставляя первые, робкие царапины. — Это… и больно, и приятно… — прошептал Ллойд прерывисто, его голос дрожал от перегрузки нервных окончаний. — Ох… странно… Как ток… Шатен отстранился на миллиметр, глядя на реакцию с удовлетворением хищника, который нашел самую уязвимую точку добычи. Но в его глазах не было жестокости, только восхищение. — Это называется контраст, — тихо объяснил он, снова наклоняясь, чтобы лизнуть укушенное место, смягчая удар теплом языка. — Боль посылает сигнал в мозг, а удовольствие его перехватывает. В итоге получается взрыв ощущений. Тебе нравится? Зеленоглазый не мог ответить сразу. Он часто дышал, его грудь ходила ходуном. Каждый вдох давался с трудом, потому что воздух казался слишком горячим. — Да… — наконец выдавил он, закрывая глаза и запрокидывая голову. — Нравится… Но щекотно… И остро… Еще… Смит улыбнулся. — Еще будет, — пообещал он. Он повторил действие, но на этот раз добавил вакуум, слегка посасывая чувствительную кожу. Зеленоглазый парнишка снова вскрикнул, уже громче, и его ноги инстинктивно обвились вокруг талии своего огненного парня, притягивая его ближе, словно пытаясь спрятаться внутри него от этой лавины чувств. Царапины на смуглой спине стали глубже, увереннее. — Вот так, — шептал красный ниндзя против его кожи, чувствуя, как его лидер реагирует на каждое движение. — Хватайся. Царапай. Кричи, если хочешь. Ты делаешь всё правильно. Ллойд больше не думал. Он не анализировал. Он просто чувствовал. Боль растворялась в приятном жаре, который разливался от груди вниз по животу, заставляя мышцы сокращаться. Это было новое ощущение, которого не было в учебниках. Оно было живым, острым, настоящим. — Кай… — простонал он, открывая глаза и глядя на него снизу вверх взглядом, полным мольбы и доверия. — Не останавливайся… Пожалуйста… В комнате стон Ллойда стал громче, увереннее. Его парень продолжал свое исследование, зная, что эта ночь только начинается, а карта тела его любимого будет исписана поцелуями и легкими укусами до самого рассвета. В маленькой комнате атмосфера стала настолько густой, что им было трудно дышать. Кай, убедившись, что Ллойд достаточно расслаблен и смазки много, медленно, с бесконечной осторожностью ввел один палец внутрь. Ллойд замер. Его тело мгновенно напряглось, мышцы сжались в защитном спазме. Из горла вырвался низкий, недовольный звук — ворчание, полное протеста и растерянности. — М-м-м… странно… — пробормотал он, пытаясь отстраниться, но деться ему было некуда. Кай не остановился. Он сразу же накрыл распухшие губы глубоким, требовательным поцелуем, заглушая его ворчание, превращая протест в стон. Его язык мягко, но настойчиво вторгся в рот, отвлекая мозг от непривычного ощущения внизу. Рука красного ниндз замерла внутри, давая телу время привыкнуть к присутствию чужого пальца, лаская внутренние стенки легкими, массирующими движениями. — Ну вот, сейчас, — прошептал тихо и прямо в губы блондина, чувствуя, как напряжение постепенно уходит, уступая место странному, распирающему теплу. — Расслабься… Всё хорошо… — Да… Да… Знаю. Просто… Ой! И тут Смит слегка согнул палец, найдя ту самую точку, о которой читал и которую интуитивно искал. Он надавил чуть сильнее, сделав короткое, уверенное движение. Ллойд воскликнул. Звук получился громким, резким, сорвавшимся с губ раньше, чем он успел его осознать. Его спину выгнуло дугой, голова запрокинулась назад, вдавливаясь в подушку. Рот приоткрылся в беззвучном крике удивления и внезапного, ослепительного удовольствия. Глаза закатились, зрачки расширились до предела. И самое главное — его бедра, которые секунду назад пытались отстраниться, теперь сами подались навстречу. Они инстинктивно искали этого давления, этого заполнения пустоты. — Что… что… это… Черт… Я понял… Ах… — лепетал в самом буквальном смысле, его голос дрожал, ломался на полутонах. Слова теряли смысл, оставались только обрывки мыслей. — О боже… Там… внутри… Это… огонь… Он смотрел на Смита взглядом зеленых глаз, полным шока и благоговения. Это ощущение было непохожим ни на что ранее испытанное. Не как прикосновение снаружи. Оно было внутри. Глубокое, наполняющее, затрагивающее самые