Время выбирать

— Будешь курить? — фамильярно поинтересовался коп, представившийся как Годжо Сатору. Он бросил пачку сигарет на обшарпанный металлический стол, достал золотую зажигалку с тигром, чья гладкая поверхность блестела в приглушённом свете комнаты допроса. Он закурил, разглядывая Юджи своими жуткими голубыми глазами, словно непонятный экспонат музея современного искусства. За зеркалом на противоположной стене стояли его коллеги и вели запись. А ещё следили, чтобы он «больше не рыпался». Если начнёт психовать, в комнату влетят два бугая и опять скрутят, как колбасу в сетке. Годжо ослабил галстук и закинул одну длинную ногу на другую, хвастаясь дорогими туфлями. — Перво наперво хочу выразить благодарность за содействие. Юджи уже жалел об этом. Вчера можно было поступить по-другому. Но считать так — всё равно, что закапывать себя под землю. Когда за закрытой дверью ванной комнаты раздался глухой шум воды, загорелся экран телефона, оповещая о новом звонке. Звонил неизвестный номер, но Юджи знал, кому он принадлежал. Он устало вздохнул, лениво пережёвывая клубничный пончик, и поспешил взять трубку. Его до странного весёлый работодатель сказал, что завтра утром за ними приедет полиция, но их не арестуют. Сказал, что он близкий друг их маленькой семьи и назвал своё имя. Они получат ответы на все вопросы, если будут содействовать. Им также обещали безопасность и скошенный срок. Адреналин и знакомое имя заставили Юджи повиноваться. Должно быть, усталость тоже сыграла большую роль. Но он не стал сопротивляться, не стал паниковать и рассказывать о звонке Мегуми. — Во-вторых, драться больше не нужно. Никто не причинит Фушигуро вред. Юджи непроизвольно дёрнулся. Наручники, что были вынужденной мерой из-за его поведения, уже сотый раз за утро поцарапали кожу на запястьях. — Вы навесили на него ложные обвинения и выставили перед всей страной полным придурком. — Он убил моего лучшего разведчика! — защищался Годжо. — ОН СПАС МЕНЯ! Юджи сидел в этой холодной, пустой комнате в пижаме, что полицейские нашли на полу и без лишних разборов насильно натянули на его уставшее грязное тело. От него пахло сексом, потом и травой. Выглядел он жалко. Прямо-таки мёртвый Ромео без своей Джульетты. — Стоп, — Юджи нахмурился, — он уже вам признался? — В машине по пути сюда. — Годжо потёр переносицу большим пальцем, свободным от сигареты. — Ладно, мы неправильно начали. Извини, я веду себя непрофессионально. Давай разложим всё по полочкам. Я обещал тебе ответы на все твои вопросы. — Серьёзность маской наползла на его лицо, а потом резко испарилась. Ему в голову пришла идея. Он, весь неугомонный, подпрыгнул с места. — Ты, наверное, хочешь есть. Рядом с офисом отличная забегаловка с бургерами. Он встал, приоткрыл дверь в комнату и попросил у кого-то за стеной принести ему поесть. Перечислил длинный список блюд, и сел обратно за стол. — Давай начнём с простого опроса. Я хочу, чтобы ты содействовал и был со мной предельно честен. Я думаю, ты уже понял, что ваше задержание нетипично. Обычно мы никого о нём заранее не предупреждаем. Очень смешно. — Успешный допрос — твой вклад в сделку. От меня же вы с твоим Фушигуро получите выгодное предложение. Но об этом позже. Мы никуда не спешим. Всё ясно? Юджи осторожно кивнул. Годжо прочистил горло, — Что конкретно произошло в ночь смерти твоего брата? — его корпус подался вперёд, не для нападения, а скорее чтобы продемонстрировать уровень внимательности, которую он оказывал Юджи. Словно учитель в кабинете директора, когда его любимый ученик провинился, и чтобы получить ответ на животрепещущий вопрос «Ну как же так?» он делает вид, что полностью стоит на его стороне и проявляет искренность. Решив, что ему можно доверять, он отвечал честно. Бессмысленно упираться. Этот коп был на сто процентов кем-то близким для Рёмена, только Юджи совсем не понимал кем. Разгадка вертелась на кончике языка. Ногти опять драли заусенец. В тишине комнаты летали звуки человеческого дыхания. — Я не помню день недели, но где-то за два дня до своей смерти он пошёл на задание и не вернулся. Вернулся, опять же, спустя двое суток. Весь побитый и пьяный. Захотел выпить со мной, а я отказался. Тогда мы подрались. Расшумелись. Прибежал Мегуми. Он жил в соседней комнате, а мы мешали ему спать. Вспоминать ту ночь уже давно стало легче, на его коже