Одни осколки на двоих

      Перед зданием полицейского участка простиралась широкая дорога, на которой обычно каждый водитель невольно и боязливо снижал скорость. Но сейчас вся улица была абсолютно пуста и безлюдна. Ни единой души, лишь щебетание птиц, доносящееся откуда-то из крон деревьев.       Напротив входа в участок лежало тело.       Мужчина был одет в ситцевую рубашку цвета соломы. На груди висел какой-то кулон-безделушка, на запястье — широкий золотой браслет. Штанов на убитом не было. Между его ног медленно растекалась алая лужа.       — Ему отрезали… — сдавленно выдавил Дэйв Джонсон, скривившись от какого-то фантомного неприятного ощущения в паху.       — Половой орган. Да. — Сара подошла ближе. На животе убитого лежал цветной праздничный конверт. На нем надпись — «Шериф».       Детектив подняла его, открыла. Внутри лежала открытка с изображением веселого ребенка, обмазавшегося джемом. А внутри, в окружении цветастых завитков и узоров были нацарапаны углем корявые строки.              

Она за решеткой,

      

Но убийца свободен,

      

Значит, теперь

      

Мужчина бесплоден.

             — Думаю, с Блауд можно снять все обвинения. — Робинс сдвинула брови. — Мы накосячили. Снова.              Мередит Блауд освободили из заключения под подписку о невыезде. Дэйв все еще не доверял ей, считая возможной ее причастность к убийствам. Сара по-прежнему в это не верила. Детектив осталась в офисе, составляя перечень всего, что им удалось выяснить. Список оказался не таким уж и длинным:       «1. Бенджамин Роствуд, тридцать два года, офисный клерк. Предположительно убит из-за долгов. Жестоко изрезан множеством ударов острым предметом. В теле найден осколок зеркала, принадлежавшего сошедшей с ума Лори Крэйг.       2. Джин Граймс, двадцать лет, студентка. Предположительно убита из-за найденных ею неких сведений, которые убийца пытался скрыть. Из тела выкачана кровь. Из найденного в доме дневника вырваны страницы. На теле найдена записка №1.       3. Айзек Кинг, шестьдесят два года, пенсионер. Мотив неизвестен. Отрублена голова. Использовался топор из ломбарда Темпла Уикинса. В крови найден яд растений, произрастающих на территории заброшенного исследовательского пункта. На теле найдена записка №2.       4. Альберт Юркка, сорок четыре года, работник магазина сантехники. Мотив неизвестен. Найден прикованным к кресту в пожаре. Был облит веществом, предохраняющим от действия огня. Из спины удален позвоночник. На груди выцарапана надпись «Банда X?» В кулаке найден клок волос, принадлежащий подозреваемой Мередит Блауд. На теле найдена записка №3.»       Сара кинула взгляд на лежащие на столе бумаги. Результаты вскрытия пятого тела.       «Ему вкололи вещество, которое используют при эвтаназии, — слова Патриции Энтони засели в ее голове, — миорелаксант расслабил мышцы диафрагмы, и впоследствии сердце остановилось. Половой орган был удален после смерти.»       Детектив напряженно кусала губы, рассматривая фотографию в базе данных. Согласно данным, полученным из больницы, убитый несколько дней назад вышел из полугодовой комы. Детектив покрутила ручку в руках и продолжила писать.       «5. Джозеф Вэнг, тридцать семь лет, бизнесмен. Мотив неизвестен. Проведена принудительная эвтаназия. Удален половой орган. На теле найдена записка №4.»       Из размышлений ее вытянул голос дежурного:       — Уже поздно, Шериф, я должен выключить свет.              Сара Робинс вернулась домой. Работа преследовала ее по пятам. Она вывесила на доску фотографии жертв, отметила места, где они были найдены, на карте города и села напротив. Она пыталась найти между жертвами связь. Убиты четыре мужчины и одна женщина. Разных рас и национальностей. Разных внешностей. Каждое убийство отличается изощренной жестокостью.       Между собой убитые не были знакомы. Детектив подозревала, что только двое из пяти человек убиты целенаправленно. Бенджамин Роствуд и Джин Граймс. Остальные жертвы оказались случайными. Колесовщик убивал без разбора. Теперь его целью были не они, а сама Сара. Он пытался добраться до нее, поэтому подставил Мередит Блауд. Шериф ему мешала.       Убийство в четвертом пункте подтвердило ее догадку о том, что за ней следят. Вскочив со стула, Сара осмотрела всю квартиру на наличие скрытых камер, подслушивающих устройств или чего-то другого, но ничего не нашла. Убийца преследовал ее как-то иначе.       Банда «X». Что означала надпись на теле Альберта Юркки? Был ли Колесовщик действительно как-то связан с орудовавшей в девяностых годах преступной группировкой или это очередная уловка? Возможно, единственным человеком, кому удалось получить ответ на этот вопрос была Джин Граймс. Ее дневник мог бы все прояснить. Сара залпом осушила бокал виски.       Позвоночник Альберта Юркки до сих пор не нашли. Зачем убийца забрал его с собой? Чтобы использовать в последующих преступлениях? Или же он пытался что-то этим сказать. Выводы. О каких выводах говорилось в записке? Выводы о виновности Мередит Блауд? Шериф не сомневалась в том, что ее подставили.       Джозеф Вэнг неделю назад вышел из комы. Убийца наверняка знал об этом и использовал принудительную эвтаназию, от которой, вероятно, отказались родственники покойного, когда тот лежал в больнице. Колесовщик — медик? Либо доступ к карте пациента ему предоставил кто-то другой. Опрос врачей ничего не дал.       Джозеф был убит днем и оставлен возле полицейского участка. Камеры наружного наблюдения не засекли никакого движения, картинка просто резко сменилась с ничего на появившееся тело. Кто-то смонтировал запись. Колесовщик — полицейский? Не исключено, но анализ показал, что Сеть была взломана извне. Отследить хакера не удалось.       Почему никто из полицейских не заметил тело раньше них? Его положили прямо перед выходом ее и Дэйва Джонсона из участка. Убийца выжидал. Это лишь подтверждало ее теорию о слежке. Увидеть, что они направлялись к выходу, снаружи было невозможно. Следовательно, следили изнутри. Был ли это тот же человек, что сливал информацию СМИ? Детектив опустошила второй бокал.       В дверь неожиданно позвонили. Сара инстинктивно нащупала на бедре пистолет, скрыла его под майкой. Она вышла в прихожую и открыла дверь. На пороге стояла Мередит Блауд.              ________       Сумерки укрывали город. Скрывавшийся в темноте ливень обрушался на землю, ударял по крышам зданий, бил в стекла окон. Его капли барабанили дробь по мусорному баку, стоящему возле закусочной. Скотт сидел на мокрой земле, угрюмо прикрывая голову изорванной старой курткой. Вода стекала по сломанному водостоку и заливалась ему за шиворот. Он не мог отползти в сторону и терпел. Только в этом месте чувствовалось слабое спасительное тепло, исходящее из дыры закусочной, заделанной тонкой гипсокартонной перегородкой.       Скотт шмыгнул носом, высморкался в рукав. Колесо его инвалидной коляски вымокло, заскрежетало, угрожая отвалиться от старости и снедающей место крепления ржавчины. Скотт протянул руку, поскреб грязно-рыжее пятно. Недовольно забурчал себе под нос и поправил куртку над головой. Небо было совсем черным.       Он повернул голову на бок, устраиваясь перед сном. Неожиданно замигал и погас фонарь у дороги. Еще больше повеяло холодом. Его спина уже не чувствовала тепла позади. По коже забегали мурашки.       — Опять лампа перегорела… Ничего троглодиты не делают… И за что только деньги платят сукиным сынам, — пробурчал он, сжимаясь и кутаясь в куртку, наплевав на хлещущий дождь. Его глаза, большие и испуганные, были прикованы к дороге, что таилась за забором. Скотт не знал, что его так напугало, но в следующую секунду ему показалось, что мимо что-то промчалось.       Это была истинно черная омерзительная тень.       ________              Мередит Блауд бежала, не распознавая дороги, спотыкаясь и прихрамывая из-за подвернутой лодыжки. Дождь застилал лицо, заставлял волосы и одежду липнуть к телу. Она боялась обернуться и просто бежала изо всех сил, последних сил, молясь, чтобы не поскользнуться на мокром асфальте. Страх сковывал изнутри.       Она бежала и бежала, пока наконец не сломался каблук, угодив в расщелину между плитами на выложенном ими участке дороги перед высоким домом. Она упала, ободрала ладони и колени, больно ударилась щекой. Ее тяжелое сбитое дыхание эхом билось в ушах.       Мередит быстро завертела головой, пытаясь ухватиться взглядом хоть за что-то. И тут она наконец поняла, где находится. Вскочила, чудом сумев удержать равновесие, бросилась к двери и замолотила руками по стеклу, отчаянно крича и умоляя ее впустить. Вахтер, испуганный ее появлением, нерешительно отпер дверь и отшатнулся, когда незнакомка ворвалась внутрь и помчалась вверх по лестнице.       Она лишь примерно знала, куда бежит. Потому что оказалась в этом доме. В доме с вахтером вместо домофона.       ________              Они сидели на диване в гостиной. Сара смотрела на измазанное потекшей от дождя и слез тушью лицо с залепленной большим пластырем ссадиной, на мокрые, свисающие неровными лохмами черные волосы. Мередит Блауд дрожала, закутавшись в полотенце и сжимая в руках чашку с горячим чаем. Она долго не могла сказать ни слова, испуганно озираясь каждый раз, когда за окном проезжал, разбрызгивая колесами воду в лужах, очередной автомобиль.       — Мер, — Шериф осторожно коснулась ее плеча. — Что случилось?       — Он… Он гнался за мной…       — Кто?       — Я-я не знаю, — Блауд подняла на нее испуганный взгляд, — я не видела его лица. Я просто была на улице, как вдруг погасли фонари, кажется, во всем районе. А когда я оглянулась, то увидела…       Мередит сглотнула, а детектив затаила дыхание. Она чувствовала, как приподнялись ее волосы, а спина покрылась рябью. Она уже знала, что услышит.       — Это была тень, Сара… Он просто возник из ниоткуда и стал приближаться. Я испугалась и побежала. Я… Мне кажется, я видела в его руке нож…       — Что ты делала на улице в такое время суток? И почему здесь? Твой дом в другой стороне.       — Я как раз и шла домой. Из магазина. Купила себе вина и собиралась просто посидеть в тишине перед телевизором. После того, как вы продержали меня в клетке двое суток, мне это было нужно. Я уже хотела открыть дверь, когда заметила, что она не заперта. А я ведь никогда не забываю закрыть дверь перед уходом, понимаешь? Тогда я услышала сзади какой-то шорох. Остальное я уже рассказала. — Мередит сделала большой глоток чая и отставила чашку в сторону.       — Где ты была до того, как пойти в магазин?       — Это допрос? — Золотисто-карие глаза полыхнули злостью. — Ты думаешь, я все это выдумала, чтобы вызвать у тебя жалость? Полагаешь, я специально неслась к тебе в дождь, чтобы ты меня пожалела?!       — Я просто хочу восстановить хронологию событий. — Робинс мирно подняла руки.       — Ладно! После того, как меня отпустили, я пришла домой, приняла душ и переоделась. А потом пошла в магазин. Ну, довольна?       — В магазине или до этого ты не заметила никого странного?       — Нет, все люди были, ну, обычными. Что-то смотрели, покупали. Какой-то мальчишка попытался вынести банку колы, не заплатив, но его задержал охранник. А так людей было немного, так что я заметила бы, будь среди них маньяк с ножом.       — Понятно. — Сара встала. — Кто бы это ни был, он знает, где ты живешь. Поэтому пока тебе лучше там не появляться. Уже поздно, если хочешь, можешь остаться здесь. Но если не…       — Черта с два ты меня туда выгонишь! — Мередит фыркнула и скинула с себя полотенце. — Я не выйду посреди ночи на улицу, где ходит маньяк, так что воспользуюсь твоим предложением. Где ванная?              Мередит Блауд осталась в квартире Шерифа на ночь. Она так устала, что отключилась сразу же, как только ее голова коснулась подушки на расстеленной кровати.       Утром Сара уже стояла у плиты после принятого душа. Удивить кулинарными способностями она не могла в силу отсутствия продуктов и этих самых способностей. Но пожарить яйца и сварить кофе была в состоянии. Сковорода шипела, чайник брюзжал от закипающей воды на случай, если Блауд предпочитает с утра чай.       Робинс вышла из кухни, заглянула в гостевую комнату, подошла к кровати. Девушка с иссиня-черными волосами и хаотично торчащими красными отрезками, некогда бывшими шикарной челкой, спала. Ее веки подрагивали от движущихся под ними глазных яблок. Вероятно, в этот момент она видела некий сон. Детектив склонилась, рассматривая обрезанные волосы. Срез был неровный, торопливый, хотя выглядел уже менее скверно. Было заметно, что Мередит пыталась поправить последствия чьей-то выходки.       На кухне засвистел чайник, оповещая о том, что вода закипела. Сара хотела вернуться на кухню, когда глаза девушки вдруг распахнулись и в лицо Робинс полетел сжатый кулак. Боль пронзила нос, Шериф отшатнулась и еле удержалась, чтобы не свалиться на комод. Она почувствовала что-то липкое на пальцах.       — МАТЬ МОЯ ТЕОРЕМА, РОБИНС! — завопила проснувшаяся Мередит Блауд, подскакивая с кровати. — Какого черта ты висела надо мной, пока я спала?!       Сара взглянула на свою руку. Ладонь стала насыщенно красной.       — Хороший удар, — просипела она, чуть наклонив голову вперед. — Ну, мы в расчете?       — В расчете? Господи, Робинс, ты неисправима. — Мередит взяла с тумбы упаковку бумажных салфеток и протянула ей. — Сильно болит?       — Жить буду.       — Ну? И что это было? — Девушка недовольно скрестила руки на груди, наблюдая за тем, как Шериф скручивает салфетки в конусы и сует в кровоточащий нос. — Давно ты промышляешь подсматриванием за спящими людьми? Это что, какой-то новый вид извращения? И сколько уже людей спало здесь под твоим пристальным лосиным взором?       — Лосиным? Это еще почему?       — Не обижайся, но ты у меня ассоциируешься именно с лосем. — Блауд усмехнулась и, довольная собой, насмешливо высунула кончик языка. — Ты когда-нибудь вообще видела лосей? А их глаза? У них очень проницательные глаза. Такие спокойные. А еще печальные и уставшие. Прямо как у тебя сейчас. Только лоси, в отличие от тебя, хотя бы иногда умеют доверять людям.       — Меня больше интересует, где на них насмотрелась ты, — прогнусавила хозяйка квартиры.       — Я из Канады. Моя семья жила в доме возле леса, так что иногда лоси забредали на наш участок. И поверь, твое спокойствие сейчас прямо-таки и тянет на истинно лосиный характер.       Сара промолчала, решив проявить «спокойствие лосиного характера». Она направилась обратно на кухню, где уже несколько минут истошно надрывался чайник. Когда Мередит Блауд, прихрамывая, возникла в проходе, на столе уже стояли тарелки с яичницей, дымился в чашках кофе и медленно таяло в ожидании хлеба сливочное масло.       — М, а Шериф, я смотрю, истинный кулинар, — засмеялась девушка, усаживаясь напротив детектива за стол. — Но спасибо. Я и не думала, что попала в отель «все включено». Кстати, сколько сейчас?       — Почти семь. И да, мне нужно быть на работе через час, так что лучше поторопиться.       — Чего?! — Мередит подскочила, ее лицо исказилось сердитой гримасой и тут же сменилось на болезненное выражение. Подвернутая лодыжка напомнила о себе как нельзя вовремя. — Ты совсем рехнулась? Сара, сегодня воскресенье! Ты решила совсем себя в могилу загнать со своей патологической любовью к работе?       Робинс осеклась. Положила вилку и заглянула в календарь. Воскресенье.       — Черт. Прости, я потеряла счет времени.       — «Прасти я патеряла щет времени, бу-бу-бу», — передразнила Блауд. — Тебе серьезно пора научиться разграничивать работу и личную жизнь. Точнее, завести личную жизнь и перестать быть и женой, и мужем, и рабом твоей карьеры. Подумать только, ты встала в раннюю рань в воскресенье, чтобы пойти на работу, когда даже не должна этого делать. А еще и меня разбудила ни свет ни заря. И это меня сильнее всего бесит. Ты хоть немного представляешь, как глупо сейчас выглядишь?       — Догадываюсь. — Сара вытащила из носа свернутые окровавленные куски салфетки и бросила в мусорное ведро. — Ты будешь и дальше отчитывать меня, или мы уже приступим к еде?              — Что ты планируешь делать?       Мередит подняла глаза, оторвавшись от телефона. Вопросительно вскинула бровь, давая понять, что суть вопроса осталась непонятой. Она сидела на диване в гостиной, Робинс стояла напротив. Шериф кратко вздохнула.       — Тебе нужно найти временное место для житья. Где было бы безопасно.       — Я останусь здесь, — бесцеремонно заявила девушка, снова утыкаясь глазами в смартфон.       — Что, прости?       — Я останусь у тебя до тех пор, пока вы не поймаете Колесовщика. Отвезешь меня забрать вещи из дома? После вчерашнего я предпочту воздержаться выходить на улицу в одиночестве.       — Ты не можешь остаться здесь. Это небезопасно. — Робинс скрестила руки на груди.       — Да ладно? Думаешь, здесь опаснее, чем у меня? — Блауд усмехнулась. Она вытянула вверх руки, потягиваясь и разминая затекшие плечи. — Сара, посуди сама. Куда бы я ни пошла, где бы ни остановилась, он найдет меня. Потому что знает, что я связана с тобой. Ты сама говорила, что цель Колесовщика — ты. Но если бы он хотел достать тебя, то, я уверена, он давно бы сделал это. А раз ты до сих пор жива и невредима, следовательно, на тебя он нападать не станет. Во всяком случае, пока. Поэтому твоя квартира — самое безопасное место в городе. До тех пор, пока ты рядом, я, поверь, в большей безопасности, нежели если буду слоняться по городу в поисках другого ночлега.       Шериф прикусила губу. В словах этой девушки был смысл. Сара понимала, что она, отчасти права. Эта ситуация не укладывалась в голове.       — Ладно. Допустим, ты меня убедила. Можешь остаться здесь. — Из ее груди вырвался очередной вздох. — Но я по-прежнему должна ходить на работу. Что, если пока меня не будет, убийца, или кто бы то ни был, решит напасть на тебя в моей квартире? Я поговорю с Дэйвом и узнаю, получится ли приставить к тебе охрану.       Мередит Блауд задумалась. Отложила телефон, провела пальцами по челке. Тому, что от нее осталось. Тихо фыркнула, прикрыв глаза.       — Я буду вести расследование вместе с тобой.       — Исключено.       — Сара, — девушка поднялась, осторожно перенося вес на здоровую ногу, посмотрела детективу в лицо. Золотисто-карие глаза недобро сверкнули. — У меня с этим ублюдком свои счеты. Посмотри, что он сделал с моими волосами. А вчера вечером он меня убить пытался! Это из-за него я теперь чувствую себя одноногой. И если ты думаешь, что я стану отсиживаться в стороне и покорно ждать, когда полиция наконец соизволит его поймать, то сильно ошибаешься. Как говорится, хочешь сделать что-то хорошо — сделай это сам. Тем более, что от того, насколько быстро мы вычислим личность Колесовщика, зависит то, сколько мне придется торчать в твоей квартире.       — Ты можешь оставаться здесь столько, сколько потребуется. Если удастся приставить охрану, то…       — А что, если я не хочу, чтобы ко мне приставляли охрану, а? Ты, Шериф, — Мередит ткнула ее пальцем в грудь, — абсолютно не думаешь о других людях, о том, как им могут навредить твои действия. Ты просто берешь и делаешь все, что вздумается, не заботясь о последствиях. Думаешь, это приятно постоянно ходить с конвоем? Я живой человек, Робинс. И мне по горло хватило того, что вы на два гребанных дня заперли меня за решеткой, не имея ни малейших реальных доказательств моей вины!       — Я уже извинилась.       — И зачем мне твои извинения? Я все еще чертовски злюсь, ясно? На вашу идиотскую полицию, на тебя и на этого вашего Колесовщика. Что это вообще за убогая кличка? Да даже слова такого нет!       — Успокойся.       — Я успокоюсь только тогда, когда лично увижу, как этого урода осудят и посадят в тюрьму, понятно? А чтобы я простила тебя, позволь мне помочь в расследовании.       Воцарилась тишина. Пару минут они просто смотрели друг другу в глаза, не произнося ни слова. Сара видела и понимала, что девушка настроена решительно и теперь не даст ей спокойной жизни. Но в ее голове возник лишь один вопрос.       — Ты ведь не переводчик, верно?       — Что? А кто же я по-твоему? — Теперь пришла очередь Блауд скрещивать руки. — Патологическая врунья?       — Психолог. Или психиатр. Ты слишком хорошо умеешь играть с людьми.       Мередит загадочно ухмыльнулась.       — Окей, ты меня подловила. Но я действительно переводчик. Просто это — мое второе образование.              Около одиннадцати часов утра на телефон детектива пришло сообщение. Рассылку произвел дежурный полицейского участка. СМС застало ее в тот момент, когда они вместе с Мередит Блауд собирали вещи в ее доме. Девушка выглядела расстроенной. Ей не хотелось покидать свою обитель на неизвестный срок. Она уже успела привыкнуть к этому месту.       — Поступило сообщение о том, что был выявлен новый случай отравления LS-1. — Сара нахмурилась с телефоном в руке. — Черт, надо ехать в участок, выяснить подробности.       — Что такое эл… «Что-то там»-один? — Мередит подняла на нее глаза.       — Наркотик. Ты серьезно никогда о нем не слышала?       — Эй, я хоть и пробовала пару раз травку в колледже, но я не заядлая наркоманка! — Девушка обиженно отвернулась.       — LS-1, в народе именуемая «лиловая самбука» — один из самых опасных наркотиков, синтезированных в наше время. Действует практически мгновенно, а последствия — катастрофические. Люди умирали пачками по всей стране. Некоторое время назад его массово уничтожали. Конфисковали у уже купивших, искали поставщиков. Но полностью изъять его из оборота нам так и не удалось.       — «Нам»? Ты тоже занималась этим делом?       Вопрос Блауд застал ее врасплох. Она осеклась, не заметив, что проговорилась. Впрочем, теперь это уже неважно.       — Я вела это дело в Нью-Йорке. Собирай вещи быстрее и поехали.       — Да-да, — девушка запихала в дорожную сумку очередную футболку. — А что такого опасного в этом наркотике? Ну, я, конечно, знаю, что наркотики — зло и все такое, но ведь наркоманы всегда существовали. И всегда что-то употребляли, а это не особо и сильно кого-то волновало. Из-за чего такая паника?       — Даже малая доза LS-1 при вдыхании вызывает сильнейшую эйфорию, — Робинс передала ей несколько сложенных стопкой кофточек, — вот только эффект от него длится не более трех часов. А когда заканчивается — начинается ужасный абстинентный синдром.       — Чего?       — Ломка. К этому наркотику вырабатывается сильное привыкание уже после первого употребления. Наркоманы не могут провести без него ни минуты. Но чем чаще употребляешь — тем слабее его действие. Дозу приходится увеличивать все больше и больше. В конце концов дело доходит до того, что вдыхание порошка уже не «вставляет». А ломка невыносимая. Так что очень скоро наркоманы додумались плавить его и вводить в вены.       — А это чревато.       — В точку. Как правило, введение этой дряни внутривенно — оказывается последней ошибкой в жизни наркомана. При попадании в кровь LS-1 взаимодействует с кровяными клетками и разрушает их, вызывая при этом резкий выброс тепла. Температура тела поднимается в считанные минуты. Те, кого все же удавалось откачать, описывали свои ощущения, так, будто их вены горели, а возникающую эйфорию сравнивали со взрывом фейерверка. — Сара напряженно потерла шею. Воспоминания ужасных картин лезли в голову. — Многие умирали в лихорадке и судорогах, потому что вместе с кровью LS-1 быстро попадает в мозг и «пожирает» нейроны.       — Какой ужас… — Мередит закрывала рот и нос сложенными «лодочкой» руками. — Кто и зачем вообще мог создать нечто такое…       — Я не знаю. Никто не знает. «Лиловая самбука» блуждает по стране почти два года, но никому так и не удалось установить ее происхождение.       Они немного помолчали. Сара взглянула на часы в телефоне.       — Ты закончила? Тогда поехали.              В воскресенье, разумеется, основная масса полицейских отсиживалась по домам, в то время как тройка офицеров просиживала штаны за маленьким телевизором в коморке дежурного. Трое мужчин еле помещались в узком замкнутом пространстве, но были слишком увлечены просмотром какого-то матча, чтобы обращать внимание на такие мелочи.       — Вернер, — позвала Шериф, наклонившись к окошку в стеклянной стене, через которое осуществлялось общение с дежурным.       — Давай, давай, давай! — донеслось ей в ответ. Никто из троицы и ухом не повел. — Ну же!       — А ты, я смотрю, у них прямо авторитет, — невесело хмыкнула Мередит Блауд, стоящая чуть позади. — Надо было им пончиков захватить. Может, тогда бы они тебя хотя бы заметили.       Сара почувствовала, как в груди нарастает раздражение. Ее выводило из себя всякий раз, когда она видела, что олухи, называющие себя полицейскими, откровенно отлынивают от работы. А после отъезда капитана они, вероятно, и вовсе потеряли всякий страх, полагая, что теперь получать нагоняя не от кого.       — Смирно! — вдруг крикнула она так громко и резко, что все четверо, включая Мередит, невольно вздрогнули. Один из офицеров — детектив припомнила, что его зовут Элвин Брайан — ударился лбом о полку на стене, другой — налетел рукой на стену.       — Робинс, черт бы тебя побрал! — выругался Вернер, потирая саднящий локоть. — Чего ты так орешь? Окончательно с цепи сорвалась? А это еще кто с тобой?       Он презрительно глянул за ее спину. Мередит невольно напряглась, отвернулась, будто не слышала.       — Я получила рассылку, — перешла к делу Сара. — Что там с LS-1?       — Да все пучком, Харальд с этим, как его… Ну, с новичком… Стрингфеллоу — поехали разбираться.       — Мне нужен адрес.       — Да зачем оно тебе, Робинс? — вставил свое слово Брайан и отхлебнул из бутылки пиво. — Сядь лучше с нами! Сегодня наши играют!       — Это алкоголь?       — А то! — Элвин протянул бутылку ей. — Хлебнешь?       Сара взяла бутылку из его рук, принюхалась. Запах пива неприятно защекотал в носу. Недолго думая, Шериф швырнула сосуд в стену. Бутылка с грохотом разбилась и разлетелась на осколки.       — Эй, ты что творишь?! — возмутился мужчина, лишившийся своего напитка.       — Пить будете в свободное от работы время, а сейчас ноги в руки и бегом писать объяснительные, как на ваших рабочих местах оказался алкоголь. Чтобы завтра утром они лежали на моем столе, ясно?              Сара Робинс и Мередит Блауд вышли на улицу. Девушка по-прежнему прихрамывала и теперь с некоторой осторожностью косилась на детектива.       — Что? — Детектив нарушила молчание первой, заметив ее взгляд.       — Ничего, — Мередит спешно отвела глаза. — Круто ты с ними… Прямо настоящий Шериф, хах.       — По-другому с ними нельзя. Пока нет Дэйва следить за порядком придется мне, иначе эти остолопы вообще перестанут работать.       — Город может спать спокойно, пока у них есть ты.       — Звучит, как фраза из тупого фильма про супергероев.       — Возможно. Но, как известно, настоящие герои не носят плащи.              Они приехали по нужному адресу. Дом располагался прямо напротив парка. Сара припарковала свою машину рядом с полицейским автомобилем, числившимся за Харальдом Уорнером. Им повезло: они успели забежать в подъезд, когда дверь открыл один из его жителей. Лифт поднял их на шестой этаж. Девушки остановились возле квартиры с номером 63.       Дверь была не заперта. Робинс дернула за ручку, и они вошли.       — Д-детектив Робинс! — Офицер Стрингфеллоу настолько удивился, увидев их на пороге, что ненароком наткнулся на стоящий в прихожей столик. Ваза, что стояла на нем, судя по слою пыли, уже долгое время, полетела вниз и с грохотом разлетелась на осколки. Лицо Стрингфеллоу в один момент лишилось крови. — Я-я-я случайно! Простите! Я все уберу!       — Что там с наркотой? —спросила Сара, проигнорировав произошедший инцидент.       — «Скорая» только что увезла двух наркоманов, — раздался голос из-за угла комнаты. К ним вышел офицер Харальд Уорнер. Его седые усы, как всегда, топорщились вверх. — Кто это с тобой? Посторонним на место преступления вход запрещен.       — Мередит Блауд, — девушка протянула руку. Мужчина не пошевелился. — М-да. Я, в общем-то, помогаю Шерифу в расследовании. Знаете, мы прямо как Шерлок Холмс и Ватсон.       — Ага, а мы Бони и Клайд, — трубно заржал Уорнер, откинув голову назад, и ткнул Стрингфеллоу локтем в бок. Парень сконфуженно улыбнулся, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Что за дела, Робинс? С каких пор ты с собой группу поддержки таскаешь?       — Если пострадавших увезли, то что вы двое все еще тут делаете? — Детектив оставалась серьезной. Ее серые глаза строго смотрели на мужчин.       — Изымаем вещдоки, — фыркнул в усы Харальд. — А вот что ты здесь делаешь? Это наше дело, так что даже не думай…       — Сколько у них было наркоты? — Она грубо перебила его. Офицера передернуло от такой наглости.       — Да целый ящик! — отмахнулся он. — Надыбали где-то пять килограмм этой дряни и нюхали пару недель. А как вставлять перестало, решили вводить в вены.       — Пять килограмм LS-1?       Робинс ужаснулась. Ей уже давно не доводилось сталкиваться с такими объемами «лиловой самбуки». До этого момента она надеялась, что полиции по всей стране все же удалось сделать наркотик дефицитным. Видимо, либо она ошиблась, либо у тех наркоманов был очень хороший поставщик и уйма лишних денег.       — Ну, да, вон он стоит. Чего тебя это так удивляет? Подумаешь, наркотики. Да такие случаи сплошь и рядом. Вон, вчера, например, мой раздолбай-племянник так накурился травы, что полчаса стоял возле дома и не мог попасть в дверь. Думал, что летает в космосе на ракете.       Она прошла в комнату и тут же выцепила взглядом вскрытый деревянный ящик, выложенный изнутри полиэтиленом. В нем лежали неаккуратно завязанные прозрачные пакеты с лиловым порошком, по степени дисперсности напоминающим детскую присыпку. Рядом, под столом, валялись опрокинутая газовая горелка, погнутые алюминиевые ложки, жгуты и шприцы с иглами, на концах которых виднелись следы крови. Часть порошка просыпалась, и в ней отчетливо виднелся неровный отпечаток человеческой стопы.       Тем временем Мередит Блауд, пользуясь моментом, пока офицеры о чем-то болтали между собой, отпуская неуместные шутки о наркоманах, проникла в ванную комнату. Она была совсем крохотной, четыре на четыре квадратных метра. Половину этого пространства занимала грязная, пожелтевшая от времени ванна, рядом, в стене, было окно со сломанными, местами погнутыми жалюзи. Плитка на стенах кое-где отвалилась, под потолком девушка заметила растущую плесень. Помимо ванны в комнате ютился так же унитаз и узкий настенный шкаф. Раковины не было. Освещался санузел одной единственной лампочкой, свисающей с потолка на проводе.       Надев выданные ей перчатки, Блауд открыла дверцу шкафчика. На внутренней ее стороне висело заляпанное отпечатками пальцев зеркало. Внутри — три небольшие полки, заставленные разнообразными баночками с лекарствами. Девушка взяла одну из них — с затертой надписью, на которой было невозможно прочесть название. Ей удалось разглядеть на этикетке, что внутри должны быть таблетки. Но Мередит поняла — внутри было что-то жидкое. Она отвинтила крышку.              Сара Робинс пинцетом извлекла из рассыпанного на полу порошка короткий волосок. Рыжий. И вдруг она услышала крик, доносящийся из ванной. Подскочив на ноги, Шериф помчалась туда, влетела в открытую дверь и встала как вкопанная у порога. Мередит Блауд, вся бледная, сидела на краю ванны, испуганно взирая на растекающуюся по плитке пола кровь. Там же, в вязкой алой луже валялась баночка из-под каких-то таблеток.       — Что здесь произошло? — потребовала ответа Сара. Она схватила Мередит за плечи. — Что это?       — Я-я не знаю! — Девушка помотала головой, пытаясь прийти в себя. — Я нашла лекарства в шкафчике и решила узнать, что внутри. Открыла, а там это!       — Уорнер! Вызывай ребят. У нас здесь не просто отравившиеся наркоманы.              Патриция Энтони пялилась в микроскоп уже полчаса. Делала записи и перепроверяла результаты в десятый раз. То, что она обнаружила, шокировало, обескураживало. В очередной раз.       — Начну с того, что отпечатков нет. Но кое в чем я уверена полностью: во всех банках — кровь Джин Граймс, — заявила она еще до того, как Сара Робинс, показавшись в дверях ее лаборатории, открыла рот, чтобы задать вопрос. — Вероятнее всего, ее замораживали и хранили при низкой температуре. Я обнаружила следы криоконсерванта.       — Почему кровь не свернулась, пока стояла в квартире, в тепле?       — В нее добавили антикоагулянт. — Судмедэксперт сняла очки, потерла уставшие глаза. — Вещество, не позволяющее крови свернуться. Но добавили его, я думаю, недавно. Кровь стояла там не дольше пары часов. Эритроциты практически не успели осесть. Иными словами…       — Иными словами, кто-то подготовил ее и оставил там специально перед приездом полиции.       Сара запустила пальцы в волосы, зажмурилась, собирая мысли в единое целое. Убийца спланировал все идеально.       — Значит, те наркоманы, которых сегодня увезли, как-то связаны с Колесовщиком? — Девушка с иссиня-черными волосами и обрезком люминесцентно-красных волос выглянула из-за плеча детектива. Патриция узнала ее. Это была подозреваемая, чей клок нашли в кулаке Альберта Юркки. Она видела ее фотографию в компьютере.       — Что она здесь делает?       Сара глянула на Блауд через плечо, бессильно вздохнула.       — Помогает вести расследование. Долго объяснять.       — Меня зовут Мередит, — девушка протянула судмедэксперту руку. Она дружелюбно улыбалась.       Энтони покосилась на Шерифа, которая, видимо, была погружена в своей мысли. Она подумала, что раз Робинс доверяет ей, то и она может. Судмедэксперт сжала протянутую ей ладонь, кивнула:       — Патриция.       — Очень приятно. Так, что там с теми наркоманами, Сара? Думаешь, они как-то замешаны в этом?       — Не похоже. Зачем им подкладывать кровь, а после вкалывать себе смертельный наркотик?       — Чтобы снять с себя подозрения. Логично же, что никто не подумает на двух отравившихся наркоманов. — Мередит пожала плечами и вдруг запнулась. — Подожди… А что, если… Да нет, бред какой-то.       — О чем-ты?       — Я просто подумала… Вдруг эти парни не знали, что эту дрянь нельзя вкалывать в вены, но кто-то сказал им, что так они точно отведут от себя подозрения? М, например, тот, кто дал им эти пять килограммов наркоты.       — Ты думаешь, в этом может быть замешан поставщик? — Сара сдвинула брови, на ее лбу проступила морщинка. — Если это так, то… Черт, мы должны как можно скорее поговорить с ними и все выяснить.       — А где они сейчас? — поинтересовалась Патриция.       — В реанимации. Врачи пытаются их откачать.              Войдя в двери больницы имени Генри Даурелла, они увидели в приемной главврача Патрика Аствуда. Мужчина что-то писал, склонившись над стойкой регистратуры, пока медсестра — женщина лет сорока двух на вид с копной пышных волос — о чем-то увлеченно говорила по телефону и эмоционально размахивала руками.       — Доктор Аствуд.       Главврач поднял на детектива невидящий взор, несколько раз поморгал, фокусируя взгляд за стеклами очков. Наконец, взгляд его прояснился. На лице, как обычно, растянулась неприятная улыбка.       — Шериф! — воскликнул он. Сара заметила, что мужчина явно чем-то обеспокоен, хотя отчаянно пытался скрыть это поддельным весельем. — Вы появляетесь у нас все чаще и чаще. Мне стоит начинать волноваться, ха-ха?       — Давно пора. — Она опустила взгляд на рукав его халата. — Что это?       Мужчина удивленно проследил в направлении ее кивка, поднял руку и рассмотрел красное пятно на манжете.       — Ах, это. Всего лишь гранатовый сок. В детское отделение привезли нового пациента. Такой непоседа! Не успел сменить халат. Столько работы сегодня!       Он засмеялся и поставил подпись на протянутом медсестрой бланке, проследил, как та ставит на него печать, и сунул к другим документам в принесенную собой красную папку-уголок. Сквозь прозрачный пластик Сара заметила судебную повестку по делу о разводе.       — К вам сегодня привезли двух человек с наркотическим отравлением. Они очнулись?       Патрик Аствуд сглотнул, поправил очки и сделал глубокий вдох. Ему потребовалась минута на то, чтобы собраться с мыслями и вернуть себе уверенность в своем профессионализме.       — К сожалению, один из них умер на реанимационном столе, — ответил наконец он четко, уверенно и сдержанно. — Мы сделали все, что могли, но прошло слишком много времени. Доза LS-1 — уверен, Вы знаете, что это, — оказалась настолько ударной, что его сердце не выдержало и остановилось. Мы не смогли запустить его снова.       Робинс скрежетнула зубами. «Лиловая самбука» забрала очередную жизнь.       — Что со вторым?       — Ему мы сделали переливание крови, промыли желудок, носовые ходы, киш… — Заметив ее недовольство, Аствуд прокашлялся и продолжил. — В общем, мы сделали все, что было в наших силах. Сейчас молодой человек лежит в реанимации и приходит в себя.       — Мне нужно с ним поговорить.       — М, да… Да, конечно. Я не хочу препятствовать расследованию, так что я узнаю, как он там, и скажу, когда Вы сможете его навестить. — Мужчина глянул на девушку позади детектива. — Вы тоже из полиции?       — О, нет, нет, — Мередит отрицательно замахала руками. — Я просто немного помогаю Шерифу.       — Ох, понятно. Извините, но я могу пропустить в реанимацию только мисс Робинс.       — А… Да-да, точно. Я все понимаю. — Блауд неловко улыбнулась и обратилась к Саре. — Ты иди, а я подожду тебя здесь.       Сара Робинс кивнула и последовала за главврачом к лестнице, ведущей на верхние этажи.              