Лето любви

Альфред не понимал, где он находится и как он здесь оказался. Всё было в серой дымке, режущей глаза. Где-то вдали виднелись зелёные пальмы. Америка начинает предполагать, что он где-то на территории Вьетнама. Это не звучало как что-то хорошее. На улице было влажно и жарко, а ещё стоял омерзительный смрад, как будто прямо перед ним стухла целая цистерна мяса. Подняв глаза наверх, он заметил в небе вертолёты. Кажется, они принадлежат его армии. Должно быть они не будут стрелять в него. Альфред оглядывается дальше. Деревня, почти полностью выжженная, множество разрушенных домов. Он думает о людях, которые лишились дома и будут вынуждены бомжевать. Ему становится неприятно и стыдно. Вроде как из-за него лишились, получается. Альфред смотрит на землю. Его сердце пропустило удар. Стало предельно понятно, ЧТО издавало этот блевотный запах — множество разлагающихся человеческих тел. Часть из них в крови, застрелены совсем недавно. Часть разложилась и была обглодана червями настолько, что в этой массе было уже нельзя угадать человеческие очертания. Он присмотрелся к одежде тех, кто сохранился получше и понял, что это были мирные жители. Альфред чувствует, как начинает задыхаться — от тошноты, от трупного запаха, от панического ужаса. Наконец, он смотрит на себя — он одет в новенькую американскую военную форму. Она испачкана кровью, но Альфред даже не может понять, это кровь его или его жертв. В эту же секунду Америка понимает, что не управляет этим своим телом — он может перемещать только взгляд. Последнее, что он видит, это как руки его тела возятся в районе живота. Ох, кажется, там пуля. Кровь заливает одежду ещё сильнее после успешной попытки её извлечения. Альфред всё ещё не контролирует руки — они делают всю работу сами. Последнее, что он видит, это своё падение в лужу из собственной крови. Мрак. Пустота. Ничего. Америка раскрывает широко глаза и просыпается. Сначала его накрывает облегчением, когда он думает, что просто увидел страшный сон. Затем — жутким осознанием того, что это не просто сон, а сохранившиеся в нём предсмертные воспоминания одного из его людей, попавших на войну. Ну и в конце концов, Америка понимает, что он даже не спит, а стоит посреди международного собрания, сдавливая Вьетнам за горло и кричит. Осознав это, он затыкается и ослабляет хватку. Вьетнам в изнеможении падает на землю. Стоящая вокруг толпа стран качает головами в ужасе и немом осуждении. Англия взволнован больше всех. Несмотря на то, что он поругался с Америкой и даже решил порвать с их отношениями, его чувства и беспокойство за бывшую колонию никуда не делись. Он всерьёз переживает за психическое здоровье Америки. Ему хочется подойти к нему, обнять и успокоить. Спросить Альфреда о том, что ему такое привиделось. Рассказать ему о том, как проявляется ПТСР¹ у стран и как бороться с его проявлениями. Он не делает этого, потому что хорошо осознаёт — как только он помирится с Альфредом, завтра же будет на пару с ним в джунглях по колено в грязи, в крови и трупах зарабатывать ментальные расстройства уже себе. А ему порядком хватило имперской эпохи. Остальные страны на собрании даже не обращают внимания на состояние Альфреда и на то, насколько не в порядке он сам. Все видят только его безобразные действие и всем саммитом осуждают его в самых резких выражениях. Америка был абсолютно растерян, потому что не понимает, что с ним вообще сейчас произошло. Его сердце бешено колотится от всплеска адреналина. Ему больно, страшно и противно от того, что он видел в этом полусне. И от того, что это было первое собрание с момента начала особых отношений, на котором Англия никак не вступился за него, а просто сидел и наблюдал за происходящим с холодно-отстраненным выражением лица. «Он молчит, потому что тоже осуждает меня, как и все, или потому что хотел бы помочь, но из-за конфликта гордость не позволяет?» — тревожно гадал Америка. Ему очень хотелось, чтобы это был второй вариант. Видеть осуждение в глазах окружающих стран, равнодушие столь горячо любимого Англии — всё это слишком невыносимо. Америка снова думает о том, что он не зря прогуливал