Ты отдохни.

Ллойд стоял у выхода на лестницу, в сотый раз проверяя крепления на поясе и поправляя маску. Команда собралась в полном составе: Кай, Джей, Коул, Зейн и трое полицейских — бледные, с широко раскрытыми глазами, но полные решимости. Оружие проверено, рации настроены, дымовые шашки распределены. И тут Джей поднял руку. — Я сейчас! Только… это… на минуточку! — Джей, — устало произнёс Ллойд, не оборачиваясь. — Ты серьёзно? — А что такого?! — возмутился синий ниндзя, уже пятясь к двери. — Лучше сейчас, чем посреди разведки, когда я буду висеть в шахте вниз головой! Я быстро! Кофе, будь он неладен… И он исчез за дверью. В коридоре повисла тишина. Ллойд вздохнул, потирая висок. И тут, словно что-то щёлкнуло в голове, он резко развернулся к Каю. — Кай, — тихо позвал он и мотнул головой в сторону, приглашая отойти на пару шагов от остальных. Шатен, почувствовав что-то важное в его голосе, мгновенно подошёл ближе. Ллойд старался смотреть куда-то в сторону, но уши его предательски покраснели. Он взял Кая за рукав, притягивая ближе, и зашептал, так тихо, чтобы слышал только он. — Я… тут подумал. Пока этот балабол в туалете. — Ллойд замялся, теребя край своего наплечника и отводя взгляд, будто его внезапно заинтересовала трещина на стене. — Изначально группы были: ты с полицейским на верхних этажах, а я с полицейским на нижних. Но я подумал… — Он замолчал, набираясь смелости, и наконец посмотрел Каю прямо в глаза. — Я хочу пойти с тобой. Кай моргнул, и в его глазах заплясали тёплые огоньки. — Правда? — Правда, — выдохнул Ллойд и тут же затараторил, будто боялся, что его прервут раньше, чем он успеет всё объяснить. — Не потому что я тебе не доверяю! Ты отличный ниндзя, и с полицейским ты бы справился прекрасно. Но я подумал… ну… мы только… — он запнулся, краснея ещё сильнее, вспоминая прошедшую ночь. — Мы только начали быть… ну… настоящей парой. И я понял, что если ты пойдёшь на верхние этажи один с полицейским, а я пойду в другую сторону, я просто буду думать о тебе. Всю дорогу. И это будет мешать. А если ты будешь рядом, я хотя бы смогу тебя видеть и знать, что ты в порядке. Он перевёл дыхание и поднял на Кая взгляд, полный искренней надежды и тени смущения. — Можно поменять группы? Коул пойдёт с полицейским один на 70-55 этажи, Зейн с полицейским три на 38-25 этажи, а мы с тобой… — он чуть улыбнулся, — возьмём нижние, 24-11. Кай смотрел на него секунду. Две. А потом его лицо озарила такая широкая, счастливая улыбка, что Ллойд на мгновение забыл, как дышать. — Зелёнка, — тихо произнёс Кай, и в его голосе было столько нежности, что у Ллойда подкосились колени. — Ты сейчас сам предложил пойти со мной в разведку вместе. Ты. Сам. Понимаешь, что это значит? Ты только что признал, что хочешь меня видеть не только в спальне, но и в бою. Что я тебе нужен. — Я… — начал Ллойд, но осёкся, понимая, что Кай прав. — Конечно, мы поменяем группы, — шатен сжал его плечо, и это прикосновение было тёплым, уверенным, якорящим. — Сейчас всё переиграем. Он повернулся к остальным и громко, по-командирски чётко объявил: — Внимание! Перестановка в группах. Коул, ты идёшь с полицейским один — верхние этажи, 70-55. Зейн, ты с полицейским три — 38-25. А мы с Ллойдом берём нижние. Коул поднял бровь, но понял всё без слов. Он коротко кивнул. — Принято. Зейн склонил голову набок и с лёгкой, едва заметной улыбкой заметил: — Рациональное решение. Совместимость боевых стилей мастера Ллойда и мастера Кая повышает общую эффективность группы на 17,4%. — Вот именно, — согласился Ллойд, стараясь, чтобы голос звучал по-деловому. Но Кай заметил, как уголки его губ дрогнули в улыбке, которую он пытался скрыть. В этот момент в коридор влетел раскрасневшийся и явно довольный Джей. — Всё! Я готов! Что я пропустил? — Ничего, — хором ответили Коул и Зейн. — Мы просто поменяли группы, — добавил Кай, и в его голосе прозвучала такая гордость, будто он только что выиграл битву. Джей переводил взгляд с одного на другого, пытаясь понять, что произошло, но потом махнул рукой. — Ладно, потом расскажете. Идём? — Идём, — кивнул Ллойд и на мгновение задержал взгляд на Кае. В этом взгляде было всё: благодарность, тепло, обещание. --- Лестница встретила их холодом и тишиной. Тусклый аварийный свет мерцал, создавая причудливые тени на бетонных стенах. Четыре пары глаз (и один оптический сенсор Зейна) смотрели на пролёты, уходящие вниз, в темноту. — Все группы, — тихо сказал Ллойд в рацию, поднимая руку, — помните: это разведка. Мы фиксируем перемещения, ищем заложников и воду. В бой вступаем только в крайнем случае. Кодовые слова прежние: «Туман» — отход, «Шторм» — нужна помощь, «Рассвет» — цель найдена. Встречаемся здесь же через два часа. Если кто-то не выходит на связь дольше пятнадцати минут — соседняя группа идёт на подмогу. Всем всё ясно? — Так точно, — раздался спокойный голос Коула. — Ясно, — эхом отозвался Джей. — Принято, — подтвердил Зейн. — И ещё, — добавил Ллойд, и в его голосе мелькнуло что-то личное. — Пожалуйста… возвращайтесь. Все. — Само собой, брат, — тепло ответил Коул. — Удачи всем. Группы разошлись по лестничным пролётам. Тяжёлые двери этажей закрывались за ними с глухим стуком, оставляя после себя лишь эхо шагов. *** Коул и полицейский Дэвис ступили на 70-й этаж, и тишина встретила их, словно стена. Она была неестественной. Густой, вязкой, нарушаемой лишь далёким гулом вентиляции и их собственными шагами, которые казались преступно громкими. Ни рыка, ни скрежета когтей, ни тяжёлого дыхания, к которому Коул уже начал привыкать за эти дни. Только пустые коридоры, обрывки бумаг, гонимые сквозняком из разбитого где-то окна, и запах. Тот самый сладковатый запах гнили, который, казалось, пропитал всю башню. Мастер Земли остановился, подняв сжатый кулак — универсальный знак «замереть». Дэвис, молодой полицейский со светлым ёжиком волос и лицом, на котором сейчас застыла гримаса плохо скрываемого ужаса, послушно замер. Но его дыхание… Оно было громким. Слишком громким. Каждый вдох и выдох напоминал всхлип, словно он только что пробежал стометровку, хотя они шли медленно и осторожно. Коул резко обернулся. Его тёмные глаза, единственное, что было видно под капюшоном, сверкнули раздражением. Он не был жестоким, но годы битв научили его: шум убивает быстрее, чем когти. Он приблизился к Дэвису вплотную, так, что их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга, и заговорил — почти беззвучно, одними губами, подкрепляя слова резкими, хлёсткими жестами. «Ти-хо. Дыши. Ти-ше. У них. Хороший. Слух». Каждый слог отбивался рубленым движением пальцев, словно Коул чеканил монеты. Дэвис, чьи нервы и без того были натянуты до предела, на мгновение перестал дышать вовсе. Его глаза расширились до размера блюдец, в них блеснула влага. Он задержал воздух в лёгких так, будто от этого зависела его жизнь, и мелко, часто закивал, чуть не плача. Коул вздохнул — беззвучно, одними плечами, и закатил глаза. Не от злости. От усталости. Этот парень не был трусом — он вызвался добровольцем, зная, на что идёт. Но одно дело — знать, и совсем другое — оказаться в тёмном коридоре, где каждый скрип половицы может стать последним звуком в твоей жизни. Они двинулись дальше. Коридор петлял, разветвлялся, уводил всё глубже в сердце этажа. Стены здесь были обшарпаны, кое-где виднелись следы когтей — длинные, параллельные борозды, словно кто-то протащил по штукатурке огромную вилку. Офисные двери были распахнуты настежь или сорваны с петель. Повсюду валялись бумаги, папки, чей-то забытый портфель с выпотрошенным содержимым. И ни одного монстра. Пусто. Эта пустота нервировала Коула больше, чем целая стая. Он слишком хорошо знал: хищники не покидают свою территорию просто так. Если их нет на одном месте, значит, они собрались в другом. И это не предвещало ничего хорошего. Они дошли до двойных дверей, ведущих в главный конференц-зал этажа. Одна створка была приоткрыта, другая висела на одной петле, жалобно поскрипывая от едва уловимого движения воздуха. Изнутри не доносилось ни звука. Но запах… Запах здесь был гуще. Слаще. С металлическим оттенком, от которого у Коула непроизвольно сжались зубы. Он жестом приказал Дэвису замереть у стены, а сам, пригнувшись, скользнул к дверному проёму. Одно движение — и он заглянул внутрь. И замер. В зале царило то, что когда-то было конференц-зоной. Длинный овальный стол из тёмного дерева был перевёрнут и расколот надвое. Офисные кресла валялись по углам, некоторые были вдавлены в стены с такой силой, что пластик треснул. Но не это привлекло внимание Коула. В центре зала, там, где раньше, вероятно, висел проектор, возвышалось нечто. Груда мебели — стулья, столы, шкафы, даже кофемашина, сорванная с кухонной стойки, — всё было свалено в одну бесформенную кучу высотой почти в человеческий рост. И всё это было