не появлялся мороз от одной мысли о ней. — Сукуна его смог прогнать, но не запер дверь. Сукуна навалился на меня, стал резать мне щёки стеклом от бутылки. — Юджи показал на зажившие разрезы под глазами, — Он типа хотел нарисовать мне его глаза с татуировок. — Ту якобы вторую пару глаз? — нахмурился Годжо. Его сигарета истлела сама по себе, потому что он с начала разговора к ней не прикасался. — Наверное. — Что потом? — Я плакал, хотел просто отрубиться поскорее, — кровь с пальца потекла к первой костяшке. Он размазывал её, пока говорил. — Мой брат, если вы не знали, домогался до меня с девятого класса. И тогда он опять полез ко мне, начал расстегивать ремень. Годжо холодно кивнул, требуя продолжать. — Потом я услышал удар и увидел брата на полу. Мегуми ударил его по голове каким-то древним тяжеленным торшером, — на его щёки предательски вылезла короткая улыбка. Годжо с подозрением откинулся на спинку стула. Юджи взял себя в руки и подавил улыбку. — Он даже не сломался. Лампочка не треснула. Мне кажется, её там попросту не было. И Мегуми ударил его именно ножкой. Я не помню, какая она, металлическая или деревянная. — Металлическая, — уверенно подсказал Годжо. Им принесли еду. Каждому по гигантскому бургеру, порции картошки фри и стакану диетической колы без льда. Они обсудили следующие события той ночи, прерываясь только на пережевывания пищи и довольное чавканье. Юджи рассказал о том, как они с Мегуми решили спрятать труп, как отмыли кровь и слюни Рёмена мылом и полотенцами, что предоставлял мотель. Как они дотащили его и его вещи до машины, никому не попавшись, потому что всем было всё равно на драку, почему кому-то может быть дело до парней, несущих куда-то своего пьяного друга. Юджи описал утёс, с которого они его сбросили, предварительно привязав к ногам булыжник за верёвку, сотканную из его одежды. — А потом мы просто ехали дальше, — он скомкал вощёную бумагу, в которую в закусочной завернули бургер, и бросил её в пакет к остальному мусору. — Нужно рассказать, где мы были потом и что делали? — Я знаю весь ваш маршрут. — То есть?.. — У меня есть шесть острых глаз. — Он повернул голову к зеркалу и кивнул. Запись прошла успешно. — И Маки с Ютой, ваши новые друзья, — двое из них. Юджи в замешательстве разинул рот. Ситуация не становилась яснее. — А вот и моя часть сделки. Для начала ответь на вопрос: Как ты думаешь, кто я? Его теория на данный момент: тогда, когда неизвестный номер позвонил ему впервые, Годжо сказал, что он временно уволен, что означает наличие в будущем какой-то работы для Юджи, которую надо выполнить вместо мёртвого Сукуны. Иначе ему отрежут палец или несколько. Получается, он какой-то наркобарон под прикрытием. — Я думаю, вы наш с братом босс и очень странный наркоторговец с купленной полицией. И вы сказали, что мой брат — ваш лучший разведчик, чего я не понимаю. Ещё я вас как будто бы знаю, но вообще не могу вспомнить, где мы с вами встречались. Вот так вот. — И зажигалку эту не узнаёшь? — В раскрытой ладони красовалась золотая зиппо с тигром. — Ну, у меня такая же была, пока я её не потерял. — Юджи, это твоя зажигалка. Ты забыл её в моей квартире, когда вы с Мегуми оставались на ночевку. — Годжо прокатил её по столу, Юджи поймал. — Некрасиво возвращать подарки. Для замешательства на лице Юджи у него тоже нашёлся ответ, и очень интересный. Годжо вздохнул, потушил сигарету в пепельнице и сложил длинные пальцы в замок. — Я некоторое время помогал вам с братом с финансами. И мы с тобой виделись, когда ты был мелким. Потом я особо к вам домой не заходил, но передавал через Рё тебе подарки, потому что ты мне понравился. И я правда ваш босс, только не совсем такой, каким ты меня считаешь. Годжо достал из кармана ключи от наручников и освободил Юджи от них. Металл громко приземлился на стол. Это можно было сделать и до того, как им принесли поесть. — Ты типа мой ангел-хранитель? Он фыркнул, — Думаю, кто-то похуже. Юджи с облегчением размял запястья. После того, что он узнал, было неловко смотреть человеку напротив в глаза. Всегда неловко смотреть на людей, которые о тебе заботятся безвозмездно, просто потому-что ты им понравился. Для Годжо он был кем-то важным, достойным подарков и помощи, а он жил в неведении о нём и не мог даже никак отблагодарить. — Двадцать лет назад произошёл пожар в офисном здании в центре