эти сборища последние несколько раз. В конце концов он спешно прощается со всеми и пулей вылетает из зала заседаний. Помимо желания не находиться на саммите ни минутой более у него была и другая причина уехать — ему срочно нужно было задать вопросы президенту насчёт трупов мирных жителей, которые он видел во время флешбека. Он не мог поверить: неужели его армия действительно воюет именно так? После того, как дверь за Альфредом захлопывается с резким, разрывающим безмолвную тишину звуком, присутствующие на саммите страны начинают сплетничать о нём. В основном в разговорах фигурируют слова о кровожадности и жестокости. Многие сетуют на то, что даже в самых лютых войнах никто из них не пытался убить врага прямо на саммите. Никто, кроме Америки. — Да не хотел он его убивать! Неужели вы не видите, что Америке самому плохо! — Англия мгновенно жалеет о своих словах, но радуется, что хотя бы Альфред их не слышит. — О, а вот и главный защитник! Вы же вроде разругались, зачем тебе продолжать быть его подстилкой? Или ты боишься его? — Ему плохо? Англия, я боюсь, это не его руки сейчас покрыты язвами от его атак! — дополнил уже сам Вьетнам и продемонстрировал сильно повреждённую кожу. — Или Людвига тоже стоило пожалеть, когда он наносил по вам блиц-атаки? У него босс небось ещё похуже тогда был. И в отличие от Америки, у него уже не было возможности просто отправить его в отставку! Англия поëжился, вспоминая о блиц-атаках на Лондон. — Вас, европейцев, всегда беспокоят только разрушения в Европе и травмы европейских стран. И Америка, конечно, куда же без него. Когда насилию подвергаются ваши бывшие колонии — вам всегда наплевать. Ну или вы сами участвуете, — спокойно, но категорично вставил Индия. — О-ля-ля, глупый мальчик совершенно не хочет учиться на чужих ошибках. Если он хочет стать новой империей, то ему хотя бы следовало бы изучить, сколько крови и ресурсов мы с тобой, Angleterre, потратили впустую, пытаясь удержать Вьетнам десять лет назад, — вставил Франсиск. — Но Альфред тоже участвовал тогда! — возразил Англия. — Тем более. Ни на своих ошибках не учится, ни на чужих. Глупый-глупый мальчик, который уверен, что всё всегда будет так, как ему хочется. После того, в каком состоянии Англия сегодня видел Америку, он уже не был уверен, что Альфреду на все сто хотелось воевать, но на этот раз он промолчал. В конце концов, они действительно поссорились, а он действительно сейчас был нейтрален и совершенно не было никакой нужды окончательно втаптывать свою репутацию в грязь и продолжать защищать Америку. Он слегка кивнул в знак согласия со словами Франции и напялил на лицо привычную маску равнодушия. Но где-то внутри грудной клетки он продолжал испытывать невероятной силы боль, тоску и тревогу. ***** — Ты хочешь ответов? Что ж, я вполне могу дать способ тебе их получить, — президент неприятно улыбается и протягивает Альфреду свёрток, — возьми это! Смятенный Америка осторожно разворачивает подарок. Когда он там замечает знакомый крой цвета хаки, он испуганно отшатывается от мешка. Внутри у него всё упало. — Я не поеду воевать, — твёрдо говорит Америка. — Альфред, вы воплощение страны. Только когда вы вместе со своим народом, он может победить. Вы нужны там! — с придыханием сказал президент. — Вы же не хотите, чтобы мир захватили коммунисты? Герой не хочет спасти мир? О, этот президент хорошо изучил болевые точки своей страны. Если бы Альфред не видел сегодня этого кошмара, он бы уже надел форму и сломя голову летел на войну. Но он видел. И поэтому просто подумал про себя: "как знать, может я и не хочу побеждать в этой войне". А вслух снова повторил то же самое: — Мистер президент, на эту войну я не поеду. — Ты должен! Воплощение страны не может быть предателем! Ты проиграешь холодную войну, если будешь такой равнодушной тряпкой! — президент в запале ссоры хватает Америку за рукав куртки. — Моя должность подразумевает управление страной! Ты разве не страна? Ты обязан меня слушаться! О, это было большой ошибкой. Посягательства на собственную свободу Альфред не простил даже единственному человеку, в которого когда-либо был по-настоящему