покрыто чёрной, блестящей, вязкой субстанцией, напоминающей смолу. Она пульсировала, словно живая, и от неё поднимался лёгкий пар. В некоторых местах к чёрному примешивались багровые прожилки — яркие, свежие, ещё влажные. Кровь. Человеческая кровь. А вокруг этого… гнезда… стояли монстры. Их было около десятка. Они стояли не хаотично, а ровным кругом, повернув головы внутрь, к центру. Они не двигались, не рычали, даже не дышали, насколько Коул мог судить. Они просто стояли, как верующие вокруг алтаря. И смотрели. И в центре круга, у самого подножия гнезда, лежало тело. Человеческое тело. Двое монстров склонились над ним. Их длинные когтистые пальцы двигались с пугающей методичностью, с хирургической точностью, совершенно не свойственной животным. Они не разрывали тело в припадке голодной ярости. Они его… разбирали. Один поднимал руку трупа, другой аккуратно отделял её от туловища — не вырывал, не отгрызал, а именно отделял, словно препарировал. Коул видел, как блеснула белая кость в разрыве тканей. Видел, как хлынула кровь на чёрный пол. Видел, как третий монстр, стоявший чуть поодаль, поднял уже оторванную конечность и бережно, почти благоговейно, уложил её на кучу мебели, вдавливая в чёрную слизь. Гнездо принимало подношение. Коулу захотелось вырвать. Не просто тошнота — дикий, неконтролируемый спазм подкатил к горлу, и он почувствовал горечь на корне языка. Всё, что он съел накануне — те самые консервированные бобы и кусок холодной пиццы, — всё это рванулось наружу. Он зажмурился, сглатывая, борясь с собственным телом, и резким движением натянул маску на лицо. Стало чуть легче. Ткань фильтровала запах, оставляя только слабый его отголосок. Коул, наконец, смог дышать ровнее. Позади него Дэвис, забыв о предупреждении, сделал шаг вперёд, пытаясь заглянуть в зал. Коул почувствовал его движение спиной и резко выбросил руку в сторону, переграждая путь. Его ладонь упёрлась в грудь полицейского, и он надавил — сильно, безжалостно, отталкивая парня назад, заставляя его отступить на шаг, на два, на три. Подальше от двери. Подальше от этого кошмара. Дэвис споткнулся о собственные ноги и едва не упал, но Коул удержал его, схватив за плечо. Его пальцы сжались с такой силой, что полицейский поморщился от боли, но не издал ни звука. Коул посмотрел на него. В его взгляде не было упрёка. Только приказ. Беспрекословный, жёсткий. «Уходим. Сейчас же. На нижние этажи». Он показывал это одними глазами, движением головы, немым поворотом корпуса. Дэвис, всё ещё бледный как полотно, понял. Он кивнул, сглатывая комок страха, и начал пятиться, не сводя глаз с двери, за которой продолжалось чудовищное священнодействие. Коул последовал за ним. Он двигался спиной вперёд, глядя на дверь, готовый в любую секунду выхватить катану и прикрыть отход. Но дверь оставалась неподвижной. Монстры внутри не обратили на них внимания. Они были поглощены своим ритуалом. Только когда они отошли на достаточное расстояние и скрылись за поворотом, Коул позволил себе выдохнуть. Он прислонился спиной к стене, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Его руки слегка дрожали. Дэвис стоял рядом, тяжело дыша. Его лицо было мокрым от пота. — Что… что это было? — прошептал он, и голос его предательски дрогнул. Коул молчал несколько секунд. А потом ответил: — Гнездо. Они делают гнездо. — Зачем?! — Не знаю. Но мы должны доложить. Он поднял рацию к губам, но на мгновение замер. Где-то внизу, на этажах, которые им ещё предстояло пройти, раздался низкий, вибрирующий гул. Словно вся башня вздохнула. Коул переглянулся с Дэвисом. — Нам нужно спускаться дальше, — сказал он. — Держитесь рядом. И дышите тише. Очень тише. И они двинулись вниз, оставляя позади дверь, за которой монстры продолжали строить свой чудовищный храм. На 69-й этаж они даже не зашли. Коул приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы в щель просочилась полоска тусклого аварийного света, и тут же замер, оценивая обстановку. Коридор перед ними кишел монстрами. Их было не меньше полусотни — серые, костлявые фигуры, покрытые язвами и засохшей чёрной кровью, копошились в замкнутом пространстве, как муравьи в потревоженном муравейнике. Они не рычали, не нападали — они обнюхивали друг друга. Длинные, уродливые морды с пустыми чёрными глазницами приближались вплотную к телам собратьев, издавая влажные, чавкающие звуки. Кто-то из них выделялся — более крупный, с особенно длинными когтями, — он хватал других за плечи, разворачивал, осматривал, а затем отталкивал в сторону, к проходу, ведущему вглубь этажа. Отобранные особи покорно, словно скот на бойне, брели в указанном направлении, исчезая в темноте. Коул закрыл дверь. Он делал это так медленно, что каждое движение отдавалось болью в напряжённых мышцах. Пальцы, сжимавшие ручку, побелели от усилия. Дверная створка скользила в пазах почти бесшумно — сантиметр за сантиметром, — и когда замок наконец тихо щёлкнул, Коул обнаружил, что по его вискам стекают капли пота. Он выдохнул — беззвучно, одними губами, — и прислонился лбом к холодной металлической поверхности. Сердце колотилось где-то в горле. Дэвис стоял позади, вжавшись в стену и прижимая ладонь ко рту. Его глаза, расширенные до предела, спрашивали то, что он не решался произнести вслух: «Что теперь?». Коул вытер лоб тыльной стороной перчатки и жестом показал вниз. Спускаемся. 68-й этаж встретил их той же противоестественной тишиной, что и 70-й. Но запах здесь был другим. Не просто сладковатым — приторным, удушающим, с примесью чего-то кислого, от чего першило в горле. И снова — пустые коридоры, сорванные двери, следы когтей на стенах. И снова — двойные двери в конце коридора, ведущие в главный зал. Коул уже знал, что он там увидит. Знал — и всё равно оказался не готов. В центре зала возвышалось гнездо. Такое же, как на 70-м, но крупнее. Мебель, обломки стен, какие-то трубы — всё было свалено в бесформенную груду и облеплено чёрной пульсирующей слизью. Вокруг стояли монстры — около дюжины. Они снова образовали круг, но на этот раз в центре круга лежала не человеческая жертва. Это был монстр. Крупный, упитанный — насколько это слово вообще применимо к серому костлявому существу. Его грудная клетка, петушиная и выпуклая, мерно вздымалась. Он был жив, но не сопротивлялся. Двое других монстров — таких же серых, таких же безглазых — склонились над ним. Их когти двигались размеренно, методично, с той же жуткой хирургической точностью, которую Коул уже видел этажом выше. Они вскрывали своего собрата. Не как врага — как подношение. Один оторвал руку — длинную, до колен, — и бережно вложил её в чёрную массу гнезда. Слизь тут же запульсировала сильнее, втягивая конечность в себя. Раздалось влажное чавканье, и по поверхности гнезда прошла волна дрожи. Оно питалось. Коул отступил, чувствуя, как горечь снова подкатывает к горлу. Он сглотнул, удерживая содержимое желудка на месте, и жестом приказал Дэвису уходить. Они двинулись дальше по коридору, огибая зал по периметру, и именно тогда Дэвис заметил это. Под одной из опрокинутых полок, в углу, валялся грязный, продранный рюкзак. Полицейский, забыв на мгновение о страхе, подкрался к нему и осторожно открыл. Внутри, среди смятых бумаг и разбитого фонарика, лежало несколько ярких упаковок — пачки рамэна, того самого, быстрого приготовления, и плитка молочного шоколада. Видимо, чей-то неприкосновенный запас, оставленный в спешке или потерянный при эвакуации. Дэвис посмотрел на Коула, ища разрешения. Мастер Земли кивнул — коротко, по-деловому. Еда им пригодится. Полицейский быстро, стараясь не шуметь, переложил находку в свой рюкзак. Они покинули 68-й этаж в полной тишине. Только когда дверь на лестницу закрылась за ними, Дэвис позволил себе тихий, прерывистый выдох. — Они… они едят своих, — прошептал он, и в его голосе звучал не вопрос. Утверждение факта, который его разум отказывался принимать. Коул ничего не ответил. Он и сам не знал, что говорить. Всё, что он видел на этих этажах, не укладывалось ни в какие рамки — ни человеческой логики, ни животных инстинктов. Это было что-то иное. Что-то, чему он пока не мог найти названия. — Идём дальше, — только и сказал он, поправляя лямку рюкзака на плече. — Нам нужно пройти весь маршрут. Его рука сжала рацию. — Первая группа — Коул. На 70-м и 68-м этажах обнаружены гнёзда. Монстры проводят ритуалы жертвоприношения. На 70-м — человек. На 68-м — особь их же вида. На 69-м — скопление около пятидесяти особей, замечен отбор. Характер отбора непонятен. Продолжаем разведку. Рация зашипела, и сквозь помехи пробился голос Ллойда: — Принял, Коул. Будьте осторожны. Если что — сразу «Туман». — Принято, — Коул убрал рацию и повернулся к Дэвису. — Готовы? Дальше 67-й. Дэвис кивнул, поправляя рюкзак с драгоценной едой. И они шагнули вниз по лестнице, оставляя позади этажи, где монстры