потаенные нервы. Боль исчезла полностью, растворившись в волне нарастающего экстаза. — Это простата, — хрипло объяснил Смит, не вынимая пальца, а наоборот, начиная двигаться ритмичнее, глубже. — Самая чувствительная зона. Видишь? Я же говорил, твое тело умнее тебя. Оно само знает, чего хочет. Ллойд не мог ответить сначала. Он лишь часто дышал, его руки судорожно сжимали простыню, а затем снова вцепились в крепкие плечи, оставляя новые, глубокие царапины. — Еще… — выдохнул он, и в этом слове была мольба. — Пожалуйста… еще… Это так… странно… но я хочу еще… Я… Я знал про эту точку. Знал, читал, готовился… Но блять, слышать и читать… И чувствовать! Это абсолютно разные вещи! Кай улыбнулся, видя полную капитуляцию партнера. Страх ушел. Осталось только чистое, необузданное желание. — Будет еще, — пообещал он. — Мы только начали. Он добавил второй палец, осторожно растягивая вход, готовя Ллойда к главному событию ночи. Блондин снова вскрикнул, но на этот раз в его звуке не было ни капли протеста. Только предвкушение неизбежного, сладкого падения в бездну удовольствия. В комнате шатен медленно вынул пальцы, чтобы взять презерватив. Ллойд посмотрел на него глазами, полными ожидания, и тихо прошептал: — Я готов. И в этом коротком фразе была вся его любовь, всё его доверие и вся его готовность отдать себя тому, кого он любил больше жизни. Кай кивнул, медленно надевая презерватив. Его движения были уверенными, но каждое действие сопровождалось взглядом, спрашивающим разрешение. Ллойд не отводил глаз. Он лежал, раскинув руки, и дышал глубоко, пытаясь успокоить бешеный стук сердца. Когда Кай снова лег на него, кожа к коже, Ллойд почувствовал тяжесть его тела — не как груз, а как якорь. Как нечто, удерживающее его здесь, в реальности, не дающее улететь в панику или воспоминания. — Готов? — тихо спросил Кай, хотя знал ответ. Его лоб касался лба Ллойда. — Готов, — выдохнул Ллойд. — Просто… не отпускай. — Ни за что. Вхождение было медленным. Кай давал ему время, останавливаясь каждый раз, когда чувствовал хоть малейшее напряжение в теле партнера. Ллойд кусал губу, пальцы впивались в плечи Кая, оставляя полумесяцы ногтей. Было странно. Было непривычно. Было… заполняюще. Но боли не было. Только ощущение целостности. Когда Кай наконец оказался внутри полностью, они оба замерли. В тишине комнаты было слышно только их синхронизированное дыхание. Ллойд смотрел в карие глаза напротив и видел там отражение себя — растерянного, влюбленного, живого. — Ты здесь, — прошептал Кай, целуя его в уголок глаза. — Я здесь. — Я чувствую, — ответил Ллойд, и его голос дрогнул. — Я чувствую тебя… везде. Движения начались осторожно. Ритмично. Кай вел, но следил за каждой реакцией Ллойда, готовый остановиться в любую секунду. Но Ллойд не просил остановиться. Наоборот — его бедра сами начали двигаться в ответ, неуверенно, затем смелее. Страх уходил. На его место приходило что-то иное. Тепло, разливающееся по венам. Ощущение, что границы между ними стираются. Где заканчивается Кай и начинается Ллойд? Где его боль и где его удовольствие? Всё смешалось в единый поток энергии. — Кай… — простонал Ллойд, когда удовольствие начало нарастать, становясь острым, почти невыносимым. — Я… я не могу… — Можешь, — шептал Кай ему в губы, целуя, слизывая соленые слезы, которые непреднамеренно катились по щекам Ллойда. — Я с тобой. Дыши. Просто дыши со мной. Они двигались в унисон. Не было ни лидера, ни ведомого. Были только они. Два ниндзя, два человека, нашедших друг в друге убежище посреди войны. Когда накатил оргазм, это было похоже на вспышку. Не белую, как контузия. А золотую. Теплую. Ослепительную. Ллойд выгнулся, вскрикнув, и уткнулся лицом в шею Кая, чувствуя, как тот дрожит вместе с ним. Мир сузился до точки касания, до стука двух сердец, бьющихся в одном ритме. *** Тишина вернулась не сразу. Сначала было только тяжелое дыхание. Потом — стук сердца, постепенно замедляющийся. И только затем — звуки снаружи: далекий гул вентиляции, чьи-то шаги в коридоре, скрип двери где-то далеко. Кай осторожно перекатился на бок, увлекая Ллойда за собой, чтобы не ложиться тому на спину. Он укрыл их обоих