влюблён. И он тем более не собирался прощать подобного обращения с собой простому смертному, пусть и на четыре года являющимся его боссом. Америка вырвал свою руку из лап президента и оттолкнул его так, что тот упал и больно ударился. — Вы президент, а не диктатор. Попросите на досуге своих душных советников прочитать вам доклад о том, что такое демократия! — в голубых глазах плескалась ярость, а голос переходил на крик. — Если вы не научитесь слышать свой народ, то ни за что не переизберëтесь. Это в лучшем случае! А в худшем — я наконец-то опробую в деле такую штуку как импичмент. Что думаете насчёт этого? Президент выглядел испуганно, но продолжал гнуть своё. — Думаю, что бывшая Британская империя продолжает дурить вам голову. Это же из-за его отказа воевать и ссоры с ним ты настолько слетел с катушек! Он пудрит тебе мозги своими "особыми отношениями", чтобы продолжать удерживать в своей сфере влияния! Я запрещаю тебе с ним общаться, пока его правительство не поддержит нас в этой войне. И пока ты сам на неё не пойдешь! — президент усугублял ситуацию каждым своим словом. — Да что ты вообще знаешь о войнах! — кричал Альфред. — Вы, придурки в костюмах, каждый раз сидите в теплых уютных кабинетах и отправляете нас в ад на земле, где повсюду огонь, кровь и трупы! Вам-то это не снится потом ежедневно на протяжении веков! И это не вам приходится в один миг ссориться со своими друзьями, с которыми вы выстраивали отношения много лет только потому, что каким-то козлам в галстуках захотелось впутать вас в очередную войну! Нас, воплощений стран, в мире всего чуть более двухсот, мы знаем друг друга веками! Как думаешь, насколько каждого из нас задолбало драться в грязи на потеху очередным смертным? Мне всего двести лет, а у меня это уже сидит в печёнках! Президент на мгновение растерялся. Он не знал, что Альфред может так переживать. Что ему снятся тревожные сны. Что можно действительно сойти с ума будучи бессмертным существом, вынужденным участвовать в каждой войне своей страны без надежды на пенсию или избавительную смерть. Что холодная война, вероятно, высасывает из обеих сверхдержав остатки сил и здравого смысла. И что Альфред мог вполне нормально общаться со Вьетнамом или Россией в прошлые века, а теперь вынужден был с ними ругаться по приказу правительства — как и они с ним. И это всё действительно имело смысл. Но у него были внешнеполитические цели. И они всё еще расходились с чувствами Альфреда. И он всё ещё знал, на какие вещи он ориентируется в своей политике с большей вероятностью. В любом случае Америка не давал ему уже и рта раскрыть — у него достаточно сильно наболело, чтобы он продолжал кричать об этом не переставая. — Лучше бы убили тебя, а не Кеннеди! — в конце своего монолога эмоционально воскликнул Альфред и достал из кармана свой личный пистолет. Америка был большим поклонником второй поправки³ и даже несмотря на то, что не во всех штатах оружие было легальным, у него была постоянно пополняемая личная коллекция современных пистолетов. Один из них он всегда носил с собой. Эту привычку считали жутковатой почти все остальные страны, кроме Швейцарии — но Америке по большому счëту было наплевать. Он был сверхдержавой и считал, что имеет право на подобную внешнюю демонстрацию силы. И даже антивоенный флер нахлынувших на него в последнее время мыслей не заставил его выложить пушку из кармана — Америка в принципе считал это оружие защитой скорее от внутренних угроз, нежели от внешних. Таких как... Президент не на шутку перепугался, увидев свою страну с оружием в руках. Он отбежал подальше от Америки и спрятался за своим столом, после чего нажал спрятанную на нижней части столешницы кнопку вызова охраны. — Хочешь превратить меня в машину для убийств? Я устал от этого дерьма. Но, возможно, одно убийство будет эффективнее прочих других! — Америка направил оружие на президента. — Альфред очнись! Ты не можешь настолько явно вмешиваться в политику! Ты пожалеешь, если сделаешь это! — дрожащим голосом кричал президент. В этот самый момент телохранители, вызванные нажатием кнопки безопасности, ворвались в комнату и