строили свои чудовищные храмы из плоти, слизи и отчаяния. *** Джей стоял на лестничной площадке перед дверью с табличкой «50» и не мог заставить себя сделать следующий шаг. Четыре этажа позади — 54-й, 53-й, 52-й, 51-й — слились в один бесконечный коридор ужаса. Они просто приоткрывали двери, бросали один короткий взгляд в темноту, видели снующие серые фигуры, слышали рычание и скрежет когтей — и закрывали. Снова и снова. Ни одного пустого этажа, ни одной передышки. Вся нижняя половина их сектора кишела монстрами, как переполненный улей. Но сейчас, на пороге 50-го, Джей застыл. Его рука, уже протянутая к дверной ручке, повисла в воздухе. — Если это гнёзда, — пробормотал он, и его голос звучал глухо, словно доносился из-под толщи воды, — то… что обычно в гнёздах? Рик, стоявший позади, нахмурился. Его бровь медленно поползла вверх. Он не понимал, к чему клонит синий ниндзя. — О чём вы, мастер Джей? Джей не ответил сразу. Его мозг, всегда работавший быстрее рта, сейчас включился на полную мощность, перебирая обрывки знаний, полученных когда-то давно, ещё в школе, на уроках биологии. Гнёзда. Птицы вьют гнёзда. Насекомые строят гнёзда. Рептилии… Он резко побледнел. — О чёрт, — выдохнул он, и его глаза округлились так, что стали видны даже сквозь прорези маски. — О чёрт, чёрт, чёрт… Джей рывком обернулся к Рику, схватил его за плечи и заговорил быстро, сбивчиво, слова вылетали из него, как пули из автомата. — Понимаешь, у всех животных, которые строят гнёзда, в них обычно… потомство! Птенцы, личинки, яйца… что-то! Они же не просто так их строят! Они готовят место для размножения! Коул сказал — они жертвуют гнезду людей. И своих тоже. Гнездо там чавкает и пульсирует! Рик… Рик, это инкубатор. Они строят инкубаторы! Рик побледнел так, что его лицо стало почти одного цвета со стеной. — Вы хотите сказать, что там, внутри этих… этих штук… выводятся новые монстры? — Нет, — Джей помотал головой, но не потому что не соглашался, а потому что пытался сам отогнать эту мысль. — То есть — да! Я не знаю! Именно это и хочу сказать! Я не знаю, что там выводится, но если они вкладывают туда плоть — человеческую и свою, — значит, гнездо этим питается. И растёт. И производит что-то! Или кого-то! Он отпустил плечи Рика и провёл ладонями по лицу, пытаясь унять дрожь в пальцах. — Вот почему их так много. Вот почему они организованы. Это не просто армия, оставленная Ангелом Смерти. Это… колония. Они размножаются. Прямо здесь. Прямо сейчас. Повисла тишина — тяжёлая, липкая, как та чёрная слизь, что облепляла гнёзда. Нарушал её только гул вентиляции и приглушённый, далёкий скрежет с той стороны двери. — Нужно подтверждение, — сказал Джей наконец, и в его голосе прорезалась та самая решимость, которая всегда появлялась перед самым безумным шагом. — Мы должны заглянуть внутрь гнезда. Хотя бы в одно. Узнать, что там. — Джей… — начал Рик, но осёкся, увидев выражение лица синего ниндзя. — Я знаю, — отрезал он. — Знаю, что это опасно. Но если мы доложим Ллойду только догадки, без фактов, это будет бесполезно. Нам нужны доказательства. Он повернулся к двери 50-го этажа и положил на неё ладонь. Холод металла проник сквозь перчатку, поднимаясь по руке к самому сердцу. — За мной. Тихо. И если я скажу «бежим» — ты бежишь, не оборачиваясь. Понял? Рик сглотнул, но кивнул. — Понял. Джей глубоко вздохнул, мысленно попрощался с остатками своего спокойствия и медленно, очень медленно потянул ручку на себя. Дверь открылась с тихим, протяжным скрипом. В лицо ударил горячий, влажный воздух, пропитанный всё тем же сладковатым запахом гнили. И где-то в глубине этажа, за рядом перевёрнутых столов и баррикад из офисной мебели, пульсировала чёрная, блестящая масса. Гнездо. И оно ждало. Дверь 50-го этажа открылась с тихим, протяжным скрипом, и в лицо ударил горячий, влажный воздух — настолько густой и спёртый, что Джей на мгновение задохнулся, будто нырнул в болото. Запах здесь не просто витал в воздухе — он был самим воздухом. Сладковатый, тошнотворный, с металлическим оттенком запёкшейся крови и чем-то ещё, чему Джей не мог подобрать названия. Что-то мускусное, животное, первобытное. Запах логова. Они с Риком замерли в дверном проёме, вглядываясь в полумрак. Первое, что увидел Джей — это свет. Тусклый, багровый, пульсирующий, как сердцебиение. Он исходил от десятков, нет, сотен источников, разбросанных по всему пространству этажа. Здесь не было привычных офисных перегородок, столов, стульев — всё было сломано, смято, сдвинуто к стенам, образуя некое подобие… чаши? Арены? В центре которой возвышались они. Гнёзда. Их было много. Слишком много. Джей насчитал три особенно крупных — размерами с небольшой автомобиль, — а вокруг них теснились гнёзда поменьше, размером с собачью будку или дорожный чемодан. Все они были слеплены из обломков мебели и покрыты той самой чёрной, блестящей, пульсирующей слизью, которую Коул описывал по рации. От каждого гнезда исходило багровое свечение — слабое, ритмичное, то затухающее, то разгорающееся ярче, словно внутри билось сердце. Или сердца. Множество сердец. Но ни одного монстра. — Их нет, — прошептал Рик, и в его голосе прозвучала смесь облегчения и ужаса. — Никого… Джей не ответил. Он сделал шаг вперёд, внимательно осматривая ближайшее гнездо. Оно было разорвано. Верхняя часть чёрного кокона была проломлена изнутри, и сквозь рваные края проглядывала пустая, влажно поблёскивающая полость. Внутри было темно и тихо. Ни движения, ни звука. — Вылупленное, — пробормотал Джей, опускаясь на корточки перед гнездом. Его голос звучал отстранённо, словно он читал лекцию в пустой аудитории. — Тут уже никого нет. Он протянул руку — Рик позади него судорожно втянул воздух, готовый то ли закричать, то ли бежать — и осторожно коснулся пальцами края разрыва. Слизь была тёплой. Даже горячей. И она дышала — слабо, едва заметно, но всё же вздымалась и опускалась, словно само гнездо было живым организмом, погружённым в глубокий сон. Джей отдёрнул руку, вытирая пальцы о штанину. Поднялся, сделал несколько шагов вдоль ряда гнёзд. Его взгляд скользил от одного к другому, фиксируя детали, которые его мозг обрабатывал с пугающей скоростью. Разорванные оболочки. Пустые полости. Ни одного трупа, ни одной кости — только остатки питательной слизи. И размеры. В маленьких гнёздах, тех, что размером с чемодан, отверстия были маленькими — словно оттуда выбралось что-то размером с кошку. В средних — больше. В больших… Джей остановился перед одним из крупных гнёзд, разорванным так, словно его вывернули наизнанку. Размер отверстия был таким, что туда мог бы пролезть взрослый человек. Или монстр. — Полный цикл, — прошептал он, и его голос дрогнул. — Они проходят полный цикл. Яйцо… или личинка… или кокон… закладываются в гнездо, питаются тем, что им приносят — человеческой плотью, своими же собратьями, — а потом вылупляются. Все гнёзда пусты. Они все уже вылупились. Рик, стоявший позади, тихо хныкал себе под нос. Его лицо было мокрым от пота, а пальцы, сжимавшие рукоять шокера, побелели от напряжения. Он не отводил взгляда от гнёзд, словно ожидал, что из них вот-вот что-то выпрыгнет. — М-мастер Джей… — выдавил он. — Если они все вылупились… где они сейчас? Джей медленно повернулся к нему. В его обычно весёлых голубых глазах сейчас не было ни искорки смеха. Только холодное, расчётливое осознание. — Внизу, — ответил он. — Они все ушли вниз. Туда, где больше еды. Или туда, куда приказал идти хозяин. Все эти пятьдесят монстров на 69-м — они оттуда. Все, кого мы видели на других этажах — они вылупились здесь. Или на других этажах. Это не просто армия, Рик. Это муравейник. Они размножаются быстрее, чем мы можем их убить. Он поднял рацию, не сводя глаз с пульсирующих гнёзд. — Джей — всем группам. На 50-м этаже — подтверждение. Гнёзда — инкубаторы. Множественные. Все пустые. Вылупившиеся особи, предположительно, распределены по всем этажам ниже. Повторяю: они размножаются. Это не статичная армия. Она растёт. Рация зашипела, и сквозь помехи пробился голос Ллойда. Он звучал напряжённо, но контролируемо: — Принял, Джей. Ты в порядке? — В порядке, — Джей криво усмехнулся, хотя никто не мог этого видеть. — Только что подтвердил, что мы воюем с ульем. А так — всё отлично. — Понял. Продолжай разведку, но без лишнего риска. — Принято. Джей опустил рацию и в последний раз окинул взглядом безмолвный зал, усеянный пустыми оболочками. — Идём дальше, — тихо сказал он Рику. — Мы должны узнать, сколько ещё таких этажей. И… есть ли те, что ещё не вылупились. Они покинули 50-й этаж, оставляя позади море багровых, пульсирующих огней. Пустых. Но не мёртвых. И где-то в глубине души Джея зародилась холодная, липкая мысль, которую он не решился произнести вслух. «А что, если самое большое гнездо ещё не опустело? Что, если оно ждёт? И что, чёрт возьми, из