Сендая. Гибель твоих с Рё родителей. Я — молодой детектив, расследующий это дело. Нанами — мой коллега из отдела по управлению за общественной безопасностью, с которым мы внезапно становимся близки. За бутылкой вина мы делимся друг с другом информацией, я говорю свои догадки, он свои. Формируется штаб в нашем офисе, ответственный за поимку террористических группировок. На следующие двадцать лет мы в заложниках у этого дела. Мы все двадцать лет пытаемся поймать секту, у которой так много имён и названий, что бесполезно считать. — Я всё ещё ничего не понимаю. Почему вам понадобился мой брат, а теперь и мы с Мегуми?.. — В процессе расследования выяснилось, что лидеры этой секты не только владеют большой частью японского рынка наркотиков, но и сами ими балуются. Мы решили создать свой поддельный наркокартель. Поэтому мне нужен был агент, идеально подходящий на роль преступника, или же обычного мафиози-наркоторговца. Среди родственников погибших в тот злосчастный пожар, я нашёл двух сирот. А именно вас. И подумал, что в старшем брате, Рёмене Итадори, будет достаточно ненависти для того, чтобы принять в нашей операции участие и довести её до успеха. И твой брат идеально вписался в созданную нами роль. Весь мир Юджи перевернулся с ног на голову. Его жизнь была не больше, чем идеально подстроечным обманом. Они специально искали брошенных детей, потому что у тех будет больше желания бороться с преступностью? Он знал, полицейские могут быть жестокими, но не настолько. Прячась за маской «справедливости», Годжо и его команда использовали Рёмена, обещали ему успех в виде мести. Юджи не понимал, что должен чувствовать по этому поводу. — Я говорил ни в коем случае не ввязывать тебя в это дело, но он не послушал. Он нуждался в тебе, хотя я не уверен, что ты хотел это услышать, учитывая… — Годжо впервые за всё время этого разговора выглядел смущенным. — И при этом я всё равно не знал правду. Я думал, у нас не было выбора, кроме как зарабатывать на жизнь, развозя по уголкам Японии наркотики. — Это было сделано ради твоего же блага. В таких делах самое ценное — это информация, и ради неё в случае чего с тобой могли сделать всё что угодно, — он улыбнулся, когда пальцами показал кавычки. — Что иронично, ведь теперь-то ты всё знаешь. — Его смерть не входила в ваши планы. Годжо тяжело вздохнул. — Даже в случае победы над сектой, ты не должен был ничего узнать. Мы бы просто уволили вас, — он снова показал кавычки. — И после всего вы бы уехали жить куда-то подальше отсюда. — Этого он хотел? Годжо кивнул. — По его словам. Юджи только научился с чистой совестью ненавидеть Рёмена, как его прогресс стёрли с лица земли этой информацией. Опять же, он не мог вынести безвозмездной любви. Всё, о чём Рёмен просил, — это никогда не бросать его. Рёмен бесконечно делал ему больно, разрушил его жизнь, запер его в клетке своей привязанности, но он всегда желал для него самого лучшего и делал всё, на что был способен. Это не укладывалось в голове Юджи. Он всегда хотел получить ответ на вопрос: любил ли брат его когда-нибудь по-настоящему? И Юджи получил его. И ответ ему не нравился. Он получился неоднозначным, с кучей сносок с примечаниями. Его любовь оказалось калечащей и ужасающей, но только потому, что Рёмен сам к себе так относился. В этом не было вины Юджи. Для Юджи он строил будущее. Он ради него мстил. — Это ничего для меня не меняет. Я не жалею, что он мёртв. К горлу подступил большой комок. И Юджи его проглотил, вытерев рукавом мокрые глаза. — Нужны салфетки? От этого вопроса хотелось плакать ещё сильнее. Юджи чувствовал себя жалко. — Нет, спасибо. — Тогда продолжим. Годжо помахал бутафорскому зеркалу и в комнату вошёл мужчина, который передал ему папку. Из папки на стол выложили фотографии. Лица, изображённые на фотографиях, мгновенно оказались знакомыми. Он мог дать каждому из них имя, и от понимания этого кружилась голова. — Хочу познакомить тебя с некоторыми из моих «Шести Глаз». — То есть разведчиков? Годжо поджал губы и покачал головой от одного плеча к другому, — Можно и так сказать, — затем он перевернул первую фотографию и плавным движением подвинул её ближе к Юджи. Короткая стрижка, чёлка, белые волосы и равнодушный взгляд. — Урауме. Помнишь его? Бывшая Рёмена, была или ещё остаётся менеджеркой в бойцовском клубе, где он работал. После того, как