Одни осколки на двоих

      — ДАМЫ И ГОСПОДА! МЫ РАДЫ ПРИВЕТСТВОВАТЬ ВАС НА ОТКРЫТИИ НОВОГО ФУТБОЛЬНОГО СТАДИОНА! — вещал голос комментатора. Огромное эллипсоидное сооружение громыхало от рева трибун. — СПУСТЯ ДВА ГОДА ОН НАКОНЕЦ ЗАКОНЧЕН! И СЕГОДНЯ ПОЧЕТНОЙ ЧЕСТИ ПЕРЕРЕЗАТЬ КРАСНУЮ ЛЕНТУ УДОСТАИВАЕТСЯ НИКТО ИНОЙ, КАК ВСЕМИ ЛЮБИМЫЙ МЭР ГЕРБЕРТ ФЛОЙД!       Вспышки камер, гомон репортеров. Сара сидела в заднем ряду неподалеку от выхода, наблюдая, как журналисты тычут микрофонами в неприятной наружности мужчину в галстуке с отвратительным узором. Герберт Флойд, среднего роста, с широкими плечами и несколько выступающим за пределы брюк животом, самодовольно улыбался, жал руки тренерам и инвесторам и изображал достойного гражданина.       Только Робинс знала, что за этой двуличной маской прячется продажное лицемерие, способное упечь за решетку отца неизлечимо больной девочки.       Интервью закончилось, и мэр города в сопровождении своей охраны, пошел к выходу со стадиона, у ворот которого его ждал длинный черный лимузин.       — Ох, прошу прощения, я такая неуклюжая!       Герберт Флойд остановился и дал отмашку своим людям, когда те было рванули вперед, закрывая его от согнувшейся пополам девушки с короткими иссиня-черными волосами, переливающимися в искусственном свете прожекторов. Она спешно собирала с земли какие-то листовки. Мэр нагнулся, что-то пропыхтев, и поднял одну из них с земли. На листе глянцевой бумаги красовалась яркая надпись «ГЕРБЕРТ ФЛОЙД — ГОЛОСУЙТЕ ЗА ЛУЧШЕГО МЭРА В МИРЕ!». Эти листовки он лично распорядился распечатать огромным тиражом. В них крупным планом рисовалась его физиономия.       — Ох, спасибочки Вам огромненькое! — сладко пролепетала девушка, забирая у него листовку, и тут же онемела, раскрыв рот. — Вы же! Да Вы же! Мэр Флойд! Вот это встреча! Позвольте сделать селфи для Инстаграма!       Ее восторг знатно потешил его самолюбие. Отогнав охрану подальше, он обнажил перед камерой все тридцать две керамические коронки. Девушка не отреагировала на его непозволительно низко опустившуюся руку, сделала фото и, к его удивлению, продолжила тараторить, легко улизнув из его «радушных» объятий:       — Я так рада с Вами познакомиться! Вы настоящий герой! Такой стадион отгрохали! Сразу видно, все для людей! — Она улыбалась так восторженно, что он не удержался от того, чтобы горделиво не приосаниться. — Ах, как же нам с Вами повезло!       — Спасибо, милочка, спасибо, — пробасил он с высоко поднятым носом, одернув края пиджака. — А Вас, собственно, как зовут?       — Мередит. — Девушка улыбнулась еще милее. — Я Ваша большая фанатка!       