Одни осколки на двоих

      Внутри Сары Робинс разрасталось и ныло гнетущее чувство пустоты. Она смотрела на пруд и, сама того не осознавая, цеплялась за призрачную иллюзию, будто она вдруг стала его неотделимой частью. Будто он исчезнет, если она сейчас уйдет. Но этого, разумеется, не случится. Пруд останется здесь. И будет здесь до тех пор, пока вся вода в нем не высохнет, не перестанут прилетать к нему утки и не разбегутся все его обитатели. Возможно, он будет здесь всегда. Даже когда ее самой уже не станет.       Она была одна всю свою жизнь. Никогда не нуждалась в чьем-то внимании. Она чувствовала себя комфортно наедине с собой. Работа заменила ей семью и друзей. Работа вычеркнула из ее существования потребность жить.       Тридцать два года. Бежать от себя она больше не могла.       Сара Робинс не знала другой жизни. Она привыкла полагаться на себя, не надеяться ни на кого и не просить помощи. Она стала идеальной пешкой в руках своей карьеры. Так было проще, но…       Она поняла, почему работа занимала всю ее жизнь. Выходные, отпуска, праздники. Детективу не приходится сидеть без дела. Преступления совершаются каждый день, стоит только ответить на телефонный звонок, и ты уже мчишься на другой конец города для нового расследования. Потому что, если этого не происходит, ты начинаешь чувствовать.       Одиночество. Отвратительное чувство, порождающее непонятный страх в тот момент, когда ты остаешься наедине с собой. Осознание, что ты — последнее и единственное звено в цепи собственной жизни.       Порыв холодного ветра парализовал легкие на вдохе. Лесная чаща вдруг стала беспроглядно темной. Среди крон страшно захлопали тяжелые крылья…              — Не замерзла?       Напряженные плечи укрыло что-то мягкое. Смятая, так и не зажженная сигарета выпала из пальцев. Робинс машинально взялась за края пледа, натягивая его, чтобы укрыться от ночного холода.       Мередит Блауд села рядом, закутываясь во второй плед. Белый лунный свет освещал ее профиль и легкую, безмятежную улыбку. Девушка перевела взгляд с пруда на Сару, и все тело Робинс расслабилось в тот же миг. Чаща перестала казаться такой уж темной, а холодный ветер лишь играл волнами на воде. К Саре вернулось чувство безопасности.       Точно. Вот оно — ощущение, когда ты кому-то нужен. Когда кто-то просыпается посреди ночи и отправляется в лес с пледом, заведомо зная, что ты, вероятно, замерз, сидя у воды.       Мередит стала этим кем-то. Она всегда находилась рядом, когда это было необходимо. И никогда не требовала ничего взамен, не строила ожиданий, принимая Робинс и видя ее той, кем она являлась на само деле.       Они сидели в тишине у пруда. Мередит положила голову на ее плечо, сильнее кутаясь в плед и борясь с сонливостью. В итоге она так и задремала, а Сара еще долго смотрела на воду, боясь спугнуть легкое и необъяснимое ощущение комфорта.              Мередит Блауд проснулась утром, морщась от солнечного света, пробившегося сквозь кроны деревьев перед домом. Она лениво выползла из кровати, приняла душ и побрела вниз. На лестнице ее настиг запах шоколада, свежих вафель и апельсинов, перебиваемый кофейным ароматом. Девушка нагнулась над перилами в конце лестницы и заглянула в кухню, где увидела спину Шерифа.              Сара Робинс готовила завтрак. Заливала в вафельницу тесто и следила за кофеваркой. Детектив обернулась, держа в руках тарелку с вафлями, и тут же замерла, увидев за столом Мередит.       — Я не слышала, как ты спустилась.       — Боялась спугнуть момент, — многозначительно протянула Блауд и улыбнулась. — Непривычно видеть тебя за готовкой.       — Это просто вафли. Всю работу делает вафельница. — Сара поставила тарелку на стол, где уже стоял узкий графин с ярко-оранжевым апельсиновым соком.       — Она всего лишь нагревает тесто, — девушка пожала плечами. — Еще только семь утра. Во сколько же ты встала?       Шериф не ответила.       — Оу, так ты и не ложилась… Почему? О, нет. Это же не из-за того, что в доме только одна кровать? Черт, прости, я не думала, что это может стать проблемой, мне просто понравился этот дом и…       — Успокойся, дело не в этом. Мне просто не спалось. Я не знала, чем себя занять, поэтому решила приготовить завтрак.       Робинс выключила кофемашину и разместила на столе друг напротив друга две чашки с исходящим от них ароматным паром.       — Приятного аппетита.              Мередит Блауд, откусив зарумянившееся тесто, улыбнулась. Внутри вафель оказался шоколад. Сара неспешно помешивала кофе чайной ложкой.       — Мер, — она дождалась, когда девушка поднимет на нее взор, — расскажи мне о себе.       Золотисто-карие глаза переменились в удивлении.       — Что ты хочешь узнать?       — То, что ты сочтешь нужным рассказать, — Робинс сделала глоток кофе. Его вкус ее вполне удовлетворил. — Например, о твоей семье. У тебя есть братья или сестры?       — Я же говорила, что была единственным ребенком в семье, — ответила Мередит, покачав головой. — Меня это всегда устраивало. Ни с кем не приходилось делить родительскую любовь. Я, конечно, не росла избалованной, но недостатка внимания все же не испытывала.       — Твой отец был лесорубом. А мать?       — Акушеркой. Мы жили в крохотном городе, знаешь, таком, где все друг друга знают. Ее любили и уважали, часто просили стать крестной у своих детей, которых она же и принимала в роддоме. — Мередит нежно улыбнулась. — Она была доброй женщиной.       — Почему ты не вернулась в родной город, когда тебе надоел Финикс?       — Глупый вопрос, — Мередит засмеялась. — У меня в нем больше ничего нет. Ни друзей, ни знакомых. Только воспоминания о детстве. А с ними жить там было бы тяжело. Да и в нашем доме уже наверняка кто-то живет. Я продала его после смерти родителей и на эти деньги уехала учиться.       — Почему ты решила стать переводчиком? — Робинс отставила чашку в сторону.       — Хотела путешествовать. Да и языки всегда давались мне без особого труда. Склад ума такой. Кажется, это так называется?              После завтрака они пошли прогуляться по лесу. К тому времени небо постепенно стало затягиваться тучами, но кое-где еще оставалось голубым. Свежий воздух наполнял и очищал легкие.       — Мередит, — негромко начала Сара, нарушив безмятежную птичью трель, — тогда, в катакомбах, зачем ты вернулась, когда я сказала тебе бежать наверх?       — Я же говорила, что боялась, что с тобой может что-то случиться.       — Да, но что бы ты могла сделать, если бы что-то произошло?       — Ничего, наверное... Но в тот момент я не думала об этом. Я просто не могла оставить тебя там одну.       — Это моя работа. Я привыкла рисковать.       — Знаю. Только это ничего не меняет.       Остаток прогулки Мередит рассказывала о своей учебе в университете, о путешествиях за границей и разных случаях работы переводчиком. Сара слушала, ловя себя на мысли, что ей это нравится. Болтовня Блауд не напрягала. Напротив, это помогало ей расслабиться и позволить лесу унести все тяжелые мысли.       А вернувшись в дом, они долго сидели на диване и продолжали разговаривать, пока Сара Робинс не уснула, положив голову на колени подруги и слушая ее рассказ о театре в Риме. Мередит замолчала и осторожно погладила ее волосы.       — Спи, Шериф…              Она проснулась от глухого стука дождя. По стеклу скатывались крупные капли. За окном наклонялись от ветра деревья. Робинс обнаружила, что лежит на подушке. Ее ноги укрывал плед. Она подняла голову. Мередит Блауд читала книгу и только теперь заметила, что детектив проснулась.       — Привет, — девушка улыбнулась и отложила книгу в сторону.       Сара приподнялась и села. Провела рукой по лицу. Голова оставалась тяжелой.       — Который час?       — Почти четыре. Кстати, твой телефон недавно звонил.       Блауд протянула ей смартфон. Сара сняла блокировку и просмотрела пропущенные. «Мать».       — Перезвоню потом, — она убрала мобильный в карман. — Пойду приму душ.              Когда Сара Робинс вернулась в комнату, вытирая мокрые волосы, в гостиной работал телевизор.       «…полиции удалось выяснить, кому принадлежит найденное под землей тело. Убитым оказался тридцатилетний Айнар Эверланн, хозяин заведения «Круг Тарантеллы» в Монтане. Как утверждает его жена, в город он приехал на деловую встречу, но с кем именно — остается неизвестным. Полиция ведет активное расследование, но участие в деле Шерифа по-прежнему остается загадкой. Некоторые очевидцы утверждают, будто видели, как детектив Робинс уехала вчера из города и все еще не вернулась. Вот что по этому поводу думают горожане:       — Сбежала она, что тут еще думать! — пробурчал с экрана старик. — Испугалась маньяка и свалила! Тем лучше. Если б не она, ничего этого вообще бы не было!       — Нечисто тут что-то. — Картинка сменилась на женщину с ребенком на руках. — Если уж Шериф уехала, то у наших офицеров вообще нет шансов остановить убийства. Мы с моим мужем все обсудили и теперь думаем уехать, от греха подальше.       — Капитан полиции Дэйв Джонсон не дает никаких комментариев по поводу местонахождения Шерифа, — продолжала ведущая новостей, — и не спешит распространяться о ходе расследования.       Смотрите дальше: шеф-повар ресторана рассказывает об идеальном ужине. Не переключайтесь.»       На экране появилась заставка, быстро сменившаяся рекламой. Сара выключила телевизор и вернула пульт на столешницу на кухне.       — Прости, — Мередит вздохнула. — Не надо было его включать.       — «Круг Тарантеллы» …       — Что?       — Я уже слышала это название, — Робинс прикусила губу. — Мне нужен ноутбук.              Шериф быстро листала страницу поиска, просматривая названия статей, переходя по ссылкам и вчитываясь в тексты. Пока наконец не наткнулась на нужную.       — Вот оно. В 2005 году владельца бара «Круг Тарантеллы» обвинили в распространении наркотиков. После закрытого разбирательства все обвинения были сняты. Этой зимой Айнар Эверланн объявил о своем намерении закрыть заведение. Почему?       — Если он решил его закрыть, то с кем собирался встретиться здесь? — задумчиво протянула Мередит Блауд, нарезая овощи острым ножом. — Неужели ему удалось найти покупателя в этом крохотном городишке…       — «Круг Тарантеллы» обвиняли в распространении наркотиков. Айнар Эверланн приехал в город после того, как полиция изъяла пять килограмм LS-1… Совпадение?       — Прошло уже достаточно много времени. Почему он тогда не приехал раньше?       — Нам так и не удалось выяснить, кто распространяет эту дрянь, — Робинс постукивала пальцами по стойке, напряженно вглядываясь в буквы на экране. — Эверланна убил Колесовщик. Была ли это случайная жертва или…       — Ты думаешь, что…       — Если Колесовщик как-то связан с распространением «лиловой самбуки», то у него мог оказаться мотив для убийства Айнара. Бенджамина Роствуда убили из-за невозвращенного долга. По этой логике Эверланн тоже мог стать ему неугодным.       — А если наркотики здесь не причем и Айнар приехал на деловую встречу по совсем иному поводу?       — Тогда он стал одним из тех, кто оказался не в том месте не в то время.       Робинс задумалась. Какова вероятность, что ее теория верна? У нее не было никаких оснований полагать, что все происходило именно так, кроме собственных догадок, основанных на недоказанном обвинении многолетней давности. Чтобы узнать больше, ей нужны результаты вскрытия.       «Подумаю над этим завтра,» — твердо решила она и закрыла ноутбук. Сейчас ей впервые в жизни захотелось провести остаток выходных без мыслей о работе.       Они поужинали рыбным стейком с салатом. Мередит Блауд готовила великолепно и, пожалуй, слишком сильно заморачивалась над внешним видом блюд, стараясь подать их как можно более изящно. Шериф подумала, не училась ли она этому на каких-нибудь курсах. Но спрашивать не стала. Это не имело значения.       Вечером Мередит предложила посмотреть фильм и достала из морозилки две баночки мороженого в качестве десерта. Они устроились на диване в гостиной и включили какую-то мелодраму, выбранную наспех из предложенных интернет-провайдером вариантов.       — Жаль, что завтра уже нужно уезжать, — заметила Блауд, зачерпнув десертной ложкой массу из ведерка. — Мне нравится здесь. Жить тут постоянно я бы, пожалуй, не стала, но иногда проводить так выходные — очень даже неплохо. Только не каждые.       — Почему нет?       — Если чего-то в жизни становится слишком много — это приедается. Будешь часто приезжать сюда — потеряется весь смысл.       — Это просто способ уехать из города. Вряд ли смысл изменится, если ты будешь делать это раз в неделю.       — Ну, смотри, — Мередит задумчиво облизнула ложку, — если ты впервые купила хлеб с тыквенными семечками, тебе кажется, что это что-то очень вкусное и необычное, потому что ты никогда не ела его раньше. Ты начинаешь покупать его каждый день, каждую неделю или каждый месяц — не важно. И со временем ты привыкаешь к его вкусу, он перестает вызывать у тебя восторг, даже притом, что продолжает тебе нравиться. Просто если что-то, что угодно, повторяется в твоей жизни с какой-то определенной периодичностью, то это что-то уже не будет чем-то особенным. Это станет обыденностью. Некоторые называют такое явление традицией. Суть от этого не меняется — ты все равно просто-напросто привыкаешь. И если привычка оказывается слишком сильной, ты уже не можешь представить без этого свою жизнь, — она сделала недолгую паузу и медленно подняла глаза на Сару. — Иногда так бывает и с людьми.       — Значит, долгие отношения между людьми — просто привычка?       — Конечно. Нельзя чувствовать себя по-настоящему комфортно с человеком, не привыкнув к нему. Мельчайшие детали, то, как он хмурится, когда размышляет, как в первую очередь пристально обводит глазами любое место, в какое бы ни пришел, как прикусывает губу, его манера говорить кратко — ко всем особенностям человека, что поначалу кажутся тебе странными, ты рано или поздно привыкаешь. И если раньше тебя раздражала его привычка ходить в приличные места в той же одежде, в которой он целый день бегал по городу, то теперь это кажется тебе даже милым… — Блауд заалела, осознав, что сказала лишнего, и поспешила продолжить: — Но отношения, основанные только на привычке, ни к чему хорошему не приведут. Если в них не осталось теплых чувств, или любви, и люди терпят друг друга только потому, что уже притерлись друг к другу, то навряд ли такие отношения можно назвать счастливыми. Хотя, всякое бывает. Люди в любой момент могут просто… Не знаю, надоесть друг другу.       — И что делать, чтобы этого не произошло?       — Хммм… Не уверена, что есть стопроцентный способ избежать этого. Можно попробовать периодически устраивать отдых друг от друга, таким образом растягивая удовольствие. Или же наоборот — проводить вместе как можно больше времени и наслаждаться моментом, потому что никто не знает, какие изменения произойдут в твоей душе завтра. Человек слишком непостоянен, чтобы надеяться на стабильность, а жизнь — слишком коротка, чтобы бояться изменений.       Робинс отрешенно тыкала медленно тающую массу ложкой.       — Все может измениться в любой момент, да?..       — Именно.       — Значит, человек может одинаково быстро и влюбиться, и устать от любви?       — Думаю, да, — Мередит мягко улыбнулась. — Было бы намного проще вообще не любить. Только тогда мы лишились бы способности плавать.       — Почему?       — Потому что каменные сердца неизменно тянули бы нас на дно.              ***       Они ехали по пустой широкой дороге. Мередит Блауд вела машину и что-то говорила, но Шериф не слушала. Ее терзало какое-то тревожное предчувствие. И чем быстрее таяли километры, тем сильнее оно становилось.       Погода стремительно портилась. С невероятной скоростью грозовые тучи покрыли небо плотным навесом. Раздался первый раскат грома. Далеко впереди сверкнула молния.       Шериф перевела взгляд на Мередит. Девушка была спокойна и продолжала что-то рассказывать, будто ничего и не замечала, а ее голос словно звучал на другом языке. Шериф не могла разобрать ни слова.       И вот наконец они увидели указатель с подписью «Добро пожаловать в…». Часть с названием города отсутствовала, а сам стенд сильно обгорел. Машина остановилась на холме.       — Какого…       Шериф оцепенела. Там, где некогда стоял город с населением в сорок три тысячи человек, сейчас лежали одни лишь развалины. Здания разрушены, подорваны, сожжены. Заваленные обломками улицы — пустынны и безлюдны.       Город был уничтожен.       И лишь в самом его центре стоял огромный чисто-белый билборд с крупными, отчетливо виднеющимися с холма буквами:       «ОЙ…»       ***       Сара Робинс в недоумении распахнула глаза и несколько секунд пыталась понять, где находится. Она видела перед собой кремовый потолок и слышала рядом мирное дыхание спящей подруги. Мередит выглядела умиротворенной и что-то шептала во сне одними губами.       — Просто кошмар.       Робинс приложила ладонь ко лбу и шумно выдохнула. Сон улетучился. Она посмотрела на часы. Половина седьмого утра. Детектив выбралась из кровати, когда сзади раздался сонный голос:       — Сара? — Блауд приподнялась на локтях и потерла глаза, глянула на время. — Что такое? Еще и семи нет, а ведь сегодня воскресенье.       — Нужно возвращаться.       — Что? Почему? — Девушка помотала головой, с трудом соображая. — Сара, что случилось?       — Мне… кое-что приснилось.       — Что-то плохое?       — Можно сказать и так.       Сев на край кровати, Шериф рассказала Мередит Блауд о событиях своего сна. Дослушав до конца, девушка взяла ее за руку и ласково улыбнулась.       — Ты веришь в вещие сны? — Мередит снисходительно подняла брови. — Это все глупости. С городом все хорошо, я уверена. Если бы что-то случилось, капитан Джонсон обязательно позвонил бы тебе.              Несмотря на попытки Блауд убедить детектива, они все же выехали из леса в одиннадцать часов дня. Машину вела Сара. И через час они увидели у горизонта угловатые крыши. Город стоял на месте ровно такой же, какой и был до их отъезда.       Миновав въезд, Робинс с досадой вспомнила, что им так и не удалось установить патрули, которые проверяли бы каждый автомобиль на наличие наркотиков. Это означало, что каналы поставок все еще могли работать.       Приехав домой, остаток дня Сара занималась поиском информации в Интернете. Она чувствовала новый прилив сил и больше не собиралась тратить время, позволяя вине снедать себя. Мередит видела решимость в ее глазах и решила не мешать, посвятив это время себе.       На следующее утро они поехали в полицейский участок, где Шериф сразу же отправилась прямиком в морг.              Патриция Энтони сидела за столом в кабинете над чашкой остывшего кофе. Она так задумалась, что даже не услышала, что ее зовут, пока рука Робинс на плече не заставила ее вздрогнуть.       — Господи, Шериф! — воскликнула она, подскочив с места и задев рукой кружку. Та отчаянно покачнулась и обязательно упала бы, если бы детектив не успела удержать ее на столе.       — Ты в порядке? — Сара подняла бровь. — Выглядишь рассеянной.       — Зато ты вся светишься, —хмыкнула в ответ Патриция и уселась обратно за стол. — Как прошли выходные?       — Отлично. Но я пришла сюда по делу.       — Да-да, знаю. Просто так ты не заходишь.       Робинс проигнорировала нотки осуждения, прозвучавшие в этой фразе, и глянула на сваленные на столешнице кипы бумаг.       — Мне нужны результаты последнего вскрытия.       Энтони напряглась. Она нервно перебирала пальцами складки длинной цветастой юбки, вероятно, предполагая, что детектив этого не заметит. Однако, напрасно.       — Тело все еще здесь, в холодильнике, — судмедэксперт жестом указала на дверь. — Пошли.       Они прошли по коридору мимо лаборатории и комнаты вскрытий прямиком к холодильной комнате. Пока Патриция выискивала в связке нужный ключ, Робинс сквозь прозрачное окошко в металлической двери увидела патологоанатомический стол, накрытый белой простыней.       Отыскав нужный ключ, Патриция Энтони вставила его в замочную скважину и открыла дверь. Они вошли внутрь. Кожу обдало холодом.       — Дэйв пробил его по базе Монтаны через какого-то своего знакомого. Айнар Эверланн, тридцать лет. — Женщина стянула со стола простыню, свернула и швырнула на пустой хирургический столик. Сара стиснула зубы. Изуродованное тело все еще имело козлиные части. — Хотя труп попал ко мне уже «не свежий», мне все же удалось кое-что выяснить. Причина смерти — яд.       — Его укусил тарантул?       Патриция повернулась и посмотрела на Шерифа, точно та сморозила очередную большую глупость.       — Яд тарантула не опасен для человека. Это глупое заблуждение, — она вздохнула и вернулась к делу. — В его крови я обнаружила следы процессов, характерных для действия яда черной вдовы. Смотри, — женщина указала на сгиб локтя, — прямо перед смертью ему сделали внутривенную инъекцию. Притом не очень-то аккуратную, судя по синяку. Дело в том, что яд каракурта, черной вдовы, то есть, — это белковый токсин, главным образом действующий в области нервно-мышечных синапсов.       — Проще говоря, он вызывает спазм мышц.       — Именно. В больших дозах этот яд способен вызвать у человека полный или частичный паралич. В малых — это относится главным образом к дыхательным мышцам. Жертва зачастую умирает от остановки дыхания, однако…       — Что?       — Яд вызвал у него острый фульминантный токсический миокардит, — Патриция заметила непонимание на лице детектива и отмахнулась. — Не забивай голову. Айнар умер от остановки сердца. Вот только я не представляю, где убийце удалось найти столько яда черной вдовы? Он явно был введен через вену и разнесся по организму с большой скоростью. Притом, его оказалось достаточно, чтобы убить взрослого восьмидесятикилограммового мужчину. У одного паука точно нет столько яда.       — Значит, паук потребовался не один. Что еще?       — Так, посмотрим. Все увечья нанесены уже после смерти. В рот засунули труп тарантула. Он лежит в пакете вон там, — судмедэксперт указала на металлический шкаф у стены. — В нем ничего примечательного. Беднягу проткнули чем-то острым насквозь. Судя по кристаллической пыли на волосках брюшка, это снова был осколок зеркала. Такую же пыль я обнаружила в глазницах Айнара.       — Ясно. Дальше?       — Это все. Больше, кажется, ничего примечательного.       — Не ври, — Робинс скрестила руки на груди, — я же вижу, есть что-то еще. Ты странно ведешь себя. Напряжена и бегаешь глазами. Выкладывай.       Патриция сглотнула. Она вышла из холодильной комнаты и вернулась обратно в кабинет. Сара следовала за ней. Женщина открыла ключом ящик стола и протянула детективу черную коробочку.       — Я нашла ее вшитой в желудок. Я не хотела, чтобы это напугало тебя. После того, как Дэйв рассказал мне, что тогда случилось… Мне кажется, новый срыв тебе ничем не поможет.       Шериф странно покосилась на нее и открыла коробку. Внутри лежала пачка фотографий и флэшка на сто двадцать восемь гигабайт.       Фотографии запечатлели ее саму. Вот Робинс выходит из дома. Входит в участок. Садится в машину. Идет по дороге с Мередит Блауд. Сидит на аукционе. В кафе. И даже в окне собственного дома.              Шериф вставила флэшку в компьютер в своем кабинете. Из ста двадцати восьми гигабайт свободно было шестьдесят четыре. Внутри оказалось больше сотни коротких видео. Сара запустила одно из них. На экране появилось лицо погибшего.       «Я Айнар Эверланн. Номер один-пять-пять-три-два-восемь-три-четыре. Начинаю слежку за объектом. Действую согласно указаниям.»       Видео датировалось числом полугодовой давности.       — В то время у меня не было расследований… — Сара прикусила губу и открыла следующее видео, выбрав его из центра списка.       «Это номер один-пять-пять-три-два-восемь-три-четыре. Продолжаю слежку за объектом. Объект вычислил личность Гротли. Последний об этом знает. Только что Гротли напал на объект в машине. Если он все сделает правильно, угроза будет ликвидирована.»       Следующая запись.       «Номер один-пять-пять-три-два-восемь-три-четыре. План провалился. Гротли мертв. Объект по-прежнему представляет угрозу. Лаборатория опечатана. Недавно туда нагрянули люди из федеральной службы. Проникнуть внутрь я больше не могу. Продолжаю слежку.»       Робинс поняла, что большая часть записей однотипны. Она открыла последнее видео, надеясь, что то́ сможет пролить свет на причину смерти Айнара Эверланна.       «Пожалуйста… Умоляю вас… Не надо… — на экране появилось залитое слезами лицо мужчины. — Я делал все, что вы говорили… Я почти убил ее… Тогда почему вы делаете это?! — изображение немного отдалилось. Камеру опустили ниже. Мужчина сидел связанный на стуле с оголенным торсом. — Пожалуйста… У меня же семья… Сжаль… АААААА!»       Айнар Эверланн истошно завопил, пока чьи-то затянутые черными перчатками руки вводили в вену на его руке жидкий яд. Его крик оборвался слишком резко. Тело парализовало. Глаза закатились.       Запись закончилась. Судя по дате, она была сделана двумя неделями ранее. Это совпадало с приблизительным временем смерти, указанным в отчете Патриции Энтони.       Сара еще некоторое время сидела, уставившись в монитор на список видеозаписей. Затем включила предпоследнюю.       «Номер один-пять-пять-три-два-восемь-три-четыре. Сегодня я сделаю это. Я избавлюсь от объекта. Выполню то, ради чего меня наняли. И тогда буду свободен. — Айнар Эверланн снимал себя в полный рост. Он был одет во все черное. На нем был жилет с кучей карманов, по которым мужчина оперативно распихивал патроны. Сверху он надел длинный плащ. В качестве оружия Айнар закинул за плечо снайперскую винтовку. — Сегодня вечером я прикончу Шерифа на выходе из полицейского участка. Я вас не подведу.»              Дэйв Джонсон сидел молча уже почти десять минут. Робинс не торопила. Ему нужно было время, чтобы переварить эту информацию.       — Он следил за тобой полгода. —мрачно проговорил он, держа крепко сцепленные в замок руки у подбородка.       — Да.       — И за это время мы ничего не заметили.       — Это уже не важно.       — Зачем ты заставила меня позвонить в Монтану и объявить Анабель Эверланн в розыск?       Сара подалась вперед.       — Тебе не кажется странным, что она не отвечает на звонки, и полиция Монтаны до сих пор не смогла застать ее дома? При этом, никто из родственников и соседей ничего не знает о том, куда она могла деться.       — Это еще ничего не значит.       — Верно. Но лучше перестраховаться. Очевидно, что Айнар Эверланн являлся пешкой. Теперь мы узнали, откуда Колесовщик знал о каждом моем шаге. Вопрос в другом. Эверланн - бизнесмен. Как утверждали СМИ, его жена заявила, что он приехал сюда на деловую встречу. Но что за встреча будет длиться три месяца? Очевидно, она соврала репортерам. Почему?       — Она могла знать о намерениях мужа, — капитан махнул рукой. — Они в сговоре!       — Возможно. Но нельзя исключать и другого варианта: ей грозит опасность. Колесовщик убил Айнара, потому что тот по какой-то причине стал ему не нужен. Мы не знаем, почему Эверланн вообще работал на него, однако… Что значила его фраза «И тогда буду свободен»?       — Ты думаешь, его заставили следить за тобой?       — Скорее всего. С Айнаром Эверланном я знакома не была. Если он имел на меня зуб по какой-то причине, то вряд ли бы стал марать собственные руки. Логичнее было бы нанять киллера.       — Если он собирался продать бизнес, наверное, дела у него шли паршиво. — Джонсон зажег сигару.       — Он его так и не продал. Думаю, это лишь предлог. Маска, под которой он собирался уехать из Монтаны, чтобы это не вызвало подозрений. О намерении закрытия «Круга Тарантеллы» он объявил зимой, но заведение по-прежнему продолжает работать. Анабель Эверланн утверждает, что ее муж уехал из Монтаны чуть больше двух недель назад. То есть, он якобы прибыл сюда аккурат за пару дней до своей смерти. Очень уж хорошо все складывается, не находишь?       — Значит, Колесовщик…       — Он заставил Анабель соврать. А раз она не заявила о пропаже мужа еще три месяца назад, значит, она знала, что Айнар собирается уехать. Знала ли она, куда и зачем, — вопрос другой. Вполне возможно, что муж солгал ей о цели поездки. По тому факту, что он лично взялся за слежку, можно предположить, что выбора у него не было. Колесовщик нашел некую ниточку, за которую дергал, чтобы Айнар плясал под его песню. А потом убил, не дав ему завершить начатое. Но почему? Эверланн исправно вел записи и отчитывался. Следовал согласно каким-то инструкциям. Вряд ли у него хватило бы смелости нарушить их.       