брат уволился, Юджи её больше нигде не встречал. — Его? Это же девушка. — Извини, забываю. Когда я его… её встретил, она была ещё парнем. Даже мальчишкой. Я её и познакомил с Сукуной, устроив в том бойцовском клубе. Её заданием стало выстроить близкие отношения с Сукуной и в случае чего уговорить его на содействие. Уговаривать, как знаешь, не пришлось, но зато она продолжила работать на меня и докладывать о Сукуне. — То есть… Она за ним шпионила?! — Юджи подался корпусом вперёд, будто нападал. Годжо тут же показал зеркалу открытую ладонь, чтобы никто не ворвался его защищать. — Вы знаете, что они встречались?! Или это тоже была подстава?! Рё знал? Он знал, что с ним встречаются только ради того, чтобы следить за ним? Годжо откинулся на спинку стула и потрепал свои волосы, зачесывая их на левую сторону. Он думал и очень долго, пытая Юджи отвратительной тишиной, от которой в пустой комнате допроса, пропитанной безнадёжностью, становилось холоднее. Профессионализм не позволял ему этого выдавать, но ему было глубоко плевать на то, как его коллеги играли с чувствами людей во имя результата. — У нас нет никаких правил, запрещающих любовные отношения с коллегами. Её единственной задачей было находиться рядом и сливать информацию о тебе и твоём брате. Я не давал ей указаний влюбиться в него. Золотая зажигалка продолжала лежать на столе и блестеть, как маяк посреди кромешной тьмы. Юджи вытащил сигарету из пачки, предложенной Годжо, и закурил, использовав зажигалку с тигром. — Не волнуйся, из-за их расставания она тоже пострадала. И не стала работать у нас, — перевелась в отдел кадров. Дым ударил в голову. У Юджи получилось немного успокоиться. Всё, о чём они говорили больше не имело смысла. Прошло уже слишком много времени с того момента, как они перестали быть детьми, да и виновник торжества мёртв. Ничего не изменишь. Их историю нельзя взять и переписать. Годжо перевернул следующие фотографии и подал их Юджи. На него смотрели Маки, Юта и парень с татуировками в уголках рта. Кажется, тот был диджеем в клубе. Он забыл, как его звали… Его звали… — Тоге сделал все эти татуировки Сукуне, кстати. Сам придумал дизайн, сам бил. Талантливый парень. Он не из нашей команды, я просто хотел тебя с ним познакомить поближе. Ты же его уже встречал тогда в баре? — Да. Но не совсем. А вот с этими, — Юджи выпустил облако дыма из легких и быстро ткнул пальцем на изображения Маки и Юты. — с ними я болтал. И Юта колесо нам поменял. — Ещё он установил на вашу машину жучок по моей просьбе. — почти счастливая ухмылка раскрасила лицо Годжо. — Так я за вами и следил. Юджи нахмурился, потом открыл рот, чтобы задать вопрос, но Годжо догадался о том, что он хотел спросить намного раньше. Он выставил указательный палец прямо у его носа, видимо, надеясь так заполучить каждую частичку его внимания. Сам процесс рассказа вызывал у Годжо детское возбуждение и это было видно. — Давай вернёмся к той роковой ночи, когда Фушигуро убил Сукуну, Рёмена, твоего брата. Точнее, подожди-ка! Сначала переместимся на два дня раньше этой ночи. Вы с братом поссорились, он ушёл и не возвращался двое суток. Я тогда тоже не мог его найти. Я прислал ему первый палец, а он не ответил. После… Его перебил пронзительный крик: — Пальцы! Отрубленные пальцы! Это вы их слали! Что они значат? Годжо сразу же сделался недовольным. Его воодушевлённость, возникшая во время рассказа, исчезла. — Эти пальцы, пока их не отрезали, принадлежали главам секты. Всего их двадцать. Похоже, этим злосчастным утром ни у кого из них не получится насладиться сигаретой по-человечески, потому что стресс и интерес заставляют тушить её. Юджи поспешно размазал кончик сигареты о дно пепельницы, стоявшей на железном столе, готовая к работе, будто они снимались в детективе семидесятых годов. Его глаза бегали из стороны в сторону от радости, что он наконец-то получит объяснение для вещей, что мучили его с момента смерти брата. — Зачем вы их отрезали? И что случилось с теми главами секты, что теперь без пальцев? Вы собираетесь что-то с ними делать? Вы их пытаете ради информации? — Я почти дошёл до этой части истории, но ты меня перебил! — Нахмурился Годжо. Юджи тут же поубавил свой пыл. — Итак, начинаем сначала. Двое суток Сукуна шатается не пойми где. Тем временем я нахожу первого члена секты и пытаюсь связаться с твоим