Одни осколки на двоих

      Клочок бумаги, прилепленный к оборотной стороне металлической карточки, содержал выцарапанные кровью слова:              

Шериф, посмотрите

      

Вверх Вы скорей.

      

Звезды ль на небе

      

В глазах королей?

             Там, наверху, на столбе, на котором была отломана фонарная часть, висела собачья будка с отсутствующими дном и крышей. От нее остались только стенки, скрывающие от чужих глаз наколотую на железную балку отрезанную голову. Ее «украшала» желтая картонная корона. Лицо мужчины, искаженное жуткой гримасой, застыло с вываливающимся из открытого рта языком. В стеклянных, выпученных глазах зиял ужас. Место среза было обмотано грязной, полностью пропитавшейся кровью тряпкой. На свисающем лоскуте набиралась крупная темная капля, угрожающая подчиниться земному притяжению.       — Погибшего звали Айзек Кинг, — Дэйв, рассматривая найденные полицией документы, подошел к ней. — Это отец Джулии Кинг. Эй, ты меня слушаешь? Сара, куда ты смо…       Он вскинул голову, чтобы увидеть то, что видела она. Его пальцы содрогнулись и крепко сжали документы в его руке.       — Сучий сын… — прошипел он.              — Этот ублюдок играет с нами! — Дэйв Джонсон крепко ударил кулаком по столу. Она заметила, как по задней стенке побежала трещина.       — Мы найдем его.       — Найдем? Найдем?! — Стол отхватил еще один удар, трещина стала чуть длиннее. — У нас нет никаких зацепок, никаких догадок и ни одного подозреваемого! Все, что у нас есть — четыре, мать его, трупа!       — Ты думаешь, Ксавьера убил тот же человек, что и всех остальных жертв?       — По-твоему, это не очевидно? Кто-еще мог совершить подобное? Кому еще могло понадобиться устраивать для нас ловушку?       Она ничего не ответила. Не успела. В кабинет без стука вошел Стрингфеллоу. Он неловко топтался в дверях и держал в руке газету.       — Что еще?! — прикрикнул на него капитан. — Не видишь, мы заняты?!       — П-п-простите, тут это… — Молодой офицер побледнел от страха и слишком резко вытянул газету вперед. Сара догадывалась, почему прислали именно его. Новичка не жалко.       — Что это? — Дэйв жестом приказал парню подойди, выхватил свежую прессу, вгляделся в первую страницу. — Дерьмо!       — Свободен, — негромко бросила Робинс, и Стрингфеллоу, благодарно посмотрев на нее большими испуганными глазами, пулей вылетел из кабинета в коридор, где его уже ожидали более опытные офицеры, посчитавшие эту ситуацию крайне уморительной. Не приходилось даже напрягать слух, чтобы услышать их хохот.       Дэйв бросил газету перед ней на стол, вытащил из ящика стола сигару и закурил. Дым быстро взвился к потолку и расплылся по комнате. Сара вздохнула и взяла в руки предмет очередной вспышки мужской ярости.       — «Колесовщик наносит новый удар», — прочитала она вслух и, сама того не ожидая, крайне удивилась прочитанному. — Кто?       — Так они обозвали нашего маньяка, — буркнул Джонсон, усаживаясь в свое большое кресло.       — Почему Колесовщик? Он пока никого не колесовал.       — Не знаю. Колесо считалось одним из ужаснейших способов пыток и казни. А этот тип убивает с холодной жестокостью, ты и сама это видела. Может, поэтому. Читай дальше.       — «На счету маньяка оказалась уже третья жертва. Убитым оказался практически пожилой мужчина. Колесовщик отрубил ему голову и повесил на фонарном столбе на старой свалке.»       — Э-эм, простите, я…       — Опять ты? — Дэйв поднял глаза на вновь появившегося в дверях Стрингфеллоу. — Что еще? Добить нас хочешь?       — Там, в местных новостях показывают…       — Этого нам только не хватало. — Капитан приказал офицеру исчезнуть, достал из стола пульт и включил большой телевизор на стене.       «Вчера ночью полиция обнаружила очередную жертву маньяка по прозвищу «Колесовщик», недавно появившегося в нашем городе. На этот раз убит пожилой мужчина по фамилии Кинг. Убийца отрубил ему голову и подвесил на фонарном столбе, предварительно надев картонную корону. Тело было найдено на земляном возвышении, оборудованном наподобие пьедестала или трона. Наш источник сообщил, что вместе с телом обнаружено письменное обращение к детективу полиции, известному как «Шериф». Текст кровавой записки вы видите сейчас на экране.       Так же нам стали известны подробности предыдущих убийств Колесовщика, которые полиция тщательно скрывала. Напоминаем, что первой жертвой стал офисный клерк, зверски убитый в переулке возле Центрального банка. До этого дня не было никаких сведений о том, чем и как было совершено убийство, однако нам удалось получить запись с камер видеонаблюдения банка, на которых запечатлен момент совершения преступления. Зрелище не для слабонервных. Убедительная просьба убрать от экранов телевизоров детей и людей, страдающих заболеваниями сердца.»       На экране возникло изображение переулка. Бенджамин Роствуд выбежал из-за угла. Упал. Дальше появилась тень. Сломанные ноги. Вывернутые руки. Беззвучные крики. Улыбка. Осколок. Удары. Разворот головы. Тень скрылась за углом. Раздался вопль боли.       На этом запись прервалась.       — Мать честная… — Лицо Дэйва выглядело неестественным, оцепеневшим и абсолютно белым. — Как они вообще могли показать это в новостях?!       — Они показали запись, существующую в единственном экземпляре и хранящуюся на полицейском складе вещдоков. Меня интересует не то, как они решились пустить ее в эфир, а то, как она к ним попала, и откуда пресса узнала о записке, да еще и заполучила ее фото.       — Подожди, ты хочешь сказать, что кто-то выкрал улики из участка?       — Или кто-то, работающий в участке, слил их прессе.       Джонсон грубо выругался, переложив рамку с фотографией своей семьи стеклом к столешнице.              Патриция Энтони только-только закончила вскрытие тела Айзека Кинга. Она обнаружила нечто странное. Что-то, что ее пугало и заинтересовывало одновременно. Женщина как раз собиралась набрать номер Шерифа, как услышала хлопок входной двери.       — Привет, — поздоровалась Сара Робинс, возникнув на входе в главный зал полицейского морга. — Ты закончила вскрытие?       — Да, — отозвалась судмедэксперт, задумчиво рассматривая плитку на полу. — И я нашла кое-что…       Она подняла глаза на детектива, собираясь озвучить результаты вскрытия, но тут же осеклась. Она не ожидала того, что увидела. Сара выглядела чересчур бледной. Не такой, как обычно. Она покачнулась, схватилась за голову, с трудом удержалась о металлический стол. Патриция вскочила.       — Сара, ты в порядке?! — Женщина бросилась к ней, придержала за локоть. — Головокружение? Садись.       — Со мной все нормально, — процедила Робинс. Говорить было непросто, язык не слушался, в глазах двоилось. — Это от переутомления.       — Переутомления?! Да ты на ногах не стоишь! — Судмедэксперт приложила руку к ее лбу. — Ты горишь. Нужно немедленно…       — Провести вскрытие? Спасибо, обойдусь.       — Ха-ха, у тебя есть силы шутить, — фыркнула Патриция и отстранилась. — Хорошо, если ты считаешь, что это твое «нормальное» состояние, — пожалуйста. Не буду тебе помогать.       — Подожди, — Сара схватила ее руку. Голова налилась свинцом. — Прости, не сердись. Со мной действительно что-то не то. Я была бы очень признательна, если бы ты смогла выяснить, что именно.       — Сможешь дойти до кушетки? Возьму твою кровь на анализ.       Детектив кивнула и медленно выпрямилась. Патриция помогла ей пересечь зал и уложила. Следующий час ей потребовался на то, чтобы проанализировать образец крови, и результаты оказались неутешительными.       — Что там? — спросила Шериф, когда женщина вернулась из лаборатории. Головокружение прекратилось, но она все еще чувствовала сильную слабость и с трудом могла приподниматься.       — У меня плохие новости, — Патриция Энтони придвинула к кушетке стул и села. В руках она сжимала планшет с прикрепленными бумагами. — В твоей крови находится тот же яд, что я обнаружила в теле Айзека Кинга.       — Яд? Какой еще… — Сара шумно выдохнула и опустилась на подушку. Силы резко покинули ее.       — Не вставай. Яд растительного происхождения, и я не знаю, что это за растение. Ты ничего не употребляла в последнее время?       — Нет. — Она прикусила губу. — Растение, говоришь? Думаю, я знаю, какое. На территории заброшенного исследовательского пункта растут кусты с шипами. Я пробиралась сквозь них, когда пыталась попасть в подвал. Айзек и Джулия Кинг тоже проходили сквозь эти заросли, и, думаю, чаще, чем один раз. Но я не заметила у нее никаких симптомов.       — Они могли использовать защиту от шипов, — предположила Патриция. — Что-то типа толстых рукавиц, или обматывали ткань вокруг кистей рук и шеи.       — Тогда откуда в посмертной крови Айзека этот яд? Если только…       — Если только что?       — Если только что-то не заставило его торопиться, когда он в последний раз уходил из подвала. Есть что-то еще о вскрытии?       — Он определенно умер из-за разрубленного позвоночника в результате отделения головы. Рана нанесена чем-то острым. И края… Они очень ровные, понимаешь? Кости перерубили одним единственным ударом. Возможно, каким-то тесаком или топором.       — Ты сказала, топором? — Сара напряглась. — А ты можешь определить материал, из которого было сделано орудие убийства?       — Уже. Сплав осмия и вольфрама. Это тебе о чем-то говорит?       Она сглотнула, почувствовав, как по спине побежали мурашки. Она собиралась ответить… И не находила слов. К счастью или нет, но это и не потребовалось. В зал вбежал один из офицеров.       — Шериф! У нас важный вызов. Звонил Темпл Уикинс, хозяин ломбарда. Он кое-что обнаружил.              Сара Робинс приехала в ломбард вместе с Дэйвом. Она была не в состоянии самостоятельно садиться за руль, но и проигнорировать вызов не могла.       — Ты уверена, что можешь идти? Может, лучше останешься в машине? — Капитан полиции выглядел встревоженным. — Я считаю, что это была плохая идея ехать сюда в таком состоянии. Это не шутки, Сара. В твоей крови яд.       — Я в порядке. Ты же отправил людей собрать образцы тех растений, так? Значит, все будет хорошо. Патриция разработает средство против этого. А пока мы должны выполнять свою работу.       Она открыла дверь и вышла из машины. Покачнулась, удержалась за дверцу. Голова снова закружилась. Дэйв Джонсон подскочил к ней, перекинул ее руку через свое плечо, помог дойти до здания.       — Наконец-то, вы здесь! — Темпл Уикинс выскочил на улицу и встал перед ними. Испуганный, в помятой одежде и перекошенной бандане он трясся, спешно выплевывая слова. — Утром я, как всегда, спустился в свой ломбард, позже, чем обычно, мы с семьей были наверху. Я открыл двери, перевернул табличку на «Открыто» и вернулся за витрины, чтобы протереть их. И когда я дошел до края, закричал от ужаса! Топор! О-он весь в крови!       — Что? — Сара оттолкнулась от торса капитана и кинулась ко входу, совершенно забыв о своем недомогании. В ушах звенело. Она влетела внутрь и чуть не упала, наткнувшись на витрину, в которой за стеклом лежал единственный мире уникальный топор с рубиновым от засохшей крови крылом летучей мыши, отлитым из вольфрама и осмия.              Она не помнила, как потеряла сознание. Как перепугала людей вокруг. Как Дэйв на руках внес ее в морг. Как он кричал Патриции, что нужна помощь. Не помнила она и того, что проспала шесть часов и как ей что-то вкололи. Она помнила только сон, тревожно возникший под закрытыми веками.              ***       Ночь. Пустырь. Тучи, расплывающиеся от сильного ветра. Лунный свет, заливающий бетон, что остался здесь от некогда снесенного здания. Крик. Лежащий на земле мужчина. Тень. Металлический отблеск крыла летучей мыши.       Отрубленная голова покатилась по серому бетону, из тела хлынула мощная черная струя, заливая все вокруг. Тень повернулась к ней лицом. И расплылась в безумной зубастой улыбке.       ***              Сара медленно открыла глаза. Лицо перед ней двоилось. Она прищурилась, пытаясь сфокусировать изображение. Получилось. Патриция Энтони двигала губами, пыталась что-то сказать. Или говорила, но Робинс не слышала ни звука. Закрыла глаза и поморщилась от головной боли.       — …ра!..       Глухие звуки. Очень далеко.       — …ара!..       Голос не тот, что она слышала раньше. Он не успокаивал. Не позволял забыться.       — Сара!       Она открыла глаза. Патриция сжимала ее плечи.       — Сара, ты слышишь меня?! Ну же, Шериф, очнись! — Звук ее голоса кувалдой бил по нейронам мозга, доставляя пронзающую боль. — Посмотри на меня. Сколько пальцев?       — Сначала покажи их, чтобы я могла сосчитать.       — А? — Патриция удивленно посмотрела на свои руки. Она все еще держала детектива за плечи. — Ой, точно. Ты как? Боже мой, ты так нас напугала! Ты полдня пролежала в отключке с жаром, пока мне не удалось синтезировать противоядие. Я даже не была уверена, что оно сработает!       — Сработало. Спасибо.       Робинс потерла глаза, приподнялась. Что-то мешало. Катетер. Она проследила за тянущейся к капельнице тонкой трубкой.       — Что с топором?       — Топором? Как ты вообще можешь думать об этом, когда ты только что чуть не умерла?! — Судмедэксперт отошла от кровати, недовольно скрестила руки. — Ты безнадежна. Доставили твой топор. Я еще не успела им заняться, потому что вытаскивала твою задницу с того света.       — Извини. Я благодарна тебе. — Сара вздохнула. — Этот яд правда мог убить меня?       — Да, мог. — Энтони сменила гнев на милость. — Это сильный яд. Я никогда раньше с таким не сталкивалась, но похоже, что создан он синтетически.       — Как это? Ты же сказала, он был в растениях.       — Да, но это какой-то неизвестный вид. Я перерыла весь интернет, все справочники, пытаясь найти хоть какую-то информацию об этих кустах, и ничего. То есть, совсем ничего, понимаешь?       — Эти кусты растут на территории НИПИТа. Возможно, только там. Что если это какая-то их разработка?       — Ну, не знаю. Насколько мне известно, этот исследовательский пункт закрыт уже много лет после какого-то происшествия или типа того. В интернете о нем не так уж и много информации. Если интересно, можешь спросить у Дэйва. Он же местный, да?       — Да. Где он сейчас?       — Понятия не имею. Наверное, в своем кабинете, опять на всех орет.              Сара Робинс, вопреки запретам Патриции, поднялась наверх и вошла в кабинет капитана. Мужчина разговаривал по телефону. Судя по спокойному голосу и умиротворенному лицу, звонила его жена. Заметив детектива, он спешно произнес: «Эли, я перезвоню» и повесил трубку.       — Как ты себя чувствуешь?       — Гораздо лучше. — Она села, облокотилась на подлокотники кресла. — Есть новости?       Дэйв кивнул и смолчал.       — Говори.       — Они тебе не понравятся.       — Мне многое не нравится. Например, что по городу ходит маньяк, а мы все еще его не поймали. Поэтому, пожалуйста, не заботься о моих чувствах. Рассказывай, что вы нашли.       — Записи с камер ломбарда были украдены. Мы не знаем, кто и как выкрал топор, а потом вернул его на место. Темпл и его семья ничего не слышали, крепко спали. Следов взлома на замках главного и черного ходов не обнаружено, никаких дыр, через которые мог бы пролезть человек мы тоже не нашли. Будто бы никто туда и не проникал.       — Может, это был сам Темпл?       — Пока рано утверждать такое. Нужно дождаться результатов исследования топора. Патриция уже приступила к нему?       — Пока нет.       — Честно говоря, я не думаю, что Темпл мог кого-то убить. — Дэйв покачал головой. — Да и зачем ему это? У него семья, сомневаюсь, что он решил бросить их и угодить в тюрьму.       — Он может быть соучастником. Если замки никто не взламывал, значит, их вскрыли ключом. И тогда тут два варианта: либо дверь открыл хозяин, либо тот, у кого тоже был ключ.       — А что, если ключ украли?       — Возможно. Но надо узнать, сколько ключей существует и у кого они есть. Лучше убедиться, что мы ничего не упускаем.       Ее телефон зазвонил. Сара взглянула на дисплей. Номер не определился, но показался ей смутно знакомым.       — Робинс.       — Добрый вечер, Шериф! — Она узнала голос Уиллиса Дея. — Я звонил Вам сегодня пару раз, а Вы не отвечали. Я хотел бы узнать, договорились ли вы о моей встрече с Люси?       — Подождите минутку, — Сара закрыла динамик и обратилась к Джонсону, — это журналист, которого нанял Ян.       — Черт, только его нам сейчас не хватало, — буркнул тот и отхлебнул кофе из чашки. — Что ему нужно?       — Он хочет встретиться с Люси.       — Не знаю, Сара, хорошая это идея или…       — Это единственная идея. Раз мы ввязались в это, придется идти до конца. Когда?       — Ладно, давай завтра вечером. Я поговорю с Люси и предупрежу ее о том, какой этот парень прохиндей.       Она кивнула и вернула телефон к уху.       — Как насчет завтрашнего вечера?       — Устроит. Я напишу, когда буду свободен, а Вы пришлете мне адрес, договорились? Отлично, до связи, Шериф!       Сара убрала мобильник в карман. Ее одолевали сомнения.              Они еще некоторое время сидели в его кабинете, размышляя о произошедшем, а когда мысли закончились, Дэйв отправил ее домой. Сара вышла из участка и тут же пожалела об этом.       — Шериф! Ответьте на пару вопросов!       — Детектив Робинс, скажите, у полиции есть подозреваемые, кто может быть Колесовщиком?!       — Что вы нашли в ломбарде? Темпл Уикинс как-то связан с серийным убийцей, что орудует в городе?!       Журналисты окружили ее, тыча в лицо свои микрофоны и преграждая путь. Они кричали, перебивая друг друга и пытаясь протолкнуться поближе. Сара не могла разобрать ни единого слова, хотя и без этого знала, что они хотели услышать.       — Без комментариев, — холодно бросила она и решительно двинулась сквозь толпу. Журналисты нехотя расступались перед ней, продолжая атаковать вопросами. ТВ репортаж сильно усложнил ситуацию и прибавил несколько новых проблем.       Вся эта процессия двигалась за ней до самой стоянки. Сара отыскала в сумке ключи и, лишь когда подняла голову, заметила, что кто-то стоит возле ее машины. Эти иссиня-черные волосы с яркой прядью она не могла не узнать.       — Мередит? Что ты здесь делаешь? — Робинс подошла ближе, оглянулась на прессу. — Не важно, потом расскажешь. Садись, поехали отсюда.              — Что это было? — Мередит рассматривала разочарованных людей в боковом зеркале. Полицейских участок быстро отдалялся.       — Моя работа теперь превратилась в достояние общественности. — Шериф выглядела мрачной. — Как ты здесь оказалась?       — А ты не рада меня видеть? Обидно, знаешь ли, — фыркнула девушка, отвернувшись к окну. — Я услышала в новостях о маньяке и подумала, что тебе может понадобиться друг.       — Извини. День выдался тяжелым. — Сара сделала длинный выдох. — Я рада видеть тебя. Правда.       — Тебе стоит научиться разграничивать работу и жизнь.       — Я детектив полиции. Работа — это и есть моя жизнь. К сожалению, преступления не всегда совершаются только в мои рабочие часы.       — Но сейчас-то ничего не произошло, — Мередит улыбнулась и коснулась ее плеча, — ты не обязана вечно быть только лишь Шерифом. Иногда тебе стоит позволить себе быть просто Сарой. Вот скажи, чего ты сейчас хочешь?       — Я хочу поймать этого ублюдка.       — Ответ неверный. Этого хочет детектив полиции. А чего хочет обычная женщина, возвращаясь с работы домой после долгого рабочего дня? Напиться? Поужинать, посмотреть фильм и лечь спать? А может, наконец начать жить для себя?       — Я и так живу для себя.       — Неужели? И когда же ты в последний раз баловала себя выходными? Да брось, ты даже по воскресеньям носишься со своими убийствами. То есть, это, конечно, важно, но ведь кроме тебя в участке полно народа. Почему ты думаешь, что все должна делать только ты?       — А кто, если не я? Работа детектива как раз и состоит в том, чтобы расследовать преступления, с которыми не справляются другие полицейские. И если я действительно хочу вычислить убийцу, я должна думать об этом каждую чертову секунду, продумывать десятки вариантов развития событий и вычленять из них наиболее жизнеспособные теории. — Сара ударила рукой по рулю. Блауд вздрогнула. — Черт. Он убил уже четырех человек. И каждый новый случай извращеннее предыдущего. А у нас все еще нет подозреваемых.       — Совсем нет? — осторожно поинтересовалась девушка на пассажирском сидении.       — Только один. Но я не думаю, что за всем этим стоит он. Он либо просто пешка в чужой игре, либо кто-то пытался его подставить.       — Подожди-ка, я запуталась. — Мередит помотала головой, пытаясь разложить все по своим местам. — О ком ты?       — Темпл Уикинс. Он сегодня вызвал полицию. В его ломбарде мы нашли окровавленный топор.       — О, Боже… — Девушка побледнела. — Ты серьезно? Вы его арестовали?       — Нет. У нас недостаточно оснований для ареста. Он подписал подписку о невыезде до выяснения обстоятельств. Нужно дождаться результатов анализа, чтобы стало понятно, причастен он к убийствам или нет.       — К слову, о каком топоре идет речь? — Сара не ответила. Мередит все поняла по ее глазам. — Да ну нет… Нет! Да ну какого… Аргх, почему именно он? В этом ломбарде что, нет других топоров? Он же коллекционный!       — Ты злишься, потому что маньяк убил человека не тем топором? Окей, как поймаем его, обязательно передам, чтобы впредь выбирал себе менее дорогие орудия убийств.       — Не язви. Ты же знаешь, как мне это важно. Я собиралась накопить денег и выкупить его из ломбарда, а что в итоге? Он будет навсегда похоронен среди вещдоков в полиции! Если только…       — Что?       Сара покосилась на нее, параллельно стараясь не забыть о дороге. Даже короткого взгляда, пущенного на эту девушку, оказалось достаточно, чтобы понять, что у той на уме.       — Нет. Даже не думай. Серьезно. Я не стану этого делать.       — Даже ради меня?       — Даже ради тебя. И даже по приказу королевы Англии. Мер, он не будет храниться в участке вечно. Когда дело будет раскрыто, суд, скорее всего, решит вернуть его законному владельцу. После всего этого ты сможешь выкупить его у Темпла, если захочешь.       Мередит хихикнула и ничего не сказала. Робинс ждала, что та объяснит свою реакцию, но в тишине слышался лишь гул автомобиля.       — Что смешного? — не выдержала Шериф.       — Ты сказала «когда».       — И что?       — Такая уверенность о многом говорит. Ты не надеешься, что остановишь убийцу. Ты знаешь, что сделаешь это. Любой ценой, да?       Сара молчала. А Мередит и не требовалось ее подтверждение.       — В новостях его назвали «Колесовщик».       Шериф свернула, вклинилась между двумя машинами. Проплывающие мимо дома поблескивали стеклами окон в лучах уплывающего за горизонт солнца.       — Не знаю почему, но мне кажется, что ни к чему хорошему это прозвище не приведет, — продолжила Блауд. — Колесование в истории — жестокое наказание. Что если СМИ подали ему идею?       — Нет смысла думать об этом. Мне все равно, что убийца думает о своем новом прозвище. Его нужно найти.       Некоторое время они сидели молча, погруженные каждая в свои мысли.       — СМИ не должны были узнать о подробностях убийств, — наконец сказала Робинс, сжимая рулевое колесо. — В участке завелась крыса.       — Откуда ты знаешь, что это не кто-то извне?       — Есть кое-что, о чем я тебе не говорила. С недавнего времени этот тип после каждого убийства стал оставлять записки. Они адресованы мне.       — Да, в новостях говорили, что на последнем трупе нашли такую.       — В том-то и дело. Эти записки хранятся в участке. Доступ к ним было только у сотрудников. СМИ получили их от кого-то из наших.       — М, не знаю, в курсе ты или нет… — Мередит замялась. — В общем, там показали не только записки. Они где-то взяли видео с исповедью Бенджамина… Как там его?       — Роствуд. — Сара помрачнела. — Я не смотрела репортаж до конца. Теперь, когда весь город знает подробности, это дело может стать сложнее. Убийца может затаиться или наоборот, стать слишком наглым, желая получить большую известность.       — Сара.       — Если он начнет действовать решительнее, новых жертв не избежать.       — Сара!       — Но он может ошибиться. Должен ошибиться. Невозможно пачками убивать людей и не оставлять никаких следов.       — САРА!       Робинс вздрогнула, резко вывернула руль в сторону при виде несущегося на них на большой скорости грузовика. Автомобиль повернул, заскрежетал колесами, скользя по асфальту. Шериф ударила по тормозам. Их занесло, развернуло на двести семьдесят градусов, тряхнуло. Машина остановилась. Они чудом не впечатались в фонарный столб, но задняя дверь прогнулась от столкновения с пожарным гидрантом.       — Что это было?! — Тяжело дыша, Мередит вывалилась наружу, обернулась. Сара вышла следом.       Грузовик промчался по улице и врезался в стену.       — Куда ты? А если он взорвется?!       Сара не слушала. Она смотрела на грузовик. Подходила все ближе. Обошла кузов, осмотрела смятый в гармошку заходящийся дымом капот. В кабине никого не было. Вдалеке уже слышались звуки сирен служебных машин. Робинс дернула ручку и открыла дверь, забралась на подножку. На кожаном сидении лежал сложенный вдвое лист бумаги.       «СуИцИд? А может лучше УБИЙСТВО? Будьте осторожнее, ШЕРИФ.»       — Дерьмо.       — Сара, слезай оттуда!       Мередит крепко обняла ее, когда ноги детектива коснулись земли. Три машины спецслужб остановились неподалеку. Из них повыскакивали пожарные, медики и Дэйв Джонсон со своими подчиненными.       — Что тут случилось? — воскликнул он, подбегая к грузовику. Сара протянула ему записку. — Вот же дрянь. Тебя пытались убить.       — Нет. Только напугать. Если бы я умерла, прочитать послание было бы некому.       — Это становится слишком опасно. Я приставлю к тебе охрану.       — Нет.       — Это не обсуждается.       — Мне не нужна охрана. Они будут только мешать.       — Детектив Робинс, это приказ.       Они серьезно смотрели друг другу в глаза. Долго. Оба были непреклонны. Оба стояли на своем.       — Эм, простите, — в их безмолвную перепалку осторожно вмешалась Мередит, — я не из полиции, но мне кажется, что охрана для Шерифа — не лучшая идея. То есть, конечно, для нее так будет безопаснее. Только, что, если убийца попытается избавиться от них? Убивать Сару он, по всей видимости, не собирается. Очевидно, что она зачем-то нужна ему живой. И я серьезно волнуюсь за нее, но… Стоит ли рисковать чужими жизнями?       — Именно, — детектив кивнула, — Дэйв, если меня убьют, я не хочу, чтобы вместе со мной пострадал кто-то еще. Это мое дело, и я доведу его до конца, чего бы мне это ни стоило. Но рисковать здоровьем и жизнями других я не собираюсь. Даже если для этого мне придется нарушить приказ.       Мужчина отвернулся, сжал зубы. Он понимал, что девушки правы. Капитан должен думать о всех своих людях. В полиции нет места эмоциям.       — Ладно. Просто будь осторожна. И не лезь никуда в одиночку.              ***       — Люси, это Уиллис Дей, он хочет написать о тебе статью.       Девочка подняла на них большие голубые глаза, заправила за ухо длинную прядку светлых волос. Посмотрела на книгу на своих коленях, отложила в сторону. Она встала ногами на диван и протянула гостю крохотную ручку.       — Люси Граймс, — робко назвалась она, чем явно произвела на журналиста впечатление. Он ответил тем же жестом и коротко поклонился, отвесив комплимент о ее золотистом платье.       Они вчетвером сели в столовой за большой стол. Дэйв настоял на своем присутствии, а Сару попросила остаться сама интервьюируемая. Элизабет принесла им чай с домашним печеньем и увела детей на второй этаж, чтобы те не помешали.       Дей прокашлялся в кулак.       — Итак, — начал он, включив диктофон и расположив его на столе. — Люси, расскажи немного о себе. Сколько тебе лет? Чем увлекаешься? Кем хочешь стать, когда вырастешь? О чем мечтаешь?       Девочка помолчала, неловко перебирая пальцами подол платья.       — Меня зовут Люси Граймс, — наконец проговорила она, чуть наклонившись вперед, надеясь, что так ее тихий голос будет лучше слышен на записи. — Мне пять лет. Я люблю читать. Я много читаю. Мои любимые книги — о философии. В них поднимаются темы, о которых мы не задумываемся в повседневной жизни, но на которые человечество пока так и не нашло ответы. Есть ли жизнь после смерти? Почему мы не видим Бога? И кто мы вообще такие? Я не строю планы на будущее. И единственное, о чем я мечтаю, — чтобы наступил завтрашний день. Потому что для меня есть только сегодня. Ложась ночью спать, я не знаю, проснусь ли утром и увижу ли еще раз тех, кто мне дорог. Но это ничего. Потому что я могу видеть их сейчас, в этот самый момент. А большего и не нужно.       