него должно вылупиться?» *** Лестничный пролёт между тридцать девятым и тридцать восьмым этажами встретил их холодом и тусклым, мерцающим светом аварийных ламп. Ллойд сидел на бетонных ступеньках, уперев локти в колени и подперев кулаками подбородок. Его поза выражала крайнюю степень разочарования. Он вздыхал — тяжело, протяжно, с каким-то почти театральным надрывом, который совершенно не вязался с образом грозного лидера ниндзя. — Ну вот, — пробормотал он, глядя вниз, туда, где лестничный пролёт был перекрыт баррикадой из металлических шкафов и офисных стульев. За баррикадой маячили серые фигуры — не меньше десятка монстров, патрулирующих пространство. — И что эти монстры забыли на лестничном пролёте? У них что, своих этажей мало? Обязательно нужно торчать именно здесь? Кай, сидевший рядом, молча протянул ему флягу с водой. Ллойд взял её, сделал глоток и вернул обратно, не переставая хмуриться. — А ещё нам обратно тащиться… — продолжил он, и в его голосе появилась та самая капризная нотка, которую Кай про себя называл «режимом зелёнки». — Сорок три этажа вверх. Сорок три! И всё ради того, чтобы найти обходной путь через вентиляцию, которая, конечно же, окажется слишком узкой. Или заблокированной. Или кишащей монстрами. Как всегда. Кай подавил усмешку и осторожно, под прикрытием полумрака, положил ладонь на спину Ллойда — чуть выше поясницы. Ллойд на мгновение замер, но почти сразу же, будто это было самым естественным движением в мире, чуть отклонился назад, прижимаясь спиной к тёплой руке. Его плечи, напряжённые до этого, едва заметно расслабились. — Мы найдём путь, — тихо сказал Кай, и его голос звучал успокаивающе. — Как всегда находили. — Знаю, — буркнул Ллойд, но уже без прежнего раздражения. Он снова вздохнул, на этот раз короче и тише. — Просто… надоело. — Знаю, — эхом отозвался Кай. Майлз, третий полицейский, сидел на ступеньку выше и во все глаза смотрел на эту сцену. Его взгляд метался от Ллойда к Каю и обратно, а в голове крутились вопросы, которые он не решался задать вслух. Зелёный ниндзя — легендарный лидер, герой Ниндзяго, тот самый, кто в одиночку сражался с Оверлордом, — сейчас сидел на лестнице и ныл, как обычный уставший парень, которому не дали выспаться. А Красный ниндзя, грозный мастер огня, вместо того чтобы подгонять его или делать замечания, просто сидел рядом и гладил по спине. Майлз моргнул, потом ещё раз. Он перевёл взгляд на Зейна, ища хоть какого-то объяснения. Но ниндройд сидел на корточках чуть поодаль, его глаза мягко светились голубым, а внимание было полностью поглощено сканированием пространства внизу. Сетка лазерных лучей, невидимая человеческому глазу, прочёсывала баррикаду, считая количество монстров, измеряя расстояние, толщину стен, плотность воздуха. — Обнаружено двенадцать особей, — бесстрастно доложил Зейн. — Патрулируют с интервалом в три минуты. Баррикада нестабильна. Если начать бой здесь, есть риск обрушения лестничного пролёта. — Отлично, — буркнул Ллойд. — Просто замечательно. Значит, обходной путь. Снова. И он опять вздохнул. Майлз не выдержал. Он наклонился к Зейну и прошептал, стараясь, чтобы его голос не долетел до лидера: — Мастер Зейн… они всегда так… э-э… общаются? Зейн повернул голову, и на его лице появилась едва заметная тень улыбки — та самая, которую он учился изображать последние несколько лет. — Это их стандартный протокол взаимодействия, — ответил он, не понижая голоса. — Уровень раздражения мастера Ллойда обратно пропорционален уровню физического комфорта. Мастер Кай выполняет функцию стабилизатора. Эффективность взаимодействия — 94,7%. Майлз моргнул. — То есть… так и должно быть? — Именно. В этот момент сверху, с лестничного пролёта 41-го этажа, послышались шаги. Быстрые, лёгкие, но не скрывающиеся. Все четверо мгновенно напряглись: Ллойд выпрямился, рука Кая скользнула с его спины на рукоять катаны, даже Майлз схватился за шокер. Из темноты вынырнула знакомая синяя фигура. Джей, а за ним и Рик, запыхавшийся и слегка взъерошенный, спускались по ступенькам, и выражение лица синего ниндзя было… странным. Смесь ужаса, возбуждения и мрачного торжества. — О, привет, — выдохнул Джей, останавливаясь на ступеньку выше Ллойда. Его глаза были широко распахнуты, а волосы, обычно торчащие во все стороны, сейчас выглядели так, будто он несколько раз провёл по ним рукой. — А мы тут, кажется, раскрыли загадку века. Ллойд поднял на него взгляд. В его глазах ещё теплились остатки раздражения от прерванного нытья. — Какую именно? Если ты про то, почему кофе в комнате отдыха такой отвратительный, то я уже в курсе. — Нет, — Джей присел на ступеньку рядом, и Рик, тихо охнув, опустился чуть выше. — Гораздо хуже. Или лучше. Зависит от того, с какой стороны посмотреть. — Он перевёл дыхание и выпалил: — Гнёзда. Это инкубаторы. Они размножаются. Повисла тишина. Та самая тишина, которая бывает, когда сказанное слово ещё не успело дойти до сознания, но тело уже отреагировало — холодок по спине, сжавшиеся челюсти, расширенные зрачки. — Что?! — выдохнул Ллойд, и его голос прозвучал резче, чем он хотел бы. — Что значит «размножаются»? — То и значит! — Джей начал жестикулировать, его руки мелькали в воздухе, рисуя невидимые схемы. — На 50-м этаже — десятки гнёзд! Все пустые, все вылупленные! Я видел это своими глазами, Ллойд! Они приносят жертвы — людей, своих же особей, — и гнездо их поглощает. А потом из него вылупляются новые. Все те монстры, которых мы видим на этажах, — они не просто обращённые люди. Это уже следующее поколение! Он перевёл дыхание, и его голос стал тише, но от этого не менее зловещим: — Они не просто убивают заложников. Они используют их тела как… как топливо. Как питательную среду для новых особей. И если эти гнёзда работают, значит, их становится больше с каждым часом. Зейн, не отрываясь от сканирования, спокойно добавил: — Это объясняет, почему тепловые сигнатуры заложников не фиксируются. Живые люди не содержатся в одном месте. Они… расходуются. Майлз позеленел. Рик, сидевший на ступеньке, закрыл лицо руками. Ллойд молчал. Он смотрел на Джея — и видел, что тот не шутит. В его глазах, всё ещё широко распахнутых, застыло отражение увиденного: пустые, разорванные изнутри коконы, багровый пульсирующий свет, запах гнили и мускуса. — Значит, Ангел Смерти создал не просто армию, — медленно произнёс Ллойд, и его голос звучал опасно спокойно. — Он создал самовоспроизводящуюся систему. Фабрику по производству солдат. — Именно, — кивнул Джей. Ллойд закрыл глаза. Потом открыл. Его лицо, ещё минуту назад выражавшее усталую капризность, теперь превратилось в маску холодной, расчётливой решимости. — Тогда план меняется, — сказал он, поднимаясь на ноги. Боль в спине напомнила о себе, но он проигнорировал её. — Мы не можем просто разведывать и отступать. Мы должны найти способ остановить воспроизводство. Иначе нас просто задавят числом. — Согласен, — кивнул Кай, тоже вставая. Его рука на мгновение задержалась на плече Ллойда. — Но сначала — вернуться. Всем группам. Доложить. И скоординироваться. Как понял, у группы Коула и Зейна тоже есть важная информация. — Принято, — Ллойд поднял рацию. — Всем группам. Говорит Ллойд. Приказ: завершить разведку и возвращаться на базу. Кодовое слово «Туман». Повторяю: «Туман». Все наверх. — Коул, принял. Мы с Дэвисом на 66-м. Выдвигаемся. — Зейн подтверждает. Мы с Майлзом на 39-м, — Зейн чуть склонил голову, его сканеры всё ещё работали. — Вместе с мастерами Ллойдом, Каем, Джеем и полицейским Риком. Рация затихла. Ллойд повернулся к остальным, и в его глазах блеснуло что-то, похожее на мрачную иронию. — Ну что, все всё слышали? Тогда — наверх. Четыре этажа. В темпе. И без нытья. — Кто бы говорил, — тихо фыркнул Кай. Ллойд метнул в него взглядом, но уголки его губ дёрнулись в короткой, почти незаметной улыбке. И они пошли наверх. *** Только вот тишина, повисшая после слов Джея, была слишком хрупкой. Она звенела, как натянутая струна, готовая лопнуть в любую секунду. — Джей, — Ллойд нахмурился, остановившись на ступеньке и обернувшись через плечо. — А остальные этажи? Вы прошли четыре, но что насчёт тех, что между ними? Вас ни разу не засекли? — Неа, — пробормотал Джей, потирая затылок. Он всё ещё не отошёл от увиденного на пятидесятом, и его обычная болтливость сменилась какой-то отстранённой задумчивостью. — Они заняты. — Заняты? — переспросил Ллойд, и в его голосе прорезалось недоверие. — Чем заняты? Насколько я понимаю, мы — единственная угроза в этом здании. Почему они не нападают? Неужто так заняты размножением, что… Он не успел договорить. Снизу раздался рёв. Это был не рык. Не шипение. Не тот утробный звук, который они привыкли слышать от монстров. Это был именно рёв — ужасающий, громогласный, первобытный. Он родился где-то в недрах башни и, отражаясь от бетонных стен, покатился