братом, чтобы встретиться. Он не отвечает на звонки, на сообщения, не шлёт отчетов о миссиях, поэтому я просто жду, зная, что у него бывают плохие дни. — Запои. — Или так, да. — Годжо закинул ногу на ногу и задумчиво разгладил складки на дорогих брюках, — Нам всё же удалось встретиться в ту ночь, когда вы его грохнули. Он сообщил о том, что провалил миссию, его за это поймали и избили. Наркоши очень не любят, когда их товар задерживается, — уточнил он нравоучительным тоном. — Ну и я его за это тоже парочку раз ударил, потому что мы только сели на хвост, а он всё просрал. Извини за выражение. Потом я уже подумал, что в его поступке не было ничего страшного, ведь в долгосрочной перспективе на нашу миссию это никак не повлияло, но извиняться уже поздно. Зато на Юджи та ночь повлияла ещё как. — Я рассказал ему тогда, что мы поймали первого из списка важнейших членов секты, и пытаемся получить информацию. Стандартный допрос не сработал, и мы прибегли к отчаянному методу — пытке. Палец — это трофей. Знак, что с конкретным членом секты покончено и больше он не даст. Все соки выжаты из этого лимона. Таких мы держим в тюрьме до официального суда. Работа этого мужчины построена на жестокости, манипуляциях и реках крови. Хотя вид его был пропитан чёрствостью, приобретённой за длинный путь карьеры, в нём продолжал гореть огонь. В его глазах и душе разгоралось пламя из-за преступности, против которой он по-настоящему боролся. В Годжо Сатору сочетались добро и зло, свет и тьма, вечная жизнерадостная молодость и мудрость, что продавила на его бледной коже глубокие морщины. — Короче, я его отпустил. А потом, когда он вновь пропал, я запаниковал. — Почему вы сразу не связались со мной? — Я до последнего не хотел впутывать тебя. — Годжо схватил зажигалку с тигром и повертел её в руках, глядя на неё так, будто видел её впервые. — Кстати, ты до сих пор носишь ту куртку с тигром на спине? Она тебе ещё не маленькая? — Я её сжёг. Он лишь выдохнул огорчённое «Ох». Вина начала грызть Юджи и вынуждала оправдываться: — Я думал, это тоже подарок брата. Ну и… Сжёг вместе с машиной. — Я понимаю. Ничего страшного. Они помолчали минуту другую. В горле пересохло. — «Фаер Шоу» из машины — это вы, конечно, клёво придумали. Мы с Нанами были в полном восторге, когда после экспертизы узнали, кому принадлежал сгоревший минивэн. Годжо посмеялся. Настоящим смехом, в котором мелькала привлекательная хрипотца. И Юджи посмеялся в ответ, прежде чем осознал, что он делает. Напряжение и ужас свалились с его плеч. Когда в пустую комнату ворвался гром строгого голоса, Юджи не сразу понял, что они продолжали беседу. — В последующие дни он мне также не отвечал, не звонил и не отправил ни одного отчёта. Тогда мы с Нанами начали отслеживать его телефон, что было достаточно занимательным занятием. Мы сразу поняли, что он держал путь домой, но недоумевали зачем. Мне несказанно повезло, что вы наткнулись на Юту и мой клуб. — Ваш клуб? — Мой клуб. «Бездна». А на третьем этаже моя скромная конура, где я жил в студенческие годы. Ты там свою зажигалку забыл. — Как вы… Годжо подвинул фотографию Маки ближе к Юджи. — Я проинформировал её, что ищу Сукуну и его брата. Когда вы пришли в бар и представились, она сразу узнала тебя и позвонила мне. Она рассказал всё: и о твоём новом имидже, — взгляд Годжо метнулся на его розовую макушку, — о твоих щеках и о Мегуми. Юджи сжал кулаки и зубы. Коп, сидящий напротив, сквозь призму своего многолетнего опыта это моментально заметил. — Я попросил задержать вас хотя бы до вечера следующего дня, но вы сбежали. — Так, получается, Юта и Маки тоже какие-то полицейские? Годжо откинул голову назад и залился очередным искренним хохотом, хотя по мнению Юджи, ничего смешного он не произнёс. — Нет, они совершенно обычные люди, которым посчастливилось познакомиться со мной. Я приютил их однажды, и за это они платят мне своей преданностью. В дверь постучали. Годжо крикнул чёткое и ясное «Входите». Внутрь вошёл мужчина с двумя кружками кофе с собой. — Нанами! Нанами подошёл к Годжо, и, оказавшись у него за спиной, наклонился, чтобы поставить перед ним дымящиеся кружки. Годжо схватил его за болтающийся галстук, притянул ближе к себе и поцеловал в щёку. — Шесть ложек? — Шесть ложек. — И две пачки сливок? — Три. — Прошёл проверку. Юджи был ошарашен. Его щеки и уши тут