Когда девочка договорила, в комнате стало тихо. Уиллис смешно открывал и закрывал рот. Он выглядел обескураженным, искал слова. Внешность младшей дочери семьи Граймс не соответствовала ее умственным способностям и умению вести речь получше некоторых взрослых.       — Это… Очень хорошая мечта, Люси. — Журналист все же собрался с мыслями. — Прости мне мою бестактность, и скажи, каково это — знать, что завтра может не наступить?       — Страшно. Очень. Я боюсь закрывать глаза, когда лежу не в своей кровати и когда рядом нет мамы. Иногда мне даже страшно моргать, если в комнате никого нет. Я не хочу умереть в одиночестве. Меня пугает мысль о том, что любимых людей не будет рядом, когда мое время придет.       Ее голос, спокойный и рассудительный, не дрожал. Он не срывался, не переходил на шепот. Каждый здесь понимал, почему.       Девочка смирилась. Давно смирилась с неизбежностью судьбы. И много думала о своем уходе.       — Чем ты болеешь?       — У меня врожденный порок сердца. — Люси поерзала на книгах, стопкой составленных на стул, чтобы она могла дотянуться до высокой столешницы. — Мышца, вот тут, в моей груди, работает не так, как работает у других, здоровых детей. Мое сердце может отключиться в любой момент, и я усну навсегда.       Она не сказала о других заболеваниях. Сара и Дэйв решили, что так будет лучше.       — Можно сделать пересадку, — Робинс не выдержала. Не могла больше слушать. Не хотела. Это гнело ее с их первой встречи. — Тогда ты поправишься и сможешь стать кем угодно. Философом, писателем или обозревательницей футбольных матчей. Кем только захочешь.       — Спасибо, Шериф, что верите в это. — Девочка печально улыбнулась. Надежда давно покинула ее голубые глаза, оставив лишь снисхождение к тем, кто еще был способен надеяться. — Но даже если мне сделают пересадку, шанс, что новое сердце приживется, — сорок три процента, учитывая мои…особенности. А если мне все-таки удастся выжить в течение первого года после операции, прожить я смогу не больше двадцати пяти лет. И эта цифра — недосягаемый потолок.       — Люси, — Дей вновь перенял инициативу на себя, — разве ты не хочешь выздороветь? Не хочешь жить полной жизнью?       — А я уже живу. Я могу видеть, слышать, самостоятельно дышать, чувствовать. Могу смеяться и плакать, злиться и радоваться. Могу обнимать близких, заводить новых знакомых. Могу выйти на улицу и погладить пробегающую мимо собаку. Могу поехать с мамой в магазин, чтобы купить молоко к завтраку, если оно вдруг закончится. Могу взять в библиотеке книгу и забыть вернуть ее, а потом просить у родителей прощения за то, что им пришлось платить за вышедшие сроки. Разве это не полная жизнь? Пускай, я должна всегда носить с собой лекарства и держать наготове телефон с неотложкой на быстром наборе. Зато я проживаю каждый момент так, как хочу, потому что он уже никогда не повторится, а я на смертном одре смогу вспомнить все, что произошло за мою короткую полную жизнь.       В комнате снова наступила тишина. Люси смотрела на Шерифа. Она улыбалась своей слабой, чистой улыбкой. Она молчала, но Сара все понимала без слов. Знала, о чем говорит ее взгляд.       Эта девочка жила. Больная, истощенная, умирающая. Она жила. Жила каждым днем. Смеялась, когда ей было весело. Плакала, когда было грустно. Любила. Скорбела из-за утраты, но продолжала жить. Боролась за каждый вздох.       Она жила.       — Кхем-кхем, — Дей прокашлялся, что-то написал в блокноте. — Люси, я слышал, что твой отец в тюрьме. Ты знаешь причину, по которой его посадили?       — Конечно. Он защищал маму.       — А можешь рассказать об этом поподробнее?       Следующие полчаса ушли на обсуждение истории Николаса Граймса. Люси рассказала свою версию событий, от лица очевидца, а Робинс сообщила о том, что удалось выяснить ей, опуская обвинения и сводя информацию к минимуму. В конце концов в голове Уиллиса Дея сложилась какая-никакая картина событий годовой давности. Журналист выглядел заинтересованным.       — Интересно, интересно… — пробормотал он невнятно, шустро расписывая свои мысли. Закончив, он поднял голову к девочке. — Мне придется поднять еще один неприятный вопрос. Можно?       — Вы хотите спросить о моей сестре?       — Верно. Как ты догадалась?       — Все спрашивают. И именно после слов «неприятный вопрос». Поэтому я не люблю выходить на улицу, чтобы меня никто не узнал и не пришлось говорить. Но Вам я отвечу. Спрашивайте.       — Когда твоя сестра умерла… Что ты почувствовала?       Люси опустила глаза, глубоко задумалась, прикусила губу. Шумно выдохнула после долгого молчания. Ее никто не торопил.       — Я… Не хотела верить. В тот день Джин, как всегда, ушла в кофейню, где подрабатывала. Потом хотела пойти в библиотеку. В последнее время она часто там бывала. Я никогда не боялась оставаться одна дома, но тогда… Я что-то чувствовала. Что-то должно было случиться. Мне стало страшно. К вечеру страх становился все сильнее. Джин не возвращалась. Она никогда прежде не задерживалась, всегда приходила до девяти. Но вот уже десять, одиннадцать… Джин так и не вернулась. А ночью пришла Шериф. Я сразу поняла, в чем дело. Знаете, это чувство, когда к вам в дом приходит полицейский и вы надеетесь, что он просто ошибся домом и принес дурные вести не в вашу семью. Так вот, моя надежда разбилась в тот момент, когда я поняла, что Шериф не ошиблась.       — Мне очень жаль… — тихо сказал Уиллис Дей. Девочка украдкой смахнула слезы якобы незаметным движением. — Я уверен, детектив Робинс обязательно поймает убийцу твоей сестры.       Сара почувствовала на себе его взгляд, но не сводила глаз с девочки. Ее мучил вопрос.       — Люси, — напряженно обратилась она к малышке, — ты не говорила, что твоя сестра проводила много времени в библиотеке. Ты не знаешь, зачем она туда ходила?       — Нет, — девачка помотала головой, — она мне не говорила. Наверное, искала информацию для своей статьи, которую ей задали в университете.       Шериф встала и молча вышла.              Городская библиотека, здание с темно-зелеными стеклами, находилась в двух кварталах от ломбарда Темпла. В ней совместно с книгами хранились также и записи городского архива. Сара подоспела ровно в тот момент, когда сотрудница закрывала двери на замок.       — Добрый вечер.       — Добрый, добрый, — не глядя на нее отозвалась полная женщина с круглой копной кудрявых волос. — Библиотека закрыта, приходите завтра.       — Детектив Робинс. Мне нужен доступ к картам посетителей.       Женщина обернулась, уставилась в удостоверение сквозь толстые линзы очков. Подняла глаза на Сару, удивленно заморгала.       Возражать библиотекарь не стала. Она провела Шерифа внутрь, зашла за стойку и уселась перед выключенным компьютером.       — Что Вас интересует?       — Мне нужно узнать, что читала в последнее время одна из ваших посетительниц, Джин Граймс..       Женщина открыла журнал посещений, зашелестела страницами. Затормозила. Коротко вздохнула и облизнула палец. Продолжила листать.       — Ага, да, — пробормотала она и водрузила журнал на стойку. — Ее интересовал городской архив. В частности, старые газеты о преступлениях тридцатилетней давности.       — Я могу увидеть эти газеты?       Библиотекарь обреченно вздохнула.              «Ограблен оружейный магазин.»       «Полиция подозревает в кражах анонимную банду.»       «Дело об аварии на заводе так и не раскрыто. Банда X?»       «Банда X наносит новый удар.»       Сара вчитывалась в многочисленные заголовки, бегло читала статьи, занимавшие первые полосы. Почему Джин Граймс интересовали преступления девяностых годов? Могли ли эти дела быть связаны с орудующим сегодня маньяком? Какие догадки возникли в голове двадцатилетней девушки и могли стать причиной ее убийства?       Вопросов становилось все больше.              Она приехала домой, сбросила куртку и села на диване в гостиной, разместив на своих коленях ноутбук. Она хотела найти больше информации о событиях в жизни этого города в 90-е годы.       «Банда X ограбила Центральный банк. Украдено сто восемьдесят миллионов долларов. Полиция в замешательстве.»       «Банда X разрушила памятник основателя города. Причины не установлены.»       «Загадка вокруг банды X остается неразгаданной. Полиция опускает руки.»       Сара Робинс провела за ноутбуком пару часов практически без движения. Когда наконец из сети ее выдернуло пришедшее на телефон СМС, она почувствовала боль в пояснице и затекших плечах. Встала, взяла с журнального столика смартфон. Сообщение от Мередит Блауд.       «М: Как ты? (22:13)       Я: В порядке. Собираешься спать? (22:13)       М: Да. Хотела пожелать тебе спокойной ночи (22:14)       Я: Спокойной. (22:14)       М: Как прошло интервью? Как там Люси? (22:16)       Я: Все хорошо. День был почти приятным. (22:17)       М: Ха-ха! Я все еще не могу поверить, что сам Уиллис Дей приехал в этот город! И ты с ним знакома!!! (22:17)       Я: Я предпочла бы избежать таких знакомств. (22:17)       М: Да ладно тебе. Он будет тебе полезен, разве нет? (22:17)       Я: Посмотрим. (22:18)       М: :p (22:18)       М: Ладно, пора ложиться спать. Завтра мне нужно перевести большую статью для зарубежного журнала. (22:20)       Я: Сколько платят? (22:21)       М: Зачем ты сразу о деньгах? (22:21)       М: Достаточно, чтобы сходить вечером в ресторан. (22:21)       М: Пойдешь? (22:21)       Я: Будет видно. Работа. (22:22)       М: :( (22:22)»       Сара погасила экран смартфона, бросила его на диван и отправилась в душ.              ***       Ночь. Ветер. Тучи безбожно скрыли собой луну. Пошел дождь. Быстро превратился в ливень. Потоки воды хлестали по лицу, били замерзающими в полете льдинками. Она пыталась заслониться. Пыталась закрыть лицо, подставляя под удары руки. Мелкий град сдирал кожу, оставляя полосы кровоточащих царапин. Черные волосы спутались, превратились в сосульки. Липли к коже, застилая лицо.       Ветер бушевал. В черном небе пронеслась белая молния, загромыхал гром. Начинающийся ураган, визжа и скрежеча, оторвал от земли громоздкую ветку. Она не успела уклониться. Кусок дерева ударил ее в висок, рассек бровь. Прядь люминесцентно-красных волос упала на глаза. Ей показалось, их залила кровь, но нет. Она коснулась виска, посмотрела на покрытые липкой жидкостью пальцы.       Она бежала. Убегала, оглядываясь назад, тяжело дыша. Легкие сжимались, горели. Она задыхалась. Но продолжала бежать. Не знала куда. Вперед. Вперед. Подальше отсюда. Подальше от него.       Вокруг деревья. Лес отбрасывал черные, пугающие тени. Она бежала.       Гроза усиливалась. Громыхали раскаты. Небо пронзали белые молнии. Их становилось все больше. Ураган повалил молодое дерево. Она споткнулась, упала, проскользила по грязи. Локоть пронзила режущая боль. Она тяжело поднялась на четвереньки, попыталась встать. Боль ударила в колено, подкосила ногу. Она упала снова, угодила в образовавшуюся от дождя лужу.       Нельзя останавливаться. Поползла. Смотрела под ноги, пытаясь не натыкаться на торчащие из земли ветки и острые камни. Она ползла, пока не наткнулась на что-то головой.       Большие ботинки, покрытые толстым слоем слякоти, трясины и травы вперемешку с листьями. Она подняла голову, вскрикнула. Попыталась вскочить на ноги, но поскользнулась, упала назад.       Он стоял над ней. Огромная фигура, сжимающая в руках топор в виде крыла летучей мыши, заточенный, острый. На темном, несуществующем лице расползлась зубастая улыбка. Он замахнулся. Мередит зажмурилась, закричала, закрылась руками.       ***              Сара проснулась от крика. Женского, полного ужаса. Она тяжело дышала, сердце бешено колотилось, билось в груди, угрожая пробить грудную клетку, выломать кости и выскочить. Она поняла, кто кричал.       Крик принадлежал ей.       Кожа была мокрой и липкой от пота. Руки — ледяными. Она не могла прийти в себя от увиденного. Там, в лесу, была Мередит Блауд. Робинс помнила ее испуганное бледное лицо, кровоточащий локоть, сломанную ногу. И блеск топора в виде крыла летучей мыши.       Сара пыталась успокоиться. Встала, прошлась по комнате. Приложила руки к гудящей голове, вытерла ладонью лицо. Отправилась на кухню. Горло пересохло и неприятно кололо. В холодильнике оказалось только молоко. Пива не было. Она вскрыла бутылку, принюхалась, отпила. Некислое. Жадными глотками стала пить. Выпила половину.       Детектив услышала мелодию, доносящуюся из гостиной. Взглянула на часы. 2:50.       Ноги стали ватными, отказывались идти. Она пересилила себя. Взяла мобильник со стола, перевернула, уставилась на дисплей. Дэйв Джонсон. Она колебалась. Недолго. Нажала на кнопку ответа, приложила телефон к уху.       — Робинс, — его голос звучал хрипло. Мужчина закашлялся, перешел на крик. — Библиотека! Скорее!       Сара быстро оделась и выскочила из квартиры.       Ее Nissan Altima проезжал мимо дома Мередит Блауд. Она мельком глянула на темные, зашторенные окна, промчалась дальше. Тот сон не давал ей покоя, все еще бередил память и вызывал волнение.       Робинс уже издалека услышала вой сирен и увидела вздымающийся в небо столб дыма, черного и непроглядного. Она до упора вдавила педаль газа.       Библиотека полыхала огнем. Так казалось поначалу, но подъехав ближе и выпрыгнув из машины, Сара увидела ужасающую картину.        У здания повсюду валялись осколки выбитых окон, из распахнутых дверей тянулся след из разбросанных бумаг. Перед входом кто-то возвел деревянный крест. Он не был религиозным, грубо сколоченные доски образовывали «X». У подножия креста образовывали огромную кучу горящие книги. Огонь заходился и разгорался от каждого порыва ветра, вспыхивал, подпрыгивал и сникал, танцуя под крики пожарных, медиков и полицейских. Последние сдерживали толпу, сформировавшуюся из репортеров и выбежавших из окрестных домов на шум жителей.       С креста свисало обнаженное тело. Сквозь огонь Робинс не могла разглядеть лица, но отметила, что труп принадлежал мужчине. Во всей этой суматохе ей наконец удалось выцепить глазами капитана. Дэйв Джонсон метался между машинами, отдавал приказы всем подряд, включая пожарных и медработников. Она подскочила к нему, схватила за плечо, остановила.       — Что происходит?! Почему пожар не могут потушить?       — Книги облиты бензином! — крикнул он, срывая голос, заглушаемый криками. — Водой тушить нельзя! Огнетушители здесь не справятся! Нужен песок или земля! Много земли!       Огонь взыгрался снова, полыхнул и вдруг стал постепенно утихать. Сара и опомниться не успела, как пожарные тут же подскочили, направили на крест мощную струю воды из шланга. Огонь недовольно зашипел, стена пара взвилась в воздух.       — Ты же сказал, там бензин! — воскликнула Робинс, непонимающе вертя головой по сторонам.       — Да! Они так сказали!       Дэйв помчался к пожарным, Шериф поспешила следом. Они налетели на одного из мужчин в красной огнеустойчивой одежде и каске.       — В чем дело?! Почему они тушат огонь водой?! — завопил капитан, схватив пожарного за плечи. — Там же бензин!       — Успокойтесь! Бензином оказались пропитаны всего несколько газет! — заверил их тот, высвобождаясь из сильной хватки Джонсона. — Они прогорели, теперь опасности нет!       И действительно, пожар быстро уменьшился, огонь стих. Вода сбила последние языки пламени. Уставшие за ночь герои опустили шланг, перекинулись несколькими одобрительными фразами, дали друг другу «пять». Шериф на них не смотрела, равно как и Дэйв Джонсон. Их взгляды были прикованы к телу на кресте.       Они подошли ближе. Голова мужчины свисала на голую грудь, на которой была неаккуратно выцарапана надпись «Банда X», а ниже, на животе — большой вопросительный знак. Руки и ноги трупа прошиты толстой стальной нитью. Они молча обошли крест и ужаснулись.       — Ублюдок… — тихо выругался Дэйв Джонсон, борясь с приступом тошноты.       Во вспоротой, не касающейся креста спине отсутствовал позвоночник. На шее и крестце виднелись следы сруба. Отколовшиеся концы ребер безвольно торчали из вскрытой плоти, покрытые загустевшей кровью.       — Шериф, — позвал полицейский-фотограф, — смотрите.       Сара подошла. Ее передернуло. В окоченевшем кулаке мужчина сжимал клок люминесцентно-красных волос.       — Он пытался сопротивляться? — спросил Дэйв, подошедший следом за Робинс. — Вырвал волосы в драке? Но что это за цвет? Кто вообще красит так волосы?       Шериф знала, кто, но не хотела верить. Она молчала. Дэйв Джонсон встречал Мередит всего один раз и, похоже, не утруждал себя запоминанием особенностей ее внешности. В тот раз он даже не спросил о том, кто эта девушка. Оно и к лучшему. Сара отказывалась верить.       — Но почему банда X? — Голос капитана отвлек ее от мыслей, от которых холодели пальцы на руках. — Откуда он о них знает? Это было почти тридцать лет назад.       — Что? — Робинс повернулась к нему лицом. — Ты о них знаешь?       — Разумеется. Когда я только-только пришел в полицию после академии, здесь все об этом гудели. Неуловимая банда неизвестных, которая исчезла так же внезапно, как и появилась. Никому так и не удалось раскрыть это дело. И по сей день неизвестно даже, сколько в ней было людей. Ни одной личности, ни одной зацепки. Будто призраки какие-то. Странно, что Колесовщик вообще о них заговорил.       — Я искала здесь информацию о банде X вчера вечером, — мрачно сообщила Шериф. — И он знает об этом.       — Он следит за тобой? — процедил Дэйв. — Чертов сукин сын! Клянусь, я придушу его голыми руками, когда мы его поймаем.       — Он мог состоять там.       — Что?       — Тридцать лет назад он мог состоять в банде X.       Сара посмотрела на тело, подошла ближе. Обтянутой перчаткой рукой осторожно приподняла его голову. Заглянула в рот. Пусто.       — Что ты ищешь?       — Это очередное послание, — сухо отозвалась детектив. — И, если это так, он мог снова оставить записку.       Она присмотрелась к остекленевшим глазам.       — Что-то не так.       — В каком смысле? — Капитан подошел ближе, всмотрелся в застывшее лицо. — Обычный труп. Если не считать вырванный из его спины позвоночник.       — Мне нужен пинцет.       Она взяла из рук подоспевшего офицера холодный инструмент, поудобнее обхватила, приблизила к глазам мертвого, пальцем приподняла веко левого глаза, под которым чувствовалась странная выпуклость. Концы пинцета медленно вошли под покрытую тонкой кожей мышечную ткань, наткнулись на что-то. Сара осторожно нажала на дуги и извлекла из глазницы маленький, завернутый в целлофан кусок бумаги. Развернула.       Записка.              