одеялом, поправляя уголки с заботой, которая казалась почти смешной после того, что только что произошло. Ллойд лежал, прижавшись лицом к груди Кая, и слушал, как бьется его сердце. Тук-тук. Тук-тук. Живой. Рядом. — Ты как? — тихо спросил Кай, целуя его в макушку. Ллойд помолчал, подбирая слова. — Странно, — честно признался он. — Но… хорошо. Очень хорошо. — Только странно? — в голосе Кая прозвучала игривая нотка. Ллойд фыркнул, слегка толкая его в бок. — Не зазнавайся. Но… спасибо. Что был осторожен. Что… был ты. Кай обнял его крепче, прижимая к себе. — Спасибо, что доверился. Я знаю, как тебе было непросто. Ллойд закрыл глаза. Усталость накатывала волной — приятной, тяжелой. Той, что бывает после долгой битвы, когда ты знаешь, что выжил. — Кай? — М? — Мы всё равно завтра пойдем на зачистку. Да? — Да, — голос Кая стал серьезнее. — Но сегодня… сегодня мы здесь. И мы вместе. — Этого достаточно, — прошептал Ллойд, и его дыхание уже становилось ровным, сонным. — Достаточно… Кай смотрел на него — на расслабленное лицо, на ресницы, касающиеся щек, на чуть приоткрытые губы. Он знал, что завтра снова будет бой. Снова будет кровь, крики, риск. Снова придется быть лидером, воином, оружием. Но сегодня ночью Ллойд был просто Ллойдом. Его Ллойдом. Кай поцеловал его в лоб в последний раз и тоже закрыл глаза. — Спи, зелёнка, — прошептал он в темноту. — Я посторожу. И в этой маленькой комнате, на восемьдесят первом этаже осаждённой башни, среди запаха секса, лекарств и старого дерева, они лежали. А за окном, в темном небе над Ниндзяго, вспыхнула первая звезда. Тихая. Далёкая. Но всё же — светящаяся. Как надежда. *** А Лдойду спать не хотелось. И он начал трещать. Кай замер, когда горячее дыхание Ллойда коснулось его соска. Тело предательски отреагировало мгновенным сокращением мышц, и он судорожно вздохнул, крепче обнимая блондина за талию, чтобы тот не заметил этой реакции, наоборот, чтобы почувствовал её ещё сильнее. — Ты… ты невыносим, — прохрипел Кай, закрывая глаза и откидывая голову на подушку. — Только что мы пережили момент глубочайшей интимности, а ты уже проводишь допрос с пристрастием и читаешь лекцию по статистике сексуальной активности? Ллойд фыркнул, утыкаясь носом ему в грудь ещё глубже, словно пытаясь спрятаться от собственного смущения, но продолжая говорить глухим, ворчливым голосом: — Я просто констатирую факты! Вы там сидели, шутили про вазелин для петель, строили из себя мудрецов… А я ходил рядом, ничего не понимал, чувствовал напряжение, думал, что вы что-то скрываете о плане или о монстрах! Он поднял голову, сверкнув зелёными глазами, в которых плескалась смесь обиды и ревности. — И почему меня не вписали в этот разговор? Я же лидер! Я должен знать всё! Даже… даже про лубриканты! Кай рассмеялся — тихо, грудью, от чего вибрация передалась прямо к лицу Ллойда. — Зелёнка, ты серьёзно? — он провел пальцем по спине своего парня, успокаивая его. — Мы не могли сказать тебе: «Эй, Ллойд, мы тут обсуждаем, как тебя трахнуть, потому что ты слишком занят спасением мира и контролем над каждым нашим шагом». Это было бы… неловко. Даже для нас. — Всё равно обидно, — пробурчал Ллойд, снова прижимаясь к нему. Но через секунду его тон изменился. Стал тише, неувереннее. Он снова вспыхнул, и Кай почувствовал, как жар разливается по коже блондина. — А ещё… — Ллойд запнулся, его пальцы нервно теребили простыню. — Ты… сколько раз в день надо этим заниматься? Ну… потому что я читал… Кай приподнял бровь, с трудом сдерживая улыбку. — Читал? Где? В каких учебниках? «Основы тактики ниндзя и частота половых актов»? — Заткнись! — Ллойд легонько шлёпнул его по плечу, но тут же спрятал лицо обратно, в укрытие. — Там написано… что для здоровья… ну, мужчинам нужно… хотя бы раз в день. Некоторые делают два-три раза. А в неделю для медицинских норм… типа четыре раза минимум. Чтобы простата работала правильно и гормоны не скакали. Он сделал паузу, набираясь смелости, и выпалил скороговоркой: — И ты столько терпел? Целых несколько месяцев? А до этого… со Скайлор… ну… я знаю, что вы спали вместе. Много. В прошлые разы. Значит, у тебя был опыт, была практика, а