Местный холл, он же — зал ожидания, был большим, светлым и чистым. Пахло чем-то больничным. В центре стояли синие, скрепленные между собой по три штуки металлические кресла с мягкой обивкой. Всего Мередит насчитала шесть рядов по девять кресел в каждом. Сейчас занята была примерно половина из них. В четырех углах по залу располагались большие цветочные горшки, а в них — растения: кустистая монстера, высокая диффенбахия, волнистая желто-зеленая сансевиерия и полумертвый филодендрон — было видно, что за ним совсем не умеют ухаживать. Для Блауд оставалось загадкой, почему в зале, предназначенном для нахождения в нем большого количества людей, вообще были цветы. Впрочем, вызывают ли они аллергию, девушка не знала.       В противоположном от стойки регистратуры конце комнаты стоял автомат со снеками, рядом — с горячими напитками. Мередит заметила за прозрачной стеклянной стенкой упаковку отборного жареного арахиса и почувствовала, как желудок скрутило от голода. Они с Сарой не ели с самого утра, разъезжая на ее «ниссане» по всему городу. Засунув в автомат купюру, она набрала нужную комбинацию, дождалась своего снека и села на одном из свободных кресел в дальнем ряду.              В палату отделения реанимации Шериф вошла лишь спустя десять минут, когда Патрик Аствуд дал ей на это добро. Он предупредил о последствиях наркотического отравления и некоторой спутанности сознания пострадавшего.       Кейн Моррис, двадцатидвухлетний белый мужчина, лежал привязанный руками и ногами к кровати. Он был бледен и сер. Уперевшись глазами в стену, он сжимал и разжимал кулаки. Из его предплечья торчал катетер с тянущейся к капельнице трубкой. Сара Робинс подошла ближе.       — Я детектив полиции, — Начала она вполголоса. — Ты помнишь, как оказался здесь?       Кейн медленно повернул к ней голову, сконцентрировал взгляд на её лице. При каждом его вдохе слышался тихий свист из-за носового катетера, соединенного с баллонами с кислородом. Парень еле заметно кивнул.       — Что с Барни?       Она еле смогла разобрать его тихую речь. Очевидно, он спрашивал о Барни Кэнрое, втором наркомане, увезенном из той квартиры.       — Он умер. Доза «лиловой самбуки» оказалась слишком большой для него. И ты мог повторить его участь. Ты это понимаешь?       Кейн Моррис сглотнул и кивнул снова. Шериф заметила, как на его землистом лице проявился румянец.       — Где вы взяли пять килограмм наркотика? — с нажимом спросила Робинс.       — Заказали у какого-то чувака в интернете. — Парень нащупал пальцами натянутые ремни на запястьях, нервно сжал. — Он привез его прямо к нам.       — Как его звали?       — Не знаю, он не говорил своего имени. Мы просто заплатили ему и забрали товар.       — Как вы с ним связались? У тебя остались его контакты?       — Он присылал письма на почту, всегда с разных адресов, менял их как перчатки.       — Зачем вам понадобилось покупать сразу пять килограммов?       — Оптом дешевле! — Парень дернулся, но ремни его сдержали. — Мы просто хотели попробовать, ясно?! Он сказал, что эта штука безвредна!       — Ты видел его лицо? Сможешь описать?       Кейн помотал головой, зажмурился. Его глаза начинали «плыть».       — Он был в капюшоне, скрывал себя. Но он точно был ниже меня.       — Тебе знакомо это? — Сара достала из сумки пакет для вещдоков на застежке ZIP-LOCK. Внутри лежала одна из баночек для лекарств, изъятых из квартиры.       — Это таблетки Барни от бессонницы. Их ему врач выписал, камон. Ему и предъявляйте свои претензии!       — В этих банках была найдена кровь убитой девушки. Как ты можешь это объяснить?       Глаза Кейна Морриса округлились до размера монеты. Он сильнее сжал ремни на запястьях.       — Я не знаю, правда! — Его плечи охватила дрожь. — Это не мы! Мы не делали ничего такого! Мы никого не убивали!       — Кто-то кроме вас был в квартире?       — Н-нет… Точно! Тот чувак, доставщик! Он попросился в туалет, прежде чем ушел. Это наверняка его рук дело! Я не хочу в тюрьму!       — Не бойся, в тюрьму ты не попадешь. Но тебя ожидает долгое-предолгое лечение от наркомании и тяжелая социальная реабилитация. Спасибо за ответы. Если мне нужно будет что-то еще, я зайду.              Она застала Мередит Блауд за дружественной беседой с некоей женщиной, так же оказавшейся в зале ожидания больницы. Сара успела захватить лишь небольшую часть фразы, прежде чем девушка заметила ее, но столь незначительную, что сразу же выкинула это словосочетание из головы.       — О, Шериф, ты вернулась! Познакомься, это Саманта. У нее здесь лежит сын, и она пришла навестить его, — с добродушной улыбкой оповестила Мередит и, вместе с этим, жестом указала на свою новую знакомую.       — У него перелом ребер, он пожарный, — пояснила та. Это была худощавая, чуть сгорбленная особа с тусклой, потемневшей с возрастом кожей и лицом, покрытом морщинами и пигментными пятнами. Редкие седые волосы свисали к плечам легкими волнами. Женщина смотрела на детектива уставшими, затуманенными глазами.       — Нам пора, — напомнила Робинс, встретившись с золотисто-карими глазами своей “помощницы”, и быстро направилась к выходу.              — Да что с тобой, Сара?! — Мередит, прихрамывая, доковыляла до нее довольно быстро и поймала за руку на пути к машине. — Саманта — такая милая женщина, ты могла бы проявить хоть чуточку внимания к пожилому человеку.       — Мы здесь не для разговоров о жизни, если ты помнишь.       Шериф сняла автомобиль с сигнализации и молча села за руль. Мередит всплеснула руками. Сара могла поклясться, что та закатила глаза, когда отвернулась. Но делать ей все равно было нечего, так что девушка поспешила сесть на переднее пассажирское сидение.       — Что ты узнала?       — Кровь в ванной оставили не наркоманы. — Сара завела мотор. — Они заказали LS-1 по интернету, а когда доставщик приехал к ним, то попросился в ванную. Вероятно, он и заменил таблетки.       — Ты хочешь сказать, это был Колесовщик? — Мередит ахнула. — Он описал его? Ты составила фоторобот?       — Ты думаешь, это так делается? Этот парень не видел его лица. Сказал только, что доставщик был ниже него, поставщик - использовал разные почтовые адреса. Скорее всего, выследить их по следам в Интернете не удастся, но мы должны попробовать. Я уже позвонила в участок и сказала, чтобы кто-нибудь занялся этим.       — У вас там каждый — элитный хакер или как? — ссмехнулась девушка. — Теперь, чтобы попасть в полицию, нужно владеть искусством отслеживать пользователей Сети?       — Нет, но нужно уметь обращаться к специалистам в таких делах.              Некоторое время они ехали молча. Лишь когда повернули на светофоре, Мередит спросила:       — Куда мы едем?       — В участок.       — Ну уж нет! — Девушка схватила руль и резко завернула на повороте.       — Мер!       Автомобиль заскрежетал колесами, скосил вправо. Сара инстинктивно зажала педаль тормоза, вырулила, не позволив машине врезаться в фонарный столб. Им повезло, что в этот момент на дороге никого не было.       — Что ты творишь?! — воскликнула Шериф, когда ее «ниссан» остановился. — Ты нас убить хочешь?       — Мы не поедем в участок!       — Мер, это не повод…       — Это очень даже повод! — Блауд фыркнула, всплеснула руками, насколько позволяла крыша автомобиля. — Посмотри на себя, Робинс! Сегодня воскресенье, а мы целый день мотаемся по городу, гоняясь за призрачной идеей того, что Колесовщик в перерывах между убийствами промышляет наркоторговлей. Окей, мы съездили на вызов, мы обнаружили новую улику, зацепку. Обзови, как хочешь. Мы проторчали кучу времени в морге и больнице, ты поговорила с пострадавшим. Отлично! Так успокойся же наконец и позволь себя отдохнуть хоть один чертов вечер!       — Я не могу сидеть сложа руки, когда по городу разгуливает маньяк.       — Можешь! За сегодня ты сделала больше для этого расследования, чем вообще работал любой из местных полицейских за всю свою карьеру.       — Это ничего не дало. Я не продвинулась ни на миллиметр.       — А ты думаешь, что все должно быть легко и сразу? Тогда позволь спустить тебя с небес на землю: это так не работает.       — Мередит, ты не понимаешь. — Детектив бессильно ударила ладонями по рулевому колесу. — Прямо сейчас этот ублюдок может издеваться над очередной жертвой. И все потому, что я до сих пор не могу вычислить, кто он такой и зачем делает все это. Из-за моей беспомощности люди, горожане, живут в страхе и боятся вечером выйти на улицу.       — Сара, ты — точно такой же человек, как и они. — Мередит сжала ее плечо. — И знаешь, что они делают сейчас, пока ты коришь себя за то, в чем абсолютно нет твоей вины? Они сидят дома перед телевизором и что-то едят. Проводят воскресный вечер в компании семьи, друзей, любовников или еще кого. И им совершенно невдомек, что Шериф в этот момент рвет задницу, пытаясь выполнять свою работу. Разве это справедливо? Рабочая неделя еще не началась, а ты уже вымотала себя, вероятно, миллиардами криминальных теорий в твоей голове. Да тебе даже не надо смотреть фильмы ужасов, потому что твоя жизнь — намного страшнее! А знаешь, почему? Не из-за того, что ты видела бесчисленное количество смертей, и трупов, и прочего дерьма. А потому, что с такой нелюбовью к себе ты напрочь забыла об отдыхе. Вот почему у тебя ничего не складывается с этим делом. Твой мозг больше не может работать на полную мощь двадцать пять часов в сутки и восемь дней в неделю! Остановись наконец, Сара! Притормози и позволь себе отдохнуть хотя бы один, мать его, вечер в жизни!       