Ты отдохни.

Они бежали дальше — вниз, в темноту, в тишину пустых этажей. Шаги отдавались эхом от бетонных стен, и в этом эхе, в этом ритме, Ллойд начал размышлять. Не просто прокручивать в голове факты — нет, он начал озвучивать их вслух, как делал всегда, когда пытался собрать разрозненные куски головоломки в единую картину. — Так, — произнёс он, перепрыгивая через ступеньку. — Значит, у нас есть три типа гнёзд. Маленькие, средние и большие. На семидесятом этаже Коул видел, как они приносили в жертву человека — то есть использовали человеческую плоть для питания гнезда. На шестьдесят восьмом они приносили в жертву своего же собрата, причём упитанного. На пятидесятом Джей нашёл десятки пустых, уже вылупленных гнёзд. А на тридцать восьмом — то самое огромное гнездо, из которого полезли новорождённые. — И что из этого следует? — спросил Кай, не отпуская его плечо. — Я думаю! — отмахнулся Ллойд. — Думаю вслух. — Это мы заметили, — фыркнул Джей. — Заткнись. Итак. Они строят гнёзда. Зачем нужны гнёзда? Для размножения. Но если это размножение, то у них должна быть какая-то иерархия. Кто-то откладывает яйца, кто-то их оплодотворяет, кто-то охраняет, кто-то кормит. Мы видели, что одни особи крупнее других. Мы видели, что они отбирают кого-то. Может, это разделение на касты? Как у муравьёв? Рабочие, солдаты, матка? — Если есть матка, — подал голос Зейн, не сбавляя скорости, — то она должна быть где-то в самом защищённом месте. Логично предположить, что на нижних этажах. Или, наоборот, на самом верху. Ближе к Ангелу Смерти. — Или Ангел Смерти и есть матка, — вдруг выпалил Джей, и сам побледнел от собственной догадки. — О господи, а что если он — матка? Что если он откладывает эти гнёзда? Как... как огромная, ангельская, жуткая курица? — Джей, — простонал Кай. — Ну какая курица? — Ну а кто?! Кто-то же должен их откладывать! Или это почкование? Как у гидры? От него отпочковываются маленькие ангелята, и они разбегаются по этажам? — Если бы это было почкование, — задумчиво произнёс Зейн, и в его голосе внезапно прорезались нотки мрачного юмора, — нам следовало бы искать не гнёзда, а лужи. Скапливающиеся в углах. С кусочками ангельской слизи. — ЗЕЙН! — хором вскричали все, включая полицейских. — Что? — невозмутимо отозвался ниндройд. — Я лишь рассматриваю все возможные биологические модели. Ллойд, который на секунду зажмурился, пытаясь вытравить из сознания образ «ангельской слизи», тряхнул головой и продолжил, стараясь вернуть мысль в конструктивное русло: — Ладно, неважно, как именно они размножаются. Важно другое: управляет ли Ангел Смерти ими до сих пор? Или они уже вышли из-под контроля? — В смысле? — нахмурился Кай. — В прямом! Мы знаем, что он управлял ими через метки. Мы знаем, что метка — это маяк и, возможно, командный центр. Но эти новорождённые... они только что вылупились. У них вообще есть метки? Или они действуют чисто на инстинктах? И если они действуют на инстинктах, то кто ими управляет? И главное — они побежали за нами, потому что мы — добыча? Или потому что Ангел Смерти приказал? — Может, ну... они просто голодные? Очень голодные? — предположил Джей, сияя как самовар. — Вылупились — и сразу жрать захотели. Как цыплята. Только вместо зерна оказались мы. — Спасибо за сравнение, — буркнул Кай. — Пожалуйста! — Тогда почему они нападали на всех подряд? — Ллойд хмурился, перепрыгивая ещё один пролёт. — Почему на нас напали взрослые особи, которые до этого были заняты строительством гнёзд? Они что, бросили свои ритуалы и побежали за нами просто потому, что мы шумели? Или им приказали? — Звучит как приказ, — признал Кай. — Слишком организованно. Они зажали нас в клещи. Одна группа сверху, другая снизу. Это не инстинкт. Это тактика. — Вот! — Ллойд ткнул пальцем в воздух, не переставая бежать. — Значит, Ангел Смерти всё ещё ими управляет. Живой. И активно вмешивается. — Либо они его уже сожрали и теперь действуют по инерции, — мрачно вставил Джей. — Как те курицы, которым отрубили голову, а они всё равно бегают. — Ты опять про куриц?! — Ну а что?! Это научный факт! Курица без головы может прожить ещё несколько минут и даже бегать! Вдруг у них так же? Может, Ангела Смерти уже нет, а они всё ещё выполняют его последний приказ? — Если они выполняют последний приказ, — Зейн снова подал голос, и в нём проскользнула та самая сухая, едва уловимая ирония, которую он культивировал годами, — то нам следует надеяться, что этим приказом не было «размножаться и распространяться». В противном случае мы имеем дело с классическим сценарием «серая слизь». — Серая... что? — переспросил Майлз. — Гипотетический сценарий конца света, при котором неконтролируемо размножающиеся нанороботы или организмы поглощают всю доступную материю, — объяснил Зейн, подбирая слова для понимания. — Только вместо нанороботов — монстры. Вместо материи — мы. Повисла пауза. Все переваривали услышанное. — Я тебя обожаю, Зейн, — наконец произнёс Джей. — Но иногда ты реально пугаешь меня до чёртиков. — Я лишь констатирую факты. — Констатируй их как-нибудь... повеселее, что ли? — Факты не имеют эмоциональной окраски, Джей. — Вот именно! — Хватит! — рыкнул Ллойд, хотя уголки его губ дёргались в попытке сдержать улыбку. — Давайте дальше. Ещё одна