тут… перерыв. Тебе ведь тяжело было? В комнате повисла тишина. Кай смотрел на макушку Ллойда, и в его сердце разливалось такое тепло, что казалось, вот-вот загорится огонь стихии без всякого контроля. Он медленно приподнял подбородок Ллойда, заставляя того посмотреть ему в глаза. — Ллойд, — сказал он мягко, но очень серьёзно. — Послушай меня внимательно. Ллойд моргнул, его зелёные глаза были огромными и полными тревоги. — Во-первых, — начал Кай, загибая один палец, — твои «медицинские нормы» могут подождать. Моё здоровье в полной порядке. Я не взорвусь от воздержания. Я ниндзя огня, у меня метаболизм такой, что я могу неделю есть только рис и быть в форме. Секс — это не таблетка, которую нужно глотать по расписанию. Он загнул второй палец. — Во-вторых, насчёт Скайлор. Да, у нас было… что-то. Давно. Но это было не то. Совсем не то. Это было удобно, было приятно, но это не было… этим. — Кай постучал пальцем себе в грудь, туда, где билось сердце. — С ней не было того страха сделать больно. Не было того желания запомнить каждый вздох. Не было любви, от которой сводит зубы. Так что не сравнивай. Их нет. Есть только ты. И третий палец. — В-третьих… — Кай улыбнулся, и эта улыбка была такой нежной, что у Ллойда перехватило дыхание. — Я терпел не потому, что мне было «тяжело». Я терпел, потому что ждал тебя. Ждал момента, когда ты сам захочешь. Когда ты будешь готов. Когда ты перестанешь бояться. И знаешь что? Эти месяцы ожидания стоили каждой секунды. Потому что сейчас ты здесь. Со мной. И ты спрашиваешь о моём здоровье, вместо того чтобы думать о себе. Ллойд смотрел на него, и его губы слегка приоткрылись. Румянец на щеках стал ещё ярче, но в глазах больше не было тревоги. Только удивление и растущее тепло. — То есть… — тихо спросил он. — Тебе не было плохо? Без этих… четырёх раз в неделю? — Мне было одиноко, — честно признался Кай, проводя большим пальцем по нижней губе Ллойда. — Но не физически плохо.Эмоционально — да. Потому что я хотел быть с тобой. А теперь… — он притянул Ллойда ближе, их лбы соприкоснулись. — Теперь мы можем наверстать упущенное. В своём темпе. Без графиков и медицинских норм. Хочешь раз в день? Будет раз в день. Хочешь три? Попробуем три. Хочешь просто лежать и дышать рядом? Будем лежать. Ллойд выдохнул, и всё его тело наконец расслабилось полностью. Он уткнулся лицом в шею Кая, и его голос прозвучал глухо, но счастливо: — Ты идиот, Смит. Самый лучший идиот на свете. — Твой идиот, — поправил Кай, целуя его в макушку. — Забудь про Скайлор. Забудь про статистику. Есть только мы. И эта ночь. — Ладно, — пробормотал Ллойд, уже наполовину засыпая от усталости и счастья. — Но завтра… если у нас будет время… мы можем проверить теорию про два раза в день. Для научного интереса. Кай рассмеялся, крепко обнимая его. — Договорились, сенсей. Ради науки мы готовы на любые жертвы. Ллойд хмыкнул, его пальцы осторожно исследовали собственные ощущения там, где ещё минуту назад бушевала буря. Лицо его было сосредоточенным, почти научным, словно он проводил послеоперационный осмотр пациента, которым являлся он сам. — Блин, — пробормотал он, чуть наклонив голову и щурясь. — А вроде бы это ничего так… И даже не болит… Вроде. Конечно, есть ощущение… растянутости. Как после очень интенсивной тренировки ног. Но это вообще не проблема. Я думал, будет хуже. Гораздо хуже. Кай, который лениво перебирал пряди его светлых волос, наблюдая за этой самопроверкой с улыбкой, фыркнул. Улыбка вышла немного хищной, но полной нежности. — Это ты ещё подожди, — протянул он, и в его голосе звучала та самая уверенность человека, который знает, что будет завтра. — Посмотрим, как ты ходить будешь завтра утром. Особенно когда придётся спускаться по лестнице или приседать, чтобы проверить ловушки. Ллойд замер. Его рука остановилась на полпути. Он медленно поднял взгляд на Кая, и в зелёных глазах вдруг мелькнула тень осознания. — Ходить? — переспросил он, и голос его дрогнул. — А что с ходьбой? — Ну, знаешь ли, — Кай пожал плечами, делая вид, что размышляет над сложной тактической задачей. — Мы всё-таки использовали два пальца для подготовки, а потом… ну, я не самый маленький