Одни осколки на двоих

      — Люси?       Девочка подняла на нее большие голубые глаза, сжимая в руке рожок мороженого. Они шагали по парковой дорожке, виляющей среди деревьев. Стояла теплая облачная погода. Сара остановилась, а вслед за ней и малышка.       — За что посадили твоего отца?       — Ни за что, — буркнула Люси Граймс, откинув в сторону камешек носком туфельки.       — Я понимаю, ты не хочешь говорить об этом.       — Нет, Вы не поняли, — девочка покачала головой, — его посадили ни за что. Это было несправедливо.       — Что он сделал?       — Он защищал маму. — Люси неловко покраснела. — Мы все сидели в ресторане, праздновали их годовщину. И там был очень пьяный человек. Он стал приставать к маме, а когда она попросила его прекратить, этот человек стал обзывать ее… плохими словами… Папа не выдержал и ударил его кулаком в лицо. В общем, между ними завязалась драка.       — Что было потом?       — Выяснилось, что тот человек — брат важного человека, очень богатого. Не прошло и пары дней, как папе пришла повестка в суд. У нас не было денег на адвоката и…       — И дело он проиграл. Черт. — Сара швырнула в мусорное ведро жестяную банку с недопитой колой. — Сколько ему дали?       — Три года.       — Три года? Серьезно?       — Ну, он… Он сильно избил того мужчину… Нет, мой папа очень хороший! Он никогда ни на кого не поднимал руки. Но тогда не выдержал, кричал, чтобы тот человек извинился перед мамой. А тот только смеялся и угрожал.       — Ты знаешь, как зовут того человека?       — Знаю, — она кивнула, — Оливер Флойд.       — Брат Герберта Флойда, значит. Понятно.       — Зачем Вам это?       — Скажем так — я ненавижу, когда из-за богатых подонков страдают невинные люди.       Они шли медленно, неспешно. Люси доела мороженое, смешно измазавшись шоколадным сиропом. Сара нашла в сумке упаковку влажных салфеток, вытерла область вокруг ее рта.       — Кстати, откуда у тебя эти капсулы? — Она кивком указала на цепочку на шее Люси, сидя перед ней на согнутых ногах. — Ты сказала, это экспериментальное лекарство.       — Угу. У папы есть лучший друг. Он ученый и занимается разработкой лекарств. Он мечтает создать вакцину от всех-всех болезней. Это он применил такую лекарственную форму, использовав технологию капсул с алкоголем. Такая подушечка легко разрывается во рту и выпрыскивает содержимое. Лекарство горькое, но его приятнее терпеть, чем когда болит тут… А эта коробочка — контейнер. Позволяет носить с собой много капсул разом и не бояться потерять их или забыть. Главное, всегда носить ее на шее. Даже в душе! Контейнер покрыт каким-то водоотталкивающим спреем.       — А как зовут друга твоего папы?       — М, папа называл его Бернальдом. Он передал свою технологию лаборатории с условием, что они ежемесячно будут присылать мне коробку таких капсул и несколько запасных контейнеров на случай, если я все-таки его потеряю.       — Это… Это здорово, малышка.              Сара отвезла девочку обратно к семье Джонсонов. Люси почти привыкла к их вечному шуму, создаваемому тремя непоседливыми мальчишками. Первое время она боялась, стеснялась и не отходила от Дэйва ни на шаг. Все выходные капитан провел рядом с ней, помогая адаптироваться к новой обстановке. Пару раз им пришлось ездить в больницу из-за приступов. Дэйв и Элизабет тогда еще не знали, как на них реагировать, но через несколько дней все же немного успокоились и просто следили, чтобы у Люси всегда были все необходимые лекарства. Постепенно девочка осваивалась у них, однако по-прежнему оставалась замкнутой. Она не играла с мальчишками, предпочитая их резвые игры с криками и беготней посиделкам с книгами. Ей очень понравилась коллекция книг Элизабет, а та была рада найти кого-то, с кем могла обсуждать их. Теперь Люси чувствовала себя достаточно комфортно в их доме и даже иногда просила Дэйва почитать ей Франца Кафку перед сном.        Прошли уже две недели со дня убийства Джин Граймс. Их матери пришлось задержаться из-за проблем, возникших на работе. Женщина не находила себе места, пока Элизабет не заверила по телефону, что ее дочь находится в хороших руках. Сара приезжала навещать девочку и периодически ходила вместе с ней прогуляться.       На одной из таких прогулок они случайно встретили Мередит Блауд.              Девушка замерла, переводя шокированный взгляд с детектива на маленькую девочку, прячущуюся позади нее. Она совсем забыла, что хотела сказать секунду назад, когда еще не знала, что Робинс была не одна.       — Сара, только не говори, что ты на самом деле дважды разведена, а это — ребенок от случайной измены мужу в результате бурной пьяной ночи…       — Первому или второму?       — Очень смешно, — фыркнула она, обиженно скрестив руки под грудью.       — Извини. Люси, познакомься — Мередит. Мередит — Люси.       — Привет, — Блауд мило улыбнулась, наклонившись и протянув малышке руку. Девочка не решилась ответить тем же. Пряталась за ногами Шерифа, сжимая пальчиками ее ладонь. — Эх, не лажу я с детьми. Никогда не умела находить с ними общий язык. Так, что это за неожиданный подарок судьбы?       — Я расскажу тебе в другой раз, хорошо? Мне нужно отвезти Люси домой.       — Хм? Понятно. Что ж, тогда не смею вас задерживать.       — Что это за «хм»?       — Просто «хм». Увидимся вечером?              Вечерело. Светофор подмигнул им зеленым и зажег красный, призывая остановиться. Сара барабанила пальцами по рулю, рассматривая номер стоящего впереди автомобиля.       — Эта Мередит, — Робинс глянула на девочку через зеркало заднего вида. Та смотрела на нее большими голубыми глазами. — Кто она такая?       — Подруга. Она тебе не понравилась?       — Сложно сказать, — Люси стушевалась, заерзала на кожаном сидении. — Она какая-то странная. Кем она работает?       — Она переводчик. Почему ты думаешь, что она странная? — Сара нажала на газ, возобновляя движение. — Мередит — хороший человек. Да, у нее несколько иное видение мира, но это мне в ней и нравится. Она всегда знает, что сказать, чтобы стало легче.       — А как давно вы знакомы?       — Недолго. Почему ты спрашиваешь?       — Просто интересно. Извините, если задаю слишком много вопросов…       — Все в порядке.       Несколько минут ехали молча. Люси рассматривала проплывающие за окном здания, деревья, пожарные гидранты. Свора собак бежала по тротуару и свернула в переулок, ведущий в сторону парка.       — Шериф?       — Да?       — Почему Вы никогда не улыбаетесь? То есть, я вижу Вас уже две недели, и ни разу не видела, чтобы Вы веселились.       — Я родилась без пары лицевых мышц, отвечающих за способность улыбаться.       Детектив и девочка подъехали к дому Джонсонов. Их машины стояли на месте. Они уже вернулись. Сара вышла из автомобиля, дождалась Люси.       — Это ведь неправда. — Люси не задавала вопроса.       — Что именно?       — Что у Вас не хватает лицевых мышц.       — Я обещала Дэйву, что верну тебя к пяти. Сейчас шестнадцать пятьдесят девять. Идем.              Сара приехала в полицейский участок. В это время все уже разошлись по домам. Лишь один человек все еще сидел в офисе и ждал ее.       — Робинс, мать твою! Рабочий день закончился полчаса назад. Я не обязан торчать здесь, если тебе приспичило остаться наедине. Я понимаю, что устоять от моих феромонов не может ни одна женщина, и ты не стала исключением, но увы и ах — мои вкусы не включают в себя апатичных безэмоциональных стерв. — Кевин Уилкерсон, развалившись в кресле, закинул руки за голову. — Но так уж и быть, сделаю исключение. Ну что, к тебе или ко мне? Или ты решила наброситься на меня прямо здесь?       — Мне нужна информация о Николасе Граймсе, которого ты засадил за решетку.       — Чего? И из-за этой херни ты заставила меня торчать здесь после работы? Нахрена тебе этот олух? Ха-ха, я помню, как мы его прихватили! Он набил морду брату политика и думал, что это сойдет ему с рук. Но мы-то хорошо сработали, быстренько его ух-хух! И в тюрягу. Самый оперативный суд на моей памяти!       — Вы лишили умирающую девочку отца.       — Сам виноват. Он должен был подумать об этом прежде, чем бить брата Герберта Флойда.       — Куда его посадили?       — А с чего ты вообще взяла, что я тебе расскажу? Думаешь, я настолько глуп, чтобы вывалить тебе все на тарелочке? Ну нет! Услуга за услугу, Робинс. Давай, будь хорошей девочкой, становись на колени и…       Договорить он не успел. Шериф стремительно сократила состояние между ними и вцепилась в гуляющий по толстой шее кадык. Вместо окончания фразы Кевин захрипел, чертыхнулся, удивляясь силе ее хватки.       — От… Отпус… Отпусти! — Мужчина беспомощно хватался за ее руку и ничего не мог сделать. Сара прекрасно знала, что он умеет только бросаться словами, а перед грубой силой быстренько терял всю свою индюшачью напыщенность.       — Куда. Посадили. Граймса? — Сара сильнее сжала его горло, презрительно рассматривая покрасневшее лицо.       — В Дэрворд! Его увезли в Дэрворд!       Она разжала пальцы. Кевин Уилкерсон закашлял, схватился за горло, жадно глотая ртом воздух.       — Бешеная сука! — выкрикнул он, отдышавшись, но дверь за ней уже захлопнулась.              Исправительная колония Дэрворд. Мрачное место. Однажды Робинс имела случай познакомиться с его управляющим. В тот день она спасла жизнь его сыну, у которого неожиданно случился анафилактический шок от съеденного ореха. Сара доставила его в больницу быстрее, чем приехала скорая. Это было шесть лет назад. Пришло время вернуть долг.       Дамьен Дженнингс не ожидал ее звонка посреди ночи. Долго не хотел брать трубку, увидев на экране смартфона незнакомый номер, но все же ответил. Он не узнал ее.       — Дамьен.       — Кто это? Какого черта Вы звоните мне в два часа ночи?!       — Сара Робинс.       — Сара? О, Бог мой! — Он подскочил в своей кровати. Этот звонок разбудил его жену. — Я тебя столько лет не видел! Как ты? Зачем ты звонишь? Почему сейчас? Прошло уже… Боже, целая вечность!       — Шесть лет. Дамьен, мне нужна твоя помощь. В твоей тюрьме сидит человек по имени Николас Граймс. Знаешь, такого?       — Ты серьезно думаешь, что я знаю каждого…       — Не важно. Мне нужно поговорить с ним. Можешь обеспечить мне доступ? Прямо сейчас.       — Что? Сейчас? Сара, как ты собираешься приехать из Нью-Йорка так быстро? Или ты телепортатор создала за эти шесть лет?       — Потом все объясню. Просто позвони в свою тюрьму и скажи, чтобы меня пропустили.       — Ладно-ладно, только обещай, что позвонишь мне еще раз, и мы встретимся. Нам будет, о чем поговорить!       