Локон Вы красный

      

На трупе нашли,

      

К тем ли Вы выводам

      

Вскоре пришли?

             — Что это значит? — Дэйв вытащил из внутреннего кармана пакет для улик, спрятал туда записку. — Сара, ты что-нибудь понимаешь? Сара? Эй, ты меня слышишь вообще?       Она не понимала. Но догадывалась, хотя предпочла бы, чтобы ее догадки оказались неправдой.       — Нужно провести анализ волос, выяснить, кому они принадлежат, — глухо сказала она. — Снимайте тело и везите в морг. Библиотеку осмотрели?       — Да, там полная разруха. Книги просто вытащили сюда и подожгли. — Джонсон положил руку ей на плечо. — Эй, ты в порядке? Выглядишь неважно.       — Я в норме. Позвони Патриции. Сегодня ей придется выйти на работу раньше.              — Я ненавижу тебя, Робинс.       Патриция Энтони, сонная, с растрепанными волосами, синяками под глазами и без макияжа, взяла со стола принесенный Шерифом стакан черного кофе. Она пила долго, маленькими глотками, пока наконец не почувствовала себя чуточку бодрее. По приказу Дэйва Джонсона ей пришлось вскочить с постели ранним утром и приступить к работе за несколько часов до начала рабочего дня. И она знала, что инициатором ее вызова выступала именно Сара.       — Можешь ненавидеть меня вне работы, — бросила детектив. — Результаты готовы?       — Готовы, — судмедэксперт фыркнула, повернулась к компьютеру. — Альберт Юркка… Он финн, что ли?       — От чего он умер?       — Смерть наступила в результате удаления позвоночного столба. В крови не обнаружено никаких веществ или анальгетиков, но на срезе кожи присутствуют следы процессов, характерных для живой ткани. Это значит, что…       — Он чувствовал, как ему вырывают позвоночник. Ясно.       — Да. Надпись на живот нанесена уже после смерти. Других повреждений, нанесенных до смерти, нет. Тело покрыто каким-то гелем, в составе которого присутствует фреон. Его используют при производстве холодильников в качестве хладагента. Он не взрывоопасен и обладает охлаждающим действием. Вообще он безопасен для человека, но из-за долгого нахождения на коже некоторые ее участки обморожены.       — Убийца хотел защитить труп от огня, чтобы мы нашли послание. — Шериф тихо выругалась. — А что… Что с локоном?       — С ним все гораздо легче и понятнее, их обладатель есть в базе данных полиции, — Патриция пожала плечами и вывела на экран результаты анализа ДНК. — Прядь волос принадлежит некоей Мередит Блауд. Сейчас распечатаю тебе ее адрес.       Сара выругалась снова. Патриция покосилась на нее и глотнула кофе.       — Ты ее знаешь?       — Мне нужно поговорить с Дэйвом. Звони, если будет что-то еще.       — Угу, только сначала я, с твоего позволения, как следует высплюсь.              В полицейском офисе царила поразительная тишина. Офицеры сидели на своих рабочих местах, прислушиваясь к доносящимся из кабинета капитана глухим крикам. Сара подошла к его двери в тот момент, когда та распахнулась. Стрингфеллоу, весь бледный, покрытый нервной испариной, выскочил в коридор и налетел на нее, ничего не видя и не помня себя от страха.       — Ше… Шериф! — воскликнул он, удивленный тем, что она смогла удержаться и не упасть под его весом, отпрыгнул, вытянулся и побледнел еще сильнее. — П-п-простите! Я Вас не заметил!       Она не сказала ему ни слова и просто обошла.       — К-капитан сейчас не в лучшем расположении духа… — пролепетал молодой полицейский, но детектив уже не слушала. Она постучала и открыла дверь.       — КАКОГО ЧЕРТА, Я ЖЕ СКАЗАЛ БЕЗ ВЫЗОВА МЕНЯ НЕ БЕСПО… А, Сара, заходи.       — Что ты устроил? — Робинс прошла в кабинет Дэйва Джонсона и подозрительно покосилась на кресло для посетителей. Собравшаяся в виде темного пятна на кожаной поверхности спинке влага не внушала желания присесть.       — Пытаюсь вычислить крысу. — Мужчина провел ладонью по уставшему лицу. — Что у тебя?       Сара положила перед ним распечатку с информацией о Мередит Блауд из базы данных.       — И что? — Дэйв поднял бровь, всмотрелся в лицо на фотографии. — Я сам должен догадываться о том, кто это, или как? Что за шарады ты решила мне устроить?       — Волосы, найденные в руке умершего, принадлежат ей. — Она поджала губы. — Что ты об этом думаешь?       — А что тут думать? Арестуем ее до выяснения обстоятельств и дело с концом. — Он поднял трубку телефона. — Сейчас отправлю кого-нибудь.       — Нет. — Сара остановила его руку, собирающуюся набрать номер. — Я поеду.       — Тебе что, заняться больше нечем? С этим прекрасно справится и кто-нибудь другой.       — Я ее знаю. — Шериф потемнела лицом. — И не верю, что она может быть причастна к убийствам. Ты же видел ее, Дэйв. Она не похожа на человека, способного жестоко разделаться с несколькими жертвами.       — Так, — Дэйв откинулся в своем кресле, сурово посмотрел на нее из-под густых темных бровей. — Сара, ты — профессионал и не должна основываться на своих предчувствиях. По-хорошему я должен был бы отстранить тебя от этого дела, но ты единственный детектив в нашем городе, так что, если я сделаю это, убийца так и останется безнаказанным. Поэтому тебе самой придется взять себя в руки и справиться со своими личными заморочками. Хочешь сама арестовать ее? Дерзай. Только сделай все по правилам.              Сара приехала к дому Мередит в одиннадцать часов утра, надеясь застать ее дома. Она не стала звонить и предупреждать ее. Подумала, так будет проще.       Шериф стояла на крыльце желтого дома с зеленой крышей, единственного столь яркого и необычного в городе, выделяющегося своим внешним видом, как и его хозяйка. Робинс стояла и не могла заставить себя нажать кнопку звонка. Она не верила. Не хотела верить. Но у нее не было причин не доверять Патриции. Собравшись с духом, детектив позвонила.       Дверь открылась спустя минуту. Мередит Блауд возникла на пороге в желтой короткой майке с изображением розовой мультяшной ламы, бежевых шортах и пушистых тапочках с помпонами. При виде детектива девушка недоуменно подняла брови над черными дугами очков.       — Сара? Что ты здесь делаешь? — Она обернулась, кинула быстрый взгляд на висящие над зеркалом часы. — Для обеда еще рановато, разве ты не должна быть на работе? Нет, я, конечно, рада тебя видеть, но с чего такой неожиданный визит? И почему ты так на меня смотришь? У меня что-то на лице?       Сара выглядела серьезной. Она смотрела на волосы Мередит и понимала, что Патриция была права. Выкрашенная в люминесцентно-красный цвет челка, некогда закрывавшая лоб девушки и порой старательно убираемая той за ухо, теперь выглядела как неровный обрубок, ниспадающий лишь до середины лба.       — Твоя челка, — негромко произнесла Робинс. — Что с ней случилось?       — Что? Ты это о чем? — На лице Мередит появилось неподдельное удивление. Она вновь обернулась к зеркалу и замерла. Затем медленно подошла ближе, всматриваясь в отражение. — О… мой… Бог… Что это за хрень?! Где она?! Как это произошло?!       Она беспомощно поднимала и отпускала то, что осталось от челки, с ужасом наблюдая, как падают обрезанные неровные пряди.       — Срань господня, ты хоть понимаешь, КАК ДОЛГО я ее отращивала?! А сколько усилий мне это стоило?! Она была идеальна, мать вашу! А теперь что?! Что это такое вообще?! Что мне делать с этим… с этим… Козьим хвостиком!       — Мередит Блауд, Вы арестованы по подозрению в совершении особо тяжкого преступления.       Ее собственный голос звучал чужим, неестественным. Сара чувствовала себя отвратительно. Будто делала что-то незаконное, выходящее за рамки морали и нравственности. Если таковые вообще существовали. Девушка обернулась к ней, их глаза встретились.       — Что?       Робинс не ответила. Некоторое время они стояли в тишине.       — Ты так шутишь, да? Если это так, у тебя отвратительное чувство юмора.       — Вы имеете право хранить молчание. Все, что Вы скажете, может быть использовано против Вас.       Теперь молчала Мередит. Она опустила глаза, отвела взгляд в сторону. Поджав губы, кивнула.       — Понятно. Может, хотя бы объяснишь? И я выключу ноутбук, ладно? Не хочу, чтобы моя работа пропала. И еще мне нужно переодеться.       