ниндзя в команде. Там были мышцы, которые ты раньше не задействовал таким образом. Завтра они обязательно напомнят о себе. Будет ощущение, будто ты верхом на драконе скакал без седла часов пять подряд. Ллойд покраснел до кончиков ушей. Он быстро отдёрнул руку и натянул одеяло повыше, прячясь от взгляда Кая, хотя скрывать уже было нечего. — Ты преувеличиваешь, — буркнул он, но в голосе не было уверенности. — Я ниндзя. У меня высокий болевой порог. Я терпел пытки Оверлорда, падение с небес, битвы с они… Какая-то там… мышечная усталость меня не сломит. — О да, великий Зелёный ниндзя непобедим, — согласился Кай, поддразнивая его, и наклонился, чтобы поцеловать вспыхнувшую щеку. — Но великий Зелёный ниндза также забыл, что я видел, как он морщился, когда я просто дышал ему на шею полчаса назад. — Это было щекотно! — возмутился Ллойд, пихая его в бок. — А завтра будет больно, — невозмутимо продолжил Кай. — И знаешь что? Если тебе будет трудно идти на построение, я могу тебя понести. На руках. Или на спине. Как принцессу. — Только попробуй! — Ллойд угрожающе сузил глаза, но уголки его губ дрогнули. — Я сам дойду. Даже если мне придётся идти боком, как краб. Никто не узнает. — Все узнают, — рассмеялся Кай. — Джей сразу заметит, как ты странно переваливаешься. Коул спросит, не подвернул ли ты ногу. А Зейн просканирует тебя и выдаст диагноз: «Чрезмерная ректальная активность предыдущей ночью». Ллойд закрыл лицо руками и издал глухой стон. — Боже, почему ты такой невозможный? Зачем ты мне это говоришь? Теперь я буду всю ночь переживать, что завтра опозорюсь перед командой! — Зато сегодня ты не опозорился, — мягко сказал Кай, отнимая его руки от лица и заглядывая в глаза. — Сегодня ты был прекрасен. Смелым, доверяющим… и моим. А завтра… завтра мы справимся. Даже если тебе придётся сидеть на совещании на специальной подушке, которую я лично украду из комнаты отдыха. Ллойд посмотрел на него, и гнев сменился теплой, липкой нежностью. Он вздохнул, позволяя себе расслабиться обратно в объятия шатена. — Подушка… это хорошая идея, — признал он тихо. — Может, даже две. — Будет тебе две, — пообещал Кай, целуя его в лоб. — И обезболивающее в карман положу. И воду. И буду следить, чтобы ты не делал резких движений. — Ты меня избалуешь, — прошептал Ллойд, закрывая глаза. — Уже балую, — ответил Кай, прижимая его крепче. — Спи теперь. Завтрашний день сам себя не проживёт. А нам нужно набраться сил. И мне, и твоей… э-э… «растянутости». Ллойд тихонько хихикнул, утыкаясь носом ему в грудь. — Заткнись, Смит. — Люблю тебя, зелёнка. — И я тебя, огонек. Даже если завтра я буду ходить как пингвин. Комната погрузилась в ту особенную, липкую тишину, которая бывает только после близости. Воздух всё ещё был густым от запаха их кожи, секса и чего-то неуловимо домашнего. Ллойд лежал на боку, подтянув колени к груди, и внимательно, почти гипнотически разглядывал тело Кая. Шатен, заметив этот пристальный взгляд, лениво приоткрыл один глаз. — Что-то не так? Опять проверяешь на наличие новых ран? — Нет, — тихо ответил Ллойд, протягивая руку и осторожно проводя пальцами по рельефу пресса шатена. — Просто… смотрю. Его пальцы скользнули выше, к груди, затем к плечам. Кожа Кая была горячей, упругой, покрытой тонким слоем светлых волос, которые мягко щекотали ладонь. Ллойд вдруг почувствовал себя невероятно голым и уязвимым рядом с этой мощью. Он инстинктивно отдёрнул руку и попытался незаметно стянуть одеяло повыше, закрывая свою собственную грудь. — Знаешь, о чём я думал? — вдруг спросил Кай, перехватывая его руку и возвращая её себе на грудь. Не давая прятаться. — О чём? — О том походе в торговый центр. Помнишь? Когда мы покупали эту парную одежду и те дурацкие кепки. Ллойд моргнул, и уголки его губ дрогнули в улыбке. — Как не помнить. Ты тогда потратил половину своего годового жалования на мои джинсы, которые я даже не просил. И заставил меня мерить двадцать разных футболок, пока не нашёл ту, что «идеально сидит». — Она идеально сидела, — хмыкнул Кай, довольный воспоминанием. — Но дело не в одежде. Дело в том, что я тогда заметил. — Что заметил? — насторожился Ллойд. — Что ты