мысль. Там видели, что гнёзда на семидесятом и шестьдесят восьмом были активны — они принимали жертвы. Гнездо на пятидесятом было пустым — все уже вылупились. Гнездо на тридцать восьмом только что лопнуло и выпустило толпу. Значит, гнёзда созревают не одновременно. Они... волнами. Как урожай. — Урожай? — Кай бросил на него косой взгляд. — Ты сейчас сравнил монстров с помидорами? — С кабачками, — поправил Джей. — Кабачки тоже созревают волнами. И они огромные. Ими можно убить, если кинуть. Я однажды видел, как Ния запустила кабачком в... — Джей, заткнись. — Молчу-молчу. — Так вот, — Ллойд перевёл дыхание. — Если гнёзда созревают волнами, значит, та волна, что родилась на тридцать восьмом, не последняя. Есть ещё. И самая большая... возможно, ещё не вылупилась. — И где она может быть? — спросил Рик, и его голос прозвучал неожиданно твёрдо — видимо, страх дошёл до той стадии, когда превращается в мрачное смирение. — На самом нижнем этаже, — ответил Ллойд. — Там, где мы ещё не были. Или на самом верху. Или... — Или там, где сидит Ангел Смерти, — закончил Кай. — Именно. Они пробежали ещё несколько пролётов в тишине, нарушаемой только топотом ног и тяжёлым дыханием. — А ещё, — вдруг снова заговорил Ллойд, и в его голосе прорезалась та самая задумчивая нотка, которая обычно предшествовала очередной безумной гипотезе, — есть вариант, что Ангел Смерти вообще не контролирует их напрямую. Может, он — как пчеловод. Пчёлы думают, что живут своей жизнью, а на самом деле работают на него. — И мёд у них — из нас, — мрачно добавил Джей. — Фу, Джей! — А что? Логично! Гнёзда, соты, матка, пчеловод... — Тогда кто собирает мёд? — подал голос Зейн. — И для чего? Если допустить, что конечная цель — производство некой субстанции из человеческой плоти... — ЗЕЙН! — ...то логично предположить наличие сборщиков. Возможно, тех самых упитанных особей, которых приносили в жертву. Они аккумулировали в себе некую энергию или вещество, а затем отдавали её гнезду. — То есть, — медленно произнёс Кай, — гнёзда — это как... перерабатывающие заводы? А люди это... сырьё? — Именно так. — Значит, Ангел Смерти построил в башне Борга фабрику по переработке людей в монстров, — резюмировал Ллойд. — И мы — единственные, кто может её остановить. — И заодно набрать воды, — добавил Джей. — И заодно набрать воды. Они пробежали ещё один пролёт, и Ллойд снова заговорил, на этот раз тише, словно размышляя сам с собой, но всё равно достаточно громко, чтобы остальные слышали: — А ещё... что, если те монстры, что зажали нас в клещи — не просто солдаты? Что, если они — пастухи? Загоняют добычу в ловушку не для того, чтобы убить, а чтобы привести куда-то? Нам ведь так и не встретился сам Ангел. Может, он ждёт нас в каком-то конкретном месте? Может, вся эта охота — способ доставить нас к нему? — Как куропаток, — сказал Джей, и в его голосе прозвучало мрачное веселье. — Загоняют в силки. — Если так, — отозвался Кай, и его рука, всё ещё державшая Ллойда за плечо, сжалась чуть крепче, — значит, нам нужно идти туда, куда они нас не ждут. — Именно, — Ллойд кивнул. — Поэтому мы и идём вниз. За водой. Против всех их ожиданий. — А потом? — А потом, — Ллойд усмехнулся, и в его улыбке было что-то волчье, — мы вернёмся наверх и начнём охоту сами. Хватит быть добычей. Пора становиться хищниками. — О, мне нравится этот план, — оскалился Кай. — Мне тоже, — поддержал Джей. — Особенно часть про воду. Пить очень хочется. — Сорок второй этаж, — объявил Зейн. — До цели семь этажей. Рекомендую ускориться. Мои сенсоры фиксируют движение наверху. Похоже, они поняли, что мы изменили направление. — Тогда бегом, — скомандовал Ллойд. — Хватит разговоров. Вода ждёт. — Зейн, — спросил Джей, перепрыгивая через ступеньку и с беспокойством оглядываясь на верхние пролёты, откуда уже доносился отдалённый скрежет. — За сколько они прорвут твой лёд? И можешь делать ледяные стены на каждом пролёте? Зейн, не сбавляя скорости, повернул голову ровно настолько, чтобы видеть Джея краем глаза. — Всё зависит от толщины льда, плотности арматуры и количества монстров. Стандартная перегородка толщиной в двадцать сантиметров продержится против их когтей примерно девяносто секунд. Если добавить армирующий слой — до трёх минут. Если сделать стену в полметра — пять-семь минут, но это расходует слишком много энергии. — А можешь делать их на каждом пролёте? Пока мы спускаемся? Чтобы задержать их? — Могу. Но это замедлит мою скорость и сократит время до полного истощения энергоядра. Я и так использовал много льда на верхних этажах. Если я буду возводить стену на каждом пролёте, меня хватит ещё на шесть-семь барьеров. Не больше. Ллойд, бежавший впереди, щёлкнул пальцами и резко кивнул. — Значит, делаешь не на каждом, а стратегически. Где узкие пролёты, где повороты — везде, где они будут вынуждены замедляться. Растяни их силы как можно дольше. Нам нужно выиграть время. — Принято, — Зейн уже выбрасывал руку назад, и за ними с влажным хрустом вырастала первая ледяная стена — прямо в том месте, где лестница делала крутой поворот, превращая пролёт в узкое бутылочное горлышко. Монстры, которые уже показались на верхних ступенях, врезались в неё с разбегу, и по льду пошли трещины, но стена выдержала. — Минус один