Она сунула телефон в карман, завела мотор и дождалась, когда ворота откроются. Ее пропустили без каких-либо проблем.              — Напомните, с кем Вы хотите поговорить? — Темнокожий охранник с бритой головой щелкал механическим устройством шариковой ручки. Этот звук начинал раздражать.       — Николас Граймс.       — Угу. — Он отжал кнопку и записал имя в бумаги. — Цель визита?       — Разговор.       — О чем?       — Эта информация не заносится в отчет.       — Я просто поинтересовался. Кхм, — Он защелкал ручкой. Снова.       — Хватит.       — А?       — Ручка.       — Что, не нравится? Вот и нам не нравится, что ты притащилась сюда посреди ночи. Так что сиди и терпи. Черт, кто ты вообще такая, чтобы тебя пропускать? Любовница чья-то, что ли?       — Следи за языком.       — А не то что?       — А не то я засуну его тебе в зад. — Она говорила спокойно, сдержанно, чем выводила охранника из себя.       — Угрожаешь офицеру? Еще слово — и я вышвырну тебя отсюда.       — Попробуй.       — Ну все, договорилась! — Он встал, схватился за дубинку.       — Чарлз!       Мужчина обернулся. Другой офицер, стоящий в дверях, выглядел сердитым.       — Что ты делаешь? Ее приказал пропустить Дженнингс. Это детектив Робинс, так что прояви уважение! Простите, детектив.       — Так я могу поговорить с заключенным?       — Конечно, его уже разбудили и привели в комнату свиданий. Идемте, я провожу.              Николас Граймс выглядел уставшим, очень бледным и худым. Пребывание в тюрьме сказывалось на его состоянии. Это был мужчина не слишком высокий, в тюремной одежде, с кудрявыми рыжими волосами, в круглых очках, с бородой. Ни одна из его дочерей на него похожа не была, не считая глаз. Голубые. Умные.       «Нет, все-таки, Люси на него похожа.»       — Доброй ночи, — поприветствовала его Шериф, усаживаясь напротив за стол. Для разговора им предоставили отдельную комнату и даже оставили одних, что вряд ли позволили бы в отношении какого-либо другого посетителя.       — Здравствуйте. — Николас Граймс кивнул, все еще пытаясь собрать в кучу сонные глаза. Он потер их, зазвенев наручниками. — Мне сказали, Вы хотели меня видеть. Не то чтобы я был против, но кто Вы?       — Детектив Робинс. Позвольте, — Сара протянула руки и отстегнула наручники выданным по ее требованию ключом.       — Спасибо. — Мужчина растер покрасневшую кожу. — Почему Вы здесь?       — Я веду расследование по делу убийства Вашей дочери.       — Что? Бред какой-то. Моя дочь жива, она учится и помогает нам с женой заботиться о сестре. Вы что-то перепутали.       — Почему Вы решили, что я говорю о старшей?       — Ну, как же. Люси редко выходит из дома, да и только с кем-то из нас. Зачем кому-то убивать ее? И Джин всегда ведет себя осто…       — Джин Грймс была найдена ночью седьмого мая на дороге возле ломбарда. Мне очень жаль.       — Нет… Нет, этого не может быть! Зачем Вы говорите такие ужасные вещи? Это просто не может быть правдой! Она приезжала ко мне две недели назад и абсолютно точно была жива!       — Николас, успокойтесь.       — Как я могу успокоиться, если Вы говорите мне такое?!       — Придется, если не хотите, чтобы они успокоили Вас насильно. — Она указала большим пальцем на дверь позади себя, за которой за ними наблюдали охранники, готовые в любой момент ворваться в комнату и вмешаться. Под их недобрыми взглядами Николас стушевался.       — Да… Да, Вы правы… Простите. — Мужчина опустил голову и притих. — Я поверить не могу… Джин. Она же была еще так молода… Она еще даже не закончила университет… Кто мог так поступить с моей девочкой?       — Я нашла дневник в ее комнате. — Сара достала из сумки прозрачный пакет. — Думаю, это не личный дневник, а скорее рабочий. В нем записи только о ее личном журналистском расследовании. Вам что-нибудь об этом известно?       — Она несколько раз приносила эту книжку с собой, когда навещала меня здесь, но я никогда ее не открывал и не спрашивал. У детей должна быть личная жизнь.       — Хорошая позиция. Джин знала убийцу, но многие страницы были вырваны из ее дневника. Возможно, в них она написала, кто это был, и это кому-то не понравилось.       — Зачем Вы говорите мне все это?       — Вы ее отец и могли бы что-то об этом знать.       Николас отрицательно помотал головой. Сара вздохнула и спрятала дневник обратно в сумку. Пару минут они сидели молча.       — Я здесь еще по одному делу. — Шериф дождалась, когда Граймс поднимет глаза. — Я познакомилась с Вашей младшей дочерью, Люси. Она сказала, что Вас посадили несправедливо. Что Вы защищали свою жену.       — Не мог же я просто стоять и молча наблюдать, как этот урод лапает ее. Если Вы, как другие полицейские, хотите посмеяться надо мной, то лучше отправьте меня обратно в камеру.       — Смеяться над тем, что Вы защищали честь близкого человека? Это глупо. Я хочу помочь Вам.       — Помочь? Как? Суд даже разбираться не стал. Мне просто вынесли приговор и отправили сюда.       — Вы нанимали адвоката?       — Шутите? Знаете, сколько стоят его услуги? У нашей семьи каждый цент на счету, копим на лечение Люси. Суд назначил мне бесплатного представителя.       — Рискну предположить — он и пальцем не ударил, чтобы попытаться Вас вытащить.       — Именно. Все было подстроено этими ублюдками Флойд. Уверен, что судья в тот день сорвал большой куш. Кстати, что с моей женой? Лилиан вернулась?       — Она еще в пути. В Сан-Хосе возникли какие-то проблемы, и ей пришлось задержаться.       — Что с Люси?!       — Не волнуйтесь, с ней все хорошо. За ней присматривает капитан полиции Дэйв Джонсон со своей женой. Это прекрасные люди, и Вашей дочери у них ничего не угрожает.       — Вы шутите? Она одна у незнакомых людей, и Вы говорите, что ей ничего не угрожает?! Я должен немедленно позвонить ей!       — Позвоните, но только утром. Сейчас ребенок спит. Я оставлю Вам номер, по которому Вы сможете с ними связаться.       Николас кивнул и закрыл лицо руками. Шумно выдохнул в ладони.       — Спасибо, детектив.       — И еще кое-что. Люси показала мне лекарство, которое принимает во время приступов. Что это?       — Разработка моего старого друга. Он ученый. Когда Люси родилась, врачи обнаружили у нее проблемы с сердцем. По их прогнозам, она не должна была дожить до своего первого Дня Рождения. Когда Бернальд, мой друг, узнал об этом, то каким-то чудом смог создать какое-то лекарство или что-то в этом роде всего за несколько месяцев! Это был лишь экспериментальный образец для внутримышечного введения, но он помог. Люси стало лучше. Бернальд продолжил разработку и в конце концов создал такие растворимые капсулы. Он несколько лет работал над ними, пока не погиб в авиакатастрофе. После него остался исследовательский центр. Оттуда до сих пор присылают эти капсулы для Люси. Бернальд был очень хорошим человеком.       — А как фамилия этого ученого?       — Гротли. Бернальд Гротли. Возможно, Вы слышали о нем?       — Нет, не слышала. Спасибо, что уделили мне время. — Она встала. — В ближайшее время Вам позвонит адвокат, чтобы разработать план действий. Мы вытащим Вас отсюда.       — У меня по-прежнему нет на него денег.       — Забудьте о деньгах. Вас ждет дочь.              — Ну?       Сара нетерпеливо постукивала пальцами по столу, наблюдая за тем, как невысокий, несколько полный мужчина с вытянутым лицом изучал бумаги.       — Ну, — протянул он, снял очки и коснулся глаз через закрытые веки. — Посадили его несправедливо, это факт. Все вывернули так, будто Граймс нападал на Флойда с ножом, следовательно, это позволило приписать ему пару лишних лет. Все сделано грамотно, не прикопаешься.       — Ты берешься за это дело?       Мужчина положил бумаги на стол, достал из внутреннего кармана платок, неспешно вытер стекла очков. Выдохнул устало, возвел глаза к потолку. Сара молчала.       — Берусь, — ответил он наконец и нацепил очки на нос. — Только мне понадобится твоя помощь. Просто так, ссылаясь на незаконность решения суда, мы ничего не добьемся. Работали профессионалы, платились большие деньги. Мы поступим вот как: для начала нужно создать общественный резонанс.       — Предлагаешь вывести это дело на публику? Уверен, что это хорошая идея?       — Что-то других предложений я не слышу. Стар, видимо, я стал, слух уже не тот.       — Прости. Продолжай, как нам это сделать?       — Расскажем эту историю прессе, опубликуем в интернете, распространим по всей стране! Что это за вопрос такой «как»? Сама будто не знаешь, как это делается.       — Если мы открыто обвиним Флойда, он в ответ обвинит нас в клевете.       — Мы не будем обвинять Флойда. И вообще никого обвинять не будем. По крайней мере открыто.       — Что-то я не понимаю, — Сара придвинулась к столу, не спуская с адвоката глаз, — каким, будь любезен пояснить, способом ты собираешься создать, как ты выразился, «общественный резонанс», при этом не обвиняя тех, кто в этом деле замешан?       — В чем заключается дело, если опустить имена и чины?       — Кучка уродов засадила в тюрьму мужчину, защищавшего свою жену от приставаний постороннего мужика.       — Именно! Но в нашем случае суть не в том, что Николас Граймс — любящий и заботливый муж, готовый отстаивать честь супруги ценой собственной свободы, хотя это, несомненно, тоже важно.       — Тогда в чем?       — В том, что он — отец неизлечимо больной девочки, недавно потерявшей сестру и оставшейся на попечении матери, не способной в одиночку обеспечить девочке все необходимое.       — Иными словами, ты предлагаешь играть на чувствах людей.       — Абсолютно точно. Мы не скажем ни слова о тех, кто засунул Граймса за решетку. Мы расскажем его историю в общих чертах, а основной упор сделаем на его пятилетнюю дочь и ЕЕ историю.       — Ты собираешься испортить спокойную жизнь маленькому ребенку. Ей нельзя так волноваться, черт побери.       — Я собираюсь вернуть ей отца, Сара. А цель, как ты знаешь, оправдывает средства. Я созвонюсь с Николасом Граймсом, а ты поговори с его дочерью. Хотя, вряд ли пятилетка вообще поймет, о чем ты говоришь.       — Люси Граймс — вундеркинд, — буркнула она, поджигая сигарету. Запах табака ударил в нос. — Она умнее нас с тобой вместе взятых.       — И ты ничего мне об этом не сказала? Тогда считай, победа уже у нас в руках.       — Допустим, общественность об этом узнает. И что дальше? Этим мы Николаса не вытащим.       — А дальше в игру вступит один мой знакомый. Ты его знаешь, он известный американский журналист. Имя Уиллис Дей тебе о чем-нибудь говорит?       — Он заноза в заднице, сующая свой нос в любое громкое дело.       — Точно подмечено. С его помощью мы добьемся, чтобы комиссия рассмотрела заявление Граймса на условно-досрочное. А созданная вокруг этого дела шумиха создаст давление на членов комиссии, что вынудит их принять положительное решение в пользу осужденного.       — А с чего ты взял, что Дей или кто-то другой вообще заинтересуется этим делом?       — Предоставь это мне и моим связям. Если я сказал, что сделаю, значит, я сделаю все в лучшем виде. Тебе останется только приготовить бумажник и помочь с мелочами.       — Например?       — Нужно найти свидетелей того вечера, когда Граймс побил Флойда.       — Зачем? Ты же сказал, что мы никого обвинять не будем.       — Мы — нет. А вот пресса во главе с Уиллисом Деем — очень даже да. Слышала когда-нибудь о такой штуке, как журналистское расследование? Это как рыбалка. Нельзя заставить рыбу проткнуть себя крючком и прыгнуть на сковородку, но можно закинуть удочку, направить поплавок в правильном направлении, туда, куда ты бросил подкормку, и ждать, когда рыба сама заглотит наживку. Тогда тебе останется только правильно воспользоваться моментом.       — Ян Каррингтон, я знаю тебя много лет, но никогда не думала, что ты такой…       — Гениальный и чертовски умный адвокат? Профессионал своего дела? Давай, не скупись на лесть.       — Такой засранец.       — М-да. Ты многого обо мне не знаешь.              Люси Граймс сидела на диване в гостиной дома Джонсонов, сложив на коленях книгу, что читала до прихода Шерифа. Серо-коричневая обложка «Умирай осознанно» Патрика Дж. Холла контрастировала с ее синим платьицем. Сара опустилась рядом, чувствуя на себе взгляд проницательных голубых глаз.       — Я наняла адвоката для твоего отца. Он сможет добиться его освобождения, но нужна твоя помощь.       Лицо девочки вытянулось. Слова Робинс ее удивили.       — Правда? — тихо спросила она. — Он действительно сможет сделать это?       Сара медленно кивнула. Она не сомневалась в способностях Яна Каррингтона. Ее волновала эта девочка. И то, как сильно может измениться ее жизнь, если в дело вмешается пресса.       — И чем могу помочь я?       Она пересказала слова Каррингтона, вспомнила все, что он сказал ей в отеле, где остановился, когда детектив вызвала его из Нью-Йорка. Она не пыталась говорить проще и доступнее, как если бы пыталась объяснить ситуацию любому другому ребенку. Знала, что девочка все поймет. Что придет к правильным выводам.       И Люси все поняла. Притихла, сжимая бледными ручонками подол, кусая губы. Она думала.       — Тебе придется пожертвовать своей стабильной жизнью, впустить в нее кучу посторонних людей и стать предметов внимания еще тысяч других. Ты готова к этому?       — А есть ли вообще в моей жизни стабильность? — неожиданно ответила девочка и печально улыбнулась. — Я и сейчас могу только мечтать о приватности. С самого рождения моя жизнь принадлежит не одной лишь мне. Каждый день — борьба для десятков людей, пытающихся сделать все, чтобы он не стал для меня последним. Родители, врачи, ученые из научного центра, просто знакомые. Я благодарна им всем, правда, но… Иногда мне хочется… иного. Поэтому нет никакой разницы, сколько людей знает обо мне, потому что я все равно не смогу узнать, что это такое — личная жизнь. И это ничего, ведь в любой момент я могу вспомнить о том, что меня окружают замечательные люди, которым я небезразлична. А…       Сара не выдержала. Схватила ее плечи, прижала к себе. Люси опешила поначалу, а после мягко коснулась ее затылка холодной ладошкой.              — САРА, МАТЬ ТВОЮ, РОБИНС. — Мередит Блауд стояла возле подъезда ее дома. Шериф не ожидала встретить ее здесь. Особенно в такое время. Был уже поздний вечер. — Я. Тебя. Ненавижу!       По ее лицу быстро, одна за другой, наперегонки стекали крупные капли. Сара подумала, как хорошо, что девушка не нанесла макияж, иначе ее лицо, то краснеющее от злости, то бледнеющее от очередного порыва холодного ветра, превратилось бы в одно неразборчивое смазанное пятно.       — Что ты здесь делаешь? — Она осторожно протянула руку с зонтом, закрывая девушку от проливного дождя.       — Два дня!       — Что?       — Два гребаных дня ты НЕ отвечала на мои звонки, НЕ выходила на связь и, оказывается, НЕ появлялась у себя дома! — Мередит отпихнула ее руку. Зонт выскользнул и с всплеском ударился об асфальт. — Ты хоть немного представляешь, что я чувствовала все это время? Что, по-твоему, я должна была подумать?! Что ты устала от меня, что я тебе надоела, что ты больше не хочешь меня видеть, поэтому игнорируешь звонки! Что с тобой что-то случилось, тебя подстрелили и оставили умирать где-то в подворотне! В полиции мне ничего не сказали, только на смех подняли. Они не поверили, что мы знакомы! А спустя два дня ты заявляешься как ни в чем не бывало и вместо объяснений или хотя бы банального «прости» говоришь мне «Што ты здесь делаешь, о-о-о»! Ничего! Я ничего здесь не делаю! Мимо проходила.       Она отвернулась, обхватила плечи руками. Ее охватывала дрожь. Черные волосы путались, прилипали к лицу, красные пряди застилали глаза, лишая возможности видеть безлюдную улицу.       — Мер…       — Заткнись! Я не хочу слышать твоих идиотских оправданий! Неужели так сложно было позвонить и предупредить?! Где ты шлялась два дня?! Не отвечай! Твой дурацкий голос я тоже слышать не хочу!       Дождь барабанил по козырьку автобусной остановки на другой стороне дороги.       — Долго ты еще молчать собираешься? Или тебе и вправду все равно?       — Мне — нет. Но ты сама сказала мне заткнуться. — Сара подняла зонт с земли, стряхнула воду. — Прости, что так внезапно пропала. Мне срочно понадобилось уехать из города. Не было времени перезвонить.       — Не было времени? НЕ БЫЛО ВРЕМЕНИ?! — Мередит резко развернулась. — Да чем ты вообще занималась все это время, что у тебя его не было даже на короткое сообщение, типа «Я в порядке» или «Напишу позже»?       — Я все расскажу тебе, если успокоишься и…       — ДА Я СПОКОЙНА, МАТЬ ТВОЮ, РОБИНС!              Желая выпустить пар, Мередит приволокла Шерифа в бар. Насквозь мокрые, они ввалились в душное помещение и заняли дальний диван с круглым столиком в углу. Сара заказала в баре выпивку, почувствовав облегчение при виде бармена-незнакомца. За столик она вернулась как раз в тот момент, когда Блауд выжимала на пол воду из фулярового шарфика.       — Было бы намного логичнее просохнуть у меня, — буркнула Робинс, усаживаясь напротив, но словив злой взгляд, быстро замолчала.       — Было бы намного логичнее не пропадать на два дня и тем самым не заставлять меня стоять под ливнем целый час.       — Прости.       — Ну?       — Что «ну»?       — Как видишь, я успокоилась и жду объяснений. — Она с наслаждением сделала большой глоток горячего глинтвейна. — Куда ты так неожиданно исчезла?       — В тюрьму.       Мередит захлебнулась следующим глотком и сильно закашляла. Отставила стакан в сторону и несколько раз похлопала себя по груди.       — Что прости?!       — Помнишь девочку, с которой я гуляла на днях? Люси. Это младшая сестра второй жертвы. Она осталась совсем одна, поэтому Дэйв забрал ее к себе. На время.       — О, да, это, разумеется, объясняет, что ты делала в тюрьме. Навещала свой здравый смысл?       — Там сидит ее отец. Я встретилась с ним и рассказала об убийстве.       Девушка вздохнула, отпила еще немного глинтвейна, позволяя теплу разлиться по телу. На языке остался привкус корицы.       — Не хочу знать, как он отреагировал…       — Как человек, потерявший дочь. Я пообещала, что вытащу его из тюрьмы и верну Люси отца. Поэтому я позвонила знакомому адвокату и попросила его заняться этим делом. Он летел из Нью-Йорка, так что это заняло столько времени.       Мередит захлебнулась повторно и снова закашляла. Ее глаза, как две большие монеты, светились неверием.       — Ты заставила его притащиться сюда из самого Нью-Йорка, чтобы что? Какого чуда ты от него ждала?       — Никакого. Он просто посмотрел документы по делу и на следующий день улетел обратно.       — Ты серьезно? Подожди, а как тебе вообще удалось достать подробности этого дела? И за что он вообще сидит? Кража? Разбой? Убийство? Ты думаешь, это хорошая идея, вытаскивать из тюрьмы отца-уголовника?       — Он не виноват. Его подставили. Я сама не знаю всех подробностей, но суть в том, что он защищал жену от человека, возомнившего себя пупом земли.       — Н-да. И что сказал обо всем этом адвокат?       — У него есть план. Ян уверен, что он сработает.              — Сара, это безумие.       Стрелки часов давно перевалили за полночь. Бар в эту ночь пустовал. В такую погоду люди предпочли остаться дома. Незнакомец за барной стойкой включил тихую спокойную музыку, приглушающую разговоры редких захмелевших собеседников, разбросанных по залу.       Шериф рассказала о Люси, о ее особенностях, ее отце и предложении Каррингтона, но вместо одобрения увидела в золотисто-карих глазах тревогу. Мередит задумчиво смотрела в сторону, где бармен лениво протирал черным полотенцем бокалы и периодически зевал, наверное, мечтая о том, чтобы его смена поскорее закончилась. Ночь была тихой.       — Я доверяю Яну. Если он говорит, что это сработает, значит, так и будет.       — Не сомневаюсь в этом, — проговорила Мередит, устало потирая виски. — Но ты правда не понимаешь?       — Не понимаю чего?       — Подумай о том, что будет, если ваш план сработает. В город прибудут репортеры, журналисты и просто те, кто захочет познакомиться с гениальным ребенком. Это изменит жизнь не только Люси, но и всех жителей города. А знаешь, что еще изменится? Этот ваш журналист начнет копаться в истории Николаса и наверняка во всем разберется, напишет громкую статью и обрушит все, что строилось здесь за многие годы. Флойд потеряет свое место в политике, судья, выносивший приговор, потеряет работу. И Бог знает, скольким еще людям вы разрушите жизнь.       — Они должны были подумать об этом прежде, чем забирать отца и кормильца у маленькой девочки.       — Да брось! Ну, что такого сделал этот Флойд? Герберт, я имею в виду. Его брат накосячил, и он вытащил того из дерьма. А что ему еще оставалось? Бросить его в лапы прессы и подорвать репутацию всей своей семьи?       — Он мог придумать что угодно, а не разрушать жизнь другой семье. Людям, которые ни в чем не виноваты.       — Мог, но в тот момент он не нашел другого выхода. Не увидел, не захотел увидеть. Да, в этом он виноват. Но разве ты сама никогда никого не прикрывала, Сара? Ты детектив, у тебя куча связей, не удивлюсь, если по всей стране. И неужели ты никогда никого не вытаскивала из проблем, даже если для этого необходимо было немножко обойти закон?       — Даже если и так, я никогда не подставляла своими действия никого другого. А он…       — А он — не полицейский. Мораль для него имеет другое значение, нежели для тебя. Нельзя судить всех со своей колокольни.       — Мораль едина для всех. Никто не должен добиваться собственной выгоды за счет других, даже руководствуясь благими намерениями.       — Твои слова да тебе бы в уши. — Блауд закатила глаза. — Ты говоришь, как ужасно поступили Флойды, хотя сама собираешься поступить точно так же. Только в твоем случае ты собираешься поставить под удар не одну маленькую семью из четырех человек, а целый город.       — Что?       — А то. Если Флойда сместят, его место займет кто-то другой. Ты, наверное, не знаешь, но я читала о деяниях Герберта Флойда. Он не так ужасен, как ты думаешь. Это благодаря его деньгам и по его проекту был облагорожен здешний парк. Он отремонтировал школу, ежегодно помогает больнице с закупкой новой аппаратуры и прочими нуждами. Люди знают его и взвешивают все его заслуги и проступки. Да, он делал так же и плохие вещи, но свой вред пытается возмещать хорошими деяниями, чтобы получить поддержку горожан. Скоро выборы мэра, и его карьера будет разрушена, если ваш план сработает. Пострадает целый город. Ты здесь гостья и, вероятно, однажды уедешь, может, вернешься в Нью-Йорк или рванешь куда-то еще. А как насчет людей, что живут здесь всю жизнь и собираются прожить еще много лет? Подумай о людях, привыкших к такому укладу жизни, к стабильности. Новый мэр может оказаться намного хуже Герберта Флойда.       Сара прикусила губу. В словах девушки была своя правда. Только это была лишь теория. А теорий всегда существует несколько.       — А может оказаться намного лучше, мы этого не знаем. — Робинс залпом выпила шот, заказанный пятнадцать минут назад. — Доживем — увидим. Я обещала, что верну Люси отца. И я сдержу свое обещание.       Они замолчали. Некоторое время ничего не говорили, прислушиваясь к играющей в баре музыке.       — Кстати, — Сара придвинула к девушке примирительный шот с ярко-голубой жидкостью. — Почему ты так разозлилась, тогда, на улице?       — Шутишь? Ты хоть представляешь, как я испугалась?       — Чего? Что со мной могло случиться?       — Да что угодно! Или ты со своим порывом бескорыстной доброты забыла, что по городу ходит маньяк-убийца? Или вообще несколько.       Шериф помрачнела. Она помнила об этом. И не хотела говорить, что по-прежнему не имеет ни малейших предположений о том, кто и зачем убил двух человек.       — Не смотри на меня так, ты сама спросила, — буркнула Мередит, отведя глаза. — Я боялась, что с тобой могло что-то случиться.       — Прости. Мне стоило позвонить, прежде чем пропадать вот так.       — Вот-вот. Прощаю, так и быть. Только больше так не делай. Иначе в следующий раз после такого исчезновения тебе придется так же эффектно появляться уже в больнице, где ты будешь навещать меня с сердечным приступом или нервным срывом.              Патриция Энтони сонно рассматривала висящие на стене рентгеновские снимки. Кофе в ее руке источал аромат жженых зерен, Сара сочла его неприятным, но судмедэксперт, по всей видимости, им наслаждалась. Детектив негромко постучала о металлический стол, сообщая о своем присутствии. Патриция обернулась через плечо.       — О-па, какие люди, — фыркнула она и развернулась на крутящемся стуле. — Здрасьте. А я уж думала, ты напрочь забыла о моем существовании.       — Не язви. Что ты выяснила?       — Ага, выяснила. В отличие от некоторых, я работаю и действительно кое-что обнаружила. Кровь на обоих зеркалах принадлежит убитой, Джин Граймс, и нанесена после ее смерти, однако, мне удалось установить, что нанесена она была не более, чем через десять минут после изъятия из тела.       — То есть?       — А то и есть. Кровь нанесли на поверхность зеркал сразу после смерти.       — Понятно. Значит, тело на дорогу перенесли, а убийство было совершено в…       — Неверно. — Патриция покачала головой и сделала большой глоток из синей кружки с надписью «Death is not the end». — Тело не переносили. На нем нет никаких следов ни волочения, ни того, что ее несли на руках или перевозили на транспорте. Зато имеется асфальтовая пыль под ногтями. Перед смертью девушка цеплялась пальцами за дорогу. Ее убили именно там.       — Это невозможно. Убийца физически не мог так быстро добраться с места преступления до дома семьи Граймс, незаметно проникнуть внутрь и оставить надписи.       — Эй, моя задача, определить, что произошло, а вот узнавать, как это произошло — твоя работа.       — А это что? — Робинс кивнула на рентгеновские снимки.       — Переломы Бенджамина Роствуда. Я все никак не пойму, как человек мог ТАК сломать кости. Убийца должен обладать просто нечеловеческой силой.       — Нечеловеческой, говоришь… А что, если у него протезы? Их силы оказалось бы достаточно?       — Ну, если протез достаточно качественный и массивный, то, возможно, этого бы хватило. Но я не специалист.       — Что насчет дневника Джин Граймс?       — Ничего. Отпечатки на нем принадлежат ей самой и тебе. Зачем ты схватила его голыми руками?       — Есть что-нибудь еще?       — Нет. Это все. Ух, не завидую я тебе, Робинс. Не хотела бы я оказаться на твоем месте.       — Именно поэтому на этом месте я, а не ты. — Сара направилась к выходу. — Сообщи, если будет что-то еще.       — Обязательно.              — Добрый день, чем могу помочь? Нужен протез?       — Детектив Робинс, — Она продемонстрировала удостоверение женщине за стойкой регистрации. — Я веду полицейское расследование. Мне нужно поговорить с главврачом вашей клиники.       — Хорошо, оставьте заявку, и доктор МакКормик перезвонит Вам, когда освободится.       — Вы слышали, что я сказала? Я из полиции. И мне нужно поговорить с ним. Сейчас.       — Доктор МакКормик сейчас за…       — Мне плевать, занят он или нет. Вы сейчас же сообщите ему о моем приходе или через час сюда нагрянет наряд полиции и арестует лично Вас за препятствование расследованию. — Сара блефовала. Однако, судя по испуганному выражению лица, ставшего таким же белым, как медицинский халат на женщине за стойкой, блеф подействовал.       — Х-хорошо, я немедленно сообщу доктору МакКормик … Присядьте пока в зале ожидания.       Шериф обернулась, осмотрелась. Зал ожидания представлял собой крохотную комнатку с несколькими невысокими скамеечками, обитыми зеленой кожей, и журнальным столиком посредине, заваленным брошюрами и буклетами. На одной из скамеек сидел мужчина и листал левой рукой какой-то журнал. Присмотревшись, Робинс поняла, что это был каталог. Правый рукав свитера мужчины безвольно спадал вниз и манжетой ложился на край скамьи.       — Доктор МакКормик может принять Вас, — сообщила вернувшаяся медсестра, с опаской поглядывающая на нее из-под длинных нарощенных ресниц. — Первая дверь справа.       Она пропустила Сару за дверь позади своей стойки в вытянутый коридор и закрыла за ней дверь. Кабинет МакКормика находился буквально через стенку от зала ожидания и встречал посетителей позолоченной табличкой с именем.       — Добрый день, — постучав, Сара вошла в кабинет, попутно раскрывая удостоверение, — Детектив Робинс. Вы главврач этой клиники?       — Добрый. — Человек, сидящий в большом кожаном кресле, развернулся от окна и встретил ее белозубой улыбкой. — Да, это я. Брассия МакКормик.       Она поднялась и протянула руку через стол.       — Брассия? Какое необычное имя. — Сара подошла, их руки скрепились в рукопожатии. — Я думала, клиникой владеет человек по имени Брайс МакКормик.       — Прозвище. Так меня называют друзья, — пояснила женщина. Она предложила им присесть. Сара опустилась в зеленое кресло для посетителей. — Итак, Вы хотели со мной поговорить. О чем же?       — Ваша клиника занимается тем, что устанавливает людям протезы.       — Верно.       — Мне нужно узнать, на какую силу способен Ваш лучший протез руки.       — Зачем Вам это? — Брассия подняла бровь, сложив сцепленные в замок пальцы под подбородком. — Вам нужен протез?       — Нет. Я веду расследование и проверяю одну теорию.       — Понятно. Наш самый крепкий протез руки, если говорить о, так сказать, «полном» плечевом протезе, может выдержать нагрузку до сорока килограммов, однако чаще всего такая нагрузка оказывается критической, и протез выдерживает ее совсем недолго.       — А потом?       — Ломается.       — Из чего изготавливаются ваши протезы?       — Из специального пластика, способного выдерживать высокие температуры. Поверьте, ни один из наших протезов пока не способен выдержать нагрузку свыше сорока килограммов, независимо от того, из чего он изготовлен. — Женщина о чем-то задумалась. — Знаете, недавно мы в команде с одним исследовательским центром запустили один проект. У них там есть собственная команда ученых, работающих в области биотехнологий. И они создали экзоскелет, способный поднимать предметы массой до ста килограмм. Мы помогаем им с испытаниями на добровольцах наряду с некоторыми другими клиниками по всей стране. На данный момент существует всего пять таких экспериментальных экзоскелетов, и один из них находится у нас.       — И кто же доброволец?       — Испытуемого зовут Ксавьер Гордон Ли. Он был выбран в результате опроса, который мы проводили около восьми месяцев назад. Он парализован после ужасной аварии, произошедшей в 2008 году. Эти испытания были для него глотком свежего воздуха.       — Почему Вы говорите о нем в прошедшем времени?       — До недавнего времени Ксавьер регулярно появлялся на испытаниях, но вот уже две недели от него нет никаких вестей. Мы не можем до него дозвониться, а его брат, Себастьян, который привозил его к нам, говорит, что Ксавьер куда-то уехал с каким-то их родственником.       — И Вам не показалось это странным?       — Показалось, — Брассия вздохнула, — но что я могла сделать? Брат Ксавьера убеждает нас, что все в порядке, но сам мистер Ли никогда бы не покинул испытаний без предупреждения и объяснения причин. Он любил этот эксперимент.       — Вы знаете, где живет Себастьян Ли?       МакКормик кивнула.       — Вообще-то, я не должна раскрывать эту информацию, но раз Вы из полиции, полагаю, я вынуждена сделать это. Не хотелось бы попасть под обвинение в препятствовании в Вашей работе. — Она написала адрес на листке бумаги для заметок и протянула детективу. — Только в следующий раз не пугайте так моих работников, договорились, Шериф?              