же нагрелись и налились румянцем. Они вели себя так из-за Юджи. Из-за того, что он не осудит, ведь точно такой же. Прокашлявшись, Нанами выпрямился, затянул галстук потуже и сел на стул рядом. Теперь оба копа сидели напротив. Их улыбки за считанные секунды упали и, несмотря на неожиданное проявление неформальной близости ранее, сейчас они выглядели, как родители, собирающиеся сообщить ребёнку о разводе и заставить его выбирать. К счастью или к сожалению, у Юджи не было родителей, чтобы познать этот опыт, но он представлял, что это ощущалось именно так. — Давай перейдём к сделке. У тебя, если что, горячий шоколад, — Годжо указал длинным бледным пальцем на вторую кружку и отпил глоток кофе из своей. — потому что мы не знаем, какой кофе ты пьёшь и пьёшь ли вообще. Из-за горячего шоколада он стал ощущать себя ребёнком ещё ярче. — Ваших шпионов для такого не хватило? Нанами и Годжо переглянулись так, будто уже в чём-то перед ним провинились. Нанами подался вперёд. — Какими бы нестандартными полицейскими мы не были, мы не можем просто отпустить вас по старой дружбе. Чтобы выйти из сложившейся ситуации, нам нужна помощь, взамен которой мы скосим срок Мегуми. — Только моя? — Да. — И что я должен делать? — Закончить работу твоего брата. — А если я откажусь? Сатору тоже подался вперёд: — Тебя и Мегуми передадут другому отделу, где более честные полицейские проведут очередной допрос каждому из вас, а затем отправят в суд и выставят честные сроки за ваши деяния. Из-за присутствующих между вами романтических отношений, вас посадят в разные тюрьмы. Есть шанс, что при таком раскладе вы вообще больше никогда не увидитесь, потому что скорее всего Мегуми решат казнить, и даже такой влиятельный человек, как я, никак не смогу в это вмешаться. — Казнить? — Он убил человека, Юджи. Он защищал тебя, и если бы на самом первом этапе своего преступления вы вызвали полицию и рассказали бы всё как есть, добавив историю насилия над тобой, вас бы оправдали, погладили по голове и отправили к мозгоправу, представив тебя перед всей страной великомучеником. Но вы не стали этого делать. Вы хладнокровно сбросили тело Рёмена Итадори с утёса, замели улики, подожгли машину, создав опасность для мирных граждан, и как вишенка на торте — спланировали побег из страны. Чуть не забыл, вы ещё и драку в моём баре затеяли! Ваши мелкие задницы нашли место для приключений в каждом крохотном уголку нашего райского мира! В большинстве из этого зачинщиком и автором идеи был Юджи. Он так и сказал. — Тогда в баре Мегуми пытался защитить меня! Как и той ночью, он только ударил Рёмена, неосторожно и на адреналине. Любой хороший человек на его месте поступил бы так же! Во всём остальном виноват я. — Но Мегуми так или иначе был соучастником. У него был выбор и он сделал его. — Годжо взглянул на наручные часы. — Настало и твоё время выбирать. — Закончишь дело брата и подаришь Мегуми шанс на долгую жизнь или откажешься? Хорошо, что этот вопрос не был равносилен вопросу «останешься жить с Мамой или Папой?». Юджи уже знал, как поступить. Нанами и Годжо смотрели на него с надеждой, скрипя зубами от напряжения, что вызывало долгое молчание.

***

Команда Годжо запустила серию еженедельных эфиров на крупнейшем независимом новостном канале страны. В этих эфирах рассказывалось о результатах расследования дела Рёмена Итадори. И информация, которая распространялась, по большей части состояла из выдуманных данных. Но Юджи больше не злился. Эфиры — меньшая часть их плана. Поэтому он даже успокоился, когда узнал, что те новости, на которые натыкались они с Мегуми, были проектом Годжо. В новых эфирах продвигались доказательства того, что Мегуми Фушигуро — религиозный фанатик, желающий податься в ряды нашумевшей террористической группировки, или же секты, украсившей мирную жизнь страны волной массовых убийств. По легенде он был клиентом Рёмена, спустя какое-то время начал подозревать его в фальшивости, принялся под него копать и узнал, что тот работает на копов, убил его, за что его поймали и собирались казнить. Годжо хотел надавить этой информационной войной на глав секты. В следующих эфирах они подробно поделятся фотографиями и данными других её пойманных союзников. Таким образом они демонстрировали людям, что у властей всё под контролем, и если вы на стороне секты, готовьтесь к прилюдной порке.