барьер, — объявил Зейн. — Осталось пять-шесть. Рекомендую не терять времени. И они побежали дальше, а за их спинами, с каждым новым пролётом, с влажным хрустом и звоном вырастали новые ледяные стены — ненадёжные, временные, но такие нужные. *** Они ворвались на тридцать пятый этаж, едва не снеся дверь с петель. Ллойд первым влетел в коридор, за ним Кай, потом Джей, Зейн, а следом, спотыкаясь и хватая ртом воздух, ввалились Рик и Майлз. — Где?! — выдохнул Ллойд, озираясь по сторонам. Коридор был длинным, тёмным, с рядом закрытых дверей по обе стороны. Аварийное освещение здесь почти не работало — только одна лампа на дальнем конце коридора мерцала, отбрасывая на стены дрожащие тени. Никаких указателей. Никаких табличек. Только тишина и запах — сладковатый, тошнотворный, знакомый. Все повернулись к Зейну. Ниндройд уже сканировал пространство, его глаза светились голубым в полумраке. Рик и Майлз сползли по стене на пол. Их дыхание было громким, загнанным, с присвистом — как у лошадей после долгой скачки. Майлз обхватил себя руками за плечи и тихо, жалобно заныл: — Мне холодно... Очень холодно... Я мокрый, и мне холодно... Джей, стоявший рядом, посмотрел на него с откровенным скепсисом. Его бровь медленно поползла вверх. — Майлз, — произнёс он тоном, которым обычно разговаривают с набедокурившим котёнком, — мы только что пробежали хрен знает сколько этажей вниз, за нами гналась орда монстров, мы все на адреналине, потные и горячие, как печки, а тебе... холодно? — Я мокрый! — повторил Майлз с отчаянием. — Я обс... ну, вы знаете. И оно остыло! И теперь мне холодно! Это физиология! Вы не понимаете! Джей открыл рот, чтобы ответить что-то глубоко философское на тему мокрых штанов, но Зейн поднял руку и указал на дверь в дальнем конце коридора. — Там. Бойлерная. За этой дверью. Ллойд, не теряя времени, рванул к указанной двери, но замер на полпути. Его ноздри дрогнули. Запах здесь был гуще. Слаще. И к нему примешивался ещё один — едкий, резкий, похожий на серу или аммиак. А из-под двери, на которую указал Зейн, вился тонкий, почти прозрачный дымок, подсвеченный изнутри багровым, пульсирующим светом. — Там гнёзда, — тихо сказал Ллойд, и его рука потянулась к катане. — Прямо в бойлерной. Кай встал рядом с ним, тоже вынимая оружие. В его ладони уже загорался огонь. — Сколько? Зейн на мгновение замер, его сканеры ушли вглубь стены. — Три гнезда. Все небольшие. Но активные. Пульсация соответствует стадии созревания. Вероятно, скоро вылупятся. — Скоро — это через сколько? — Через десять-пятнадцать минут. Может, меньше. Я не могу определить точнее без прямого контакта. Ллойд выругался сквозь зубы. Они пришли за водой. Вода была там — в бойлерной, вместе с резервным баком. Но вместе с водой там были и гнёзда. И они пульсировали, источая запах, дым и багровый свет. И они вот-вот должны были вылупиться. — Ладно, — Ллойд выпрямился, сжимая рукоять катаны. — Значит, план такой: заходим, оцениваем обстановку. Если есть возможность набрать воду, не потревожив их — набираем и уходим. Если нет — уничтожаем гнёзда до вылупления и потом набираем воду. Рик, Майлз — вы остаётесь здесь. Будете охранять выход и держать баллоны наготове. Полицейские, всё ещё сидевшие на полу, дружно закивали. Майлз, забыв о холоде, уже пытался подняться на ноги. А Ллойд толкнул дверь бойлерной и шагнул внутрь. — Вечно лезет вперёд, — буркнул Кай, но в его голосе не было ни капли настоящего раздражения. Только привычная, усталая нежность и лёгкая тревога, которую он уже и не пытался скрывать. Он шагнул следом за блондином, и его рука сама собой легла на рукоять катаны. Рядом, плечом к плечу, встал Джей, а за ними, бесшумно ступая, вошёл Зейн. Ллойд, оказавшийся внутри первым, натянул маску на нос так резко, что ткань с хрустом впилась в кожу. Его лицо сморщилось в гримасе глубочайшего, первобытного отвращения. — Фу-у-у-у! — протянул он громко, и этот звук эхом разнёсся по бойлерной, отражаясь от труб и бетонных стен. Внутри было жарко. Несмотря на отключённое электричество, бойлерная сохраняла остатки тепла — или, может быть, это гнёзда его генерировали. В центре помещения, прямо вокруг массивного резервного бака с водой, пульсировали три гнезда. Все небольшие — размером с дорожный чемодан каждое, — но очень активные. Чёрная слизь на их поверхности дышала, вздымаясь и опускаясь в такт какому-то внутреннему ритму. Багровое свечение изнутри делало их похожими на гигантские, злокачественные яйца. От них исходил жар. От них исходил запах — сладковатый, тошнотворный, перемешанный с едким аммиачным духом, от которого слезились глаза. От них исходил дым — тонкие, почти прозрачные струйки, которые поднимались к потолку и там растворялись в темноте. — Ненавижу этот запах, — пробормотал Кай, тоже натягивая маску. — Клянусь, я буду чувствовать его ещё месяц после того, как мы выберемся. — Если выберемся, — уточнил Джей, но тут же получил тычок локтем от Ллойда. — Ай! Я просто констатирую! — Констатируй молча, — буркнул Ллойд, медленно обходя гнёзда по дуге. Его глаза уже оценивали расстояние до бака с водой. — Смотрите. Бак. Он цел. И гнёзда... они вокруг него, но не на нём. Если мы проберёмся тихо, то сможем набрать воду, не потревожив их. — А если потревожим? — спросил