Себастьян Ли жил на улице, о которой Сара до сих пор даже не подозревала. Она знала о существовании «богатого» района города, но даже не догадывалась о том, что есть и его полная противоположность. «Бедный» район выглядел заброшенным, в нем, казалось, давно никто не обитал, кроме бродячих кошек и бездомных.       «Насколько я знаю, за подобные испытания добровольцам платят хорошие деньги. Почему они живут в такой дыре?»       Сара проехалась по избитой дороге, старательно объезжая бесконечные ямы и трещины, и остановилась возле дома с покосившейся крышей. На стене возле входа висела табличка. «Ли». Она поднялась на крыльцо по ссохшимся ступеням, нажала на кнопку звонка, но вместо привычного звука услышала выстрел в глубине дома.       Машинально схватившись за пистолет, Шериф бросилась к окну, осторожно заглянула внутрь. Из-за приоткрытой занавески она смогла рассмотреть совсем немного. В комнате было темно и тихо. Единственное, что ей удалось увидеть, — ногу, облаченную в тяжелый грязный солдатский ботинок.       «Вдруг ему еще можно помочь!» — мысль, промелькнувшая в голове.       Сара рванулась обратно, с разбега, не останавливаясь, ударила плечом в дверь и тут же влетела внутрь: старая щеколда не выдержала, со звоном отлетела на пол. Держа пистолет на вытянутых руках, детектив осмотрелась по сторонам, убедилась, что никого вокруг нет, помчалась к двери, ведущей в комнату. Дверь оказалась заперта. Среди разбросанных в прихожей вещей ей удалось выцепить взглядом кочергу. Железо легко разломило старое дерево.       Шериф ворвалась в комнату и тут же закашлялась, закрыла нос и рот рукавом куртки. Глаза слезились от отвратительного смрада. Внутри царил полнейший бардак. Груды мусора, упаковки от еды, коробки из-под пиццы и вскрытые пакеты скисшего молока давно стали местом пированья мух. Пол покрывала отвратительная сальная пленка, а возле дивана лежало ослизлое, разлагающееся тело.       По одежде Робинс предположила, что тело принадлежит мужчине. Он лежал на животе, под его ладонью покоился покрытый толстым слоем пыли пистолет. Труп явно лежал там уже долгое время. Больше в доме никого не было.       Сара вернулась в прихожую, вышла на улицу, сдерживая тошноту. Набрала номер Дэйва и сообщила о своей находке. Капитан заверил, что они скоро будут.       «Что же это был за выстрел? Труп выстрелить точно не мог. Может, остались следы постороннего? Нужно еще раз осмотреть дом.»       Она собиралась вернуться внутрь, как вдруг в ее памяти всплыл момент, когда она позвонила в дверь.       — Выстрел раздался в ту же секунду… Совпадение? Или…       Шериф надела перчатки, решив не оставлять еще больше своих отпечатков, чем оставила уже, и нажала кнопку звонка.       Прогремел выстрел. Еще один. И еще. Выстрелы гремели каждый раз, как она жала потертую черную кнопку.       — РОБИНС, НА ЗЕМЛЮ! ЖИВО!       Голос Дэйва, орущий из рупора, перекрывался гулом сирен полицейских машин и «скорой помощи». Они быстро подъехали к дому, повыскакивали наружу, схватившись за оружие. Звуки выстрелов их не на шутку перепугали.       — РОБИНС, МАТЬ ТВОЮ! ЛЯГ НА ЗЕМЛЮ!       Дэйв Джонсон бежал к ней от самого автомобиля, низко пригибаясь к земле, так что подол его длинного плаща скользил по асфальту. Он ловко перескочил через яму на тротуаре, перекатился по узкой тропинке, ведущей к дому, вскочил на лестницу и дернул Шерифа за руку, заставляя пригнуться.       — Ты что, выстрелов не слышала?! — рявкнул он вполголоса, озираясь по сторонам.       — Ты идиот. — Сара вздохнула и вырвала руку из его грубых пальцев. — Никто не стреляет, это запись.       Она нажала на кнопку звонка, и они услышали очередной выстрел. Лицо Дэйва исказилось в удивлении, а после изменилось в грубой гримасе. Он встал, что-то глухо проворчал и выгнулся назад, приложив руку к пояснице.       — Что это еще за шутки? Какой идиот ставит звуки стрельбы как мелодию дверного звонка?!       — Это сделали не хозяева дома. Мелодию заменил кто-то другой. — Детектив вошла в дом, вытащила крохотную флэш-карту из разъема консоли доступа дверного звонка. — И сделал это кто-то совсем недавно.       — Как ты поняла, что в доме был кто-то посторонний по одному только звонку? — Дэйв осмотрелся, оказавшись внутри, и приказал своим ребятам осмотреть дом. — Мелодию могли сменить и хозяева, чтобы, например, подшутить над соседями.       — Какими соседями? В этом районе практически никто не живет. — Сара бросила флэшку в пакет для улик. — На ней нет пыли, а в доме явно никто давно не убирался. И я сомневаюсь, что тот парень в гостиной мог сменить мелодию.       — Он жил один? Если у него были родственники, то могли они.       — Он жил со своим братом, но с него сразу можно снять все подозрения.       — Почему? Мы не можем оправдывать того, кого вздумается! Нужно проверить все варианты.       — Ксавьер Ли — парализованный инвалид. Он мог сделать это, только если каким-то чудом исцелился.       — Или если ему помогли.       — Да. Только он пропал около двух недель назад, как утверждает директор клиники, где он участвовал в тестировании экзоскелета. По крайней мере, так им сказал его брат, которого я нашла мертвым в гостиной.       — С чего ты решила, что это он? Это мог быть кто угодно.       — Капитан!       Они обернулись на вышедшего из комнаты офицера. Он стянул с лица респиратор и продемонстрировал пакет для улик. Внутри лежал лист бумаги. Сара взяла его в руки и прочитала текст сквозь прозрачный полиэтилен.       — Вот с чего. Это повестка в суд на имя Себастьяна Ли. Где вы ее нашли?       — В кармане усопшего, — отозвался офицер, переступая с ноги на ногу. — Транспортировать его будет трудно, доставить в том же состоянии, в котором его обнаружили не удастся.       — Постарайтесь не «травмировать» его слишком сильно. Нужно выяснить, наступила ли смерть в результате выстрела или было что-то другое.       — Думаешь, это убийство? — Дэйв закурил одну из своих кубинских сигар.       — Нет. Он покончил с собой. Но ему могли с этим помочь. — Сара в задумчивости прикусила губу. — В доме есть следы пребывания кого-то еще?       — На первом этаже все чисто. Не похоже, чтобы тут кто-то недавно ходил. — Офицер покачал головой. — Да и следов ограбления никаких. Зачем кому-то могло понадобиться грабить дом в таком-то районе.       — Ограбление здесь не причем. Кто-то…       — ВСЕ СЮДА! ЗДЕСЬ ВЫЖИВШИЙ! — Голос со второго этажа не дал ей договорить. Детектив и капитан полиции побежали по лестнице вверх.       Спальня на втором этаже была очень маленькой. В ней стояла кровать, крохотная тумба и шкаф, на стене возле входа висела картина морского пейзажа.       Еще один офицер стоял возле раскрытых дверец шкафа. Внутри был человек. На нем -кислородная маска, а из руки торчала трубка капельницы.       — Пама…гите…       — Нужно перенести его на кровать, позовите медиков! — Дэйв было кинулся к мужчине, но Сара остановила его рукой.       — Вы Ксавьер Ли?       — Д…а… — Мужчина дышал тяжело, медленно и шумно. Он мог говорить, вращать глазами, но на этом вся его двигательная активность заканчивалась.       — Как Вы оказались в шкафу? — Шериф присела перед ним, попутно осматривая внутреннее пространство. — Вы знаете, кто поместил Вас сюда?       — Знаю… Я видел… Ыыых… Много... Людей... Был… Мужчина… И… Же… Же… У них была же…       Ксавьер стал задыхаться, однако Робинс в этот момент интересовало совершенно другое.       — Слышите?       — Что-то тикает. — Дэйв прислушался. Сара уже все поняла.       — ЛОЖИСЬ! — крикнула она и резко захлопнула дверцы шкафа.       Они попадали на пол, закрыли головы руками. Тиканье сменилось тонким писком.       БАБАХ!       Деревянную конструкцию разорвало изнутри. Части шкафа разлетелись по комнате, офицеру больно прилетело обломком по голове. Человеческая кровь и внутренности обрызгали все вокруг, заляпали одежду. Глаз Ксавьера Ли упал перед ее лицом.       — Дерьмо. — Сара приподнялась на руках. — Все живы?       — Кха, да, — ответил Дэйв, отплевываясь от пыли и попавшей в рот крови. — Нильсон, ты в порядке?       — Угу-у-у, — протянул офицер, потирая голову. — Будет шишка.       — Тебе явно повезло больше, чем этому парню, — мрачно заметил Джонсон, глядя на то место, где только что стоял шкаф.              Патриция Энтони стянула с лица медицинскую маску и выбросила перчатки в корзину для отходов. Она выглядела озадаченной. Судмедэксперт прошла мимо терпеливо ожидающей Робинс и уселась на стол за своим рабочим столом.       — Этого парня нашпиговали взрывчаткой. Ему внутрь зашили детонатор с пластитом и активировали дистанционно ровно в нужный момент. У него не было ни шанса. — Женщина приложила ладонь ко лбу, устремила взгляд в потолок. — В его крови обнаружена большая доза морфина. Он был парализован, но сохранял болевую чувствительность?       — Понятия не имею. Мы уже сделали запрос в больницу на его медицинскую карту, ты сможешь с ней ознакомиться.       — В любом случае, кто бы это ни сделал, он либо знал об этом человеке достаточно много и был профессиональным хирургом, либо не имел о нем абсолютно никакого представления и резал практически вслепую. Сказать точнее по тем останкам, что вы собрали, не могу.       — Понятно. Что насчет второго тела? Удалось установить, кому оно принадлежит?       — Да, но это было очень, ОЧЕНЬ трудно. — Патриция достала из ящика стола пачку бумаг, протянула детективу. — Тело сильно разложилось, пришлось идентифицировать его по зубам, и такое чувство, будто при жизни этот парень ни разу не ходил к дантисту!       — Тебе удалось установить время смерти? — Сара быстро пролистала документы, бросила их на стол. На их изучение требовалось время, а оно сейчас играло против них. Пока ей хватило имени на первой странице. «Себастьян Ли».       — Только примерно. Он умер около двух-трех недель назад.       — Разница между двумя и тремя неделями разложения обычно значительна, не думаешь?       — Эй, ты была там. В доме было тепло?       — Да, кажется, на термостате стояло двадцать восемь градусов или около того.       — Тогда, полагаю, после смерти прошло около двух недель, но из-за высокой температуры разложение ускорилось.       — От чего он умер?       — Тут ничего удивительного. Смерть наступила в результате выстрела в висок из пистолета. Я извлекла пулю из черепа. И еще кое-что, — судмедэксперт достала из стола пакет для вещдоков, — это было у него в нагрудном кармане.       