Сара смотрела на нее круглыми от удивления глазами. Она никогда не думала о своих расследованиях в таком ключе. Неужели у нее действительно ничего не получалось из-за усталости? Может быть, эта девушка была права, и ей действительно требовался отдых? Возможно, тогда зацепка придет сама собой?       — Что ты предлагаешь?       Мередит Блауд победно улыбнулась, видя в ее глазах нерешительные выводы. Похоже, Шериф поняла, что она хотела до нее донести. И если это так, то с ней, быть может, еще не все потеряно.       — Поехали куда-нибудь перекусим.              Они остановились возле небольшой закусочной с незапоминающимся, труднопроизносимым названием. Это место по каким-то причинам не пользовалось особой популярностью, но оттого только сильнее привлекало этих двоих. Они не гнались за богатой обстановкой, изысканной кухней и безупречным обслуживанием. А это место было достаточно тихим и вполне неплохим, чтобы скоротать в нем вечер.       Они прошли за один из свободных столиков в конце зала, сели у окна. Через несколько минут официантка, немолодая женщина со странным акцентом, принесла им меню и кофе за счет заведения. Они не знали, узнала ли она Шерифа, или это был жест доброй воли, но напиток оказался сносным и, можно сказать, даже почти вкусным.       Мередит Блауд окинула помещение взглядом. Длинный зал с затемненными окнами, плиточным полом и дюжиной некрупных столиков. Справа от них, занимая добрую половину зала, располагалась стойка с десятком синих высоких стульев без спинок. За ней, беседуя о чем-то с официанткой, сидели двое байкеров или просто мужчин, придерживающиеся похожего стиля в одежде. За спиной официантки гудела и шипела плитами скрытая перегородкой кухня. От их стола до столика ближайшей пожилой пары было еще три пустых, так что никто не мог помешать им лишним шумом.       — Мер?       Девушка подняла голову, откусив кусок от пиццы «Ник-о-Боли» и закусив его жареным картофелем. Готовили здесь весьма недурно.       — Ты сказала, что психология — твое второе образование. Но ты не могла получить оба в свои… Сколько тебе там лет?       — Двадцать шесть, — Блауд улыбнулась и обмакнула картофельную дольку в кетчуп. — И я не говорила, что получала образование психолога в университете. Там я училась на переводчика. А на психолога я, скажем так, прошла ускоренные курсы. Работать я им не могу, да и не хочу. Но для саморазвития это было довольно увлекательно.       Немного помолчали.       — Ты говорила, что ты из Канады. Почему переехала в штаты?       — Раньше я часто путешествовала, — Мередит меланхолично улыбнулась. — Некоторое время жила в Париже, Риме, Перу. Слишком заурядный набор, да? Зато красиво и со вкусом. Мне нравились эти города. Но и они со временем мне надоели, когда смотреть особо стало не на что. В итоге я переехала в Финикс. Он привлекал меня сильнее, чем, допустим, тот же Нью-Йорк или Вашингтон. Даже не знаю почему. А теперь я сбежала сюда и не жалею об этом.       — Похоже, у тебя была интересная жизнь.       — А что насчет тебя? — Девушка потянула молочный коктейль через трубочку, с удовольствием облизнула губы. — Уверена, жизнь детектива была не менее насыщенной. Хм, и почему наш разговор звучит как некролог?       — И правда. — Сара всматривалась в картину на другом конце зала, изображавшую тривиальный натюрморт с кувшином и чашей, полной фруктов. — Мне нечем тебя обрадовать. Все мои приключения в основном были связаны с работой.       — Кто бы сомневался. — Блауд поставила локти на стол, сложила голову на сцепленные пальцы. — Личная жизнь тебя вообще никогда не интересовала?       — Не то чтобы… — Детектив запнулась. В памяти всплыли воспоминания о не сложившихся из-за переезда отношениях. — Я была помолвлена.       — Да ладно?! — Глаза Мередит Блауд округлились, загорелись неподдельным интересом и жаждой узнать подробности. — И кто же тот счастливчик, который смог растопить сердце Шерифа?       — Его звали Рейнард. — Сара вздохнула, сделала глоток кофе из своей чашки. — Мы встречались почти год, пока меня не отправили сюда.       — Эй, что это за тоска в твоих глазах? — Девушка мягко коснулась ее лежащей на столе руки. — Ты все еще любишь его?       — Не думаю, что я вообще когда-то любила его. С ним было… Проще, понимаешь? То есть, до того, как мы познакомились, моя мать вечно пилила меня тем, что пора замуж, время не ждет и все в этом роде. Так что он был неким спасением для меня. Нет, я не использовала его, не подумай. Рейнард — хороший человек. Он заботливый и, наверное, милый, но иногда слишком…       — Он слишком на тебя давил, да?       — Можно сказать и так. Он всегда выбирал неподходящее время, чтобы выразить свои чувства. Не понимал, когда я была погружена в расследования с головой, и обижался, что из-за работы я уделяла ему недостаточно времени. И когда он сделал предложение, я ответила не задумываясь. Не от большой любви, как ты понимаешь, а просто потому, что была слишком занята, чтобы вообще осознать важность этого события.       — А если бы ты осознала это и могла подумать… Что бы ты ответила?       Сара посмотрела в ее золотисто-карие глаза, проскользила взглядом по изгибу аккуратного носа, по совсем чуть-чуть приоткрытым губам.       — Я бы сказала «нет».       Мередит сочувствующе выдохнула, понимающе кивнула, взглядом прося продолжать. Робинс, наверное, должна была чувствовать себя неловко, рассказывая кому-то нечто столь личное. Но неловкости не было. Будто в этот момент происходило что-то совершенно естественное.       А ведь она никому прежде не говорила о своих чувствах.       — Я никогда не любила Рейнарда, — повторила она, ощущая облегчение от того, что наконец может сказать это вслух. — Но не могла сказать ему об этом. Он выглядел таким счастливым, когда говорил о свадьбе. Уже представлял, как стоит у алтаря, а я иду к нему в белом платье.       — Хм... — Мередит улыбнулась. Ехидно. По-лисьи.       — Что?       — Ничего… Просто мне сложно представить тебя в роскошном свадебном платье с рюшами и в белоснежной фате. Мне кажется, ты бы предпочла костюм. Черный. Классический. И выглядела бы в нем просто фантастично.       С губ Робинс сорвался короткий смешок, уголки губ поднялись. Она отвела взгляд, представляя, как выглядела бы в глазах своих родственников, до ее встречи с Рейнардом считавших детектива пропащей женщиной.       — Ты правда можешь представить на мне мужской костюм?       — Скорее унисекс… — Мередит Блауд выглядела в этот момент растерянной, почти испуганной.       — Что с тобой?       — Ты… Впервые улыбнулась при мне… И даже засмеялась, — Ее собственные губы растянулись, образуя ямочки на щеках. Девушка засияла. — У тебя удивительная улыбка, Сара. Очень, очень красивая.       Она не нашла, что ответить. От неловкости разговора ее отвлек звонок телефона.       — Детектив Робинс.       — Шериф! Рад снова Вас слышать. — Противно слащавый голос Уиллиса Дея, как всегда, источал сплошную фальшь. — Как Ваши дела? Много преступлений уже раскрыли? Ахах, точно, о чем это я! Сегодня же выходной. Вы наверняка выбросили работу из головы.       — Ближе к делу.       — Кхм, ну да, да… В общем, я договорился с каналом «NY Why-1». Они готовы отправить сюда съемочную группу и показать Люси в телешоу «Only true».       — Это еще зачем? — Сара нахмурилась. Перспектива явить больную девочку всему миру на одном из самых популярных каналов страны выглядела не слишком прельщающей.       — Как это зачем? Об этой девочке должен узнать весь мир! Кстати, о ее отце. Я уже кое-что накопал, и, должен признать, дело тут крайне нечистое. Статья выйдет просто помпезной!       — Ладно, я поняла. — Робинс чуть сжала переносицу. — Когда?       — Когда приедет телевидение? Пока точных сроков сказать не могу, но скорее всего на следующей неделе или через неделю. Знаете, у них там все распланировано наперед, так что им придется выкроить для вас местечко. А для этого придется кого-то вырезать из эфира.       — Вы сказали «вас». Что это значит?       — Ну как же! Вас с Люси, разумеется! Вы обязательно должны быть на шоу вместе с ней. Вы же сама Сара Робинс! Ваше имя до сих пор проскальзывает в разговорах людей по всему Нью-Йорку.       — Это плохая идея.       — Отличная идея! Абсолютно беспроигрышный вариант. — Голос Дея изменился, стал более жестким. — Я взялся за это дело только потому, что оно может принести всем нам пользу, ясно? Так что, надеюсь, Вы меня не разочаруете, Шериф. Что ж, мне пора! До связи!       Сара убрала телефон в карман. Журналист показал свое истинное лицо. Алчное, лживое лицо.       — Что-то мне подсказывает, что разговор получился не очень приятный, — заметила Мередит, отставив в сторону опустевший стакан.       — Дей хочет, чтобы мы с Люси засветились в «Only true».       — Где?       — Это тупое ток-шоу, в которое приглашают разных знаменитостей или каких-то необычных людей и задают им каверзные вопросы, а те должны говорить «только правду». Оно популярно в Нью-Йорке.       — И ты, конечно же, светиться на нем не хочешь, — догадалась девушка и коротко кивнула. — Ну так откажись. В чем проблема?       — Цитирую: «я взялся за это дело только потому, что оно может принести всем нам пользу». Если я откажусь, Дей все бросит, и тогда Люси еще долго не увидит отца.       — Вечная самоотверженность Шерифа, — Блауд криво усмехнулась. — Если изменить ситуацию ты не хочешь, то можешь изменить свое отношение к ней. Попробуй смотреть на это шоу, как на интересный опыт. Когда тебе еще удастся сверкнуть лицом на ТВ?       — Раньше я периодически светилась на нем, и мне это не нравилось.       — Зато вспомнишь былые времена. — Мередит простодушно пожала плечами. — Все будет хорошо, Шериф. Не накручивай себя раньше времени.       — Нужно предупредить об этом Люси.       — Тогда поехали. — Девушка подняла руку, давая официантке понять, что им нужен счет. — Думаю, мне стоит исправить ее первое впечатление обо мне.       — О чем ты?       — Да брось, ты же видела, что я ей не понравилась при нашей первой встрече. Не хочу, чтобы она считала меня «злой теткой, пристающей к ее любимой Саре».              В доме Джонсонов горел свет на первом этаже. Дверь им открыла Элизабет. Она была рада увидеть Сару, хотя и не ожидала ее визита.       — Это Мередит, — представила девушку Робинс, увидев в глазах хозяйки дома немой вопрос. — Моя подруга. Мы бы хотели поговорить с Люси.       — Конечно-конечно, — женщина заулыбалась и жестом предложила им войти в дом, — я поставлю чайник.       — Не нужно, мы ненадолго.       — А я бы с удовольствием выпила чаю. — Мередит Блауд улыбнулась, и на лице Элизабет расцвела ответная улыбка.       Они вошли в дом. Элизабет Джонсон провела их в просторную светлую гостиную, где на полу, рассевшись в круг, собирали паззл трое мальчишек, очень похожих на Дэйва лицом, и совсем крохотная по сравнению с ними девочка.       — Люси, к тебе гости.       Люси Граймс обернулась и широко заулыбалась, увидев Сару Робинс.       — Шериф! — Она встала и побежала к гостье навстречу.       — Привет, малышка. — Детектив присела, позволяя девочке обнять себя. Она не чувствовала никакой силы от обвивших ее шею тонких ручонок.       — Я скучала!       — Я тоже. — Сара отстранилась, погладила ее светлые волосы. — Ты помнишь Мередит? Вы встречались тогда, во время нашей прогулки в парке.       — Привет, — Мередит улыбнулась, наклонившись к ним. — Давно не виделись. Как твои дела?       Робинс почувствовала, как пальчики девочки слабо сжали ее руку. Люси спряталась за ней, с опаской косясь на Блауд.       — М, ладно, не буду вам мешать. — Улыбка девушки стала неловкой. Она выпрямилась и отошла к комоду, делая вид, что ее очень интересуют стоящие на нем фотографии детей в рамках из макарон.       Гостиная была очень уютной. Повсюду висели картины, детские рисунки и семейные фото. Казалось, будто любовь здесь прямо-таки витала в воздухе. Несмотря на обилие мебели, шкафов и полок, в комнате оставалось еще много свободного места, где могли бегать и резвиться дети. Мередит представила, как обычно в этом доме не стихают детские крики и смех.              — В чем дело, Люси? Почему тебе так не нравится Мередит? — спросила Сара, когда она убедилась, что их никто не слышит.       — Я не знаю… — тихо отозвалась та, опустив взгляд. — Она… странная.       — Да, Мередит своеобразная. Но она хорошая и очень хочет с тобой подружиться. Просто дай ей шанс, хорошо?       Девочка неуверенно кивнула. Сара понимала, что вряд ли ее слова что-то изменят. И все же ей хотелось, чтобы эти двое поладили.       — Мне звонил Уиллис Дей. Тот журналист, что брал у тебя интервью.       — Угу, я его помню. Он смешной.       — Он хочет, чтобы ты… Мы поучаствовали в ток-шоу «Only true».       — Мы вместе? — Люси удивленно раскрыла глаза. — Я не знаю такого шоу.       — Да, Дей хочет, чтобы мы засветились в нем вдвоем. Если ты не против. Это шоу популярно в Нью-Йорке и в Интернете. Можешь посмотреть на досуге, если хочешь. Оно глупое, но у него высокие просмотры. Это непременно привлечет к тебе внимание.       Малышка прикусила кончик большого пальца правой руки. Сара не торопила. Знала, что такое решение требует раздумий.       — Ладно. Если Вы будете со мной, я согласна, — наконец ответила девочка и улыбнулась. — Пока со мной Шериф, мне ничего не страшно.       — А вот и чай! — Сообщила Элизабет, вошедшая в комнату с большим подносом. — Дети! Ну же, соберите паззлы в кучку, не разбрасывайте по всему ковру.       — Какой чудесный аромат! — Мередит взяла в руки одну из разукрашенных розовыми завитками градиентных чашек, из которой исходил горячий пар. — Это жасмин?       — Он самый, — добродушно ответила Элизабет. Они втроем разместились на зеленом диване за низеньким журнальным столиком. — Попробуйте булочки. Я сама испекла. Дети очень их любят.       — Они просто восхитительны! — Блауд замычала от удовольствия, когда мягкое, нежное и пышное тесто коснулось ее языка и раскрылся букетом и сладостью вкус свежей выпечки. — Я не большая фанатка изюма, но здесь он точно на своем месте! Ох, прошу прощения, могу я воспользоваться уборной? Хочу смыть помаду, чтобы не беспокоиться о том, что она размажется, пока я наслаждаюсь этими вкусняшками.       — Да-да, конечно. По коридору и направо. — Элизабет указала на дверь на другом конце гостиной. Мередит удалилась, оставив их вдвоем. Дети были увлечены процессом сбора картинки в единое целое. — Она такая милая. Вам повезло с такой подругой.       — И правда, очень вкусный чай. — Сара сделала очередной глоток напитка. — И булочки просто объеденье.        — О, спасибо. — Женщина улыбнулась. — А Вы, я вижу, не любите говорить о своих чувствах.       — Что?       — Нет-нет, ничего. Давайте я налью Вам еще чашечку.              Они покинули дом Джонсонов пол восьмого вечера и поехали домой. Мередит улыбалась, глядя в окно на мелькающие за окном светящиеся пятна окон зданий.       — В чем дело?       Девушка посмотрела на Сару и пожала плечами.       — Не знаю, — сказала она мечтательно. — Просто смотришь на них и понимаешь, как это здорово, иметь такую дружную, любящую семью.       — Ты завидуешь им?       — Немного. А ты нет?       — Не знаю. Мне это не знакомо. Моя семья никогда не отличалась особо теплыми чувствами.       — А моя была прекрасной. — Мередит протяжно вздохнула, положила голову на ладонь, поставив локоть на выступ автомобильной дверцы. — Мои родители любили меня. Правда, им не с кем было сравнивать. Вот тебе и плюс быть единственным ребенком в семье, ха-ха… Я бы сейчас очень хотела обнять их.       Они помолчали. Недолго, пока Блауд предавалась своей меланхолии.       — Ты скучаешь по дому?       Сара быстро посмотрела на нее и вернула внимание на дорогу.       — Мой дом — не тот, в котором прошло мое детство. Родительское гнездо никогда не было для меня местом, куда хочется вернуться. Можно сказать, дома, в том смысле, который вкладываешь в это слово ты, у меня никогда и не было. Для меня любое место с крышей и более-менее хорошими условиями может стать домом.       Мередит не ответила. Краем глаза Робинс чувствовала на себе ее взгляд.       — Что?       — Это так грустно…       — Только если думать об этом в таком ключе. Я привыкла не привязываться к местам. Любой «дом» на самом деле — просто четыре стены, защищенных сверху от осадков.       То, что произошло после этих слов, застало ее врасплох. От неожиданности она вздрогнула и чуть не потеряла управление. Автомобиль вильнул, и детектив с трудом смогла выровнять его ход. Благо, поблизости других машин не было. Сара на мгновение почувствовала себя сжатой в тиски.       Мередит обняла ее.              Прошла пара дней. Сара Робинс ломала голову над тем, как и зачем действует Колесовщик. Эта кличка ей не нравилась, но помогала разграничить маньяка от прочих «тривиальных» убийц. Детектив записывала в свой блокнот догадки, строила теории, и в итоге перечеркивала написанное и вырывала лист за листом, стачивала карандаши. В участок она не ездила, сообщив, что заболела. Ей нужно было сосредоточиться на расследовании. Но оно никак не хотело сходить с мертвой точки.       Опрос соседей ничего не дал. Никто из них не заметил ничего необычного. Кроме одной женщины, живущей этажом ниже. Наркоманы слишком громко слушали музыку и мешали ей этим. Вызывая полицию, она и не подозревала, что спасет одному из них жизнь.       Детектив была настолько погружена в размышления, что вздрогнула от неожиданности, когда в коридоре раздался звук дверного звонка.       — Кто это? — спросила она у проходящей мимо Мередит Блауд и невольно отметила, что волосы той были мокрыми, а на плечах висело полотенце. Вероятно, девушка только что вышла из душа. И почему она не слышала, как льется вода?       — Доставка еды, — отозвалась та, прекратив насвистывать, и скрылась в арке, ведущей в коридор.       Со своего места Робинс услышала, как она открыла дверь, поздоровалась с курьером и поблагодарила его. Затем заперла дверь.       — У тебя в холодильнике мышь повесилась. — Мередит вернулась в гостиную, водрузила на журнальный столик пакет, из которого доносился манящий запах горячей еды. Сара почувствовала, как живот свело от голода. — А так как в магазин тебя не вытащишь, я решила воспользоваться чудесами Интернета и заказать ужин из ресторана. Надеюсь, ты любишь тайскую кухню.       — Ты могла просто сказать, что хочешь сходить в магазин, и я бы тебя отвезла. — Сара свесила ноги с дивана, перемещая свое тело в сидячее положение.       — Я говорила. Несколько раз. — Девушка вытащила из пакета пару коробок и два набора бамбуковых палочек. — Ты знала, что когда погружена в работу, то абсолютно ничего не слышишь, что происходит вокруг? Нет? Так вот, ты игнорировала меня два дня и на любой мой вопрос бурчала что-то невнятное и нечленораздельное. А периодически и вовсе никак не реагировала. Так что в итоге я сдалась и просто периодически подкладывала тебе под руки еду.       Она кивком указала на стол, где все еще покоилась полная хлебных крошек тарелка.       — Ты вообще помнишь, как ела?       Сара не ответила. Она не помнила этого. И того, что Мередит к ней обращалась.       — Так я и думала. «Спасибо, Мер, что не дала мне умереть от голода и жажды.»       — Человек не умрет от голода за два дня.       — Аргх, какая же ты зануда! — Блауд сунула ей в руки коробку и уселась на другом конце дивана, подобрав под себя ноги.       — Извини. Спасибо.       — То-то же.       Они ели в тишине, наслаждаясь вкусом курицы под кисло-сладким соусом с привкусом кунжута, раскрывающимся впоследствии овощным послевкусием. Дополнялся весь этот букет тонкой рисовой лапшой.       — Итак, — закончив с едой, Мередит поставила пустую коробку на стол. — На завтрак тут есть рис. Но потом мы должны съездить в магазин, ясно? Так что до завтрашнего обеда постарайся не нырять в этот омут с головой.       Она наклонилась и подняла с пола один из скомканных вырванных из блокнота листов. Развернула. Это был всего лишь список вопросов, возникших в голове Шерифа в связи с новыми обстоятельствами, записанных на бумагу:       "Как убийца Джин Граймс связан с наркотиком?       Почему он решил подставить двух наркоманов? Думал, полиция на это клюнет?       Зачем убийца оставил кровь в их доме? Зачем хранил?"       — Хм, хорошо, давай подумаем логически, — предложила Мередит и поудобнее устроилась на диване, откинувшись спиной на подлокотник. — Первый вопрос. Хм, хм, хм. Кстати, а почему LS-1?       — Это инициалы. Людвиг Соранфел. Это ученый и врач, что впервые смог идентифицировать его и изучить влияние на организм человека. А единица образно означает, что пока не существует ни одного похожего по действию наркотика.       — Ты говорила, что никто не знает, откуда появилась эта дрянь, так? А что, если Колесовщик причастен к этому? — предположила Блауд. — Конечно, он вряд ли мог сам его создать, но вот распространить его по всей стране — не так уж и сложно. Или же наш убийца — наркоторговец, имеющий достаточно большие запасы наркотика, чтобы раскидываться им направо и налево. Стой, нет, подожди. Других случаев отравлений в городе не было?       — Нет. Была только та история со священником.       — Точно. Но ты говорила, что тот тип отпаивал им женщин. Эту штуку еще и внутрь применяют?       — Редко. Эффект наблюдается более слабый, чем при вдыхании. Эйфории такой прием не вызывает. Только расслабление и помутнение сознания.       — Поэтому жертвы Алана Хиггинса все помнили. — Мередит понимающе кивнула. — Окей, тогда моя вторая теория отпадает. Если бы наркоторговец осел здесь, то инцидентов было бы гораздо больше. Сомневаюсь, что он стал бы сидеть без дела.       — Если бы случаев было больше, полиция рано или поздно наткнулась бы на след, который смог бы привести нас к нему.       — О, о! Знаю! Колесовщик может быть покупателем. Что, если он где-то закупает большие партии товара, а потом подкидывает их или перепродает? Может, раз он маньяк и у него явно что-то не так с головой, в его сознании могла поселиться навязчивая мысль о том, что надо как можно больше распространять эту гадость?       Сара задумалась. В словах девушки мог быть смысл. Она запустила руку в волосы, потерла уставшую шею.       — Даже если так, мы не сможем отследить его, потому что не знаем, у кого именно он его закупает. Подпольных наркоторговцев по всей стране огромное количество. Тот же «Даркнет» ими кишит.       Шериф вздрогнула от пронзившей ее голову мысли. Мередит удивленно наклонила голову на бок, заметив изменения в ее лице.       — Что такое?       — Наркотики ему кто-то поставляет. Скорее всего, с помощью скрытого курьера. Нужно установить патрули на всех выездах из города и проверять каждую машину, въезжающую сюда. Скрыть большую партию наркотика намного сложнее. Ее не проглотишь и не спрячешь в прямой кишке.       — Фиу, какой ужас. — Девушка неприязненно поморщилась. Она представила этот способ перевозки контрабанды и возможные последствия. И картинка, спроецированная воображением, ей не понравилась. — Но идея отличная! Рано или поздно ему в любом случае придется сделать заказ. И когда полиция найдет курьера, вы сможете узнать и адрес доставки. Бинго! Хотя, постой… Что, если заказ ему повезут частями или спрячут там, где никто не догадается искать?       — Такое возможно, — согласилась Робинс, — но может оказаться и так, что курьер будет не таким умным.       — Окей, пойдем дальше. Зачем же убийца решил подставить наркоманов, хм… А что, если он не собирался подставлять их? То есть, он же не настолько глуп, чтобы подумать, будто вы действительно поверите в то, что это кто-то из них убил ту девушку, выкачал из нее кровь и спрятал в своей ванной, а потом сам решил накачаться наркотой, чтобы отвести от себя подозрения. Ой, подожди. Теперь это звучит не так уж и безумно.       — Сомневаюсь, что это тот парень, что лежит в больнице. — Сара пожала плечами. — Он был под препаратами после очистки желудка. Вряд ли он смог бы так хорошо врать.       — Что ж, поверю эксперту. — Мередит подняла на нее глаза. — Тогда можно предположить, что у убийцы не было цели подставить их. Возможно ли, что это были просто случайные наркоманы, заказавшие наркотики не у того барыги? Ему могли быть просто нужны жертвы, чтобы спрятать кровь в их доме.       — Он должен был быть уверен, что ее найдут. А отравление LS-1 не могло остаться незамеченным. — Робинс нахмурилась. — В какую игру он играет и чего пытается этим добиться? Ему все равно, сколько людей умрет.       — Думаешь, он хочет, чтобы его нашли?       Сара кивнула.       — Иначе он бы затаился еще после того, как мы нашли тело Джин Граймс.       — А почему не после первого убийства?       — Первые две смерти были не случайны. Бенджамин Роствуд задолжал ему деньги, а Джин знала слишком много. Он избавился от свидетельницы и должен был остановиться. Но решил идти дальше. Теперь он выбирает случайных жертв.       В комнате стало тихо. Было слышно, лишь как размеренно капает вода из крана на кухне. Мередит вновь нарушила молчание.       — Как думаешь, кто этот тип?       — Свихнувшийся ублюдок.       — Я не об этом. — Девушка прижала колени к груди. — Думаешь, это может быть кто-то из горожан? Он спокойно ходит мимо нас по улицам, а мы об этом и не подозреваем? Может, у него есть семья и дети, которые ничего не знают о его делах? Друзья, с которыми он пьет пиво по пятницам? Думаешь, у него есть нормальная жизнь, которой он готов пожертвовать ради… Ради чего? Что и кому он хочет доказать этими убийствами? Когда его поймают, то отправят в тюрьму, и тогда…       — Мер, — Сара прервала ее поднятой рукой, — такие, как он, не заслуживают нормальной жизни. Даже если сейчас она у него есть, то он полнейший кретин, если решил поставить ее на кон в своей идиотской извращенной игре.       Блауд изменилась в лице, задумалась, опустив глаза. Она прикусила кончик пальца, как делала всякий раз, когда о чем-то глубоко задумывалась.       — А ты?       Девушка подняла голову. Их взгляды встретились.       — М?       — Ты не причисляешь себя к сообществу кретинов?       — Что? О чем ты…       — Ты пожертвовала своей нормальной жизнью из-за идиотской извращенной игры, которую ты зовешь работой.       — Снова ты об этом. — Робинс устало потерла шею. — Во-первых, моя работа — не игра.       — Вся жизнь, игра, Сара. А ты в своей — заигравшийся актер. Ты забыла, что значит получать от игры удовольствие.       — В моей «игре», как ты ее называешь, на кону стоят человеческие жизни, за которые я несу ответственность.       — Хватит! — Мередит повысила голос, чувствуя, как внутри нее что-то закипает. — Хватит прикрываться чужими жизнями! Каждый человек сам несет ответственность за свою жизнь. Так, может, и тебе наконец пора взять ответственность за твою?       — Почему ты злишься? Какая вообще разница, как я живу, если меня это устраивает?       — Потому что «устраивает» — не значит «нравится». «Жить» — не значит «существовать». Ты вообще помнишь, что такое «радоваться жизни»? А «смеяться»? «Любить»? Ты вообще когда-нибудь кого-то любила по-настоящему?       — Господи, Мередит! — Сара поставила ноги на пол, встала, и потянулась к пустым упаковкам, оставшимся от еды, чтобы отправиться на кухню и избавиться от мусора, выкинуть в ведро пустые обертки и… вскипающие эмоции. — Я не хочу об этом гово…       То, что произошло потом, случилось слишком неожиданно, слишком спонтанно. Шериф… Нет, Сара почувствовала, как тонкие, на удивление сильные пальцы крепко, почти болезненно, сжали ее запястье. Как ее развернуло, потянуло вперед, и что-то коснулось губ. Сначала решительно и требовательно, а затем все более неуверенно, неловко, осторожно.       Момент длился всего несколько мгновений и словно уложился ровно между ударами сердца. Но им обеим он показался вечностью.       Мередит отстранилась. И голос, севший и охрипший, прозвучал в застывшей тишине:       — Я люблю тебя, Сара.       В этот момент причины поведения Блауд прояснились.       Но мир Робинс перевернулся.