Джей, уже вытаскивая пустые баллоны из рюкзака. — Тогда они вылупятся раньше времени, и у нас будет бой, — ответил Ллойд. — Как обычно, — вздохнул Кай и шагнул вперёд, прикрывая своего зеленоглазого со спины. — Давайте быстрее. У нас мало времени. Все вытащили баллоны и стали спокойно набирать воду. Работа шла быстро, почти буднично — Зейн открыл вентиль, и холодная, чистая вода с бульканьем полилась в подставленные ёмкости. Кай держал баллоны, Джей закручивал крышки, и даже полицейские, забыв о страхе и холоде, помогали передавать наполненные бутыли в коридор. Ллойд же, сдав свои баллоны Каю, повёл себя несколько иначе, чем ожидалось от лидера команды в окружении пульсирующих гнёзд. Он присел на корточки перед ближайшим гнездом и с видом натуралиста, изучающего редкий вид бабочек, принялся его разглядывать. — Интересно, а если сейчас уничтожить их? — пробормотал он, склонив голову набок. Его катана, которую он так и не убрал в ножны, легонько ткнулась в чёрную, блестящую поверхность гнезда. Слизь подалась под остриём, но не лопнула. — Смотрите, мебель разлагается. Видите? Вот тут, под слоем слизи, кусок офисного стула. Он прямо растворяется. Превращается во что-то... в питательную среду, наверное. — Ллойд, — предостерегающе начал Кай, не отрываясь от баллона. — Зейн, нам надо взять образцы для учёных. Обязательно. Соскоблить эту слизь, кусочек оболочки... Араш будет в восторге. О, а на ощупь эта слизь, наверное, как желе? Или как тёплая смола? И прежде чем кто-либо успел среагировать, блондин протянул свою бледную руку. Его глаза горели тем самым опасным, детским любопытством, которое все в команде знали слишком хорошо. Это был тот самый Ллойд, который когда-то в детстве разобрал двигатель боевого робота, чтобы посмотреть, как он работает. Тот самый Ллойд, который пробовал на вкус неизвестные растения в Землях Чена. Тот самый Ллойд, который, несмотря на годы лидерства, титулы и ответственность, иногда оставался просто мальчишкой, которому всё интересно. — Ллойд, не трогай! — крикнул Джей, но было поздно. Пальцы Ллойда коснулись чёрной, блестящей поверхности гнезда. Слизь оказалась горячей. И она отреагировала на прикосновение — мгновенно, как хищник. По поверхности гнезда прошла волна дрожи, багровое свечение внутри усилилось, и все три кокона одновременно издали низкий, вибрирующий гул. Кай застонал, не отрываясь от баллона. Джей схватился за голову. Зейн молча активировал ледяные генераторы. — Ну вот, — обречённо произнёс Джей. — Он потрогал. Теперь они точно вылупятся. — Образцы, — пробормотал Ллойд, разглядывая прилипшую к пальцам чёрную субстанцию. — Определённо нужно взять образцы. Ллойд, всё ещё сидя на корточках перед пульсирующим гнездом, принялся сосредоточенно копаться в своих многочисленных карманах. Новое кимоно, пошитое специально для этой миссии, имело гораздо больше потайных отделений, чем стандартное, и он ещё не до конца запомнил, где что лежит. Палец нащупал что-то скользкое, квадратное, и он, не глядя, вытащил это на свет. В руке у него оказался презерватив. В яркой, красно-золотой упаковке. — Не понял, — пробормотал Ллойд, хмурясь и разглядывая находку так, будто видел её впервые в жизни. — А пробирки вакуумные где... Сзади раздался сдавленный звук. Джей, который как раз закручивал очередную крышку на баллоне, замер и уставился на упаковку в руке лидера. Его глаза медленно расширились. Кай, стоявший рядом с ним, поперхнулся воздухом и закашлялся. — Ллойд, — произнёс Джей голосом, полным едва сдерживаемого восторга. — Это... это то, что я думаю? — Пробирки, — повторил Ллойд, всё ещё не понимая, и сунул презерватив обратно в карман. Достал что-то ещё. Второй презерватив. В синей упаковке. — Да где же... — У тебя там целый арсенал? — не выдержал Кай, и в его голосе смешались смущение, веселье и лёгкая гордость. — Это на всякий случай! — огрызнулся Ллойд, наконец осознав, что он только что продемонстрировал всей команде. Его уши мгновенно стали пунцовыми. — Я просто... предусмотрительный! Вы сами меня таким называли! — Он с остервенением запихнул второй презерватив обратно и продолжил поиски. — Где-то здесь были пробирки. Зейн, ты не помнишь, в какой карман я их положил? — Левый нагрудный, внутренний, — подсказал Зейн с абсолютно невозмутимым лицом, но в его голосе проскользнула та самая, едва уловимая нотка, которую можно было принять за подавленный смех. — Спасибо. Через две минуты Ллойд наконец извлёк на свет набор вакуумных пробирок — тех самых, что Араш сунул ему перед выходом со словами «на случай, если встретите биологический материал». Он открутил крышку и, морщась от отвращения, принялся соскребать чёрную слизь с поверхности гнезда в пробирку. Субстанция была горячей, вязкой и пахла так, что даже через маску хотелось зажать нос. — Фу, фу, фу, — бормотал он, заполняя одну пробирку за другой. — Это отвратительно. Но Араш будет счастлив. Надеюсь. Закончив со сбором образцов, он убрал пробирки в нагрудный карман, выпрямился, размял затёкшие ноги и снова посмотрел на гнездо. Оно пульсировало. Багровое свечение внутри становилось ярче. И Ллойд, глядя на это, подумал: они всё равно собирались уничтожать гнёзда. Почему бы не начать прямо сейчас, пока те не вылупились и не