***

— Зачем вы привезли меня сюда? Юджи выдержал поездку, проведённую в полной тишине, делая перерывы лишь на свои мало обнадёживающие мысли. Почти сразу стало ясно, что его везли домой. В пустой дом, где блуждали призраки. Годжо припарковался у порога, словно хозяин, и вышел из машины, приглашая следовать за ним. — Мне нужно тебе кое-что показать. Половицы в прихожей скрипнули, когда их ноги ступили внутрь. Там больше не осталось ощущения дома. На полках уже лежала пыль, а в стены впитался затхлый запах отсутствия кого-либо живого. Поразительно, как быстро такое место, как родной дом, теряет свойственные ему признаки. Их с братом не было здесь всего лишь чуть больше месяца, но по ощущениям, они будто скитались по просторам мира долгие годы. Здесь так тихо… Жизнь уже была не той, что раньше. Она превратилась в нечто иное, чуждое, и при этом стала для Юджи лучшей версией того, что он мог бы иметь. Он потрогал угол стола, где отвалился крупный кусок древесины вместе с лаком. Когда, сидя за столом вместе с братом, Юджи испытывал дискомфорт, он ковырял этот угол и часто ставил себе занозы, и Рёмен его за это ругал. — Вы с ним собирались вернуться, так? Дорогие туфли Годжо цокали по полу, что Юджи в детстве просто ненавидел подметать, но ему приходилось, особенно когда дедушка загремел в больницу. — Да, но после того, как увидели по телевизору, что Рё разыскивается, поехали обратно. — Нет, я про вас с братом. Юджи наклонил голову на бок, в замешательстве глядя на Годжо. Он увидел в солнцезащитных очках, что тот нацепил по дороге, своё уставшее и осунувшееся лицо и смутился собственного отражения. На сколько его ещё хватит? Как долго его будут мучить? — Ну… Вроде как да. Мы же поехали в длительную командировку, как он объяснил мне. После мы вернулись бы домой. — Это ты так думаешь. Он на своих длинных ногах рванул в глубь дома и в какой-то момент просто исчез, будто призрак. Юджи догнал его в пустой комнате дедушки. Тот сдвинул голую кровать в сторону и скрутил лежавший под ней грязный ковёр в трубочку. — У вас есть тут молоток где-нибудь? Желательно такой с раздвоенным хвостом. Юджи нашёл нужный им инструмент в кладовке. Годжо поддел и вытащил гвозди на обоих концах доски раздвоенным хвостом молотка, откинул доску и, закатав рукав рубашки, засунул руку в пустоту, находившуюся под ней. А потом он начал выкидывать на поверхность стопки денег. Стопки настоящих долларов. Юджи подбежал и присел вниз, чтобы их рассмотреть. — Вроде всё, — выдохнул Годжо. Его недешёвые брюки были все в грязи. В комнате дедушки никто не осмелился провести уборку примерно с дня его смерти. За это он бы каждого из своих внуков прибил. Юджи отбросил стопку купюр в кучу к остальным и зачесал волосы со лба назад. — Я не понимаю… Опять ничего не понимаю. Годжо же, будто повторяя за ним, дабы заполучить его расположение, переместил солнечные очки на голову. — Это всё, что он смог накопить, чтобы после успеха нашего с ним плана свалить. — Куда? — Туда, где хорошо. В детали он никогда не вдавался. Он хотел увезти тебя куда подальше отсюда, — это была его мечта. — Мне плевать. — Юджи резко поднялся на ноги, — Мне плевать, что он там хотел. Уже поздно. Почему он решил, что я тоже с ним поеду? Нахера копил эти деньги? Лучше бы… Лучше бы он… — Здесь примерно 50 тысяч. — Я думал, у нас нет выбора, кроме как торговать шмалью, чтобы выжить, потому что мы ужасно бездарные и бедные. У нас такие поломанные судьбы и мы такие жалкие и голодные, что нам больше ничего не остаётся! Я потерял всякую надежду на будущее и себя, забил на мечты, ведь верил всему, во что меня заставил поверить Сукуна! А он в это время прятал драгоценные денежки и играл в супер-шпиона вместе с какими-то копами, мать вашу! Его тело шаталось по комнате, злость пожирала его всего, отзываясь пульсацией в висках и высоким звоном в ушах. Грудь распирало от воздуха, что он глотал как бешеный, преданный своим хозяином пёс. — Теперь ты можешь воспользоваться ими. Когда всё закончится. — И когда всё закончится?! План отвратительный! Зачем вы выбрали меня, а не Мегуми на эту роль! У него нет связи с Сукуной, против которого вы специально настроили секту! По плану команды Годжо он сыграет мученика. Он придёт на порог церкви, расположенной на одном из островов префектуры Токио, что они засекли. Юджи упадёт на колени перед своим покровителем и сознается во всех грехах. Признается в своей принадлежности к роду Итадори, и потребует убежище. Ему предстоить убедить членов секты поверить в легенду о том, что раньше он был на стороне фальшивого правосудия и делал всё, что ему велел брат. Теперь он хочет сам избрать свой путь и следовать за Духом Истины, дабы тот защитил его от смерти. Иными словами, он вступит в ряды их врагов. — Я знаю, что тебе страшно. — Годжо поднялся с пола и возвысился над ним, отбрасывая тень, — Но пойми, — мы очень близко. Другого плана просто нет. Мы получили сведения о том, что они готовят атаку страшнее, чем всё предыдущие. Если мы правы, на том острове, именно в той церкви, расположена одна из их главных баз. Наша приоритетная цель на данный момент. Мы должны действовать быстро. Годжо вышел из комнаты, оставив Юджи дымиться в собственной злости. На полу продолжали валяться купюры. — Собирай вещи. Ты никогда больше сюда не вернёшься, — послышалось из коридора.