вверх по лестничным пролётам, усиливаясь, нарастая, заполняя собой всё пространство. Это звучало как плач — пронзительный, требовательный, полный голодной ярости. Плач огромного, чудовищного младенца, который только что открыл глаза и уже хочет есть. Все мужчины на лестнице побледнели разом — так, словно кто-то выключил свет в их лицах. И запахло кровью. Густой, горячий, металлический запах ударил снизу, поднимаясь вместе с рёвом. Он был настолько сильным, что перебил даже вездесущий аромат гнили. Кай среагировал первым. Его тело сработало быстрее разума — он рванулся к перилам, перегнулся через них, всматриваясь в темноту нижних пролётов. Его глаза расширились, пытаясь уловить источник звука в мерцающем аварийном свете. И он увидел. На тридцать восьмом этаже что-то лопнуло. Огромное гнездо — самое большое из тех, что они ещё не видели, — разорвалось изнутри, выплеснув в коридор чёрную, вязкую волну слизи, смешанной с кровью. И вместе с этой волной наружу хлынули монстры. Не десяток. Не два. Целая толпа — десятки, может быть, сотни особей, скользких, блестящих от слизи, с ещё мягкими, не до конца затвердевшими панцирями и когтями, которые уже сейчас выглядели смертоносно острыми. Они карабкались друг по другу, падали, поднимались, разевали пасти, полные игольчатых зубов. Их пустые глазницы сразу же устремились вверх — на звук, на тепло, на свет. На них. Один из новорождённых монстров — более крупный, чем остальные, с багровыми прожилками на серой шкуре, — поднял свою треугольную голову и встретился взглядом с Каем. Его пасть разверзлась, и из горла вырвался тот самый рёв-плач, от которого кровь стыла в жилах. И вся толпа, как по команде, рванулась к лестнице. — БЕЖИМ! — заорал Кай, отшатываясь от перил и хватая Ллойда за плечо. — Они вылупились! Целое гнездо! И они идут сюда! БЫСТРО! Ллойд не стал тратить время на вопросы. Он развернулся на каблуках и толкнул Майлза в спину, заставляя того двигаться. — Все наверх! Живо! Зейн — дымовую шашку в пролёт! Джей — прикрываешь тыл! Кай — со мной, на острие! Двигаемся, двигаемся, двигаемся! Зейн сорвал с пояса дымовую шашку, выдернул чеку и точным движением отправил её вниз, в лестничный пролёт, по которому уже карабкалась первая волна монстров. Густой, едкий дым заполнил пространство, и рёв на мгновение сменился растерянным шипением и кашлем — монстры замедлились, тычась мордами в стены. Но их было слишком много. Джей подхватил Рика, который от страха едва переставлял ноги, и буквально потащил его вверх. Его свободная рука уже сжимала нунчаки, и синие искры пробегали по оружию, готовые в любой момент разрядиться в первого же монстра, который подойдёт слишком близко. А снизу, несмотря на дым, продолжали прибывать новые и новые особи. Стук когтей по бетону сливался в единый, оглушительный ритм, и он становился всё громче. — БЛЯТЬ, СТРАШНО! — заорал Джей, практически швыряя Рика вверх по ступенькам. Полицейский споткнулся, едва не растянувшись на бетоне, но адреналин заставил его подняться и бежать дальше, не оглядываясь. — У этих тварей длинные ноги, руки, ногти! Они не просто бегут, они скачут, как пауки, по стенам, по потолку! Я видел, я видел, как один рванул прямо по шахте лифта вверх! Джей перевёл дыхание, перепрыгивая через ступеньку, и заорал снова, уже громче, перекрикивая нарастающий снизу топот: — Деру, парни, до восемьдесят первого этажа пиздец много этажей! Сорок целых! СОРОК! Вы понимаете?! Это вам не на лифте прокатиться! — Заткнись и беги! — рявкнул Кай, замыкающий группу. В его руке уже пылал огненный шар, готовый в любой момент полететь вниз. — Я и бегу, и заткнут! Одновременно! — не унимался Джей, даже в панике оставаясь Джеем. — Это мой способ справляться со стрессом! Если я замолчу — я упаду! А если я упаду — меня сожрут! Оно тебе надо?! Ллойд, бегущий первым и перепрыгивающий через две ступеньки, не тратил дыхание на ответ. Он слышал за спиной топот — уже не только ног, но и когтей, скребущих по бетону, по стенам, по перилам. Монстры действительно карабкались по вертикальным поверхностям. Один из них, особо резвый, уже почти поравнялся с группой по стене слева, и только точный бросок сюрикена от Ллойда заставил его сорваться и упасть вниз, сшибая по пути пару собратьев. — Зейн! — крикнул Ллойд. — Сколько до площадки?! — Три пролёта! — отозвался ниндройд. — Но рекомендую ускориться! — Да куда ещё быстрее?! — взвыл Майлз, чьи ноги уже заплетались. — Ещё на два пролёта быстрее! — уточнил Зейн. И они побежали. Сорок этажей впереди. Сотни монстров позади. И только адреналин, стиснутые зубы и отчаянная вера в то, что они успеют. Рация на поясе Ллойда ожила. Сквозь треск помех пробился голос Коула — спокойный, размеренный, будто он докладывал о погоде, а не о разведке в кишащей монстрами башне: — Первая группа — Коул. Мы с Дэвисом на шестьдесят восьмом. Всё чисто. Пара монстров, обошли через вентиляцию. Направляемся домой. Как слышно? Приём. Ллойд даже не успел нажать кнопку ответа. Потому что Джей, бегущий на два пролёта ниже, буквально вырвал рацию из рук Рика и заорал: — КОУЛ! КОУЛ, МАТЬ ТВОЮ, У НАС ТУТ АД! НАСТОЯЩИЙ АД! ОНИ ВЫЛУПИЛИСЬ! НОВАЯ ПАРТИЯ! СВЕЖЕНЬКИЕ, ГОЛОДНЫЕ, И ОНИ БЕГУТ БЫСТРЕЕ НАС! ДЛИННЫЕ НОГИ, КОУЛ! ТЫ ПОНИМАЕШЬ?! ДЛИННЫЕ НОГИ! ОНИ СКАЧУТ ПО СТЕНАМ! ПО СТЕНАМ, КОУЛ! ЭТО НЕНОРМАЛЬНО! НИКТО НЕ ДОЛЖЕН ТАК БЕГАТЬ! Его голос сорвался на истерический фальцет, и следующие слова потонули в шквале помех, потому что Рик попытался вернуть рацию, и какое-то время в эфире был только шум борьбы, крики «отдай!» и «беги, придурок!». — ДЖЕЙ! — рявкнул Ллойд, оборачиваясь на бегу. — Верни рацию! Рация хрипнула, и сквозь помехи снова пробился Джей, уже чуть спокойнее, но всё ещё на грани паники: — …И ИХ СОТНИ! Ну, может, не сотни! Но штук пятьдесят точно! И ЭТО ТОЛЬКО С ОДНОГО ГНЕЗДА! ТАМ ЕЩЁ ЕСТЬ, Я ЗНАЮ! Я ВИДЕЛ! Снова пауза, звук спотыкающихся шагов и чьего-то падения, а потом — задыхающийся, но уже чуть менее истеричный голос: — Короче, мы бежим! ОЧЕНЬ БЫСТРО БЕЖИМ! Советую вам тоже поторопиться, потому что когда они доедят нас, они пойдут за вами! ВСЁ, КОНЕЦ СВЯЗИ! Рация затихла с характерным щелчком. На том конце повисла пауза. А потом спокойный, почти философский голос Коула произнёс: — Понял. Ускоряемся. — ОН ТОЛЬКО ПОНЯЛ?! — взвился Джей, не сбавляя скорости. Его голос сорвался на ультразвук, отражаясь от бетонных стен лестничной шахты. — Я ему про ад, про сотни монстров, про длинные ноги и стены, по которым они скачут, — а он мне «Понял. Ускоряемся»?! Как будто я ему сказал, что кофе остыл! — Ему бежать меньше, — произнёс Зейн ровно, почти буднично, и его голос странным образом контрастировал с тем, что он делал. Ниндройд выбросил руки назад, и с его ладоней сорвалась волна ледяного воздуха. Ступени за ними мгновенно покрылись коркой льда — толстого, блестящего, предательски скользкого. Монстры, карабкавшиеся снизу, потеряли опору. Раздался многоголосый рык, переходящий в визг, и целая волна серых тел покатилась вниз, сшибая друг друга, ломая конечности, впечатываясь в стены. Но это их не остановило. Те, что упали, тут же начали подниматься. А те, что шли следом, даже не замедлились — их длинные когти вонзились в лёд, оставляя в нём глубокие разломы. Они карабкались, как альпинисты по отвесной скале, цепляясь за каждую трещину, за каждый выступ, подтягиваясь на одних только руках. Их движения были дёргаными, неестественными, пугающе быстрыми. Зейн увидел это. Его оптические сенсоры зафиксировали скорость, с которой монстры преодолевали ледяное покрытие, просчитали траектории, оценили расстояние. И на его лице — лице, которое редко выражало эмоции, — проскользнул страх. Быстрый, едва уловимый, но настоящий. Его губы сжались в тонкую линию, а светящиеся голубые глаза на мгновение потускнели. Потому что лёд таял. Не от огня — от трения. От тепла их тел, от яростного скрежета когтей, от того, с какой нечеловеческой силой они прорывались вперёд. У него уходило слишком много энергии на поддержание ледяного барьера, а они всё равно пробивались. — Время до контакта: тридцать две секунды, — сообщил он, и его голос звучал так же ровно, как всегда. Но ноги уже несли его быстрее. Гораздо быстрее. Он обогнал Джея на повороте лестницы, и синий ниндзя, сам не ожидавший от себя такой прыти, только и успел выдохнуть: — Зейн?! Ты что, раньше бегал медленнее?! — Я оптимизировал приоритеты, — донеслось спереди. — Выживание сейчас важнее энергосбережения. — То есть ты мог так бегать всегда?! — возмущённый вопль Джея эхом разнёсся по шахте. — А мы, как идиоты, тащились пешком все эти годы?! Ответа не последовало. Только топот ног, скрежет когтей по льду и нарастающий, голодный рёв снизу. Ллойд бежал первым. Он всегда бежал первым — это было его место, его ответственность, его способ убедиться, что путь впереди безопасен