Он собирался убить меня. Значит, ему дали такую команду. Но впоследствии Колесовщик по какой-то причине передумал и устранил Эверланна. Отказаться от его «услуг» было бы рискованно — Айнар слишком много знал. Поэтому его решили убить.       Сара напряженно кусала губы. Стационарный телефон на столе капитана зазвонил. Дэйв снял трубку.       — Слушаю.       Дэйв Джонсон помрачнел и резко встал. Робинс, поддавшись реакции, поднялась следом.       — Скоро будем. — Мужчина повесил трубку. — У нас срочный вызов. Там нужна ты.               Они приехали на машине Дэйва к зданию школы. На площадке перед входом собралась толпа учителей и учеников. Все они смотрели вверх, на крышу, где у самого края стоял молодой парень.       — Наконец-то вы приехали! — воскликнул квадратный лысый мужчина в круглых очках, подскочив к ним. Его лицо раскраснелось и сильно вспотело. — Он там, там! Снимите же его оттуда!       — Кто вы? — Джонсон отодвинул мужчину от себя, когда тот налетел на него всей своей массой.       — Я директор школы, это я вас вызвал!       — Что произошло? — Дэйв удержал мужчину, чтобы тот не перекинулся на Сару. — Это ученик вашей школы?       — В том-то и дело, что нет! Никто его знать не знает! — взревел мужчина, схватившись за голову. — Бог знает, откуда он вообще взялся! Залез туда и требует!       — Что требует? — Капитан полиции проследил за его указательным пальцем, направленным на Робинс.       — Шерифа требует! Да снимите же его оттуда!       Дэйв отстранил мужчину в сторону и поспешил за детективом. Та уже мчалась ко входу.       Они взлетели по лестнице на крышу, распахнули металлическую дверь.       — НЕ ПОДХОДИТЕ! — выкрикнул юноша, развернувшись на краю. — ИНАЧЕ Я ПРЫГНУ!       — Спокойнее, — Сара мирно подняла руки. — Ты хотел поговорить с Шерифом? Я здесь. Я готова тебя выслушать. Только слезь оттуда, и мы поговорим.       — Я знаю, кто такой Колесовщик!       Робинс остолбенела. Будто в нее только что, в эту самую секунду ударила молния.       Какие-то жалкие несколько метров отделяли ее от разгадки. Она шагнула вперед.       — Не подходите!       — Как тебя зовут? — Детектив замерла.       — Итан.       — Итан, я помогу тебе. — Шериф осторожно протянула руку. Их по-прежнему разделяли несколько метров. В воздухе висело напряжение. — Назови мне имя, и я обеспечу тебе безопасность.       Парень сглотнул. Он обернулся и посмотрел вниз. Они стояли на крыше трехэтажного здания.       — Колесовщик — это…       И тут Итан побледнел и затрясся. Сара шагнула ближе.       — Итан?       Парень резко обернулся. На его лбу проступила испарина. Глаза округлились, бешено и испуганно забегали. Он был почти белый.       — Нет… Нет, меня… Меня не оставят в покое… НЕТ!       — СТОЙ!       Сара сорвалась с места, вытянув вперед руку, бросилась к краю и тщетно схватила воздух. Словно в замедленной съемке, она видела, как тело Итана летит вниз, как беспомощно он машет руками. Она зажмурилась и услышала хруст. А когда вновь открыла глаза, Итан не моргая смотрел на нее стеклянными белками.              В кабинете капитана полиции царила тишина, нарушаемая лишь нервным постукиванием ручки по столешнице. Дэйв нервно курил сигару.       — Дерьмо, — мрачно выругался он и сунул окурок в переполненную пепельницу. — Ну и? Какие мысли?       — Итан собирался назвать имя, но потом посмотрел вниз и чего-то испугался. — Робинс перевела взгляд за окно. — Он увидел что-то (или кого-то), чего боялся настолько, что решил, что смерть не так страшна, и спрыгнул. Не оступился, а сиганул вниз. Осознанно.       — И что же он такого там увидел, черт бы его побрал? — Джонсон раздосадовано ударил кулаком по столу.       — Там был Колесовщик, я уверена. Или тот, кто ему помогает. Но ему удалось слиться с толпой и сбежать прежде, чем мы обратили на него внимание. Опрос свидетелей ничего не дал. Итана в этой школе никто не знал.       — По документам ему было двадцать лет.       — Верно. Он намеренно забрался на крышу школы, чтобы привлечь к себе как можно больше внимания. Или…       — Или что? — Дэйв нетерпеливо заерзал на стуле.       — Итан боялся оставаться в безлюдном месте. Он знал, что Колесовщик рано или поздно доберется до него, потому что он собирался раскрыть полиции его личность. Он думал, что успеет сообщить нам то, что знал, но появление Колесовщика в толпе выбило из него решимость.       — Этот сукин сын напугал парнишку настолько, что, даже стоя на пороге смерти, он не рискнул открыть рот, — сквозь зубы процедил Дэйв. — Черт.       — Ты отправил людей к его родителям?       — Да, мои ребята уже опрашивают их и осматривают дом.       — Тогда вернемся к делу Айнара Эверланна. Удалось выяснить, где он остановился?       — Нет, он оплатил онлайн номер в отеле на неделю, но так там и не появился. Больше никаких денежных операций по его карте не зафиксировано.       — Значит, тот, кто его нанял, предоставил ему другое жилье. — Шериф откинулась на спинку стула, крутя ручку между пальцев. — Нужно найти, где он обосновался, пока следил за мной. Хотя… К тому времени, как мы найдем это место, Колесовщик наверняка уже успеет там все подчистить.       — Иными словами мы снова в тупике. — Дэйв тяжело вздохнул.       — Не совсем. Я наткнулась на статью в Интернете с прошлого месяца. Там писали, что в одной из лабораторий университета биологии были найдены мертвыми два десятка каракуртов. Я собираюсь поехать туда и выяснить подробности. Заодно расспрошу их о действии яда на человека.              Сара Робинс и Мередит Блауд приехали в университет лишь ближе к вечеру, когда большая часть работников уже разошлись по домам. Мередит осталась в машине. Сара вошла внутрь. Ей повезло: в лаборатории, о которой писалось в статье, все еще кто-то был. Охранник проводил ее до дверей и представил женщине в белом халате.       — Детектив Робинс. — Она показала удостоверение. — Я слышала, несколько недель назад у вас произошла паучья трагедия.       — Натали Харрис, — представилась женщина. Они пожали друг другу руки. — Это было ужасно. Мы с моим лаборантом разводили самок каракуртов с целью изучения. И вот однажды, мы, как обычно, пришли утром на работу, и увидели, что весь пол вон там покрыт телами наших подопечных…       Женщина шмыгнула и украдкой стерла слезу.       — Извините, это непросто... Мы потратили слишком много времени и сил, привязались к каждому паучку…       — Я понимаю. Вы знаете, от чего они умерли?       Натали осторожно кивнула.       — Мы провели вскрытия. Оказалось, что у всех каракуртов не было яда.       — Возможно ли, что кто-то намеренно… эм, «выкачал» его?       — Это сложно, но все указывает именно на это. — Харрис села на стул и приложила руку к голове.       — Вам плохо?       — Нет-нет, это тяжело вспоминать, только и всего. — Она вздохнула. — Понимаете, собрать яд каракуртов не так-то легко. Для этого нужно усыпить паука специальным газом, затем подключить к хелицерам электроды и пустить ток, а выделяющийся при этом яд уже можно собрать в пробирку. Мы иногда делали это в исследовательских целях, но потом пауки просыпались и убегали. А тут кто-то убил их, нарочно пустив больший ток, чем требовалось. Да еще и разбросали тела по полу. Какой изверг мог так поступить с этими чудесными существами? И ведь момент подобрали именно такой, когда большинство самок были голодными, чтобы яда было больше…       — Натали, соберитесь. Вы можете рассказать мне, как яд каракурта действует на организм человека?       — Все зависит от дозы. Их яд, конечно, опасен, но черная вдова очень застенчива и не нападает на человека просто так. Обычно только в целях самозащиты, если на нее, например, сядут или наступят. А так в месте укуса возникает боль и пульсация, кожа опухает. При попадании яда в кровоток боль распространяется, начинаются мышечные сокращения, учащается сердцебиение. Может повыситься температура тела, покраснеть лицо, появиться одышка, головная боль, слабость. Но все это сугубо субъективно. Здорового взрослого человека с сильным иммунитетом укус каракурта навряд ли убьет. Большему риску подвержены пожилые, дети и люди с ослабленным здоровьем.       — А яд двадцати пауков? Как быстро он способен убить человека?       — Почему Вы спрашиваете об этом?       — Работа такая.       — Думаю, счет времени в таком случае будет идти на секунды… — Натали испуганно сглотнула. — Не хотите ли Вы сказать, что наших пауков использовали ради… убийства?..       — Боюсь, что да. — Сара кинула взгляд на пустой аквариум в конце комнаты. — Скажите, а тарантулов вы тут случайно не разводите?       — Не разводим, но… Только никому не говорите. У нас был один тарантул, которого мы завели без разрешения начальства. Нам просто не хотели выделять деньги на покупку, так что мы скинулись и выкупили его у одного парня на блошином рынке за собственные деньги. — Натали Харрис достала из ящика стола фото тарантула в аквариуме и показала детективу. — Мы не стали говорить об этом прессе, чтобы в деканате не узнали, но Кеша пропал в тот же день, когда мы нашли мертвых каракуртов.              Сара Робинс вернулась к машине и встретилась со скучающим взглядом Мередит Блауд за стеклом.       — Что удалось узнать? — нетерпеливо спросила девушка, когда Шериф села на место водителя.       — Кто-то выкачал яд двадцати каракуртов и украл одного тарантула, — хмуро бросила Сара и завела мотор. — На камерах ничего. Полиция не стала расследовать это дело, сославшись на отсутствие улик. На самом деле, они наверняка просто не захотели возиться с пауками, вот и все. Чертовы идиоты.              Они вернулись домой поздно ночью. Мередит задремала в машине, так что Робинс пришлось будить ее, чтобы сонную довести до квартиры. Девушка ушла в свою комнату и быстро уснула. А Сара еще долго сидела на кухне с кофе и размышляла.       В конце концов, она оставила кружку в раковине и пошла спать. Этой ночью ей ничего не снилось.              А утром Сара снова вошла в кухню и увидела за столом Мередит Блауд. Девушка сидела неподвижно, глядя в никуда и удерживая в руке стакан сока. Вид у нее был встревоженный.       — Мер? — тихо позвала Шериф. — Все хорошо?       — Что? — Девушка быстро заморгала и непонимающе уставилась на Робинс, точно вышла из какого-то транса. — А, да-да, я в порядке.       Она быстро допила сок и поднялась. Пожалуй, слишком резко: стакан выскользнул из ее пальцев и разбился вдребезги, осколками разлетевшись по полу.       — Что с тобой? — Робинс шагнула к ней, взяла за руку, успев удержать ее прежде, чем Блауд примется собирать стекло.       Девушка закрыла глаза. Покачала головой.       — Я не могу забыть его лицо.       — Чье?       — Того парня, на крыше школы.       Сара не стала расспрашивать дальше. Просто притянула девушку к себе и обняла. Руки той нерешительно обхватили ее в ответ.       — Как его звали? — Мередит говорила очень тихо, но Робинс отчетливо слышала каждое слово. И каждый удар сердца. Только не могла разобрать, чьего именно.       — Итан.       — Почему он спрыгнул?       — Он был напуган. Очень сильно.       — Ясно…       Они недолго постояли в тишине. Мередит зажмурилась, сильнее стиснула руки, но через мгновение отстранилась, стерла с уголков глаз блестящие капли.       — Спасибо, Сара.              Прошло почти двое суток. Допрос родителей Итана и осмотр их дома ничего не дал: его родные ничего не знали и весть о смерти сына стала для них сильным потрясением. Юноша не оставил никаких зацепок, которые могли бы помочь полиции раскрыть личность Колесовщика. Поиски места жительства Айнара Эверланна также не увенчались успехом. Будто никто в этом городе никогда его и не видел.       Сара часами сидела в своем кабинете, буравя глазами стену напротив, точно решение головоломки рано или поздно проявится именно там. Но ничего, разумеется, не происходило.       «Думай, Робинс. Слишком много смертей для одного дела. Невозможно, чтобы ничего не осталось. Где-то он должен был оступиться.»       Ее телефон требовательно запищал. Шериф посмотрела на экран. Сработало напоминание. «Шоу с Люси в семь». Она перевела взгляд на часы. Половина шестого.              Сара Робинс вышла из кабинета, прошла по коридору в общий блок, но не найдя там Мередит, отправилась искать ее в зону отдыха, откуда доносился смех. Девушка стояла возле кофемашины в компании Стрингфеллоу. Эти двое мило о чем-то болтали.       — Мередит, надо ехать.       — Уже? — Блауд оставила чашку с кофе на столе. — Увидимся завтра, Кайл.       Молодой офицер неловко улыбнулся и кивнул. Но стоило ему поднять глаза на Шерифа, как улыбка мгновенно стекла с его лица. Парень сглотнул и спешно отвернулся, притворившись, что ему немедленно необходимо вымыть посуду.              Они подъехали к дому Граймс в шесть часов вечера. Сара заранее предупредила Лилиан о своем приезде, так что Люси выбежала из дома, как только машина Робинс остановилась напротив.       — Шериф! — радостно воскликнула девочка и обняла присевшую перед ней Сару за шею. Слабо, почти неощутимо. — Я так рада Вас видеть!       — И я тебя. — Детектив погладила девочку по голове. — Готова ехать?       — Угу, — малышка согласно кивнула и устремила голубые глаза на машину. — М, она поедет с нами?       Сара обернулась и встретилась взглядом с Мередит Блауд. Девушка неуверенно помахала им сквозь стекло.       — Это проблема?       — Вовсе нет, — после некоторой паузы ответила девочка и тут же отвлеклась на хлопок входной двери. Лилиан Граймс шла к ним.       Они все вместе сели в автомобиль.              Временная студия развернулась в здании бывшего концертного зала, до этого долго простаивавшего без дела. Власти города хорошенько постарались привести его в должный вид перед приездом съемочной группы, даже наскоро выкрасили стены зеленой краской, не зная, что гости привезут с собой целый баул декораций.       Когда Шериф с компанией вошла внутрь, их остановил внушительных размеров охранник и сообщил, что вход на площадку осуществляется только по пропускам, а на зрительские места — по предварительно купленным билетам.       — Я детектив Робинс, а это Люси, — представилась Сара, но охраннику это будто ни о чем не сказало. — Мы приехали на съемки.       — Ага, как же. А где пропуска? — хмыкнул бугай и скрестил руки. — Нет пропусков — нет прохода.       Робинс нервно сжала кулаки. Если уж ей приходилось тратить время на то, чтобы быть здесь, то эти нью-йоркские остолопы могли бы давать охране указания поточнее.       — Позови своего босса.       — Босс занят.       — Тогда позови того, кто не занят.       — У меня есть идея получше. Ты свалишь, пока я тебя не выкинул.       — Шериф, не надо… — тихо прошептала Люси, обхватив маленькими пальчиками ее плотно стиснутый кулак. От этого касания вся ее злость куда-то улетучилась. Сара разжала кулак и взяла ручку девочки в свою ладонь.       — Стой, — охранник поднял руку, — «Шериф»? Так бы и сказали. Проходите. А это кто?       — Они с нами. — Робинс кивком указала на Лилиан и Мередит, стоящих чуть позади.       Пройдя наконец на съемочную площадку, они осмотрелись. Повсюду стояла разнообразная аппаратура и сновали люди. Перед сценой развернулся хромакей, на фоне которого разместились пара диванов и круглый журнальный столик, уставленный печеньем, вероятно, бутафорским, и чайным сервизом. Напротив всей картины в несколько рядов стояли стулья, сидя на которых галдели зрители.       — Имя?       Все четверо повернулись на голос. Невысокий худощавый мужчина в наушнике с микрофоном смотрел на них из-за тонких прямоугольных очков. В руках он держал планшетный компьютер.       — Это Люси Граймс. — Сара коснулась плеча девочки. — Я детектив Робинс.       — Понял, — так же кратко ответил мужчина и что-то быстро ввел в планшет. — Остальные?       — С нами.       Мужчина кивнул и сообщил в микрофон:       — Девочка и Шериф здесь. — Затем обратился снова к ним. — Вы двое — на площадку, остальные — в зал.       Лилиан и Мередит переглянулись и направились к зоне со стульями, пафосно обозванной «залом». Там их встретил другой человек, спросил кто они, а на ответ «мы пришли с Шерифом» кивнул и усадил их в первый ряд, где, еле помещаясь на крохотном для его размеров стуле, уже сидел Дэйв Джонсон. Они поздоровались и перекинулись парой слов.       Сара и Люси прошли к диванам. Детектив усадила девочку на кожаную обивку.       — Шериф, рад Вас снова видеть! — проблеял наигранно восторженным голосом Уиллис Дей. Натянуто улыбаясь, он потряс ей руку. — Ну, как Вам тут все? Они постарались привести это место в божеский вид, а? О! А вот и Джек! Здравствуй, Джек!       Он замахал пятидесятилетнему мужчине в блестящем синем костюме, с покрытыми гелем седыми волосами и белоснежной выученной улыбкой. Джек МакКларенс, ведущий ток-шоу «Only true» подошел к ним и пожал журналисту руку.       — Уиллис Дей! Давно не виделись. — В его голосе, как и в голосе Дея звучала фальшь. Мужчина перевел маленькие темные глазки на женщину за спиной журналиста, а затем опустил их на белокурую девчонку, скромно сидящую на диване. — А вы, должно быть Люси и Сара? Рад знакомству. Джек МакКларенс, но зовите меня просто старина Джек.       Робинс пожала его руку, а после ручка Люси утонула в его огромной ладони.       — Начинаем через три минуты! — донесся до них голос мужчины с микрофоном. — Все на места!       — Пора! — Старина Джек развел уголки губ широко в стороны, демонстрируя неестественную белизну работы дантиста.              — Добрый вечер, уважаемые телезрители! — громко провозгласил Джек МакКларенс под палящим светом софитов. — Рад приветствовать вас в прямом эфире на канале «NY Why-1» и это шоу «Only true»! С вами, как всегда, я, неизменный ведущий Джек МакКларенс. И сегодня у нас особенный выпуск. Как вы могли заметить, мы находимся не в своей студии. Мы специально проделали большой путь, чтобы показать вам девочку, у которой жизнь отнюдь не похожа на сахар.       На оборудованных больших экранах с обеих сторон от них появились кадры с Люси Граймс. Сара не знала, когда они были сделаны, но на ее вопросительный взгляд девочка лишь повела плечами. А тем временем ведущий рассказывал ее историю. Робинс не особо вслушивалась в этот треп, понимая, что этот человек практически ничего не знает о Люси.       — …Она гениальна. Она тяжело больна. Ее сестру убили, а отца заточили в тюрьму. Представляю вашему вниманию самую сильную и смелую пятилетку, какую я когда-либо встречал: Люси Граймс!       Девочка нервно заерзала под пристальным взором камер, вперивших в нее свои жадные объективы. Люси украдкой вытерла вспотевшие ладони о подол желтого платьица.       — И так же в нашей импровизированной студии еще два гостя: Сара Робинс, Шериф, гроза всех преступников, и всем известный журналист Уиллис Дей!       Камера разом охватила их всех. Дей приторно улыбался. Сара сжимала зубы. Она ненавидела подобные ток-шоу.       «Это ради Люси,» — мысленно утешала она себя.       