***

Солнце садилось, разливая по морю, что подёргивалось рябью от порывов лёгкого ветра, свои чернила. Деревья за спиной медленно покачивались, пританцовывая. Он не мог поверить, что снова оказался здесь, у этого утёса. Наконец-то наступил финал игры, о котором он мечтал, когда приехал сюда пару месяцев назад ранним утром и задержал взгляд на просторах могущественной природы, что вскоре впитала тело его мёртвого брата в свои покои. Красивая получилась могила. За спиной стоял Годжо, прислонившись к капоту машины. Юджи подошёл к краю утёса. Выпрямил по бокам руки, как крылья самолёта, и выставил ногу вперёд, будто хотел шагнуть. Сзади послышался шорох. Годжо резко дёрнулся со своего места и шаркнул туфлёй по земле, когда Юджи на секунду потерял равновесие. Дух захватило предчувствие падения. Он посмеялся и сел на край, свесив ноги вниз, не ощущая под собой дна. — Я приехал попрощаться. Если бы Годжо с Сёко меня не заставили, я сюда никогда в жизни бы не вернулся. Сёко — врач, занимающаяся психологической поддержкой людей, вовлечённых в дело террористической группировки, которую ищет Годжо. Юджи уже побывал на нескольких сеансах Сёко. Пока сложно говорить с ней о чувствах и прошлом, но ей важно знать о нём достаточно, чтобы в случае нежелательной промывки мозгов со стороны секты, она смогла оказать на него влияние и помочь. Это её идея съездить попрощаться с братом. Она говорит, нужно уметь отпускать людей. Не обязательно их прощать, достаточно лишь забыть. Юджи его уже отпустил, — это люди вокруг постоянно о нём напоминают. Наверное. Нет, он точно распрощался с ним ещё тогда, когда увидел его мёртвым на полу мотеля. — После всего что я узнал, моё мнение о тебе не поменялось. Ты всё такой же урод и я всё ещё тебя ненавижу. Я дал слабину в один момент, и мне стало тебя жаль, но это ты выбрал стать таким. Я не скучаю. Солнце разделял горизонт. Лиловый и оранжевый цвета пожирали голубизну неба и моря, целуя светом кожу Юджи. Близилось лето. Он улыбнулся, потёр ткань куртки. На нём была куртка Мегуми. На улице уже было слишком жарко, но он отказывался её снимать, — та пахла им и создавала эффект присутствия. — Я, кстати, состроил глазки тому соседу. Тебе бы не понравилось всё, что мы сделали. Мне кажется… — Юджи набрал целую грудь воздуха, чтобы вдруг не расплакаться. — Мегуми любит меня… Он посмотрел через плечо на Годжо, проверяя, дошли ли эти слова и до него. С того дня, как их поймали, Юджи не разрешают видеться с Мегуми и знать, где и в какой тюрьме он находится. Он пытался добиться от Годжо и Нанами объяснений, зачем они разводят эту ненужную драму, но ничего не получил. Нельзя и всё. Наверное хотят, чтобы у него было больше мотивации работать. По этому поводу он однажды закатил истерику и Нанами убедил Годжо разрешить ему обмениваться письмами с Мегуми, соблюдая пару простых правил: первое — не звать никого, кроме друг друга по имени, а второе — не обсуждать реальную работу. Первое письмо он недавно передал и с нетерпением ждал ответа.