Внутри лежала записка. Сара вытащила ее и развернула. Чей-то неровный почерк вывел на бумаге строки:       «Дорогой Себастьян,       Прости, что не могу сказать тебе этого в лицо. Ох, просто так стыдно смотреть тебе в глаза… Мне больно говорить это. Однако, я должна. Господи, Себастьян, я не выйду за тебя! И мне очень, очень жаль. Ты и я, мы слишком разного хотим от жизни. Если бы все было по-другому… Надеюсь, когда-нибудь ты сможешь это понять. И простить меня. Прощай.       Искренне Твоя, J.»       — Так грустно, — Патриция всхлипнула, быстро смахнула предательскую слезу. — Он покончил с собой из-за женщины, потому что она отказалась выходить за него замуж. Ах, как жестока жизнь…       — Это послание. — Шериф сунула записку в карман и двинулась к выходу из морга. — Мне надо идти.       — Чего? Эй, подожди! А как же бумаги! Я их зря печатала что ли?! — Патриция Энтони шумно выдохнула. — Черт, вечно она так. Ни здрасьте, ни до свидания, ни банального спасибо! Даже этот ее капитан более вежливый. Интересно, что же она там такое увидела?              Сара Робинс ворвалась в кабинет Дэйва Джонсона ровно в тот момент, когда мужчина переливал из термоса в кружку зеленый чай. Дверь распахнулась от ее толчка и загрохотала, ударившись о стену. Капитан вздрогнул и расплескал чай по столу.       — Зараза! Робинс! Какого хрена ты так врываешься в мой кабинет? — Он поднял на нее рассерженное лицо, но тут же удивился, заметив ее волнение.       — Срочно собирай людей. Как можно быстрее.       — Что случилось? Да подожди, сядь! Куда ты так спешишь? — Дэйв поставил термос, подошел к ней. — На тебе лица нет. Ты себя нормально…       — Записка. — Она вручила ему лист бумаги. — Ты видишь это? Если сложить первые буквы каждого предложения, получается «ПОМОГИТЕ». А дальше идет аббревиатура — НИПИ и слово «твоя» написано с большой буквы, хотя стоит в середине предложения. Все вместе выходит НИПИТ. Научный исследовательский пункт имени Даниэлы Тот. «Даниэлу» часто опускают.       — Где ты это взяла? — Дэйв нахмурился, на его лбу проступила глубокая морщина. Сара говорила быстро, четко, но он все равно еле-еле успевал понимать, о чем она говорит.       — Ее нашла Патриция в кармане Себастьяна Ли. Он покончил с собой, когда прочитал это письмо, потому что не знал, что в нем зашифровано. Он подумал, что некто, обозначившая себя в записке «J», ушла от него и потому решил свести счеты с жизнью. Поэтому он куда-то отправил своего брата с неким человеком, которого в разговоре с Брассией МакКормик из клиники протезов назвал их родственником. Правда это или нет — придется выяснить.       — Стой, стой! — Мужчина поднял руку, прося ее сделать паузу. — Как он мог куда-то отправить своего брата, если мы позднее нашли его в шкафу их дома, напичканного взрывчаткой? Что если это сам Себастьян решил убить заодно и своего брата, чтобы не оставлять его на произвол судьбы?       — Это сделал не он. Ксавьера оставили там намного позже, перед самым нашим приездом. Себастьян слишком сильно любил своего младшего брата, настолько, что весь их дом увешан их совместными фотографиями как до, так и после аварии. Так же он не хотел, чтобы Ксавьер видел его мертвым, поэтому решил, что так сможет его защитить. Слушай дальше. Когда его парализованный брат уехал, Себастьян Ли забрал из почтового ящика письмо, которое оказалось повесткой в суд. Через месяц должно было состояться слушание по делу об убийстве трехмесячного ребенка. Себастьян — в прошлом военный, был комиссован из армии в связи с развивающейся опухолью. Рак он победил, однако в первое время после возвращения к гражданской жизни у него случился психический сдвиг, и он придушил голыми руками спящего в коляске ребенка. В тот раз дело замяли, заставив его пройти лечение в психушке, но теперь оно каким-то образом снова всплыло. Либо, кто-то хотел, чтобы так думал Себастьян. И это стало последней каплей в тот день. Он взял пистолет и выстрелил себе в висок, стоя в собственной гостиной. Все это было как минимум две недели назад. Записка была написана раньше, следовательно, та, кто обозначена в ней под буквой «J» либо уже мертва и нам придется искать ее тело, либо еще жива и ей требуется наша помощь.       — Выдвигаемся.              Научный исследовательский пункт имени Даниэлы Тот располагался за городом. Это здание было давно заброшено. Когда-то здесь проводились исследования, кипел рабочий процесс. Теперь же это место превратилось в обиталище крыс. Та же участь настигла многое в городе.       Полицейские машины окружили здание. Они прибыли на место, когда солнце уже село. С помощью болтореза полиции удалось сорвать с ворот замок и попасть на территорию НИПИТа.       — Лейтенант, доложи, — скомандовал Дэйв Джонсон по рации.       — Во дворе все чисто, — отозвался голос из динамика.       — Принято. По моей команде проникаем внутрь. Мелроу, что там у тебя?       — Почти готово, капитан. — Сандра Мелроу, специалист по открыванию дверей, возилась с замком у черного входа в здание.       — Понял. Сара, когда дверь… Какого черта? Где она?!       Дэйв Джонсон завертел головой в поисках детектива, но той уже и след простыл. Мужчина смачно выругался.       — Черт тебя дери, Робинс! Найдите ее, живо! Вечно она влезает во всякие передряги.              Тем временем Шериф уже была у другой стены, где полиция не стала задерживаться, решив, что сквозь глухую стену никому сбежать не удастся. Окна на этой части здания находились слишком высоко, чтобы из них выпрыгивать. Воспользовавшись тем, что капитан отвлекся, она скрылась за углом, ведомая странным предчувствием. Чутье детектива ее никогда не обманывало.       Под стеной тянулась полоса растений: большие, разросшиеся колючие кусты с многочисленными широкими листьями полностью скрывали землю. Среди листвы висел серый кокон, сплетенный гусеницей и готовый вот-вот разорваться, чтобы подарить миру прекрасную бабочку. Это место олицетворяло собой красоту природы, пробудившуюся после ухода из этих мест человека, и омрачаемую багровыми пятнами крови, высохшей в форме человеческой ладони.       Сара приблизилась, коснулась серой стены, провела пальцами по пятнам. Они были здесь давно, но не настолько, чтобы выцвести от времени. Внезапно детектив вздрогнула от донесшегося до ее ушей глухого крика. Он был настолько тихим, настолько неуловимым, что сначала казалось, что ей просто померещилось. Но когда крик повторился, сомнений не осталось. На территории НИПИТа все еще был живой человек. Вопрос заключался лишь в том, был ли он один или кричать его заставил кто-то другой.       — Аааааа! АААААаааааа! — Крики не были похожи ни на вопль боли, ни на зов о помощи. Он был полон отчаянного бессилия.       Шериф сняла пистолет с предохранителя, притихла, пытаясь заглушить собственное дыхание.       — АААааааааа!       — Внизу. — Сара двинулась вдоль листвы, медленно, делая каждый новый шаг только убедившись, что предыдущий не помешает ей услышать очередной крик.       Лязг метала о метал. Это точно был он. Такой звук не спутать ни с одним другим в мире. Робинс присела, включила фонарик, чтобы осмотреть землю. Следы ботинок. Она обвела столб света по окрестностям, вокруг не было никого и ничего, кроме зеленых кустов, разросшихся и диких, низко растущих над травой. Свет фонарика пробирался сквозь их переплетающиеся стволы, но ей все равно приходилось напрягать зрение, чтобы рассмотреть хоть что-то в хаотичном ворохе листьев.       — Что там такое? — Сара поднялась, прошла ровно три больших куста и остановилась у четвертого. Наклонилась, раздвинула ветки руками и тут же отдернула их, зашипев от острой боли. — Черт, шипы.       Она сняла куртку, обмотала руки и лишь тогда смогла раздвинуть ветви достаточно, чтобы заметить, что именно в этом месте два куста, выбиваясь из общей картины, уходили корнями в землю на значительном расстоянии друг от друга. Такого расстояния хватало, чтобы скрыть деревянные двери под наклоном, ведущие в подвал.       — Урод! Ублюдок вшивый! Да чтоб ты сдох! — Крики определенно шли оттуда. Голос был женским, срывался и сопровождался периодическим лязганьем металла.       Примечательным оказался тот факт, что на дверях подвала не висело замка. Они были открыты и легко поддались в результате рывка. Робинс спустилась по скрипучим ступеням. Голос внизу резко затих.       В подвале горел свет. Сара медленно спустилась вниз, осторожно выглянула из-за угла. Инструменты, картонные коробки, хлам. Стул посреди комнаты И стеклянная коробка с металлической дверью. Внутри, прижавшись спиной к стене стояла женщина лет тридцати пяти. Она испуганно смотрела в сторону выхода, отбрасывая скачущую в мигающем свете единственной лампочки тень. Больше в подвале никого не было.       — Оставайтесь на месте, — бросила детектив, вышагивая из своего убежища с пистолетом наготове.       — О боже мой… О боже мой, Вы! Это Вы! — закричала женщина и бросилась к стеклу.       — Вы меня знаете?       — Нет, но… Боже мой, Вы — не ОН! Господи, умоляю! Умоляю, вытащите меня отсюда! Пожалуйста! Пожалуйста! — Ее голос сорвался и превратился в рыдания. — Откройте эту чертову дверь, прошу Вас! Я больше не могу это выносить!       — Успокойтесь. Скажите, как Вас зовут? — Сара вытащила рацию, включила и тут же услышала злой голос Джонсона. Он отдавал приказы, требуя найти ее.       — Джулия Кинг. Меня зовут Джулия Кинг, — ее трясло, хотя в подвале было почти жарко из-за работающего теплогенератора. — Да откройте же сраную дверь!       Робинс осмотрелась и заметила панель управления. Дверь открывалась рычагом, торчащим среди кучи каких-то кнопок. Она решила, что лучше сначала сообщить обо всем капитану.       — Дэйв, я нашла ее.       — Робинс! Куда ты опять делась? Почему ты постоянно куда-то исчезаешь?! — Капитан был зол и совершенно ее не слушал. — Мы тебя битый час ищем! Где?! Где ты прохлаждаешься?!       — Заткнись и слушай. У западной стены среди кустов есть проход в подвал. Здесь женщина. Ее зовут Джулия. Думаю, это та самая «J», что написала записку.       — Вы нашли мою записку? Слава богу! А что с Себастьяном? С ним все хорошо? — Джулия Кинг ударила кулаком по стеклу. — Ответьте же мне! Что с ним?! Почему он не пришел за мной!       — Принял, — пробасил капитан полиции. — Оставайся там и ничего не предпринимай, поняла? Конец связи.       — Что он сказал? Ничего не предпринимать? Н-но Вы же вытащите меня отсюда, верно? — Джулия дернула запертую дверь. — Да ладно Вам! Просто дерните сраный рычаг!       — Вы помните, как попали сюда? — Сара подошла ближе, встала напротив. Их отделяла пуленепробиваемая стеклянная стена и металлическая дверь.       Женщина сглотнула, отступила на шаг назад. Прикусила губу и нерешительно кивнула.       — Я… Я не хочу говорить об этом.       — Вы написали записку, в которой просили о помощи, а сейчас, когда помощь пришла, не хотите ее принимать?       — Я всего лишь прошу Вас освободить меня! Я не хочу, чтобы копались в моей голове.       — Вы же не сами заперли себя здесь, Джулия. Был тот, кто это сделал против Вашей воли. Или я ошибаюсь?       — Нет… То есть, да! Вы неправы! Знаете, я передумала. Я не хочу, чтобы меня освобождали. Простите, Вы зря проделали весь этот путь сюда. Уходите и закройте за собой дверь.       — Себастьян Ли мертв.       — Что? — Женщина оцепенела. Ее глаза в ужасе застыли. — Нет… Нет, этого… не может быть… Он… Неужели… Неужели он сделал это..?       — Кто? О ком Вы говорите? Кто сделал что? — Сара сдвинула брови. Женщина ее словно не слышала.       — Он не мог… Он не посмел! Нет! Я никогда не прощу этого ублюдка!       Снаружи послышались шаги, голоса. Полицейские завели бензопилу, избавляясь от заграждающих путь колючих веток.       — Джулия, сейчас здесь будет полиция. Они заберут Вас в участок до выяснения обстоятельств. Я же — детектив и веду расследование по поводу смерти Себастьяна и его брата.       — Как? Ксавьер тоже мертв? — Кинг яростно пнула валяющуюся на полу квадратную коробку из-под пиццы. — Дерьма кусок! Гондон старый!       — Да кто же? Соберитесь, Джулия!       — Мой отец! — выкрикнула она и, явно не ожидав собственной несдержанности, резко закрыла рот руками.       — Что он сделал? Что сделал Ваш отец?       — Я буду говорить только в присутствии адвоката… — пробормотала она, потупив взгляд в пол.       — Джулия, послушайте. Из-за Вашего молчания могут погибнуть невинные люди. Уже умерло четыре человека. Вы хотите, чтобы их стало больше? Хотите, чтобы все эти смерти были на Вашей совести?       — Что? Какие четыре человека? О-о чем Вы говорите! Мой отец не мог убить четверых!       — Расскажите, что знаете сейчас, пока не стало слишком поздно. Вы знаете, где сейчас Ваш отец?       — Нет.       — Ложь.       — Нет! Я правда не знаю! Он… Черт возьми, он никогда не оставлял меня здесь так надолго! Его нет уже три дня.       — Значит, Вас здесь запер Ваш отец?       — Ну, да, но… Он просто хотел меня защитить!       — От кого? Вам кто-то угрожал?       — Н-нет… Слушайте, я знаю, как все это выглядит, но мой отец не такой ужасной человек, как Вы могли подумать. — Джулия Кинг выдохнула. — Хорошо, я все расскажу, только пусть они, — она кивком указала на подъем, ведущий на улицу, — подождут снаружи. Я не хочу, чтобы об этом знали…       Сара кивнула. Она вытащила рацию и нажала кнопку.       — Дэйв, оставайтесь наверху. Не спускайтесь сюда.       — Что ты задумала, Робинс? — пробасил голос из рации. — Не делай глупостей, мы почти расчистили путь.       — Просто поверь мне.       — Черт тебя дери, Сара. Ладно, но, если что — кричи.       — Готово. Они останутся снаружи до моей команды. — Шериф скрестила руки на груди. — Выкладывайте, как все было.       — Ладно. В общем, все началось с того, что я встретила Себастьяна. Он показался мне замечательным! Знаете, как трудно в наше время найти умного, доброго, веселого, обаятельного парня? Мы встречались несколько месяцев, и в какой-то момент поняли, что любим друг друга. Это было лучшее, что случалось в моей жизни после смерти мамы. И вот спустя еще некоторое время Себастьян сделал мне предложение. Я была на седьмом небе от счастья, пусть даже и без кольца. У него не было на это денег, все уходило на заботу о Ксавьере. Они жили в ужасном районе, в очень старом доме, но… Даже в таком месте я чувствовала себя в безопасности рядом с человеком, которому я сказала «да». Мы уже начали думать о свадьбе, и я решила рассказать обо всем отцу. Нам была необходима его поддержка, материальная, по большому счету. И я наделась, что он поможет, что он примет Себастьяна. Но мой отец… Он очень тяжелый человек. А тут еще и в городе завелся маньяк, о котором писали во всех новостях... В общем, отец не принял Себастьяна и сказал, что либо я расстаюсь с ним, либо он от меня отрекается.       — И что же Вы выбрали?       — Разумеется, я выбрала любовь! Я всю жизнь мечтала встретить такого человека, как Себастьян, разве я могла отказаться от него только потому, что так мне приказал отец?! Я собиралась сказать папе о своем решении, но в тот день все пошло не по плану. Когда я все ему высказала, он вдруг схватил меня за руку, посадил в машину и привез сюда.       — Вы не сопротивлялись?       — Конечно, сопротивлялась! Но он же мой отец, понимаете? Даже если мы часто не понимали друг друга, он все равно оставался моим единственным родным человеком.       — А как он объяснял тот факт, что закрыл Вас здесь без Вашего согласия?       — Он сказал, что тут мне будет безопаснее. Он хотел защитить меня от всего, что творится в городе. И заставил написать ту записку.       — В ней Вы зашифровали просьбу о помощи.       — Я читала об этом способе шифрования и решила, что это единственный выход, как сообщить Себастьяну о том, что он мне нужен. Я надеялась, что он все поймет и приедет, чтобы спасти меня. Но я бы никогда не подумала, что мой отец убьет его! Я его ненавижу!       — Ваш отец не убивал Вашего жениха. К сожалению, Ваша записка произвела обратный эффект.       — Что Вы имеете в виду?       — Себастьян Ли покончил с собой, решив, что Вы от него ушли.       — Боже мой… — Из ее глаз хлынули слезы. — Нет… Себастьян… Зачем, зачем ты это сделал? Как он мог поверить, что я бросаю его? Я бы никогда так не поступила!       — Мне жаль.       Женщина закрыла лицо руками, опустилась на стоящую у стены кровать. Сара слышала ее всхлипы, чувствовала боль, охватившую ее, но ничем не могла помочь. Она стояла в стороне, опустив глаза. Никакие слова не могли вернуть мертвеца к жизни.       — А что… Что случилось с Ксавьером? — Джулия подняла голову, ее макияж размазался по мокрому лицу.       — Не думаю, что Вы захотите это услышать.       — Я должна. Скажите мне. Я справлюсь.       — Мы нашли его в шкафу дома Ли. Он был жив, а потом сработала взрывчатка, вшитая ему в живот. Его разорвало в считанные секунды. Мы ничего не смогли сделать.       — Господи… Да что же вы делаете? Это все ты! Все из-за тебя! Если бы ты нормально выполняла свою работу, Себастьян был бы жив! Дьявольское ты отродье!       Сара поняла, что узнать большего от впавшей в отчаяние женщины уже не сможет. Она включила рацию и дала разрешение полицейским войти, а сама стремительно покинула это место, села в свой автомобиль, игнорируя окрики Дэйва Джонсона, и уехала с территории Научного исследовательского пункта имени Даниэлы Тот, сокращенно именуемого «НИПИТ».              В полицейском участке никого не было. Охранник пропустил ее, не спрашивая, что детектив делает на работе после окончания рабочего дня. Она поднялась в свой кабинет и рухнула в кресло. Невыносимая тяжесть навалилась на плечи, сковала ноги, ударила в голову гудящим гулом. Сара потерла виски, пытаясь сфокусировать мысли.       Кому и зачем понадобилось убивать братьев Ли? Куда пропал отец Джулии Кинг? Что заставило его бросить дочь замурованной в стеклянной тюрьме? Вопросы, вопросы. И ни одного ответа.       Ее телефон зазвонил, мелодией разрезав тишину комнаты. Неопределенный номер.       — Детектив Робинс, — устало ответила она.       — Добрый вечер, детектив! — Воодушевленный мужской голос на том конце показался ей знакомым. — Уиллис Дей, медиакомпания «New voice». Вам удобно говорить?       — Кто? — Шериф поморщилась, потерла переносицу. — А, точно. Простите, я совсем забыла, что Вы должны позвонить. Да, да, я могу говорить.       — Чудесно. Я разговаривал с Яном Каррингтоном, очень интересный человек. Так вот, он сказал, что мне стоит связаться с Вами. В общем, меня заинтересовала история вашей девочки, Люси Граймс. Я бы очень хотел увидеться с ней. Когда Вы сможете устроить нашу встречу?       — Я поговорю с ней и ее временными опекунами завтра.       — Отлично, отлично. А как насчет сегодня? У Вас есть планы на ужин?       — У меня? Причем тут…       — О, не поймите меня превратно! Я хочу пообщаться и с Вами тоже, как с человеком, с которого все и началось. Ведь, если бы не Вы, никто бы никогда и не узнал, что случилось с девочкой. К слову, о Вас. Я слышал, Вы местный шериф? Впрочем, не отвечайте, будет о чем поговорить за ужином, ха-ха! Так, как насчет семи часов? Я, конечно, не знаком с местными ресторанами, но меня очень заинтересовало местечко «Gaspar'Vi'o». Вы любите итальянскую кухню?       — В семь. Поняла. Что-то еще?       — Остальное не для телефонного разговора. Продолжим при встрече. До вечера, детектив!       Робинс вздохнула. Мечты о тихом и спокойном вечере в домашней обстановке рухнули вместе с процентом заряда ее телефона. Она подсоединила провод и оставила его на тумбе около розетки. До семи вечера оставался всего час. Женщина решила занять это время бумажной работой.              Ресторан «Gaspar'Vi'o» никогда не привлекал ее внимания и не вызывал желания провести в нем вечер. Она ни за что бы не выбрала его местом встреч и никогда не пошла бы в него в любой другой день. Но это был иной случай. Сейчас дело касалось не ее, а девочки, которой она обещала помочь, и считала своим долгом сдержать слово. Поэтому ровно в семь вечера она вошла в вычурно украшенные, играющие светом двери итальянского ресторана и назвала свое имя хостес.       — Мистер Дей уже ждет Вас за столиком, — приветливо улыбнулась та и повела Шерифа прямиком к центру просторного, изысканно оборудованного дорогой мебелью зала.       Она много раз видела Уиллиса Дея по телевизору в новостях, на фото в журналах и даже во время расследований среди других журналистов и репортеров. Она знала его в лицо, но никогда не общалась вживую. И ей очень бы хотелось, чтобы это так и оставалось.       Уиллис Дей был молодым человеком невысокого роста, с крашенными белокурыми волосами, в закругленных очках какого-то модного бренда. Он сидел в блестящем синем костюме за столиком, сервированным красной скатертью, и что-то увлеченно черкал в своем блокноте. Заметив движение рядом с собой, он поднял голову. Зоркие глаза тут же выцепили несоответствующий ресторану вид Сары Робинс. Она не изменяла своих принципов касательно удобства одежды и не собиралась озабочиваться подбором глупого наряда ради человека, к которому испытывала слабую, но все же неприязнь.       — Добрый вечер! Искренне рад нашей встрече, — протараторил журналист, подскочив с места, и интенсивно затряс ее руку, обхватив ладонь, словно клешней. — О, у Вас очень нежные руки для детектива. Пользуетесь кремом?       — Перейдем к делу. — Сара села, испытывая острое желание вымыть руки или обработать антисептиком после контакта с чересчур ухоженными руками Дея. Маникюр его ногтей, покрытых бесцветным лаком, мог дать фору многим женщинам. Пожав плечами, мужчина опустился на стул напротив. — Вы хотели поговорить о деле Люси Граймс.       — Эй, куда нам спешить? У нас впереди целый вечер! — заявил Уиллис, рассматривая кожаную обложку меню, где в центре располагался логотип ресторана — длинный сапог с густыми усами, курящий трубку на фоне итальянского флага. — Для начала сделаем заказ. Вы не против? Нельзя же прийти в ресторан и сидеть с пустыми тарелками. Я жуть как голоден!       — У меня не так много времени. Спрашивайте, что собирались, и я пойду.       Дей раскрыл меню и натянул фальшивую улыбку.       — Успеем, детектив, успеем. Пока Вы здесь, закажите себе какой-нибудь салат или суп. Голодный человек — злой человек. А со злыми людьми диалога не построить.       — Бред какой-то. — Сара тихо выругалась. В этот момент к ним подошел и представился официант. Она пропустила его имя мимо ушей.       — Мне, пожалуйста, цыпленка Парминьяна и-и-и… Хм, и джелато, пожалуй. Хочется чего-нибудь сладкого. — Дей обворожительно улыбнулся. — А Вы что будете?       — Виски, — холодно бросила Робинс. Внутри нарастало жгучее желание закурить.       — Так не пойдет! Алкоголь на голодный желудок — издевательство над своим организмом. Вам бы не помешало перейти на ЗОЖ. — Он повернулся к официанту. — Она будет тоже, что и я. И бутылку виски, так и быть. Раз уж дама так этого хочет.       Сара обвела глазами гостей в зоне своей видимости. Все они были увлечены ужином и разговорами и не замечали ее взгляда. Зато некоторые из присутствующих явно узнали Уиллиса Дея — за пару минут она заметила шесть направленных на них камер телефонов.       — Итак, первый вопрос. — Голос журналиста привлек ее внимание. Он уже выложил на стол и включил навороченный диктофон с кучей кнопок неизвестного назначения. — Я приехал в город буквально сегодня утром и уже услышал о Вас достаточно много слухов. Почему-то многие здесь до сих пор считают, что детектив Робинс — мужчина. Но хорошо, опустим этот момент. Мне больше интересно другое. Почему местные называют Вас «шерифом»? Насколько мне известно, данное звание Вам не принадлежит.       — Это прозвище. Так меня назвали жители города.       — Ого, и как же так получилось?       — Вы пришли поговорить о Люси Граймс или обо мне? Потому что, если последнее, то я ухожу.       — Ладно, ладно! Спокойнее, Шериф. Я просто хотел побольше узнать о самом известном человеке здесь. Мне не каждый день выпадает шанс поговорить с самой детективом Робинс. Помнится, когда Вы жили в Нью-Йорке, я несколько раз пытался взять интервью, но Ваш секретарь всегда говорила, что Вы слишком заняты для этого.       — Работа такая. Нет времени на глупости.       — Глупости? Простите, но работа журналиста невероятно важна в реалиях современного общества. Кто еще, кроме нас, способен достучаться до человеческих сердец, вывести негодяев на чистую воду и поднять настроение хорошими новостями? Не Вам же заниматься всеми этими… «глупостями».       — Мы будем говорить о Люси или и дальше продолжим тратить время на бессмысленные споры? — Внутри нарастало раздражение. Официант принес бутылку с золотистым напитком и два бокала. Сара быстро открыла ее и плеснула виски в снифтер. — Выпьете?       — Только разве что за компанию, — все так же фальшиво улыбнулся Дей.       Они выпили. Стало чуть легче. Дей шумно вдохнул ртом воздух. Он явно не привык к таким крепким напиткам.       — Продолжим, — захрипел он и закашлялся. — Кх, да… Поговорим о Люси. Ян Каррингтон рассказал, какая трагическая история приключилась с ее сестрой. Насколько мне известно, ее мать сейчас в другом городе? Почему же она не вернулась, узнав об этом?       — Она пыталась, но у нее возникли трудности. Ей не удалось покинуть город, поэтому до ее приезда Люси приютила у себя одна очень хорошая семья.       — Вот как. — Уиллис кивнул, попутно записывая ее слова в блокнот. — А эти люди — кто они? Вы не боитесь отдавать пятилетнего ребенка кому попало?       — Не кому попало. — Сара скрестила руки на груди и откинулась на спинку стула. Дей взглянул на нее поверх очков. — Ее забрал капитан полиции Дэйв Джонсон. Он и его жена — надежные люди.       — Капитан полиции? Ого, вот это новость! — Ручка в его руке энергично бегала по разлинованной бумаге. — Кстати, мистер Каррингтон еще упомянул о каких-то особенностях этой девочки, но не сказал, каких именно. О чем речь?       — Люси… — Сара запнулась. Она не ожидала, что адвокат заставит ее говорить такое человеку, которого она на дух не переносила. Подобная ситуация требовала тщательно подбирать слова. — …необычный ребенок. Она больна, поэтому ей требуется постоянный уход. Дэйв и Элизабет могут обеспечить ей его.       — А чем, если не секрет, она страдает?       — Проблемы с сердцем. — Робинс решила, что раскрывать всю историю болезни Люси не стоит, поэтому решила перевести тему. — Важно не то, чем она болеет. Люси — вундеркинд, гениальный ребенок с уровнем IQ выше, чем у любого из нас.       — Неужели? — Лицо Уиллиса Дея преобразилось, вытянулось от удивления. — Честно говоря, мне кажется, что Вы приукрашиваете истину, Шериф. Трудно поверить в то, что о ребенке с такими способностями до сих пор ничего не было известно.       — Как я уже сказала, Люси больна, поэтому ее родители решили, что лучше не афишировать это, чтобы не навредить ребенку.       — А что изменилось теперь? Если я напишу о ней статью, то это в любом случае привлечет к ней некоторое внимание. Не боитесь, что это скажется на ее здоровье?       — Боюсь. Но девочке нужна помощь.       — Хм… — Журналист снял очки, достал из кармана платок и протер стекла. — Что там за история с ее отцом? За что его посадили?       — Не для записи.       — Оу, ладно, я понимаю. — Он выключил диктофон и отложил ручку в сторону.       — Суд вынес несправедливый приговор. Он защищал свою жену от домогательств брата местного политика.       — И разумеется, ему впаяли за это срок. Обычное дело, ничего нового. — Дей пожал плечами. — Что-то слишком уж скучно. В этом деле наверняка должно быть что-то более стоящее.       — Может, и есть. Только когда все это происходило, Флойд все замял.       — Флойд, значит. Интересно. — Дей отвлекся на официанта, принесшего им заказ. Он обворожительно улыбнулся и, бросив короткое «Спасибо», вооружился ножом и вилкой.       Сара собиралась налить себе еще виски, еда ее совершенно не интересовала. Но от сосредоточенного желания поскорее закончить эту встречу ее оторвал звонок.       — Мне нужно ответить, — сообщила она, поднявшись. Имя капитана полиции на экране вызывало плохое предчувствие. Она отошла к бару, прислонилась рукой к столешнице. — Слушаю.       — Робинс, у нас еще одно тело. — Мрачный тон Дэйва заглушал нелицеприятные звуки рвущего человека на фоне. — Приезжай к старой свалке.       — Скоро буду.       Она вернулась за столик, чтобы забрать свою куртку, и сообщила журналисту о том, что должна срочно уйти. Он не успел высказать своего мнения по этому поводу, ибо все, что ему оставалось — рассматривать ее удаляющуюся спину.              Когда она прибыла на место, подумала, что ошиблась свалкой, как бы глупо это ни звучало. Перед входом собралась целая толпа журналистов, репортеров и просто прохожих, захотевших проверить, из-за чего вся эта суматоха. Сара и сама хотела бы это узнать. Она вклинилась в толпу, проталкиваясь между людьми, дошла до места, где кучка полицейских, раскинув в стороны руки, сдерживали толпу и требовали выключить камеры, перестать снимать.       — Простите, мэм, сюда нельзя. — Молодой человек в полицейской форме преградил ей дорогу. — Идите, куда шли, и не создавайте нам проблем.       Сара не видела его раньше. Видимо, это был тот новичок, о котором как-то раз говорил Дэйв Джонсон в разговоре по телефону, что ей случайно довелось услышать. Тогда она не стала спрашивать, да и сейчас ее это мало интересовало.       — Вообще-то, я сюда и шла, — спокойно заметила она, рассматривая его лицо. Она поняла, что он напуган происходящим, ощущал себя не в своей тарелке. Она и сама когда-то чувствовала себя так же. С опытом это пройдет.       — Что? Мэм, пожалуйста, возвращайтесь домой, здесь не на что смотреть! — Он взволнованно сглотнул и незаметно вытер вспотевшие ладони о брюки.       — Если я уйду, разбираться с трупом будешь ты? — Сара подняла бровь. — Отлично, мне меньше забот. Сам передашь капитану, что не пустил детектива на место преступления, или мне позвонить ему?       — Детек… Что Вы несете? Уходите, пока я не применил силу!       — Детектив Робинс! — К ним подошел офицер Вернер, его седина взлохматилась от ветра и борьбы с любопытствующими. — Стрингфеллоу, смирно! Какого черта ты держишь ее здесь? Быстрее, Шериф, капитан рвет и мечет.       Парень жутко покраснел, вытаращившись на нее, точно на призрака.       — П-простите, Ш-шериф! Я не знал, что это Вы! — попытался оправдаться Стрингфеллоу, но Сара остановила его поднятой ладонью и решительно направилась к огражденному участку улицы, откуда взвивался вверх густой виток дыма.       Дэйв Джонсон курил сигару, раздраженно затаптывая несколько лежащих на земле окурков. Он ничего не сказал, когда Робинс подошла ближе, лишь кивнул через плечо на желтую полицейскую ленту.       Тело лежало на вскопанной и разровненной земле, забрызганной блестящей золотой краской, похожей на ту, что используют для граффити. В стенки земляного параллелограмма кто-то вдавил цветные крышки от бутылок и обильно посыпал все это блестящей металлической стружкой.       Пьедестал.       Труп принадлежал мужчине. Большой пивной живот, волосатые руки, раскинутые в разные стороны, плащ из изорванной красной тряпки за спиной. На теле не было никаких видимых повреждений, кроме поразительно ровного среза с капающей на землю кровью прямиком в том месте, где должна была находиться голова.       — Его обезглавили? Зачем? — тихо прошептала Сара, натягивая перчатки, и присела перед мертвецом. — Кому понадобилось забирать голову?       Она заметила нечто прямоугольное в нагрудном кармане желтой клетчатой рубашки и извлекла тонкую металлическую карточку. Одна сторона оказалась пустой, а на развороте…       На карточку что-то капнуло и растеклось неровным алым пятном, затягивающим скачущие буквы. Сара медленно подняла голову. И тут же пожалела об этом.