стесняешься раздеваться при людях. Даже в примерочной ты старался быстро натянуть футболку, чтобы я не видел. А когда мы были в душевой в монастыре после тренировки, ты всегда заходил последним или выходил первым. Ллойд покраснел, и румянец пополз вниз, заливая шею и ключицы. — Я просто… ценю приватность, — пробормотал он, отводя взгляд. — Ллойд, — Кай перевернулся на бок, чтобы смотреть ему прямо в глаза. Его взгляд стал серьёзным, но тёплым. — Посмотри на меня. Потом посмотри на себя. Честно. Ллойд неохотно перевёл взгляд на своё тело, лежащее рядом с телом Кая. Контраст был разительным. Кай был воплощением огня не только стихией, но и формой. Широкие плечи, мощная грудная клетка, рельефные мышцы рук и живота, покрытые светлым пушком, который делал его силуэт мягче, но одновременно мужественнее. Он выглядел как воин, выкованный из стали и пламени. Каждое движение выдавало силу. А Ллойд… Ллойд был другим. Его тело было жилистым, гибким, более стройным. Мышцы были скрыты под гладкой, бледной кожей, лишённой растительности. Его формы казались мягкими, почти юношескими, без той грубой брутальности, которая была у Кая. Рядом с шатеном он чувствовал себя не воином, а скорее… хрупким фарфором. — Видишь? — тихо сказал Ллойд, и в его голосе проскользнула нотка неуверенности. — Ты… ты выглядишь как настоящий мужчина. Накачанный, волосатый, широкий. А я… — он провел рукой по своему плоскому, гладкому животу. — У меня даже волос нет нигде. Я как… отполированный камень. Или ребёнок, который ещё не вырос. Все мои формы какие-то мягкие, сглаженные. Я выгляжу слишком… женственно? Или просто слабо по сравнению с тобой? Кай замер. Он слушал это с широко открытыми глазами, а потом медленно покачал головой, и в его взгляде появилось что-то похожее на благоговение. — Ты серьёзно сейчас? — спросил он, и в его голосе звучало искреннее удивление. — Ты думаешь, что я выгляжу лучше? Ллойд, ты же не видишь себя моими глазами. Он протянул руку и начал медленно водить ладонью по телу Ллойда, повторяя тот же путь, которым ходил взгляд блондина, но с совершенно иным смыслом. — Да, у меня есть мышцы. Да, я крупнее. Это результат лет тяжёлых тренировок и моей стихии. Но посмотри на себя. Его пальцы коснулись гладкой кожи груди Ллойда. — Твоя кожа… она идеальная. Гладкая, как шёлк. Мне нравится чувствовать её под руками, потому что она такая нежная. Никакой жесткости, никакой колючести. Только чистота. Он опустился ниже, проводя ладонью по плоскому животу. — Ты говоришь «мягкие формы»? Ллойд, это не мягкость слабости. Это гибкость. Ты быстрее меня. Ты изящнее. Твои движения — как танец. Когда мы дерёмся вместе, ты словно вода или энергия, которую нельзя схватить. А я… я иногда чувствую себя неповоротливым быком рядом с тобой. Ллойд слушал, затаив дыхание. Его руки, лежащие на простыне, всё ещё были красными от смущения, но он не отстранялся. — А волосы? — тихо спросил он. — У тебя их столько. А у меня… ни одного. Я чувствую себя голым. Буквально. Кай рассмеялся — тихо, тепло. — И это прекрасно, — сказал он, наклоняясь и целуя то место на груди Ллойда, где обычно у мужчин начинается рост волос, но у Ллойда была лишь гладкая кожа. — Мне нравится, что ты такой гладкий. Когда я прикасаюсь к тебе, мне кажется, что я касаюсь самого света. Нет ничего лишнего, ничего, что мешало бы чувствовать каждое биение твоего сердца, каждый мускул под кожей. Ты не «недоделанный», Ллойд. Ты другой. Ты совершенный в своей собственной форме. Он взял руку Ллойда, ту самую, что дрожала от смущения, и прижал её к своей широкой, волосатой груди. — Чувствуешь разницу? — Да, — прошептал Ллойд. — Ты как медведь. — А ты как лев, — парировал Кай. — Гладкий, золотой, смертельно опасный и невероятно красивый. Лев не нуждается в шерсти, чтобы быть королём. Ему достаточно взгляда. Ллойд фыркнул, но улыбка наконец прорвалась сквозь смущение. — Ты умеешь говорить комплименты, Смит. Слишком хорошо. Подозрительно хорошо. — Я говорю правду, зелёнка, — Кай серьёзно посмотрел ему в глаза. — Когда мы были в том магазине, и ты примерял эти узкие брюки… Я едва мог дышать. Не потому что ты был «накаченным». А потому