для остальных. Он уже миновал площадку сорок пятого этажа и нацелился на следующий пролёт, когда что-то белое и стремительное обогнало его слева. Зейн. Ллойд моргнул. Потом ещё раз. Ниндройд, который ещё секунду назад был позади Джея, теперь мчался впереди, перепрыгивая через три ступеньки, и его движения были такими плавными и быстрыми, что человеческий глаз едва успевал их зафиксировать. Ледяной шлейф тянулся за ним, замораживая ступени, но сам он даже не замедлялся. Ллойд уставился на удаляющуюся спину Зейна. В его зелёных глазах, ещё минуту назад полных решимости и сосредоточенности, теперь читалось сложное, многослойное выражение. Скепсис — да, определённо. Глубокий, почти философский скепсис человека, который только что осознал, что его друг и товарищ по команде, возможно, притворялся медленным все эти годы. И оскорбление. Лёгкое, но очень личное оскорбление человека, которого только что обогнали на лестнице. На его лестнице. В его забеге. — Зейн! — выдохнул он на бегу, и в его голосе прозвучала та самая интонация, которую Кай про себя называл «режимом оскорблённого сенсея зелёнки». — Ты… ты что, мог так всегда?! — Я оптимизировал приоритеты, — донеслось спереди, даже не оборачиваясь. — Выживание важнее энергосбережения. Ллойд открыл рот, чтобы возразить — что-то про командный дух, про то, что лидер должен быть впереди, про то, что это просто неприлично, в конце концов, — но сзади раздался торжествующий вопль Джея: — Я ЖЕ ГОВОРИЛ! Я всегда говорил, что он притворяется! Спасибо, Зейн, за подтверждение моей теории! Ллойд, с тебя извинения! — Заткнись, Джей! — рявкнул Ллойд, прибавляя скорости. Но Зейн уже был далеко впереди — белая молния, рассекающая полумрак лестничной шахты, оставляя за собой только морозный след и чувство глубокого, экзистенциального недоумения на лице своего лидера. Оборачиваться было страшно. Ллойд не делал этого. Он смотрел только вперёд — на мелькающие ступени, на бетонные стены, на удаляющуюся спину Зейна, который всё ещё был впереди. Но краем глаза, боковым зрением, он видел, как меняется пространство вокруг. Как тени на стенах становятся гуще. Как воздух наполняется новыми звуками — не только снизу, но и сбоку, с этажей, мимо которых они пробегали. Их топот, их крики, рёв новорождённых монстров — всё это слилось в единый, оглушительный шум, который разносился по всей лестничной шахте, проникая сквозь стены, сквозь закрытые двери, сквозь бетонные перекрытия. Этот шум был как сигнал тревоги. Как зов.

И на него начали отвечать.

Справа, за дверью с табличкой «50», раздался скрежет когтей по металлу. Дверь задрожала, на ней появились вмятины — кто-то с той стороны пытался пробиться наружу. Слева, с площадки 53-го этажа, послышалось низкое, утробное рычание, и дверь начала медленно открываться сама по себе — её толкали изнутри. — Они слышат нас! — крикнул Кай, прибавляя скорости и хватая Ллойда за руку, чтобы подтолкнуть вперёд. — Весь этот шум… он привлекает их со всех этажей! Дверь 53-го этажа с грохотом сорвалась с петель и рухнула на площадку. Из проёма хлынули монстры — не новорождённые, а взрослые, матёрые, те самые, что до этого были «заняты важными делами». Их глаза горели багровым, когти блестели в аварийном свете, и они вливались в поток преследователей, как ручьи, впадающие в реку. — Ещё и с флангов! — взвыл Джей, подталкивая Рика, который уже практически не переставлял ног. — Это нечестно! Мы так не договаривались! — Мы вообще не договаривались! — прохрипел Майлз, влетая в спину Зейна, который на мгновение притормозил, чтобы заморозить очередную дверь, из которой уже показывались когтистые лапы. Двери открывались одна за другой. С каждого этажа — с 56-го, 55-го, 54-го — к погоне присоединялись новые особи. Те, что раньше строили гнёзда. Те, что проводили ритуалы. Те, что просто ждали приказа. Теперь у них была цель. И эта цель бежала вверх по лестнице, с каждым шагом приближаясь к спасению — и одновременно утаскивая за собой всё больше и больше голодных, разъярённых тварей. — Сколько их теперь?! — крикнул Ллойд, не оборачиваясь. — По моим подсчётам, — голос Зейна даже не дрогнул, хотя он продолжал бежать, замораживать и уклоняться одновременно, — около двухсот особей. Погрешность — плюс-минус двадцать. — Всего-то?! — истерически хохотнул Джей. — Мы всего лишь впятером против двух сотен! Отличные шансы! Я бы сказал, пятьдесят на пятьдесят! Ллойд стиснул зубы, перепрыгивая через две ступеньки. Впереди был длинный, бесконечный подъём, и каждая дверь, мимо которой они пробегали, могла стать новой точкой прорыва. Но он не мог думать об этом. Он мог только бежать. И считать этажи. — Я бы сейчас хотел увидеть Ангела Смерти, — усмехнулся Кай, перепрыгивая через ступеньку и на бегу вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. В его голосе звучала та самая бравада, за которой он обычно прятал страх, но сейчас в ней слышалось и что-то ещё — мрачное любопытство, смешанное с раздражением. — А что? Мы даже не знаем, мы нужны ему живыми или тушками! Может, он там сидит и ждёт, пока его «детки» притащат нас в клювике? Или ему всё равно, в каком виде нас доставят — лишь бы метки сохранились? Ллойд, бегущий чуть впереди, не оборачиваясь, бросил через плечо: — Живыми. Точно живыми. По крайней мере, я. Иначе зачем было ставить метку второй раз? — Ну, мало ли, — не унимался Кай, уклоняясь от когтя, который высунулся из очередной двери. — Вдруг у него настроение поменялось? Вдруг он решил, что мы слишком шумные соседи? — Если бы ему были нужны наши трупы, — ровно произнёс Зейн, продолжая замораживать ступени позади, — он бы не стал тратить время на метки. Достаточно было бы просто приказать монстрам убить нас в первую же ночь. Вместо этого он играет. — Вот именно! — подхватил Джей, всё ещё подталкивая Рика. — Играет! Как кот с мышкой! И знаете, что меня в этом бесит больше всего? Что мы даже не знаем правил этой игры! Мы не знаем, что будет, если мы выиграем, что будет, если проиграем, и что вообще считается выигрышем! — Выигрыш — это когда мы живы, а он — нет, — отрезал Кай. — Или когда он в камере Криптариума, а мы празднуем с пиццей, — добавил Джей. — Просто для ясности. Я за вариант с пиццей! Снизу донёсся особенно громкий рёв, и несколько монстров, обогнув ледяной барьер по стенам, почти поравнялись с группой. Кай швырнул в них огненный шар, и коридор на мгновение осветился оранжевым. — Без разницы, — резюмировал он, тяжело дыша. — Живыми или тушками… Я лично планирую остаться в первой категории. Ллойд на полной скорости врезался в спину Зейна, который замер посреди лестничной площадки шестьдесят седьмого этажа. — Что случилось?! — рявкнул он, зыркая на ниндроида с таким выражением лица, будто тот только что совершил государственную измену. В ту же секунду в Ллойда врезался Кай — с разбегу, не успев затормозить. Тот охнул, хватаясь за перила, чтобы не упасть. А в Кая, поскольку лестница была узкой, а тормозной путь у бегущих на адреналине ниндзя отсутствовал как класс, врезался Джей. — Ай! Какого?! Предупреждать надо! — взвыл синий ниндзя, хватаясь за ушибленный нос. Полицейские — Рик и Майлз, — не ожидавшие такой резкой остановки, с разбегу налетели на эту кучу-малу и заорали. Не от боли. От страха. Потому что их крики эхом разнеслись по шахте, перекрывая даже рёв снизу. А Зейн стоял неподвижно. Его голубые глаза смотрели вверх, на лестничные пролёты, которые уходили в полумрак. Он поднял руку, указывая туда. — Сверху тоже идут. Сюда. Ллойд проследил за его взглядом. С верхних пролётов, с площадок этажей, которые они ещё не прошли, доносился знакомый звук. Топот. Скрежет когтей. Утробное рычание. И он приближался. С той же скоростью, что и снизу. — Зажимают, — выдохнул Кай, вставая в стойку и зажигая огонь на обеих ладонях. — С двух сторон. — Этаж! — крикнул Ллойд, хватая Майлза за шкирку и разворачивая его к двери с табличкой «67». — Уходим с лестницы! Живо! Но дверь 67-го этажа уже скрипела. С той стороны что-то тяжёлое и когтистое навалилось на неё, и металл застонал, прогибаясь внутрь. — Блять, — Джей схватился за голову, сминая капюшон кимоно до неузнаваемости. Его пальцы, дрожащие от запредельной дозы адреналина, вцепились в ткань так, будто он пытался удержать собственный рассудок. — Мы окружены! Со всех сторон! Снизу, сверху, и эта дверь сейчас лопнет! Ллойд! Что делать?! — Я думаю! — рявкнул Ллойд, и в его голосе прозвучала та самая сталь, которая обычно появлялась за секунду до того, как он принимал самое безрассудное решение в своей жизни. Он заозирался. Глаза метались по лестничной клетке: дверь 67-го этажа, которую уже выгибало наружу под напором монстров; верхние пролёты, откуда доносился нарастающий топот; нижние пролёты, где клубился дым, но сквозь него уже пробивались первые серые фигуры новорождённых тварей. И тут