Следующие пятнадцать минут Джек говорил с Деем о том, как он нашел Люси. Журналист рассказал историю ее отца и сестры, в своем репертуаре, явно приукрашивая некоторые моменты. Джек пытался задавать вопросы самой Люси, но Дей постоянно перехватывал инициативу, будто знал ответы на них куда лучше нее самой.       — Люси, расскажи нам, какого это — жить с пороком сердца? — МакКларенс наконец сумел обратиться к девочке.       — Тяжело, — заверила та, поерзав на диване. Она облизнула губы и сжала под тканью платья кулон с ампулами на шее. — Я не знаю, проснусь ли завтра.       — Ты боишься умереть?       — Вовсе нет. — Люси слабо улыбнулась. — Я знаю, что это неизбежно.       — Вот это стойкость! — восхищенно выдохнул Джек. — Какая отвага в этих…       — Но я боюсь, что моя мама останется одна, когда я умру, — перебила его Люси. Зал притих. Негромкий голосок девочки разносился с помощью спрятанного под одеждой микрофона через динамики по всему залу. — Мой папа в тюрьме. Сестра мертва. Я единственная, кто осталась у мамы. Она много работает, чтобы мы могли сводить концы с концами. Моя страховка покрывает только экстренные случаи и плановые обследования раз в месяц. Деньги на лекарства и дополнительное посещение врача мы тратим свои. Мама работает так много, чтобы оплачивать все это. Но я знаю, что это второстепенная причина.       — Какая же главная? — осторожно поинтересовался Джек.       Люси помолчала. А потом решительно подняла голову и выискала глазами свою мать.       — …она боится думать о будущем. Потому что, когда ты сильно занята, у тебя не остается сил задумываться о завтрашнем дне. Мы никогда не говорим о том, как меня будут хоронить, в каком платье меня положат в гроб. Я бы хотела, чтобы вот в этом. — Она приподняла края подола. — Оно красивое, моего любимого цвета. Еще мы никогда не обсуждали, где меня похоронят. Я не хочу лежать на кладбище с другими детьми. Хочу, чтобы я была рядом с Джин, моей сестрой. Год назад я попросила папу открыть счет в банке и перечислять туда небольшие суммы каждый месяц. Тех денег, что там скопились, должно хватить на похороны. Не плачь, мама. Я пока не хочу умирать. Но если это произойдет раньше, чем мы бы хотели, тебе не придется переживать, где взять деньги.       Люси улыбалась своей слабой, чистой улыбкой. А Лилиан Граймс, сидя напротив и зажав губы ладонями, безмолвно рыдала, не пытаясь стирать с лица мокрые дорожки.       — Люси… — Джек открывал и закрывал рот в поисках слов. — Есть что-то, чего бы тебе хотелось больше всего на свете?       Она отвела взгляд, поерзала.       — Есть, — вполголоса ответила она. — Больше всего на свете я хочу, чтобы вернулся папа. Тогда мама не останется одна.       Еще некоторое время ушло на просмотр второго сюжета о жизни Люси Граймс, а когда видео закончилось, и Джек МакКларенс сказал в заключение несколько предложений, он вдруг переключился н Сару, давно переставшую вникать в происходящее.       — Шериф, как вы познакомились с Люси? — спросил он, сцепив пальцы в замок на коленях.       Робинс одарила его хмурым взглядом.       — Я расследовала дело об убийстве ее сестры и приехала к ним домой, чтобы поговорить с родителями.       — А что вы подумали, когда впервые увидели эту девочку?       Сара взглянула на Люси. Она смотрела на нее ясными голубыми глазами и улыбалась.       — Я удивилась, почему дверь открыла такая малышка, — честно призналась она, пожав плечами. — Тогда я еще ничего о ней не знала. Но стоило ей заговорить, как я тут же поняла, что этот ребенок — не такой, как все. Она сразу догадалась, почему я пришла к ним. Именно поэтому мне было так тяжело сказать ей о том, что произошло.       — Почему Вы решили рассказать об этом ей, а не ее матери?       — Лилиан Граймс не было в городе. Ей пришлось уехать по работе. Люси жила с Джин, старшей дочерью Граймс.       — К слову об этом, скажите, как продвигается Ваше расследование? Всем нашим зрителям было бы крайне интересно об этом услышать.       — Я не могу распространяться об этом.       — Да бросьте! Строго между нами, — Джек подмигнул ей, и зал разразился хохотом. Только лицо Робинс оставалось непроницаемым. Она повернулась к смотрящей прямо на нее камере и громко заявила:       — Мы установили личность убийцы. Сейчас его вместе с нами ищет полиция четырех близлежащих штатов.       Она блефовала. Но эта ложь возымела эффект: зрители в зале ахнули и дружно захлопали, сопровождая свою реакцию радостными криками. Шериф всмотрелась в каждое лицо, заглянула в каждые глаза. Ничего.       — Это потрясающая новость! — Ведущий нарочито высоко всплеснул руками. — Этот город может спать спокойно, потому что с ним — Шериф Робинс! И разговор с ней мы продолжим сразу после рекламы!       Заиграла заставка, и все они смогли расслабиться, когда погасла лампа с надписью «эфир».       Лилиан Граймс вскочила с места и побежала к дочери, крепко-крепко обняла ее хрупкие плечи, захлебываясь слезами. Девочка успокаивала ее, что-то нежно шептала на ухо и гладила ее собранные в пучок волосы. А когда объявили конец рекламной паузы, она украдкой закинула в рот одну из своих жидких капсул.       — Итак, Шериф, — продолжил Джек МакКларенс после короткой вступительной речи. — Кстати, почему Вас так называют? Насколько мне известно, в этом штате в полиции такой должности нет.       — Просто прозвище.       — Краткость — Ваше все, — засмеялся мужчина в синем блестящем костюме. — Так почему же Вы решили помочь этой девочке?       — Просто за этой маской суровости прячется добрейшая душа, я уверен. — Уиллис Дей обворожительно улыбнулся, снова переманивая внимание на себя. Сара была этому только рада. Она вдруг почувствовала, как что-то потянуло ее за рукав.       — Шериф… — прошептала Люси. Девочка щурила глаза и прижимала кулачок к груди. — Больно…       — В чем дело? — Робинс склонилась к ней, приобняла за плечи. Кожа малышки была горячей. Люси зажмурилась и тихо застонала, обмякнув в руках детектива. — Скорее! Вызовите «скорую»!              Они час просидели в больнице, прежде чем Патрик Аствуд вышел к ним и сообщил, что состояние девочки стабилизировалось.       — Это просто очередной приступ, — пояснил он так, будто это должно было успокоить рвущуюся на части душу матери. — Мы с ним справились. Давненько такого не случалось, правда? Но, похоже, улучшение состояния было лишь временным затишьем.       — Что теперь будет? — В глубине души Лилиан знала ответ на свой вопрос. И не было ничего страшнее, чем осознание того, от чего она так старалась убежать.       — Она полежит у нас несколько дней под наблюдением, — Аствуд утешительно улыбнулся, положив руку на ее дрожащее плечо. Но большего он сказать ей не мог.       — Мы можем ее увидеть?       Аствуд встретил глаза Шерифа и медленно кивнул.       — Только недолго. Девочке нужен отдых.              Люси Граймс, еще более бледная, чем обычно, тонула в жестких больничных простынях и казалась совсем крохотной на фоне устрашающей аппаратуры, от которой к ее хрупкому тельцу тянулись бесчисленные провода и трубки. Они охватывали ее, точно щупальца и не собирались отпускать, угрожая навсегда оставить ее в коконе искусственного жизнеобеспечения.       — Моя малышка… — Лилиан Граймс присела на краешек кровати, робко прикоснулась к теплой щеке дочери. Ее лицо было мокрым от слез, остатки туши размазались в уголках глаз.       — Все хорошо, мамочка. — Люси нежно улыбнулась ей, нащупав пальцами ткань ее одежды. Поднять руку она не могла: слишком тяжело. — Я жива.       Лилиан закрыла лицо руками, отерла влагу и выдавила вымученную улыбку. Люси посмотрела на Сару.       — Спасибо, что привезли меня сюда, Шериф.       Робинс покачала головой. Всего час назад ее машина неслась по дорогам города, наплевав на все ограничения, потому что «скорая» ехала слишком долго и могла бы не успеть.       В тот момент, взбегая вверх по больничной лестнице, детектив думала лишь об одном: только бы не перестать чувствовать эти толчки бешено бьющегося больного детского сердца. Или же это было ее собственное?       Когда она вышла в зал ожидания, Мередит Блауд поднялась с металлического стула и быстро застучала каблуками ботинок ей навстречу. Робинс не успела сказать ни слова, как руки девушки скрестились на ее спине.       Сара обняла Мередит в ответ.              Прошла неделя. Люси стало значительно лучше, и ее выписали из больницы. Работа Робинс стала сложнее из-за везде сопровождающих ее назойливых журналистов. После прямого эфира в шоу Джека МакКларенса репортеры не давали Шерифу прохода, заваливая вопросами о личности Колесовщика и ходе расследования, о состоянии Люси Граймс, ее отце и деле об убийстве ее сестры. Сара игнорировала все их вопросы, каждый день прорываясь на работу сквозь толпу, но в конечном итоге сдалась и в один из дней решила остаться дома и переждать, пока кто-нибудь не кинет СМИ свежую новость и они не забудут о ней.       Сара Робинс уже два часа лежала на диване, водрузив ноутбук на колени и в очередной раз просматривала дела найденных ими тел. Она пыталась найти что-то, что могла упустить. Зацепку. Намек. Осечку.       Ничего.       В коридоре послышались шаги и шорох натягиваемой куртки. Детектив оставила ноутбук и поднялась.       — Куда ты? — спросила она, выйдя в коридор к входной двери.       — Кайл пригласил меня на ужин. — Мередит светилась. — Он отличный парень.       — Кайл?       — Офицер Стрингфеллоу.       — А как же твой страх? — Кулаки Шерифа невольно сжались, и Робинс поспешила спрятать их в карманах джинсов. — Колесовщик все еще на свободе.       — Я ведь буду не одна, а с офицером полиции. Кайл будет в форме, мы идем в людное место, так что вряд ли Колесовщик рискнет к нам сунуться. — Девушка беспечно повела плечами, поправляя у зеркала свою прическу. Ее челка немного отросла, и она подумывала о том, чтобы вновь покрасить ее.       — Надо будет заехать на днях в косметический магазин и купить краску, — озвучила она свои мысли.       — Зачем тебе это?       — Мне нравилась моя яркая челка.       — Я говорю о том, куда ты собралась. — Сара смотрела на отражение Блауд в зеркале, и ее голос звучал напряженно. — Зачем тебе это?       — Прости?       Мередит резко обернулась к ней. Ее глаза недобро сверкнули.       — Ты же лесбиянка.       — И что?       — Лесбиянки не встречаются с мужчинами.       Мередит Блауд криво усмехнулась. Она запустила руку в волосы и пару секунд пыталась переварить это.       — Ты сейчас шутишь, да?       — А что, похоже?       Их глаза снова встретились. Стало жарче. Будто кто-то пустил по воздуху разряд электричества.       — Хочешь сказать, мне нельзя гулять, если это не входит в мотание по городу следом за тобой?       Робинс не ответила. Мередит выплюнула эти слова, и стало ясно, что Сара зря начала этот разговор.       — Ты ревнуешь?       — Вовсе нет.       — Тогда в чем твоя проблема?       Детектив хотела что-то сказать, но не нашла слов. Мередит расценила ее молчание по-своему.       — Я живой человек, Сара. — Девушка в два шага сократила расстояние между ними и ткнула пальцем ей в грудь. — Ты целыми днями погружена в свое расследование, и мне приходится таскаться за тобой из дома в офис, из офиса домой. Ты все время в своих мыслях, и я не лезу, потому что вижу, как это важно для тебя. Я всегда терпела и была рядом. Но я так больше не могу. Мне не хватает общения, не хватает глотка свежего воздуха, способного разбавить эту твою полицейскую рутину. Ты хоть немного представляешь, насколько в участке скучно? Большинство офицеров — мужланы-мизогины с тупыми похабными шуточками. Все они друг друга стоят. И один лишь Кайл не смотрит на меня там, как на кусок мяса второго сорта. Тебя все еще удивляет, почему мне приятна его компания?       — Этот мальчишка влюбился в тебя, разве не видишь? — Шериф хмыкнула. — Он думает, что у него есть шанс.       — А что, если есть? — Мередит дерзко вскинула подбородок. — Ты повесила на меня ярлык, потому что я сказала тебе о своих чувствах. Но, по правде говоря, я не верю, что ориентация — это всего лишь слово, определяющее, какой пол ты должен любить. Пускай всю жизнь я влюблялась только в женщин. Но это не зависело от меня. Как не будет зависеть и то, если я вдруг полюблю мужчину. Я не исключаю факта, что это возможно, потому что жизнь всегда преподносит нам самые неожиданные сюрпризы. И ничуть этого не боюсь. Или ты прикажешь мне сидеть у твоих ног целыми днями и ждать… Чего, Сара? Когда моя любовь к тебе превратится в пытку? Уволь. Ты сказала свое слово. Поэтому я буду идти дальше.       Мередит Блауд отвернулась. За ней хлопнула входная дверь.              Робинс вернулась в гостиную и снова уставилась в ноутбук на свои заметки. Десятки ровных, компьютерно-идеальных строк. Черные буквы на белом листе, складывающиеся в пустые, безмолвные слова.        В квартире стало тихо. Нигде не скрипели двери. Не раздавались шаги босых ног по теплому полу. В воздухе не витал запах кофе и не лился смех. Ничего.       Она отвыкла от такой тишины, в которой когда-то чувствовала себя комфортно.       Слова на экране не укладывались в голове. В памяти прочно засел угол с кофемашиной. И глаза Стрингфеллоу, когда тот провожал Мередит взглядом.       Сара встала и пошла на кухню. Налила в бокал виски. Бросила в него несколько кубиков льда и вернулась обратно. Поставила бокал на стол, не сделав ни глотка. Посмотрела на включенный ноутбук. Отправилась на балкон и зажгла сигарету.       Вечерний город горел огнями окон и вывесок. Внизу, на парковке, стояла ее машина. Интересно, куда она дела ключи?       Сигарета тлела в пальцах, испуская тонкую, виляющую струйку дыма. За несколько минут она не сделала ни затяжки. Кусочек рыхлого пепла плюхнулся ей на ногу.       Так нельзя.       Робинс сжала кулак. Тлеющая бумага обожгла кожу и оставила красный саднящий след на ладони. Она стряхнула пепел и решительно развернулась.              Единственный в городе приличный бар в этот день ломился от посетителей. При мысли, где бы отдохнуть вечером, никакое другое место в голову не приходило. И даже недавний инцидент, похоже, не смог отпугнуть от него любителей выпить.       Стоя у входа и хмурясь от бьющей в уши музыки и едкого, пропитанного потом и алкоголем спертого воздуха, Сара Робинс осмотрелась. Она вглядывалась в лица всех мыслимых и немыслимых цветов, какие только может приобрести кожа человека, но в конечном итоге ей все же удалось найти за барной стойкой только знакомый иссиня-черный затылок.       Дайк, Стрингфеллоу и Мередит Блауд хохотали над чем-то, нависая над кружками пива и тарелкой копченой нарезки. Они были увлечены оживленной беседой, почти споря о чем-то, и не заметили, как над ними грозно нависла темная фигура.       — Шериф! —Дайк от неожиданности выронил из рук тканевую салфетку, предназначенную для начищения лакированной столешницы.       — Сара? — Мередит одарила ее не то удивленным, не то недовольным взглядом золотисто-карих глаз. — Что ты здесь делаешь?       — Поехали домой.       — Ты притащилась сюда ради этого? Я не просила забирать меня.       — Мне нужно с тобой поговорить.       — Тогда тебе придется подождать до утра. — Девушка демонстративно отвернулась. — Дайк, повтори!       Бармен настороженно глянул на детектива и неловко полез под стойку за новыми пивными кружками. Робинс не удостоила его вниманием.       — Мер, — она коснулась ее плеча и дождалась, когда их взгляды снова пересекутся. — Давай поговорим. Пожалуйста.              Мередит Блауд вышла из бара и направилась к припаркованной на другой стороне дороги машине. Сара стояла у блестящего бока.       — Ну? О чем ты хотела поговорить? — Девушка остановилась в паре метрах от автомобиля. — Только не начинай опять указывать мне, что я должна или не должна делать, ладно?       — Прости меня.       Мередит вопросительно подняла брови. Ее сложенные на плечах руки немного расслабились.       — Я вела себя как идиотка. — Сара прошлась пятерной по волосам, подбирая слова. — Ты, конечно же, свободный человек и можешь делать все, что захочешь.       — Рада, что ты наконец это поняла. — Блауд пожала плечами. — Что вообще на тебя сегодня нашло?       — Не знаю. В городе до сих пор орудует маньяк, и когда ты решила пойти на улицу так поздно, я… — Робинс замолчала. Кого она пыталась обмануть? Ей тридцать два года, а она чувствовала себя глупой беззащитной девчонкой.       Пора повзрослеть и принять правду.       — Я же сказала тебе, что буду не одна. — Мередит устало вздохнула. Этот разговор ни к чему не вел. — Ты сама видела, что в баре полно людей, если Колесовщик решит что-то вытворить, незамеченным это точно не останется. И Кайл обязательно проводил бы меня до дома. У него при себе оружие, так что он смог бы меня защитить.       При упоминании этого имени внутри детектива что-то сжалось. Кажется, то было сердце.       — Я не хочу, чтобы ты шла с ним. — Она не узнала свой голос. Слова давались ей с тяжким трудом. Она говорила, проглатывая гордость.       — Ты снова за свое? Почему ты его так невзлю…       Мередит Блауд покачнулась, отступила на шаг назад с широко распахнутыми глазами, стараясь сохранить равновесие. Голова закружилась от тяжелых ударов, бьющих внутри черепной коробки.       Сара медленно отстранилась. Ее ладони мягко грели прохладную кожу на шокированном женском лице.       — Я хочу, чтобы ты поехала домой со мной… — прошептала она, всматриваясь в карее золото, окружающее расширенные от вечернего сумрака зрачки.              В салоне автомобиля повисло неловкое молчание. Сердце учащенно билось в висках. Мягкий призрак все еще окутывал губы сладкой пеленой. Мередит смотрела в окно. Сара вела машину.       Прихожая ненадолго прояснилась светом из подъезда и тут же утонула во мраке. Никто из них не находил в себе сил нажать на выключатель.       Шорох. Сильные руки аккуратно обвили ее талию. Девушка опустила голову ей на грудь, сжала на спине грубую ткань извечно неизменной кожаной куртки. Они простояли так несколько минут. А может час. Время потеряло значение.       Мередит подняла голову, всмотрелась в темноту, скрывающую лицо детектива. Робинс потянулась к ней. До встречи с этой девушкой она и не знала, насколько ярким и явным может быть желание поцеловать кого-то.              Горячие руки обвили шею, спустились по жилистым плечам, бережно роняя ее на шуршащие простыни. Шериф прикрыла глаза, впервые за долгие годы позволяя себе потерять бдительность и отдаться чувству бескомпромиссного комфорта. Ее ничто не удерживало. Ни одна тревожная мысль не вилась в голове. Все, что она чувствовала, — безграничное удовольствие, когда тактичные прикосновения щекотали обнаженную кожу, ласковую мягкость кровати и опаляющее неровное дыхание той, кого она с недавних пор, не отдавая себе в том отчета, так боялась потерять. И зарываясь пальцами в иссиня-черные волосы, Сара мечтала, чтобы эта ночь не заканчивалась никогда.              