добавили им проблем? — Так, — сказал он, поднимая катану. — Я тут подумал. Зачем ждать, пока они вылупятся и нападут на нас? Давайте уничтожим их прямо сейчас. Сэкономим время и нервы. Зейн, заморозка. Я рублю. — Ллойд, может, не надо? — подал голос Джей. — Мы уже набрали воду. Давай просто уйдём тихо? — Если мы уйдём, они вылупятся через пятнадцать минут и присоединятся к тем, что наверху. И когда мы пойдём обратно, нас встретят уже не двести монстров, а двести плюс вот эти. — Логично, — признал Кай, вынимая катану. — Я прикрою. Зейн выбросил руку вперёд, и ближайшее гнездо покрылось коркой льда. Ллойд замахнулся, целясь в самый центр кокона, туда, где пульсация была сильнее всего. Лезвие катаны, напитанное зелёной энергией стихии, рассекло воздух и вошло в гнездо — глубоко, но не насквозь. Он специально рассчитал удар так, чтобы вскрыть оболочку, но не повредить то, что внутри, если там окажутся останки, которые стоило бы изучить. Чёрная слизь брызнула в стороны, и по бойлерной разнёсся влажный, чавкающий звук. Гнездо задрожало, запульсировало быстрее, словно в агонии, и начало разваливаться, растворяясь в облаке пара и слизи. А когда пелена опала, Ллойд замер. Катана выпала из его ослабевших пальцев и со звоном ударилась о бетонный пол. Внутри гнезда, свернувшись калачиком в остатках чёрной оболочки, лежал ребёнок. Мальчик. Лет шести, не больше. Шатен, с волосами, слипшимися от слизи, с бледной, почти прозрачной кожей, покрытой ссадинами и кровоподтёками. Он был полностью обнажён — его одежда, должно быть, растворилась в пищеварительной среде гнезда, как и мебель, которую Ллойд разглядывал минутой ранее. На его левом запястье, прямо на тонкой детской руке, горела багровым знакомая паучья лилия. Мальчик дрожал всем телом и смотрел на Ллойда огромными, голубыми, полными слёз глазами. — Дяденька... — прошептал он, и его голос был хриплым, слабым, как у человека, который не пил очень долго. — Дяденька, не убивайте... Пожалуйста... Я не монстр... Я человек... И тут Ллойд увидел кровь. На ноге мальчика, чуть выше колена, расползался тонкий, но глубокий порез — длинный, ровный, слишком ровный. Его порез. Его катана. Он случайно полоснул ребёнка, когда вскрывал гнездо. — О боже, — прошептал Ллойд, и его голос сорвался. Он рухнул на колени прямо в чёрную слизь, не чувствуя ни холода, ни отвращения. — О боже... Я... я не знал... Я думал, там монстр... Прости... Прости, пожалуйста... — Ллойд, — голос Кая прозвучал глухо, и в нём не было ни капли упрёка. Только ужас и сострадание. Он опустился рядом, уже снимая с себя куртку, чтобы укрыть дрожащего мальчика. — Там ещё два гнезда, — тихо произнёс Зейн, и в его голосе впервые за долгое время не было обычной невозмутимости. Он смотрел на оставшиеся коконы, и его сканеры работали на пределе. — Если в каждом из них — человек, то у нас три заложника. Дети. — Дети, — эхом повторил Джей, и его лицо побледнело. — В гнёздах — дети. Они не просто убивают людей. Они... они их сохраняют. Зачем?! — Не сохраняют, — Кай покачал головой, осторожно заворачивая мальчика в куртку и прижимая его к себе, чтобы согреть. — Смотрите. Этот кокон был меньше, чем те, на верхних этажах. И слизь на нём была не такой тёмной. А те, что мы видели раньше, были иссиня-чёрными. Что, если цвет имеет значение? Что, если чёрные гнёзда — это инкубаторы для монстров, а более светлые — для людей? Они не просто едят заложников. Они их... сортируют. — Как консервы, — прошептал Джей, и его передёрнуло. — Одних — в еду, других — в инкубаторы для новых солдат, третьих — в гнёзда для... для чего? Для сохранения? Для будущего использования? Чёрт, может, для ритуалов? — Или для разведения, — мрачно добавил Ллойд, не сводя глаз с мальчика, который теперь тихо всхлипывал, прижимаясь к груди Кая. — Если они сортируют людей, значит, у них есть план. Кто-то идёт на корм. Кто-то — в инкубаторы для превращения. А кто-то... остаётся в резерве. — Мы должны вскрыть остальные, — сказал Зейн, и в его голосе звучала решимость. — Но аккуратно. Без катаны. Если там тоже дети... — Я знаю, — Ллойд поднял катану, посмотрел на окровавленное лезвие, и его лицо исказила гримаса боли. — Я знаю. Я сам вскрою. Но сначала — перевяжите его. У него кровь идёт. Это я виноват. — Ты не знал, — твёрдо сказал Кай, уже разрывая бинт из аптечки. — Ты не мог знать. Никто не мог. Но теперь мы знаем. И мы спасём остальных. Всех троих. — А потом, — тихо добавил Ллойд, глядя на два оставшихся пульсирующих кокона, — нам придётся тащить их на себе. Тридцать пять этажей вверх. С монстрами на хвосте. С водой. С тремя ранеными детьми. — Мы справимся, — сказал Джей, и в его голосе не было ни капли сомнения. — Мы же ниндзя. Это то, что мы делаем. Ллойд кивнул, глубоко вздохнул и осторожно, одними пальцами, начал разрывать оболочку второго гнезда. Без катаны. Без силы. Просто руками. Потому что если там, внутри, был ещё один ребёнок, он не хотел причинить ему вред. Второй кокон вскрыли осторожно, одними пальцами, без катаны — Ллойд, наученный горьким опытом, разрывал оболочку медленно, словно распаковывал хрупкий подарок. Чёрная слизь поддавалась неохотно, пульсировала, цеплялась за перчатки, но наконец оболочка лопнула, и из гнезда, задыхаясь и