Робинс вошла, закрыла за собой дверь. Блауд прошла в гостиную, закрыла развернутый на экране текстовый документ, провела необходимые манипуляции по выключению ноутбука.       — Твои волосы были найдены вчера на месте преступления, —пояснила Шериф. Во рту пересохло, и говорить было тяжело. Не от сухости. От ситуации.       — Этого не может быть. Просто не может. — Мередит села на диван, закрыла лицо руками. Ненадолго. — Ты считаешь, что я способна на преступление? Это же смешно! Я бы никогда не сделала… Чего? В каком преступлении меня обвиняют?       — Одевайся, — Сара вздохнула, — тебе все расскажут в участке.              Они ехали молча. Не произнесли за всю поездку ни слова. Лишь на парковке Робинс нарушила тяжелую бессловесность.       — По правилам я должна надеть на тебя наручники. — Она не смотрела девушке в глаза, избегала их золотисто-карего осуждения.       Мередит покорно протянула руки, стерпела холод металла, защелкнувшегося вокруг ее запястий. Сара ввела ее в участок, слегка придерживая за плечо.       — Сообщи капитану, что подозреваемая здесь, — холодно приказала она дежурному. — Я отведу ее в комнату для допросов.              Дэйв Джонсон спустился на первый этаж, бросил в урну стакан с давно остывшим недопитым кофе и вошел в металлическую дверь с узким вертикальным решетчатым окошком. Внутри он увидел за столом Шерифа. Напротив нее сидела молодая девушка с короткими иссиня-черными волосами и обрывком красной пряди-челки. Она подняла на него золотисто-карие глаза. Он не помнил, что они уже встречались.       — Я капитан полиции Дэйв Джонсон, — представился мужчина и сел на свободный стул. — Это детектив Робинс. Мы хотим задать Вам несколько вопросов.       Он мельком взглянул на Сару. Она молчала и смотрела в другую сторону. Он понял, что начать придется ему.       — Где Вы были этой ночью в период между полуночью и тремя часами?       — Дома. — Девушка вздохнула.       — Чем Вы занимались?       — Спала. У меня сильно болела голова, поэтому я приняла обезболивающее и легла раньше обычного, около половины одиннадцатого.       — Кто-то может это подтвердить?       — Нет, я живу одна. — Мередит Блауд раздраженно потерла переносицу пальцами. — Может, Вы уже наконец объясните мне, в чем меня обвиняют?       — Вам знакомо имя Альберт Юркка?       — Впервые слышу. Кто это? Какой-то финн?       Дэйв Джонсон повернулся к Шерифу. Их глаза встретились. Мужчина водрузил на стол черный кейс с кодовым замком. Ввел комбинацию из четырех цифр, поднял крышку и извлек изнутри прозрачный пакет с люминесцентно-красной прядью волос. Глаза девушки ошарашенно округлились.       — Это было найдено на месте преступления сегодня ночью. Тест ДНК показал, что они принадлежат Вам. — Дэйв положил пакет перед ней и сцепил руки в замок на столе. — Вы можете объяснить, как Ваши волосы оказались в кулаке убитого?       — Я… — Мередит нервно сглотнула. — Я не знаю. Правда, не знаю! Я никого не убивала. Я бы никогда… Сара, ты серьезно веришь, что я сделала это?!       Дэйв удивленно обернулся к детективу, вспомнил, что та говорила об их знакомстве. Сара Робинс подняла глаза, посмотрела на подозреваемую.       — Нет, — ответила она после долгой паузы. — Не верю. Дэйв, это не могла быть она. Я думаю, ее пытаются подставить.       — Робинс, — проскрипел капитан и резко встал. — Можно тебя на минутку?       Они вышли в коридор, зашли в соседнюю дверь и оказались в комнате за зеркалом Гезелла. Дэйв одернул ее за рукав.       — Сара, что ты делаешь? — прошипел он. — Мы уже говорили об этом сегодня. Ты не должна позволять личным интересам смешиваться с работой. Эта девушка — наша единственная подозреваемая. Нельзя просто взять и сбросить ее со счетов. Если она невиновна, мы это выясним. Но что, если она действительно причастна и просто стоит из себя святую невинность? Ты знаешь, где она была ночью? Вот и я нет. И никто не может подтвердить ее слова, в то время как у нас есть прядь ее волос, которая была найдена у трупа. Как они у него оказались, если она была дома в это время?       — Я и не позволяю личным интересам смешиваться с работой, — резко ответила она. — Просто я действительно не верю в то, что эта девушка причастна к убийству. И не только из-за того, что мы знакомы лично. Это все выглядит слишком ненатурально. Она не знала о своей челке ровно до того момента, пока я ей об этом не сказала. И я видела ее лицо в этот момент, Дэйв. Она не причастна к этому.       — Постой, — Шериф вдруг подняла руку, о чем-то задумалась. — Патриция установила время смерти?       — Между полуночью и часом ночи. А что?       — Возвращаемся.              Мередит Блауд рассматривала упакованный в пакет для вещдоков клок собственных волос, с сожалением поглаживая плотный полиэтилен. Сара села напротив и положила руки перед собой, чуть подавшись вперед.       — Мер, когда ты ложилась спать, с твоими волосами все было в порядке?       — Да, все было как обычно. — Девушка кивнула, отложила пакет в сторону. — Обычно я очень много времени провожу перед зеркалом, пытаясь добиться идеальной укладки. То есть, это реально сложно, понимаете? Иногда у меня уходит куча пены, чтобы волосы не торчали во все стороны.       — Ближе к теме, Блауд, — строго прервал ее капитан полиции.       — Я уже ответила. — Она закатила глаза. — Я бы точно заметила, если бы с моими волосами было что-то не так.       — Тогда каким образом ты не заметила этого сегодня утром? — Дэйв скрестил массивные руки на мощной груди. — Что-то не складывается в твоем рассказе.       — Сегодня утром я встала поздно и сразу же села за работу. Я не смотрелась в зеркало и даже не завтракала. А потом, когда пришла Сара, я была шокирована… вот этим. — Мередит указала на свои волосы. — Я правда не знаю, как это произошло. Зачем мне отстригать их и оставлять на трупе? Это же очевидно, что тест ДНК укажет на меня!       — Нужно осмотреть ее дом, — Робинс поднялась, — возможно, кто-то проникнул туда, когда она спала и срезал прядь волос.       — Зачем? — Дэйв нахмурился.       — Чтобы добраться до меня.              Шериф выехала из участка вместе с несколькими полицейскими. Они открыли дверь ключом, что дала им Мередит Блауд, и осмотрели дом сверху до низу, вдоль и поперек и не нашли ни единого следа, который бы указывал на то, что в доме был кто-то посторонний. Замки целы, стекла в окнах -тоже. В участок они вернулись ни с чем.       — Ничего. — Сара зло саданула кулаком по столу в кабинете капитана полиции. Трещина не сдвинулась с места.       — Это пустая трата времени. — Дэйв Джонсон закурил сигару. — Блауд останется здесь, пока мы не выясним ее причастность к делу.       Сара не нашла, что ответить. Она чувствовала, что все было не таким, каким казалось. Перед глазами стояла найденная под веком Альберта Юркки записка.       — Что он имел в виду?       — Кто? — Дэйв затушил сигару в пепельнице.       — Колесовщик. Что значит та записка? «К тем ли Вы выводам вскоре пришли?»       — Не пытайся найти смысл в словах этого психа. Мы найдем его независимо от того, что он калякает на этих своих обрывках.       Шериф напряженно прикусила губу.              Альберт Юркка, убитый и подожженный возле городской библиотеки финн, работал продавцом в магазине сантехники. У него остались жена и сын. Коллеги отзывались о нем как о человеке неприятном и грубом, а супруга назвала лентяем и тунеядцем. Любви в их браке, по всей видимости, места не осталось. Сын покойного отреагировал спокойно и сдержанно, не показывая истинных чувств. Он не смог сказать про отца ни одного хорошего слова. Впрочем, как и плохого: мальчик был нем от рождения и общался в основном жестами, но комментировать смерть отца отказался. Их семья жила небогато, большая часть средств, зарабатываемых в основном миссис Юркка, уходила на оплату дома, записанного так же на ее имя.       Альберта Юркку ничего не связывало с остальными жертвами. Прошло уже два дня после его убийства, а зацепок все еще не было. Шериф решила сделать шаг назад. Она поехала к Джулии Кинг.       — Давайте быстрее, я должна идти. — Дочь обезглавленного мужчины окинула детектива неприветливым взглядом. Она продолжала винить ее в смерти своего возлюбленного и отца.       Они прошли на кухню, где Джулия что-то готовила. В воздухе стоял запах подгорелой выпечки. Женщина села на невысокий табурет и небрежным жестом указала ей на такой же рядом. Сара села.       — Я пришла поговорить о Вашем отце, — начала она после непродолжительной паузы. — Кем он работал? В базе данных полиции его нет.       — В последнее время, до того, как он умер, я имею в виду, он стал очень подозрительным, ему все казалось, что за ним следят какие-то спецслужбы. И вот он попросил своего знакомого в полиции, не здесь, в каком-то головном офисе, удалить его из базы. А работал он всю жизнь в НИПИТе, младшим персоналом. Уборщиком и дворником по совместительству. Ровно до его закрытия. А потом вышел на пенсию.       — Вам известно, чем занимался НИПИТ?       — Там велись какие-то научные исследования, — Джулия махнула рукой. — Я в этой чепухе не разбираюсь. Пункт этот существовал по чистой случайности и в конце концов обанкротился.       — У подвала, в котором Вас нашли, растут…       — Кусты? Это их разработка. Вывели какой-то новый вид, высадили по периметру. А папа после этого еще и садовником стал.       — Ваш отец работал за троих?       — Угу, работал. Платили копейки, а он и не жаловался. Считал, что таким образом привносит свой вклад в развитие отечественной науки. — Джулия что-то тихо буркнула и добавила: — Старый дурак. Его просто использовали.       — У него могли быть враги?       — Он каждого человека считал врагом, — она хмыкнула. — Всю жизнь был параноиком, никому не доверял и сторонился людей, пока окончательно не стал отшельником и не заперся в том подвале. Я была единственной, с кем он мог разговаривать без постоянного презрения во взгляде. Когда я решила познакомить его с Себастьяном, папа принял это очень тяжело. Себастьян ему не понравился, он пытался убедить меня его бросить. Мне пришлось поставить ему ультиматум: либо он относится мягче к моему мужчине, либо больше никогда меня не увидит. Поначалу он выбрал первый вариант, а потому похитил меня и запер в подвале своего чертового пункта.       Сара обвела кухню взглядом. Запах гари плотно въелся в носовые ходы, дышать стало тяжело.       — Джулия, — медленно проговорила она, вставая и серьезно смотря женщине в глаза. — Это не выход.       — Не понимаю, о чем Вы, — безэмоционально ответила та и отвернулась. Робинс заметила, как задрожала ее нижняя губа.       — Не надо, Джулия. Ни Ваш отец, ни Себастьян не хотели бы этого.       — Откуда Вам вообще знать, чего они хотели, а чего нет?! — Джулия шлепнула ладонями по столу, вскочила. — Вы не знали никого из них! И не спасли их, хотя это Ваша чертова работа! Работа всей вашей гребанной полиции! Но вы ничего не сделали, вы позволили им умереть!       — Джулия, успокойтесь. — Сара медленно нащупала на поясе электрошокер. Она захватила его из машины совершенно спонтанно, даже не предполагая, что он может ей пригодиться. Чутье ее не подвело. — Отключите плиту и откройте окна.       — Убирайся! Вон! Я не хочу тебя видеть! — Голос женщины сорвался на крик, по щекам текли слезы. Она схватила со стола нож и замахнулась. Шериф среагировала мгновенно и ткнула шокером ей в шею.       Джулия Кинг не смогла устоять на обмякших ногах. Сара успела подхватить ее, аккуратно уложила на пол. Она быстро отключила плиту и распахнула окно. Хозяйка квартиры ничего не готовила, а подгорелое печенье засунула в распаленную духовку, чтобы скрыть запах газа. Робинс набрала номер и вызвала скорую, после чего позвонила и сообщила о случившемся капитану полиции.              — Она решила покончить с собой, — сказала детектив в ответ на вопрос «зачем?», — потому что не смогла справиться с потерей.       — Это не твоя вина. С каждым может случиться. — Дэйв затушил сигару. — Знаю, сейчас не лучшее время, но у меня для тебя плохие новости.       — В последнее время других не бывает. Выкладывай.       — Мать Люси задержали в пути. У нее в сумке нашли закладку кокаина. Я собираюсь завтра поехать туда и во всем разобраться. Сомневаюсь, что она специально решила привезти дочке наркотики.       — Понятно. Как долго тебя не будет?       — Несколько дней, я думаю. Постараюсь решить все быстро и привезу девочке мать.              Шериф вернулась в участок с коробкой пончиков из местной забегаловки. Она жестом попросила охранника открыть камеру Мередит Блауд и вошла внутрь. Девушка выглядела уставшей, сидела, опустив руки, и смотрела на небо сквозь решетку крохотного окошка под потолком.       — Хей, — осторожно позвала Сара, — не хочешь перекусить?       — Долго еще меня здесь будут держать? Прошло уже двое суток. — Мередит обернулась. — Я. Никого. Не. Убивала. Почему вы держите за решеткой невиновного, в то время как настоящий преступник разгуливает на свободе?       — Я знаю. Но Дэйв уперся. У нас нет доказательств, которые могли бы опровергнуть твою причастность, и мы все еще не выяснили, как твои волосы могли попасть на место преступления. Очевидно, что их кто-то срезал. Но в твоем доме нет никаких следов проникновения. Разве только ты сама открыла кому-то дверь и позволила срезать клок своих волос.       — Бред какой-то, — Блауд фыркнула. — Я уже сказала, я была дома одна. Да, никто не может этого подтвердить. Но зачем, зачем, дьявол тебя побери, мне впускать кого-то в дом, чтобы тот отрезал мои волосы и подсунул их трупу? Идиотизм.       — Успокойся. Пожалуйста.       — Успокоиться?! Как?! Тебе легко говорить, потому что это не ты сидишь в клетке два гребанных дня, обвиняемая в преступлении, о котором даже не знала! И как я могу успокоиться, зная, что где-то там этот сраный ублюдок-обрезатель-волос ходит и упивается своей извращенной… извращенностью!       — Мы докажем, что ты здесь не причем. И поймаем настоящего убийцу. Я обещаю.       — Сара, — Мередит резко подняла руку, прося ее замолчать. — Не надо. Не обещай того, в чем не уверена. Колесовщик уже много дней водит тебя и всю полицию вокруг пальца. Он играет с тобой, а ты так легко ведешься на каждую его уловку и ничего, абсолютно ничего не можешь сделать. Кто он такой? Зачем делает все это? Почему изводит тебя? У тебя есть только вопросы, а ответов на них нет. Поэтому не обещай, мать твою, то, чего не можешь выполнить. Аргх, зачем ему вообще понадобилась я?! Он подставил меня настолько тупо и откровенно, а вы развесили уши и верите в это! Я не понимаю, что с вами со всеми не так?!       — Он пытается подобраться ко мне. — Робинс поставила коробку с пончиками на металлический столик с закругленными углами, прикрученный к полу. — Ты ему не нужна. Но он знает, что ты дорога мне, а потому хочет заставить меня нервничать.       — И что, у него это получается? — Мередит обняла плечи руками. Не от холода. Она вдруг почувствовала себя неуютно.       — Да, — после продолжительной паузы ответила Шериф. — Да, получается.       — Почему? Ты же Шериф, вся такая уверенная в себе, смелая, ничего не боишься. Ууу, прямо Супермен с вагиной.       — Потому что ты дорога мне. Я… У меня не так много друзей, которым я могу довериться, ты ведь знаешь.       — Угу, знаю… — Девушка отвернулась. — Только теперь я уже не уверена, хочу ли я быть одной из них.       Сара промолчала. Затем развернулась и покинула камеру.              Рабочий день подходил к концу. Шериф и капитан полиции ушли первыми. Дэйв должен был собрать вещи перед отъездом. Они направлялись к выходу из участка.       — Я рад, что ты решила проводить меня, — сказал он с ободряющей улыбкой. — Знаю, тебе сейчас нелегко. Можешь считать меня тираном или засранцем, да кем угодно, но я оставлю Блауд за решеткой так надолго, насколько потребуется.       — Дэйв.       — Послушай, даже если ты не хочешь верить, она может быть причастна к убийствам и просто строить из себя святую невинность.       — Дэйв, заткнись и смотри.       Он повернул голову в направлении ее руки и обомлел.