увидев, что делает Альфред, попытались его скрутить и вырвать у него пистолет. Америка был достаточно силен, чтобы раскидать несколько обычных — пусть и достаточно сильных — людей в разные стороны и вырваться, но в суматохе и хаосе драки оружие у него всё-таки умыкнули. Альфред понимал, что охранники не будут в него стрелять — потому что это бесполезно и потому что, вероятно, они не хотели уничтожить свою страну. Но ему теперь стало кристально ясно, что спокойной жизни ему в Белом доме не будет, пока его боссом является именно этот президент, а во Вьетнаме идёт кровавая война. Особенно ему это стало понятно, когда президент крикнул охранникам что-то снова о том, что Альфреда необходимо задержать и отправить на войну. "Кретин! Неужели он не понимает, что я не хочу! Неужели он не понимает, что меня нельзя заставить!" — примерно такими были мысли Альфреда, когда он решил окончательно покинуть Белый дом и временно пожить в каком-нибудь другом месте. ***** спустя некоторое время Америка стучится в такие знакомые и родные двери. Брат всегда поможет и поймёт, не так ли? Тем более, Канада всегда был довольно миролюбивым и добрым. И не участвовал в этой войне — а значит должен был поддержать и его отказ⁴ как минимум от личного участия. Дверь со скрипом открывается. Однако на пороге показывается совершенно не тот, кого он планировал здесь увидеть. — А-артур? Что ты тут делаешь? — Америка задыхается в избытке чувств. Черт, это было слишком неожиданно! Он ещё долго не будет готов вот так вот спонтанно сталкиваться с причиной своего разбитого сердца. — Приехал к Канаде обсудить кое-какие дела внутри Содружества. Больше интересует, зачем здесь ты. Мне казалось, что ты намерен сейчас бегать по джунглям с автоматом наперевес, не так ли? — Англия ехидно улыбается, но на душе у него скребут кошки. — Или ты до сих пор не в курсе, что когда страна участвует в войне без своей персонификации, то поражение ей обеспечено? По нервно-испуганному выражению лица Альфреда очевидно, что тот об этом не знал. Он только несколько дней назад услышал о подобных вещах от своего президента, но был убежден, что босс блефует. То есть получается, он действительно выбрал проиграть войну? Но он до сих пор не был уверен. Он должен был защищать мир от коммунизма. Неужели его президент был прав, говоря о том, как он скатывается и превращается в ничтожество? Неужели он подставляет государство, персонификацией которого является? Впрочем, выигрывать такую войну он уже тоже не хотел. Англия смотрит на Америку непроницаемым взгляд, тщательно скрывая все эмоции. Внутри вся его душа кричит: «Ну же, мой мальчик! Скажи, что хочешь остановить эту позорную войну и я с радостью помогу тебе всем, чем получится!» Однако вслух Англия не говорит ничего. Америка тоже завис, не зная как ответить на вопрос. Напряжение в воздухе настолько сильно, что как будто вот-вот ударит кого-то статическим электричеством. Две страны просто стоят и смотрят друг на друга в исступлении, пока на крыльце не появляется Канада. — Альфред, я рад тебя видеть! Я получил твоё письмо. Конечно, ты можешь переждать здесь, пока у твоего президента едет крыша и он пытается тебя мобилизовать, — Канада добродушно улыбнулся. Англия просиял, услышав подтверждение тому, что Америка воевать на самом деле не хочет. Ему очень хочется прижать к себе Альфреда, поцеловать и сказать ему, что сейчас он поступает правильно. Нет. Он останавливает себя. Этому больше не суждено быть. После такого неприятного расставания Америка бы только обсмеял его действия. «Ха-ха, кому нужны наставления старой полудохлой империи. Хочешь поучить меня морали страна-которая-воевала-почти-со-всеми-странами-мира?» — Артур подавленно представлял, что ему мог сказать бы Альфред. «Нет, нет, Америка определённо должен извиниться первым, за то что до последнего игнорировал мнение своего партнёра и союзника об этой войне! Даже если Альфред и поменял собственное мнение по каким-то причинам, это не значит, что он не станет снова таким же глухим и небрежным в отношении моего мнения и моих эмоций насчёт любых других вопросов» — беспокойно думал Англия, намеренно