его взгляд упал на лестничный пролёт. Вниз. В пустоту. В темноту, пронизанную аварийным красным светом. — Вниз, — сказал он, и это слово прозвучало так буднично, словно он предлагал сходить за кофе. — Прыгать вниз. — ТЫ СПЯТИЛ?! — хором вскричали все. Даже Зейн. Ниндройд, который редко повышал голос, сейчас смотрел на Ллойда так, будто его центральный процессор впервые столкнулся с командой, которую невозможно обработать. — Ллойд, это семнадцать этажей до ближайшей площадки, — произнёс он, и его голос звучал на полтона выше обычного. — Вероятность выживания при прямом падении с такой высоты… — Я не сказал «падать», — перебил Ллойд, уже сбрасывая рюкзак и вытаскивая из него моток стального троса. — Я сказал «прыгать». Зейн, лёд на перила. Крепкий. Очень крепкий. Кай — цепляй трос. Джей — хватай полицейских. Мы не бежим наверх. Мы спускаемся. Быстро. Пока они не сомкнулись. Сверху уже показались первые тени — длинные конечности, пустые глазницы, разверстые пасти. Снизу рёв становился громче. Дверь 67-го этажа треснула посередине, и в щель просунулась когтистая лапа. — У нас нет времени спорить! — рявкнул Ллойд, бросая трос Каю. — Доверьтесь мне! И в его голосе было что-то такое, что заставило всех замереть ровно на секунду, а потом начать двигаться. Быстро. Слаженно. Как команда. Работали быстро — так быстро, как только могут работать ниндзя, загнанные в угол и не имеющие права на ошибку. Зейн выбросил руки вперёд, и на старые чугунные перила легла толстая, искрящаяся корка льда — не простого, а спрессованного, армированного микроскопическими кристаллическими нитями. Кай одним движением закрепил трос, дёрнул, проверяя на прочность — лёд выдержал, даже не треснул. А Ллойд уже держал рацию у рта. — Коул! — рявкнул он, перекрикивая нарастающий рёв с двух сторон. — Слушай сюда и не перебивай! — Я иду к вам! — голос Коула был громким, напряжённым, и в нём слышался тяжёлый топот — он уже бежал вниз по лестнице. — Дэвиса я оставил с учёными, он в безопасности, я почти на месте, держитесь, я… — ЗАТКНИСЬ! — рявкнул Ллойд так, что рация захрипела. И чтобы закрепить эффект, добавил матом — грубо, жёстко, без тени своего обычного сдержанного тона. Именно так, как нужно было, чтобы до Коула дошло с первого раза. — Мы не наверх идём, а ВНИЗ! Ты понял?! Вниз, нахрен! У нас тут клещи — они и сверху прут, и снизу! Мы спускаемся по тросу через пролёт! А ты дуй на 81-й и держи оборону там! Это приказ! И позаботься о Дэвисе! На том конце повисла пауза — ровно на один вдох. А потом спокойный, собранный голос Коула: — Понял. Вниз — значит вниз. Я на 81-й. Держитесь там. — И не смей к нам соваться, — добавил Ллойд уже тише, но не менее жёстко. — У нас тут и без тебя толпа. — Принято. Конец связи. Ллойд выдохнул, убирая рацию, и в этот момент краем глаза заметил Майлза. Третий полицейский стоял, прижавшись спиной к стене, и выглядел… не очень. Его лицо было бледным до зелени, глаза остекленели, а по штанинам расползалось тёмное пятно. Он справил нужду прямо в штаны — от страха, от безнадёжности, от осознания, что они окружены и единственный выход — это прыжок в темноту. — Майлз, — Ллойд схватил его за плечо, встряхивая. — Не время стесняться! Ты мужик, ты полицейский! Сейчас ты зацепишься за этот трос, обхватишь меня ногами и закроешь глаза! Понял?! Ты не умрёшь. Я не дам тебе умереть. Но ты должен двигаться! СЕЙЧАС! Майлз моргнул, его взгляд сфокусировался на лице Ллойда — перепачканном, потном, с горящими зелёными глазами, — и он кивнул. Слабо, но кивнул. Ллойд рывком пристегнул его к себе страховочным карабином, и в этот момент Рик, который уже был прицеплен к Джею, тихо пробормотал: — Я тоже… чуть не обделался. Просто к сведению. Но я держусь. — Оценил, — сухо бросил Джей, поправляя захват. — Если выживем — куплю тебе новые штаны. Сверху уже показались первые тени — длинные конечности, пустые глазницы, разверстые пасти. Снизу рёв становился громче. Дверь 67-го этажа треснула окончательно, и в проём хлынули серые тела. Ледяной барьер на ступенях с хрустом проседал под их напором. — ВСЕ! — заорал Ллойд, перехватывая трос и занося ногу над перилами. — ПОШЛИ! Зейн — последний, заморозишь пролёт за нами! Не дай им спуститься следом! ВПЕРЁД! В последний момент, когда Ллойд уже перекинул ногу через перила и приготовился к прыжку с Майлзом на спине, Кай перехватил его. Буквально. Его рука, горячая даже сквозь перчатку, сжала плечо Ллойда с такой силой, что тот вздрогнул. — Отдай его, — прорычал Кай, и это был не вопрос и не просьба. Приказ. Ллойд моргнул. — Что? — Отдай мне полицейского, — голос Кая был низким, напряжённым до предела, и в нём звучало что-то такое, от чего даже Джей на секунду замер, забыв про наступающих со всех сторон монстров. — Ты ранен. Сам еле на ногах стоишь. Сотрясение, спина болит, нога ноет — думаешь, я не видел, как ты хромал всю дорогу? Думаешь, я не заметил, что ты морщишься при каждом резком движении? Ты собрался тащить на себе взрослого мужика с этими травмами?! Ллойд замер. Его зелёные глаза встретились с карими — горящими, полными ярости и страха. Не злости на него. Страха за него. — Кай, я… — Я не позволю! — рявкнул шатен, и в его голосе прозвучала та самая непреклонность, которая всегда появлялась, когда он защищал тех, кого любил. — Ты лидер. Ты нужен нам живым и в сознании. А не с сорванной спиной на семидесятом этаже! Я возьму Майлза. Ты — только себя. И это не обсуждается! Он выхватил карабин с полицейским из рук Ллойда, пристегнул Майлза к своей страховке, и всё это — одним слитным, яростным движением, не дав Ллойду даже рта раскрыть. Ллойд так и остался стоять — на одной ноге, с приоткрытым ртом, моргая. Он не привык, чтобы ему приказывали. Он не привык, чтобы его отодвигали в сторону, пусть даже из заботы. Но в этом рыке, в этой ярости, было столько любви, столько отчаянного желания уберечь, что он просто не нашёлся с ответом. — Я… — начал он снова, но осёкся. Кай уже перекидывал ногу через перила с Майлзом на спине. — Живо, зелёнка! — бросил он через плечо, и в его голосе уже не было злости. Только приказ. Только забота. Только любовь. Ллойд моргнул ещё раз. Потом тряхнул головой, сбрасывая оцепенение, и схватился за трос. Сейчас не время спорить. Сейчас время спускаться. Они буквально соскальзывали по тросу — один за другим, в связках, пристёгнутые карабинами и обмотанные страховочными петлями. Ллойд первым ушёл вниз, за ним Кай с Майлзом на спине, потом Джей с Риком, и последним — Зейн, который перед прыжком выбросил руки вперёд и обрушил на лестничную площадку настоящую ледяную стену, отрезая преследователей. Но монстры не останавливались. Они лезли — по стенам, по перилам, друг по другу, вытягивая свои длинные, неестественно гибкие конечности в попытке дотянуться до ускользающей добычи. Их когти скрежетали по бетону, по металлу, по льду — и срывались. Один за другим они теряли опору и летели вниз, в темноту лестничного пролёта, размахивая лапами и издавая яростный, захлёбывающийся визг. А потом раздавался звук — сочный, влажный шмяк, многократно усиленный эхом бетонной шахты. Шмяк. Шмяк. Шмяк. Джей, который спускался сразу за Каем, кривился при каждом ударе. Его лицо искажалось в гримасе отвращения. — О господи, — простонал он, зажмуриваясь, когда очередной монстр пролетел в метре от него и разбился о ступени где-то далеко внизу. — Этот звук… Я его теперь до конца жизни не забуду. Он будет мне сниться. Я буду просыпаться в холодном поту и слышать это «шмяк»! — Тогда не слушай! — крикнул Кай снизу, перехватывая трос и уходя от очередной когтистой лапы. — Как я могу не слушать?! — возмутился Джей. — Оно же разносится по всей шахте! Шмяк! Вот! Опять! Ты слышал?! Он даже не вскрикнул! Просто шмяк — и всё! — Джей, — голос Ллойда, уже достигшего следующей площадки, звучал устало, но твёрдо, — если ты не перестанешь комментировать каждый труп, я лично сделаю так, чтобы следующим был ты. Только без шмяка — просто выключу и всё. — Понял, — пискнул Джей. — Молчу. Шмяк. То есть… молчу. Они наконец достигли площадки пятьдесят четвёртого этажа — узкого выступа, где лестница делала поворот, и где можно было на несколько секунд перевести дух. Ллойд первым отцепил карабин, проверяя, нет ли монстров за дверью. Зейн, спустившийся последним, наращивал ледяной барьер над пролётом. Джей и Рик упали на ступеньки, тяжело дыша. А Кай отстёгивал Майлза, который дрожал всем телом и вцепился в него так, будто от этого зависела его жизнь. — Майлз, — пробормотал Кай, закончив с ремнями и опуская полицейского на твёрдую поверхность. Его нос слегка дёрнулся. — Ну ты и мокрый… Майлз, уже успевший слегка отойти от шока и даже начавший дышать ровнее, мгновенно снова побледнел до состояния муки. Его глаза наполнились слезами, плечи задрожали, и он издал звук, похожий на скулёж