Сара Робинс проснулась в восемь часов утра от того, что тонкий поток теплого воздуха щекотал спину. Она коснулась руки на своем боку. Мередит что-то тихо буркнула во сне и спрятала лицо за краем одеяла.       Сара осторожно приподняла ее руку и перевернулась. Теперь она видела ее безмятежное лицо, губы с чуть приподнятыми уголками, длинные ресницы на сомкнутых веках, крошечную ямку на подбородке. Ровные черты лица, гладкую кожу, аккуратный нос. Спутанные волосы, хаотично разбросанные по подушке. Все это складывалось в идиллию неизмеримой человеческой красоты.       Красоты, от которой перехватывало дыхание.       Полежав так еще немного, она осторожно, чтобы не разбудить девушку, выбралась из постели. Спустилась вниз и приняла душ, а после пришла на кухню и долго стояла над кофеваркой, наблюдая, как капли одна за другой заполняют прозрачный кувшин.       Сара никогда не думала, что ночь, проведенная с женщиной, неожиданно станет одной из самых волшебных ночей в ее жизни. Мередит дала ей то, чего не смог дать ни один мужчина из тех, с кем она прежде встречалась. В отношениях с ними ей всегда не хватало вот этого чувства безопасности, которое возникает, когда безгранично доверяешь другому человеку, когда кажется, будто он знает тебя лучше, чем ты сам, и ты веришь, что он никогда не причинит тебе боли.       Эта ночь стала для Сары Робинс чем-то особенным. Но чем она была для Мередит Блауд? Не поспешили ли они? Что, если теперь их отношения изменятся, если в них появится неловкость? Сможет ли Сара, как прежде, смотреть на нее и не чувствовать при этом напряжения? Сохранится ли это ощущение полного доверия, когда девушка, лежащая в ее постели, откроет глаза?       Последняя капля упала с фильтра в темную жидкость за круглыми стеклянными стенками. Шериф налила кофе в две чашки, добавила немного сливок и сахара, чтобы разбавить горечь, так не вписывающуюся в настроение этого утра.       Сара открыла дверь локтем и вошла в комнату. Мередит все еще спала. Но стоило кофейному аромату заполнить пространство вокруг, как она нехотя разлепила веки. Ее взгляд упал на чашки, поднялся выше и сфокусировался на лице детектива.       — Доброе утро.       Мередит сонно потерла глаза и кивнула в ответ. Придерживая одеяло на груди, она привстала на локте и взяла телефон, чтобы посмотреть на время.       — Сегодня снова будешь работать из дома?       Робинс протянула ей чашку с кофе, и губы Блауд растянулись в улыбке. Она сделала глоток и прикрыла глаза, вдыхая ароматный пар.       — Спасибо. — Она выглядела очень довольной. Однако, судя по избегающему взгляду, Сара ее радости не разделяла. — Что случилось?       — Прости меня.       Мередит мгновенно изменилась в лице.       — О боже, — выдохнула она и поставила кружку на прикроватную тумбу. — Только не говори, что ты решила пойти на попятную.       Шериф ничего не сказала. Девушка раздраженно закатила глаза.       — Господи, Сара, ты серьезно? Ты затащила меня в постель, а теперь говоришь, что это было ошибкой?!       — Нет! — Робинс осеклась, осознав, что повысила голос. Дальше она говорила спокойнее. — Это была прекрасная ночь, правда. Но я не могу отделаться от мысли, что ты этого не хотела.       — Что, прости?       — Ты была пьяна.       Мередит несколько секунд смотрела на нее, как на сумасшедшую, пытаясь понять, шутит та или просто свихнулась. В конце концов, девушка откинулась на подушку и заливисто захохотала:       — Ты потрясающая, Сара Робинс!       Детектив нахмурилась. Чего-чего, а такой реакции она не ждала. Ей захотелось уйти и списать эту идиотскую ситуацию на нет, но тут Блауд выскользнула из кровати и, как была обнаженная, прильнула к ней и крепко обняла.       — Сара, я ни о чем не жалею. Вчера вечером, когда ты меня поцеловала, я почувствовала себя так, будто у меня из живота разом выпорхнули миллиона два бабочек и вознесли меня так высоко, как еще никогда не взлетал человек. — Мередит посмотрела ей в лицо. Она улыбалась. Совершенно счастливая. — И после такого ты еще умудряешься думать, что я о чем-то жалею только потому, что я немного выпила накануне?       — А как же Кайл? Я думала, он тебе нравится.       — Кайл — гей. Он признался мне в этом еще в участке. — Девушка хихикнула. — Ты подумала, что он влюблен в меня, но на самом деле, у него просто такой взгляд. Он добрый парень, вот и все.       — Почему ты сразу мне не сказала? — Сара вздохнула. Облегченно.       — Если бы я сказала — ничего этого бы не было.       Мередит приподнялась на носочках и поцеловала ее. Легко и игриво. И этого оказалось достаточно, чтобы развеять все сомнения. И чтобы на губах Шерифа заиграла улыбка.              ***       Шериф стояла в окружении стен плотного тумана со всех сторон. Откуда-то доносился неприятный размеренный скрип. Тягостное чувство тянуло, камнем сдавливало грудь. Она пошла вперед, почти наощупь, пытаясь разглядеть хоть что-то.       Прошло много времени, прежде чем туман немного рассеялся. Шериф остановилась. Перед ней возникла детская площадка. Мередит сидела на качели. Отталкиваясь ногами от земли, девушка взлетала в воздух, и каждый раз это движение сопровождалось жутким скрипом. Но Блауд этого словно не замечала.       — Иди сюда! — заливисто смеясь, кричала она. Шериф подалась вперед, но не смогла сделать хотя бы шаг. Будто ее ноги пригвоздили к земле. — Ну же! Скорее!       И тут за спиной девушки возникла черная, точно сотканная из тьмы фигура. На безликой голове растянулся зловещий зубастый оскал. Силуэт вскинул руку.       Над Мередит Блауд что-то блеснуло.       — НЕТ!       ***              — Сара!       Робинс открыла глаза, когда кто-то затряс ее плечи. Мередит выглядела встревоженной. Шериф слышала тяжелое сдавленное дыхание. Она не сразу проняла, что оно принадлежит ей.       — Ты кричала во сне. — Девушка мягко коснулась ее щеки, ласково провела подушечками пальцев по влажной коже. — Ты вся холодная. Что тебе снилось?       — Кошмар. — Сара приподнялась и села. Тяжелая голова гудела.       — В последнее время они снятся тебе все чаще.       Она была права. Прошел уже три недели после выхода шоу «Only true», когда Шериф в прямом эфире объявила о том, что полиции известна личность Колесовщика. И с тех пор он затаился. С одной стороны, хорошо, что в полицию не поступало сообщений о новых трупах. Но с другой… Детектива все никак не отпускало ощущение, что такое затишье предвещает что-то ужасное.       — Я разбудила тебя?       Мередит улыбнулась и обняла ее.       — Все в порядке. Я все равно хотела проснуться пораньше, как раз в… — Она посмотрела на время. — …пять часов утра.       — Прости. — Сара виновато улыбнулась.       Девушка засмеялась и поцеловала ее в щеку.       — Раз уж мы все равно проснулись, давай приготовим завтрак.              К восьми часам они приехали в участок. Порой они целыми днями сидели в кабинете Шерифа и обсуждали все, что приходило в голову, или просто молчали, пока Робинс в очередном приступе внутренней тревоги размышляла о Колесовщике.       В один из дней Мередит предположила, что он когда-то мог отбывать наказание в местах лишения свободы. Детектив проверила эту теорию, разослав в тюрьмы штата запрос о всех личностях, выпущенных на свободу за последние несколько лет. Информации оказалось слишком много, так что первым делом ее пришлось структурировать и разделить бывших заключенных по местам проживания. В конечном итоге круг сузился до десяти человек, в настоящее время проживающих в этом городе.       На следующий день они объездили все адреса, поговорили с каждым из десяти, но это ничего не дало. На момент первого убийства — единственного из всех с четко зафиксированным временным промежутком — у всех десятерых было неоспоримое алиби. На многих Сара пыталась давить, стараясь выведать у них хоть какую-то информацию об убийце, но те явно ничего не знали.       Тогда Мередит Блауд выдвинула новую, вполне очевидную теорию: Колесовщик — богатый человек. Если первой жертвой стал клерк, задолжавший тому крупную сумму, значит, убийца мог себе позволить дать ее в долг. Да и столь изощренные способы убийств наверняка требовали немалых вложений. Тогда Сара пробила по базам данных всех лиц, имеющих доход свыше миллиона долларов в год. Таких оказалось всего семь человек. Уменьшение критерия до семисот тысяч в год увеличило этот показатель до двадцати пяти человек. Но и здесь они зашли в тупик. Все эти люди были уважаемыми или известными в городе гражданами. С некоторыми из них Шерифу удалось связаться и встретиться. Но допросить остальных, не имея хоть каких-то на то оснований, не представлялось возможным.       — Я знаю, как нам поговорить с ними, — вдруг заявила Мередит, разливая по чашкам кофе из прихваченного ею из дома термоса. Она закрыла его крышкой и села напротив стола детектива. — Это сделаю я. Будто бы случайно столкнусь с ними и постараюсь что-нибудь выведать.       — Исключено. Это слишком…       — Опасно? Вовсе нет. Ты ведь будешь неподалеку и поможешь мне, если что-то случится. Тем более, мы будем на улице. Вряд ли у кого-то из них возникнет желание навредить мне на глазах у людей. Это попортит их репутацию.       Сара еще долго выступала против этой идеи, но в конце концов сдалась под напором Блауд. В одном она была права: если с помощью этого им удастся вычислить личность Колесовщика, они должны попробовать.       Они некоторое время обсуждали план действий и пришли к выводу, что первым в их списке станет самый подозрительный из всех богачей тип — мэр города Герберт Флойд.