приглушая в своём сознании эмоциональную бурю, которую в нём вызывало одно только нахождение Америки в непосредственной близости от него. Он определённо не должен был больше здесь оставаться. Англия спешно попрощался с Канадой и Америкой, сделал вид, что очень торопится и пулей вылетел из дома прочь. Альфред грустно смотрел вслед удаляющейся фигуре и тяжело дышал. Когда Артур скрылся из поля видимости, он вопросительно поднял бровь и уставился на Мэттью, безуспешно стараясь скрыть боль в своих глазах. Эмпатичный и заботливый брат всё понял без слов. — Ах, Альфред, он по тебе очень скучает! — утешительно сказал Канада. — Вам нужно сесть и обсудить всё ещё раз, пока это не закончилось совсем плохо. ***** Исторические справки и прочие примечания: 1. Пост-травматическое стрессовое расстройство — ментальное расстройство, довольно распространенное у бывших военных. Часто включает в себя диссоциацию, ночные кошмары и так называемые "флешбеки", когда у человека в памяти всплывает настолько яркий травматичный образ, что он уверен, что это событие происходит прямо сейчас и действует исходя из этого (иногда угрожая своей или чужой безопасности). Очень хорошо известно, насколько широко это расстройство было распространено среди американских военных, воевавших во Вьетнам (примерно 30 процентов от участвовавших в боевых действиях), а словосочетание "вьетнамские флешбеки" и вовсе стало нарицательным. Альфред в этой главе переживает свой первый такой флешбек. И это происходит не только потому что на нем отражаются подобные коллективные психотравмы его народа (хотя поэтому тоже), но еще и потому, что даже несмотря на то, что он не едет на войну лично, как персонификация воюющей страны он все равно непосредственно в ней участвует. Поэтому его сны и флешбеки такие реальные. 2. Имеется в виду Индокитайская война — война Франции за сохранение своих колоний в Южной Азии (в том числе и Вьетнама, входящего в Индокитай). Война велась восемь лет, при поддержке Британии и США, но всё равно была проиграна. А Вьетнам был разделен на две части, одна из которых находилась в сфере влияния СССР, а другая — в сфере влияния США и союзников. Эта война была довольно серьезной предпосылкой к Вьетнамской войне, начатой вскоре после завершения Индокитайской. 3. Вторая поправка к Конституции США гарантирует право граждан на хранение и ношение оружия. И хотя в некоторых странах сейчас все-таки действует запрет на свободное ношение оружие, США все равно остаются страной с одним из самых либеральных законодательств в этой сфере. Так что если из всех персонификаций кто-то и любит ходить с пушкой на кармане, то это несомненно должен быть именно Альфред. 4. Почему Альфред побежал прятаться от войны и президента именно к Мэттью? О, этому есть отличное объяснение. Десятки тысяч американцев спасались в Канаде от мобилизации на Вьетнамскую войну или тюрьмы за уклонение. Общее количество людей, покинувших страну из-за войны, если считать и мужчин, уклонявшихся от призыва, и их семьи, составило более 100 тысяч человек за всю войну. Для иллюстрации приведу цитату Джона Лейси, который тоже прошел через подобную эмиграцию (он уехал в 1967 и смог вернуться на родину только в 1977, когда была объявлена амнистия для уклонистов от вьетнамской войны): «Был ли я трусом? Подвел ли я свою страну? В каком-то смысле меня можно было назвать трусом, потому что я предпочел уехать, а не сидеть в тюрьме за отказ служить, — рассуждал Лейси. — Но я не боялся сражаться. Я отказался служить во Вьетнаме, потому что у нас не было права там находиться. Мы лишь принесли этой стране страдания и разрушения. Мы действовали как хулиганы и использовали всю нашу военную мощь против нации крестьян. Кто-то может сказать, что я не в том положении, чтобы судить о происходившем во Вьетнаме. Однако многие сражавшиеся там ветераны ненавидели войну не меньше меня. Я горько переживал действия правительства. Власти врали, чтобы оправдать свои действия, и тратили миллионы на бомбардировки, пока проблемы в наших городах становились все серьезнее. Вьетнамская война оставила глубокий шрам на моей стране».