побитого щенка. — Простите, мастер Кай… — проныл он, отводя взгляд и пытаясь прикрыть мокрое пятно на штанах ладонями. — Я не хотел… Это само… Когда они полезли со всех сторон, и вы сказали прыгать, и эта тварь пролетела мимо, и запах, и крики… Я просто… Я не смог… Кай вздохнул — устало, но без осуждения, — и положил руку на плечо полицейского. — Майлз, — сказал он спокойно и даже почти ласково, — ты третий человек за сегодня, который признался мне в этом. Рик тоже чуть не обделался. Дэвис, судя по докладу Коула, вообще поседел на три тона. Ты не трус. Ты обычный человек, которого закинули в ад, и твой организм среагировал так, как среагировал. Ничего страшного. Выживем — постираем. — Правда? — всхлипнул Майлз. — Правда, — кивнул Кай. — А теперь вставай. Нам ещё тридцать этажей вверх топать. И поверь, когда мы дойдём, ты будешь не единственным, от кого пахнет. — Топать? — Ллойд фыркнул, оглядываясь по сторонам. Его взгляд скользнул по запыхавшимся полицейским, по замершему у перил Зейну, по Джею, который всё ещё кривился от воспоминаний о звуке «шмяк». — Мы сейчас на пятьдесят четвёртом. Мы ещё ниже, чем были. Джей. Какие этажи пустые? Джей, всё ещё тяжело дыша, оторвался от созерцания собственных дрожащих рук и поднял голову. — Пятидесятый, — ответил он, сглатывая. — Все монстры, что были там, точно выше. Я видел, как они ломились на шум, когда мы бежали. Но это ненадолго. Скоро сообразят, что мы ушли вниз, и прибегут обратно. У нас минут пятнадцать, может, двадцать. Не больше. — Ну вот, — Ллойд вздохнул и одним движением стянул с головы маску, затем откинул капюшон. Его светлые волосы, влажные от пота, прилипли ко лбу, и он отбросил их назад нетерпеливым жестом. — Теперь вопрос. Есть запасные ходы? Какие-нибудь технические лестницы, о которых мы не знаем? Зейн, уже сканировавший пространство, покачал головой: — Ближайшая техническая лестница — в западном крыле, но она заблокирована обрушением. Пробиваться — потеря времени. Ллойд кивнул, принимая информацию, и уже открыл рот, чтобы отдать следующий приказ, но осёкся. Он моргнул, глядя вниз. Туда, где лестничные пролёты уходили в темноту, подсвеченную лишь тусклым аварийным красным светом. Там было пусто. Ни одной серой фигуры. Ни одного звука. Все монстры, которые были снизу, либо устремились в погоню и сейчас лежали разбитыми тушами где-то на нижних этажах, либо ещё не поняли, что добыча изменила направление. — Этажи, — прошептал он, и в его голосе зазвучало что-то новое — не усталость, не раздражение, а предвкушение. — Они свободны. Мы можем спуститься туда. За водой. Кай поднял голову, его бровь поползла вверх. — В смысле — прямо сейчас? Пока они все наверху? — Именно! — Ллойд резко выпрямился, и его зелёные глаза вспыхнули тем самым огнём, который всегда предвещал рождение очередного безумного, но гениального плана. — Зейн говорил, что резервный бак на тридцать пятом этаже. Двести литров. У нас есть пустые баллоны, канистры, бутылки — все, что набрали с собой. Мы можем набрать воды. Прямо сейчас. Пока они думают, что мы наверху. Пока они ищут нас там! — А потом что? — спросил Джей, всё ещё сомневаясь, но уже загораясь идеей. — Набрать и тащить на себе тридцать этажей вверх? С монстрами на хвосте? — Потом — бежать, — отрезал Ллойд. — Но бежать, зная, что у нас есть вода на неделю. А не на два дня. Это стоит риска. Эта ситуация как раз на руку — они все ушли за нами и оставили нижние этажи пустыми. Когда ещё такое повторится? Он обвёл глазами группу. Полицейские — мокрые, трясущиеся, но живые. Джей — всё ещё бледный, но в его глазах уже загорался азартный огонёк. Кай — спокойный, собранный, готовый поддержать любое решение. Зейн — с вечным спокойствием на лице, но уже явно что-то просчитывающий в уме. — Это безумие, — тихо сказал Кай. — Но я «за». — Я тоже, — кивнул Джей. — Потому что пить хочется просто зверски. — Спуск на девятнадцать этажей вниз, затем подъём на сорок шесть этажей вверх, — подвёл итог Зейн. — При текущем уровне усталости — задача на грани выполнимой. Но выполнимой. — Значит, сделаем, — Ллойд натянул маску обратно. — В темпе. Пять минут на отдых — и выдвигаемся. — Вы спятили? — прошептал Рик. Его голос дрожал, а лицо, и без того бледное, теперь стало почти серым. — Мы умрём. Мы все умрём. Вы хотите спуститься ещё ниже, туда, где эти твари, где гнёзда, где этот запах… Вы что, не понимаете?! Мы еле ушли оттуда! А теперь вы хотите вернуться?! Он судорожно вцепился в перила, его пальцы побелели от напряжения. Майлз, стоявший рядом, тоже выглядел не лучше — его глаза бегали от одного ниндзя к другому, ища хоть какую-то поддержку, хоть какой-то признак того, что это всё — просто глупая шутка. Но никто не смеялся. Ллойд смотрел на Рика спокойно, без раздражения, но и без тени сомнения. Кай стоял, скрестив руки на груди, и ждал. Зейн молчал, анализируя. А Джей… Джей усмехнулся. Это была та самая, совершенно неуместная в разгар ада усмешка, которая означала только одно: он всё понял, всё принял и уже мысленно засунул свой страх куда подальше. — Заткнись, — бросил он Рику, и в его голосе не было злобы. Только усталая, почти братская фамильярность. — Ты с нами уже неделю. Должен был привыкнуть. Мы ниндзя. Мы всё время делаем то, от чего нормальные люди писаются в штаны. Буквально. Майлз не даст соврать. Майлз издал сдавленный звук, средний между смехом и всхлипом. Рик открыл рот, чтобы возразить, но Джей уже шагнул к нему и хлопнул по плечу — не сильно, но ощутимо. — Слушай сюда, — сказал он, и его голос стал чуть тише, чуть серьёзнее. — Да, нам страшно. Думаешь, мне не страшно? Я орал как резаный всю дорогу. Но у нас есть выбор: либо мы спускаемся сейчас, пока эти твари наверху, набираем воду и получаем шанс продержаться ещё неделю, либо мы сидим без воды и ждём, когда они вернутся и добьют нас уже без всяких шансов. Лично я предпочитаю первый вариант. А ты? Рик смотрел на него. Его губы дрожали, в глазах стояли слёзы. Но он кивнул. Медленно, неуверенно, но кивнул. Ллойд выдохнул и поправил лямку рюкзака. — Хорошо. Тогда выдвигаемся. И они побежали вниз. Это было намного легче, чем вверх. Гравитация больше не была врагом — теперь она тащила их сама, подгоняла, делала каждый шаг пружинистым, почти невесомым. Ноги, которые ещё пять минут назад горели огнём от подъёма через две ступеньки, теперь несли вперёд с неожиданной лёгкостью. Даже полицейские перестали спотыкаться и дышали ровнее. — Сорок девятый, — считал Зейн, не сбавляя скорости. — Сорок восьмой. Сорок седьмой… Ллойд, который до этого бежал первым, вдруг замедлился на повороте. Он посмотрел на гладкие металлические перила, уходящие вниз вдоль пролёта, и в его голове что-то щёлкнуло. Детское. Озорное. То, что редко просыпалось в нём — лидере, сенсее, спасителе мира, — но сейчас, после всего пережитого ужаса, после криков, после шмяков, после того, как они только что ускользнули от смерти, захотелось сделать хоть что-то простое и весёлое. Он ловко перекинул ногу через перила, уселся на холодный металл, оттолкнулся руками — и соскользнул вниз по наклонной, как мальчишка на школьной горке. Ветер ударил в лицо, волосы взметнулись, и на губах Ллойда расцвела широкая, почти забытая улыбка. Кай, который бежал сразу за ним, охнул, рванулся вперёд и успел схватить его за шиворот в тот самый момент, когда Ллойд достиг конца пролёта и уже готов был соскочить на площадку. Он дёрнул блондина на себя — резко, но не грубо, — и притянул к своей груди, как нашкодившего ребёнка. — Ты с ума сошёл?! — прошипел он, и в его голосе смешались гнев, страх и что-то ещё, очень похожее на отцовскую заботу. — У тебя сотрясение! Ты хоть понимаешь, что мог не удержаться? Сорваться? Свалиться в пролёт?! Ллойд, всё ещё улыбаясь, посмотрел на него снизу вверх. Его зелёные глаза сияли тем самым озорным блеском, который Кай не видел у него уже много месяцев. — Но не сорвался же, — сказал он, чуть запыхавшись, но явно довольный собой. Кай зарычал что-то неразборчивое и, не выпуская воротник Ллойда из руки, поволок его дальше — уже не отпуская, держа рядом, как самого ценного и самого безбашенного заложника в мире. Сзади Джей, видевший всю сцену, тихо хрюкнул от смеха. — Ллойд Гармадон съехал по перилам! — объявил он на всю лестничную шахту. — Это исторический момент! Жаль, на камеру не снял! Отправил бы Нии, она бы оценила! — Джей, если ты сейчас же не заткнёшься, следующим с перил поедешь ты, — пообещал Кай, не оборачиваясь. — И я тебя ловить не буду. — А Зейн поймает! — парировал Джей, потирая руки. — Правда, Зейн? — Я заморожу тебя на подлёте, — ровно ответил ниндройд и Джей надул губы. — Это будет эффективнее. Ллойд, всё ещё удерживаемый Каем за шиворот, тихо рассмеялся. И этот смех — лёгкий, почти счастливый, — был лучшим доказательством того, что они всё ещё живы. И всё ещё вместе.