что ты был собой. Твоя фигура, твои линии… они сводили меня с ума тогда и сводят сейчас. Мне не нужно, чтобы ты был похож на меня. Мне нужен именно ты. Такой, какой есть. Гладкий, жилистый, мой. Ллойд выдохнул, и напряжение наконец покинуло его плечи. Он позволил себе расслабиться, принимая прикосновения Кая, позволяя этим словам проникнуть глубже, чем любые сомнения. — Просто… иногда кажется, что я недостаточно мужественный для тебя, — признался он тихо, глядя в потолок. — Особенно после всего того, что было сегодня. Когда я был снизу, когда ты контролировал всё… Я чувствовал себя таким маленьким. Кай нахмурился и резко перекатился, нависая над ним, опираясь на локти, чтобы их лица оказались в сантиметрах друг от друга. Ллойд даже пискнул и покраснел. — Слушай меня очень внимательно. Быть снизу не значит быть слабым. Быть уязвимым не значит быть менее мужественным. Сегодня ты проявил больше силы духа, чем любой воин на поле боя. Ты доверился мне полностью. Это требует огромной внутренней силы. И знаешь что? — он улыбнулся, и эта улыбка была ослепительной. — Когда я вижу тебя такого… открытого, гладкого, беззащитного только для меня… я чувствую себя самым счастливым и самым сильным мужчиной на свете. Потому что ты выбрал меня. Ллойд посмотрел на него, и в его зелёных глазах заблестели слёзы — не от горя, а от переполняющего чувства принятия. — Ты правда так думаешь? — Каждую секунду, — подтвердил Кай, наклоняясь и целуя его — медленно, глубоко, вкладывая в поцелуй всё своё обожание. — Ты идеален, Ллойд. И я люблю каждую линию твоего тела. Каждый гладкий сантиметр. Ллойд обнял его в ответ, крепко прижимаясь к этой широкой, волосатой груди, которая теперь казалась не символом превосходства, а самым надёжным убежищем в мире. — Ладно, — пробормотал он в кожу Кая, уже успокаиваясь. — Может, ты и прав. Но всё равно… завтра, если я буду ходить как пингвин, я скажу, что это ты виноват. Своими «медвежьими» размерами. Кай рассмеялся, снова заключая его в объятия. — Договорились. Вся вина на мне. А ты просто наслаждайся тем, какой ты красивый. Мой красивый, гладкий лев. И они лежали так, сплетённые вместе — огонь и энергия, волосатая мощь и гладкая грация, два разных мира, которые нашли идеальное равновесие в объятиях друг друга. — Да и вообще, — Кай хмыкнул, проводя большим пальцем по бицепсу Ллойда, чувствуя под кожей тугую, пружинистую мышцу. — Кто укладывает всех нас, даже Коула, на тренировках? Это же ужас! Ты думаешь, я не замечаю? Ллойд моргнул, всё ещё пытаясь свыкнуться с мыслью, что его тело может кому-то нравиться именно таким. — Я просто… использую инерцию и центр тяжести, — начал он оправдываться, включая режим «сенсея». — Это техника, а не грубая сила. — Ага, как же, — фыркнул Кай, скептически приподняв бровь. — «Техника». Ллойд, когда ты делаешь тот свой фирменный бросок через бедро, мои рёбра хрустят так, будто их пропустили через пресс. А Коул? Мастер Земли, который может поднять валун голыми руками? Ты его однажды положил на лопатки за три секунды, и он потом полчаса не мог встать, говоря, что чувствует себя «пустым мешком с песком». Кай снова сжал руку Ллойда, и на этот раз блондин невольно напрягся. Под гладкой, детской на вид кожей мгновенно проявились рельефные полосы мышц. Они не были массивными, как у Кая или Коула, они не бугрились громоздкими холмами. Они выглядели как стальные тросы, натянутые под тонкой оболочкой. Жилистые, плотные, невероятно гибкие. — Видишь? — прошептал Кай, завороженно глядя на эту игру мышц. — Они есть. И они чёртовски мощные. Просто они… другие. Они созданы для скорости, для маневра, для того, чтобы выживать там, где другие сломаются. Ты не огромный, ты сконцентрированный. Вся твоя сила упакована в эту компактную, идеальную форму. Он наклонился ближе, его голос стал ниже, приобретая ту самую хриплую нотку, от которой у Ллойда всегда подкашивались колени. — И если ты думаешь, что ты слабый… то вспомни, что было несколько часов назад. Ллойд замер. Его зрачки расширились, а по щекам снова разлился жар. — Кай… не надо… — Надо, — настаивал шатен, улыбаясь той самой хищной, довольной улыбкой. — Вспомни. Я