отплёвываясь, выбрался парень лет двенадцати. — Треееш... — прохрипел он, мотая головой и размазывая слизь по лицу. Его русые волосы стояли дыбом, всё тело было покрыто чёрными разводами, и он, как и первый мальчик, был полностью обнажён. — Вы кто вообще? И... почему я без одежды?! Где мои шмотки?! Это что за извращения?! — О боже, — прошептал Джей, прикрывая глаза ладонью. — Только подростка нам не хватало. Ты! — он ткнул пальцем в парня, переходя в режим строгого воспитателя, который обычно применял к младшим ученикам в монастыре. — Не матерись! Матерятся только взрослые! Ты ещё молокосос, понял?! — А вы будто такие взрослые? — подросток скептически приподнял бровь, продолжая откашливаться. Он сплюнул на пол что-то чёрное, вязкое, и тут же его скрутило рвотным спазмом — организм, долгое время находившийся в стазисе, яростно избавлялся от остатков слизи, попавшей в лёгкие и желудок. Ллойд, у которого при виде рвоты всегда срабатывал стрёмный рефлекс, резко отвернулся, прижимая руку ко рту. Кай бросил на него короткий сочувственный взгляд, но сам был занят — он всё ещё прижимал к себе первого мальчика, который теперь тихо всхлипывал, завёрнутый в его куртку. Джей тем временем корчился, натягивая маску плотнее, потому что от вскрытого кокона поднимались густые, едкие пары с запахом аммиака и разлагающейся органики. Несмотря на это, он уже взялся за третий кокон, аккуратно разрывая оболочку. — И всё же, — прохрипел подросток, вытирая рот тыльной стороной ладони и наконец поднимая глаза на своих спасителей, — аху... — он осёкся, встретившись взглядом с зелёными глазами Ллойда, который как раз повернулся обратно, — ...то есть, ничего себе! Вы ниндзя?! Настоящие?! Круто-о-о! А где Коул? Он мой любимый ниндзя! Я все его карточки собрал! И фигурку! И шарф! Ну, не его шарф, а копию, но всё равно! Он правда может поднимать камни силой мысли?! Ллойд вздохнул — глубоко, протяжно, с той самой интонацией, которая означала, что он мысленно пересчитывает все тридцать пять этажей, которые им предстоит пройти, и прибавляет к ним вес трёх детей, баллонов с водой и орду монстров на хвосте. Он потёр переносицу, чувствуя, как накатывает головная боль. — Коул наверху, — коротко ответил он. — Если будешь хорошо себя вести — познакомлю. Если будешь материться — познакомлю с моим носком. Подросток на мгновение затих, явно пытаясь осознать, шутит ли зелёный ниндзя или действительно готов засунуть ему в рот носок, но тут его снова скрутило кашлем. А в этот момент из третьего кокона, который вскрывал Джей, показалась девочка. Маленькая, лет восьми, с короткими, слипшимися от слизи чёрными волосами. Она не материлась, не задавала вопросов и не требовала встречи с любимым ниндзя. Она просто дрожала всем телом и плакала — тихо, беззвучно, крупными слезами, которые оставляли светлые дорожки на перепачканном лице. — Эй, эй, маленькая, — Джей мгновенно сбавил тон, становясь тем самым ласковым и заботливым Джеем, которого знала только Ния да, может быть, его будущий ребёнок. Он стянул с себя верхнюю часть кимоно, оставшись в одной футболке, и закутал девочку в тёплую ткань. — Всё хорошо. Ты в безопасности. Мы ниндзя. Мы тебя не обидим. Как тебя зовут? Девочка не ответила. Она только вцепилась в его руку тонкими, дрожащими пальцами и продолжала плакать. Шума было предостаточно от всех вместе взятых: первый мальчик всё ещё всхлипывал на руках у Кая, подросток кашлял, отплёвывался и пытался задавать вопросы, девочка плакала, полицейские в коридоре что-то кричали. И поверх всего этого Зейн вдруг произнёс: — У нас гости. В этот самый момент дверь бойлерной с грохотом распахнулась, и в помещение влетели Рик и Майлз. Их лица были искажены ужасом. — МОНСТРЫ! — заорал Рик, размахивая шокером. — Они прорвались через ледяные стены! Уже на тридцать шестом! У НАС МИНУТА, МАКСИМУМ ДВЕ! — БЛЯТЬ! — выругался Майлз, уже не стесняясь ни своих мокрых штанов, ни присутствия детей, ни собственного страха. — Я не хочу умирать! Я ещё даже не женился! — Заткнитесь оба! — рявкнул Ллойд, вскакивая на ноги и подхватывая баллоны с водой. — Кай — берёшь первого мальчика! Джей — девочку! Зейн — подростка! Полицейские — воду! Уходим! СЕЙЧАС! — А как же я? — возмутился подросток, которого Зейн уже подхватывал на руки с механической точностью. — Я вообще-то сам могу идти! Я взрослый! Мне двенадцать! — Ты голый, босой и только что вылез из кокона, — отрезал Зейн. — Ты пойдёшь на руках. Не обсуждается. И они побежали. Снизу уже доносился знакомый скрежет когтей по бетону. Монстры были близко. Ллойд рванул не к главному выходу, через который они вошли, а в противоположную сторону — туда, где, согласно плану здания, должен был находиться второй запасной выход. Узкий коридор, пожарная лестница, аварийный проход. Он помнил это. Он всегда помнил планы. Добежав до нужной двери, он рывком распахнул её и, убедившись, что путь свободен, сунул все баллоны с водой в руки Рику и Майлзу. — Бегите. Все. Прямо по этому коридору и вверх по пожарной лестнице. Она выходит на пятьдесят четвёртый в обход основного пролёта. Мы вас догоним. — Что?! — голос Кая прозвучал резко, почти зло. Он всё ещё прижимал к себе закутанного в куртку мальчика. — А ты?! — Я их задержу. Десять минут. Я справлюсь. Повисла тишина — всего на секунду, но в этой секунде уместилось всё. А потом тишина взорвалась. — Нет! — рявкнул Джей, делая шаг вперёд. Девочка на его руках вздрогнула, и он машинально погладил её по спине, но взгляда от Ллойда не отвёл. — Ты что, совсем с ума сошёл?! Один?! Против всей этой орды?! Ллойд, это не героизм, это самоубийство! — Я не спрашивал твоего мнения, — отрезал Ллойд, не оборачиваясь. — А я не спрашивал разрешения его высказывать! — парировал Джей. — Ты наш лидер, а не пушечное мясо! Мы только что нашли детей, мы набрали воду, мы почти выбрались — и ты хочешь остаться?! Один?! Нет! Я не согласен! — Я тоже, — ровно произнёс Зейн. Подросток на его руках затих, явно ошарашенный происходящим. — Вероятность твоего выживания при столкновении с превосходящими силами противника в одиночку составляет менее двадцати трёх процентов. Я не могу одобрить этот план. — А я не могу одобрить, что вы все сдохнете из-за того, что я не прикрою отход! — рявкнул Ллойд, резко разворачиваясь к ним лицом, и в этом движении было столько ярости и боли, что даже Зейн на мгновение замолчал. — Мастер Ллойд, — слабо подал голос Майлз, всё ещё прижимающий к себе баллоны с водой, — может, есть другой путь? Может, мы все вместе... — ДРУГОГО ПУТИ НЕТ! — Ллойд сорвался на крик, и его голос эхом разнёсся по бойлерной. Дверь главного входа содрогнулась от очередного удара. — У нас минута! Может, меньше! Если я не задержу их здесь, они догонят нас на лестнице, и мы все умрём! Все! Дети, вы, я — все! Вы этого хотите?! — Я хочу, чтобы ты выжил! — выкрикнул Кай, и в его голосе было столько боли, что Ллойд вздрогнул. Он резко стянул с себя кофту — верхнюю часть кимоно, тёплую, с усиленными вставками на плечах, — и, не говоря ни слова, накинул её на подростка, который всё ещё сидел на руках у Зейна, голый и дрожащий. Парень от неожиданности замер, вцепившись пальцами в ткань, но Ллойд уже не смотрел на него. А потом он снял маску. Стянул капюшон. Его светлые, пшеничные волосы, влажные от пота, рассыпались по плечам и упали на лицо, прилипая ко лбу. Он отбросил их назад резким, почти злым движением, открывая бледное, осунувшееся лицо с тёмными кругами под глазами и горящими зелёными глазами. Его губы надулись — не капризно, а упрямо, как у ребёнка, который принял решение и не собирается отступать, даже если весь мир будет против. — Кай, — тихо сказал он, и в этом тихом голосе было больше силы, чем в любом крике. — Ты нужен им. Детям. Полицейским. Команде. Если ты останешься — кто их поведёт? Кто будет прикрывать их наверху? Один Джей и Зейн не справятся. Кай стоял напротив него — взъерошенный, потный, с горящими карими глазами, в которых бушевала буря. Его рыжие волосы торчали во все стороны, на скуле красовалась свежая царапина, а руки, всё ещё прижимавшие к груди закутанного мальчика, дрожали — не от слабости, а от едва сдерживаемой ярости и страха. Он был похож на вулкан за секунду до извержения. — Я не уйду, — произнёс он сквозь зубы. — Даже не проси. Если ты останешься — я останусь с тобой. — Кай... — Нет! Ты слышишь?! Нет! Ты мой... ты мой лидер, мой парень, мой... — он запнулся, не в силах подобрать слово. — Ты — моё всё! И я не позволю тебе... Ллойд не дал ему договорить. Он схватил его за ворот — резко, сильно, почти грубо, — притянул к себе и впился в его губы глубоким, жадным, отчаянным поцелуем. С языком. С тем самым напором, от которого у Кая всегда подкашивались колени. Это был не нежный поцелуй — это был поцелуй-приказ. Поцелуй-обещание. Поцелуй, в котором было всё: «я люблю тебя», «я вернусь», «не смей спорить», «доверься мне». Кай замер на мгновение, а потом ответил — так же яростно, так же глубоко, прижимая Ллойда к себе свободной рукой, забыв о том, что на него смотрят. Забыв обо всём. — Кхм, — кашлянул Джей, переминаясь с ноги на ногу и прижимая девочку к груди. — Ребята, это, конечно, очень трогательно, но у нас тут вообще-то орда монстров на хвосте... — Время, — лаконично добавил Зейн. — У нас осталось меньше минуты. Подросток, всё ещё сидевший на руках у Зейна и закутанный в кофту Ллойда, застыл с открытым ртом. Его глаза были размером с блюдца. Он сморщился, высунул язык в жесте «фу, целуются», но тут же до него дошло. Два парня. Два героя. Два ниндзя. Только что поцеловались. По-настоящему. С языком. Прямо перед ним. Его лицо медленно вытянулось, проходя все стадии — от отвращения к шоку, от шока к ошалелому восторгу. — Ни фига себе... — прошептал он, забыв о холоде, о монстрах, о том, что он только что вылез из кокона. — Вы... вы что, того... это... вы вместе, что ли?! Два парня?! Герои Ниндзяго?! Офиге-е-еть... Ллойд оторвался от Кая. Его губы были красными, припухшими, но в зелёных глазах горела всё та же непреклонная решимость. Он фыркнул — коротко, почти весело, — и вытер рот тыльной стороной ладони. — Заткнись, пацан, — бросил он подростку, и в его голосе не было злости. Только усталая нежность. — Доживи до верха — расскажу. А пока — беги. Он повернулся к двери, за которой уже отчётливо слышался скрежет десятков когтей по бетону и утробное, голодное рычание. Его катана снова оказалась в руке. Он размял шею, глубоко вздохнул и занял позицию в центре бойлерной, лицом к главному входу. — Десять