ведь крупнее тебя. Тяжелее. Шире в плечах. У меня больше рычагов. По всем законам физики и анатомии, я должен был легко перевернуть ситуацию в свою пользу. Но что случилось? Ллойд отвёл взгляд, но Кай мягко повернул его лицо обратно к себе. — Ты пригвоздил меня к кровати, Ллойд. Одними запястьями. Ты держал мои руки над головой так крепко, что я реально не мог вырваться первые пару минут. Я упирался, использовал вес, пытался стряхнуть тебя… А ты просто сидел сверху, смотрел на меня этими своими горящими зелёными глазами и не двигался с места. Кай провел рукой вниз, по спине Ллойда, ощупывая длинные, тягучие мышцы вдоль позвоночника. — В тебе столько скрытой силы, что это пугает. Ты как сжатая пружина. Или как энергия стихии в чистом виде — её нельзя потрогать, нельзя оценить на вес, но она может снести всё на своём пути. Когда ты решаешь что-то сделать… никто, слышишь, никто не может тебе помешать. Ни монстры, ни император, ни даже я. Ллойд слушал, и внутри него что-то тёплое и светлое начинало расти, вытесняя остатки неуверенности. Он никогда не думал о своей силе в таком ключе. Для него сила всегда ассоциировалась с размером, с массой, с возможностью поднять тяжёлый предмет. А то, что он делал — контроль, баланс, точность — казалось ему чем-то второстепенным. — Я просто… не хотел, чтобы ты двигался, — тихо признался Ллойд, его голос дрогнул. — В тот момент. Мне нужно было, чтобы ты был моим. Полностью. И я… использовал всё, что у меня было. — И это сработало великолепно, — прошептал Кай, целуя его в кончик носа. — Ты был потрясающ. Абсолютно доминирующим. И знаешь, что самое сексуальное в этом всём? — Что? — выдохнул Ллойд, уже почти веря ему. — То, что эта сила принадлежит мне, — сказал Кай просто. — Эти жилистые руки, которые могут сломать меня пополам, если захотят, сейчас обнимают меня. Эти ноги, которые могут выбить дух из любого врага, сейчас обвивают меня. Эта гладкая, идеальная кожа, под которой скрыта сталь… она сейчас прижата ко мне. Он снова притянул Ллойда к себе, и на этот раз блондин не сопротивлялся. Он позволил себе почувствовать эту силу в собственном теле. Почувствовал, как напрягаются мышцы спины, когда он прижимается к Каю. Как твердеют предплечья, когда он обнимает шатена за шею. — Ты прав, — медленно произнёс Ллойд, и в его голосе появилась новая нотка — уверенность. Та самая, которая обычно появлялась только в бою, но теперь звучала и здесь, в постели. — Я могу быть сильным. Даже таким. — Ты самый сильный, — поправил Кай усмехаясь. — Потому что ты умеешь быть разным. Ты можешь быть нежным лидером, который печётся о каждом из нас. Ты можешь быть безжалостным воином, который рубит монстров. И ты мож быть тем, кто пригвождает меня к кровати и заставляет забыть своё имя. Это ли не идеал? Ллойд рассмеялся — наконец-то искренне, свободно, без тени смущения. — Ты неисправим, Смит. Ты готов льстить мне до утра, лишь бы я перестал комплексовать? — Не льстить, — серьёзно ответил Кай. — Констатировать факты. И да, я готов делать это хоть всю ночь, если потребуется. Потому что я хочу, чтобы ты видел себя так же, как вижу тебя я. Ллойд вздохнул, устраиваясь удобнее в объятиях Кая. Его голова легла на широкую грудь шатена, рука бессознательно легла на рельефный живот партнера, сравнивая ощущения. Гладкое против волосатого. Гибкое против мощного. Энергия против Огня. — Знаешь, — пробормотал Ллойд, уже на грани сна, но всё ещё цепляясь за эту новую мысль. — Может, в следующий раз на тренировке я действительно попробую положить Коула быстрее. Просто чтобы проверить теорию. Кай расхохотался, и его грудь завибрировала под щекой Ллойда. — Только предупреди его заранее, чтобы он успел надеть защитный шлем. Иначе бедняга так и останется лежать до обеда. — Договорились, — улыбнулся Ллойд, закрывая глаза. — Спокойной ночи, мой большой, волосатый медведь. — Спокойной ночи, мой маленький, смертоносный лев, — ответил Кай, целуя его в макушку. И в этой тишине, где больше не было места сомнениям, они уснули. Два ниндзя, два разных тела, две разные силы, которые вместе создавали нечто большее, чем просто сумма частей. Нечто совершенное.