минут, — повторил он, не оборачиваясь. — Я обещал. А теперь — УХОДИТЕ! Кай стиснул зубы так, что на скулах заиграли желваки. Он посмотрел на Ллойда — на его напряжённую спину, на светлые волосы, упавшие на плечи, на пальцы, сжимающие рукоять катаны, — и сделал шаг назад. Не потому что хотел. Потому что доверял. Потому что любил. Потому что знал: спорить сейчас — значит подвергнуть опасности всех. — Десять минут, — прохрипел он, и это была не угроза. Это была клятва. — Если через десять минут тебя не будет наверху, я спущусь за тобой. И тогда ты пожалеешь, что вообще родился. — Договорились, — Ллойд не оборачивался, но в его голосе слышалась тень улыбки. Кай развернулся и побежал вслед за остальными, унося мальчика на руках. Джей и Зейн — с детьми и полицейскими — уже скрывались в дверях запасного выхода. Последним, кого Ллойд увидел краем глаза, был подросток — закутанный в его кофту, ошалевший, но живой. А потом дверь захлопнулась, и Ллойд остался один. Дверь главного входа с грохотом сорвалась с петель. В проём хлынули монстры. Ллойд вскинул катану, и его силуэт осветился изумрудным сиянием. — Ну что, уроды, — прошептал он, и по его губам скользнула холодная, волчья усмешка. — Поиграем? Ллойд натянул маску — медленно, почти ритуально, — и перехватил катану поудобнее, чувствуя, как рукоять ложится в ладонь, становясь её продолжением. Перед ним, в дверном проёме, клубилась тьма, и из этой тьмы на него смотрели десятки пустых чёрных глазниц. — Думаю, — пробормотал он, и его голос прозвучал глухо из-под маски, — что я могу немного нарушить правила императора. Первая тварь прыгнула. Ллойд ушёл вбок, разворачиваясь на пятках, и катана описала сверкающую зелёную дугу. Лезвие вошло точно в седьмой позвонок — то самое уязвимое место, — и монстр рассыпался чёрным пеплом, не успев даже зарычать. Но за ним уже лезли другие. Они пёрли сплошной стеной — серые, костлявые, с руками до колен и когтями, острыми как бритва. Дым от предыдущих ледяных барьеров ещё не рассеялся, и в этом дыму, подсвеченном багровым сиянием гнёзд, они казались порождениями самого ада. Ллойд крутился между ними, как зелёный вихрь. Шаг вперёд — удар сверху вниз, и чья-то когтистая лапа, потянувшаяся к его горлу, улетает в сторону, разбрызгивая чёрную кровь. Шаг назад — блок, и три когтя скрежещут по лезвию, высекая искры. Он пригнулся, пропуская над головой длинную конечность, и снизу вверх рассёк грудную клетку нападавшего. Чёрная кровь хлынула фонтаном, заливая его плечо, шею, маску. Она была горячей, едкой, с тем самым сладковато-металлическим запахом, от которого кружилась голова. — Вас слишком много, — процедил он, отпрыгивая назад и перехватывая катану обратным хватом. — Вы вообще спите когда-нибудь? Монстры не ответили. Они просто продолжали наступать. Один особо резкий — крупный, с багровыми прожилками на шкуре, — метнулся слева, целясь когтями в бок. Ллойд развернулся в последний момент, и когти лишь чиркнули по рёбрам, разрывая ткань кимоно, но не задевая кожу. Ответный удар отсёк твари руку по локоть, и та, взвыв, отшатнулась, но не упала — просто переключилась на другую конечность и снова полезла вперёд. — Вы ещё и живучие, — пробормотал Ллойд Гармадон, уклоняясь от очередного выпада твари. — Замечательно. Просто замечательно. Он взмахнул рукой, и в воздухе сформировался шар зелёной энергии — не для атаки, для отвлечения. Шар врезался в стену позади монстров, и те на мгновение обернулись на звук. Этого мгновения хватило, чтобы Ллойд рванулся вперёд, поднырнул под чьей-то протянутой рукой и одним слитным движением рассёк ещё два седьмых позвонка. Два облака чёрного пепла взметнулись к потолку. Но их было слишком много. Они напирали, загоняя его в угол, и с каждым убитым на его месте появлялись двое новых. Ллойд чувствовал, как горят мышцы, как пот заливает глаза под маской, как старая рана на ноге начинает ныть, напоминая о себе. Чёрная кровь монстров пропитала его одежду насквозь, смешиваясь с его собственной — из мелких порезов на предплечье, которые он даже не заметил. Маска намокла и стала липкой. В горле першило от едкого дыма. — Сколько вас там ещё?! — крикнул он, перерубая очередную тварь пополам. Чёрная кровь брызнула ему в лицо, заливая глаза, и он на секунду ослеп. Этого хватило, чтобы когтистая лапа врезалась ему в плечо, отбрасывая к стене. Ллойд врезался спиной в холодный бетон, и из лёгких вышибло воздух. Перед глазами поплыли цветные круги — сотрясение напомнило о себе с новой силой. Но он не упал. Уперся ногами в пол, выставил катану перед собой и сквозь пелену чёрной крови, заливавшей лицо, посмотрел на наступающих монстров. — Десять минут, — прохрипел он, и его губы растянулись в улыбке — дикой, волчьей, совершенно безумной. — Я обещал. И я, чёрт возьми, сдержу обещание. Он оттолкнулся от стены, вкладывая в катану всю оставшуюся энергию стихии, и ринулся вперёд — прямо в гущу серых тел. Изумрудное сияние вспыхнуло с новой силой, разбрасывая монстров в стороны, как осенние листья. Чёрная кровь хлестала во все стороны, смешиваясь с пеплом, с дымом, с потом. А Ллойд всё рубил и рубил, не останавливаясь, не давая себе ни секунды передышки, потому что знал: там, наверху, его ждут. И он не имеет права не вернуться. ***