Сара не слышала, о чем они говорили. Сидя слишком далеко, она могла лишь стискивать зубы, пряча лицо под козырьком бейсболки, и безвольно наблюдать, как рука Флойда бесстыдно лапает Мередит Блауд. Вмешаться она не могла.       Несколько минут — и Герберт Флойд уже хохотал, поддавшись недюжинному женскому обаянию. Он вдруг вытащил из внутреннего кармана визитку и вручил Мередит Блауд прежде, чем они разошлись.       — Как два пальца, — хмыкнула Блауд, когда мэр и его свита скрылись за воротами.       — Что ты узнала? — Сара все еще скрежетала эмалью, не в силах отогнать вставшую перед глазами картину низко опущенной мужской руки.       — Думаю, он тут ни при чем. — Мередит вздохнула и протянула ей визитку. — В тот день, когда убили… Роберта, верно? Мэр был на Гавайях.       — Это он тебе сказал?       — Думаешь, соврал? — Девушка пожала плечами. — Это можно легко проверить, ты же в полиции работаешь. Наверняка знаешь способ. И, честно говоря, до Колесовщика Флойд уж точно не дотягивает мозгами.       Их разговор прервал громкий, почти невыносимый писк. Люди, сидящие на скамьях трибун, позатыкали уши, тщетно пытаясь заглушить этот неприятный, ударивший в самый мозг звук. К счастью, длилась эта мука недолго.       Экраны, на которых транслировался начавшийся футбольный матч, погасли, а через секунду заискрились рябью. И на них в высоком разрешении возникла черная, непроницаемая тень.       — ЗДРАВСТВУЙТЕ, ШЕРИФ, — прогремел на весь стадион зловещий, до ужаса искаженный нечеловеческий голос, изобилующий то высокими, то низкими тонами. — ВЫ ИЩЕТЕ МЕНЯ? ЖАЖДЕТЕ УЗНАТЬ МОЮ ЛИЧНОСТЬ? ЧТО Ж, ПОТЕРПИТЕ. СКОРО МЫ ВСТРЕТИМСЯ ЛИЦОМ К ЛИЦУ. А ПОКА ПОТРАТЬТЕ СВОЮ ЭНЕРГИЮ НА ЧТО-ТО ДРУГОЕ. НЕ ЗНАЕТЕ, НА ЧТО? Я ВАМ ПОМОГУ. СЛУШАЙТЕ ВНИМАТЕЛЬНО, ИНАЧЕ КТО-НИБУДЬ НЕПРЕМЕННО УМРЕТ.       Прожектора, освещающие территорию, заскрежетали, вспыхнули мириадами искр и погасли, погрузив стадион в ночной мрак. Единственными источниками света остались экраны с непроницаемо черной нечеткой фигурой.       — ТЕРРИТОРИЯ ПОЛЯ ЗАМИНИРОВАНА. ПОД ЗЕМЛЕЙ НАХОДИТСЯ ДВАДЦАТЬ ТОНН ВЗРЫВЧАТКИ. ОНА АКТИВИРУЕТСЯ ЧЕРЕЗ МИНУТУ ПОСЛЕ ТОГО, КАК Я ЗАПУЩУ ОБРАТНЫЙ ОТСЧЕТ. И КОГДА ВРЕМЯ ВЫЙДЕТ, ЗАРАБОТАЕТ МЕХАНИЗМ. ЕГО СУТЬ ЗАКЛЮЧАЕТСЯ В ТОМ, ЧТО ГДЕ-ТО НА ТРИБУНАХ СКРЫТА КНОПКА. И КАК ТОЛЬКО ОНА БУДЕТ НАЖАТА — СТАДИОН ВЗЛЕТИТ НА ВОЗДУХ.       ДУМАЮ, НЕТ СМЫСЛА ГОВОРИТЬ ВАМ, ЧТО ВСЕ, КТО НЕ УСПЕЕТ СБЕЖАТЬ, СТАНУТ ЧАСТЬЮ ВЗРЫВА. НО ЭТОГО МОЖНО ИЗБЕЖАТЬ, ЕСЛИ КАЖДЫЙ ИЗ ПРИСУТСТВУЮЩИХ НЕ СДВИНЕТСЯ С МЕСТА ПОСЛЕ НАЧАЛА ОТСЧЕТА. ТОГДА У ВАС, ШЕРИФ, БУДЕТ ШАНС СПАСТИ ИХ. ВАМ НУЖНО ЛИШЬ НАЙТИ ДЕТОНАТОР И ВВЕСТИ КОД. КОМБИНАЦИЯ ЦИФР — ДАТА РОЖДЕНИЯ. НО ПОТОРОПИТЕСЬ, НА ЭТО У ВАС ЕСТЬ РОВНО ПЯТЬ МИНУТ. УСПЕЕТЕ — БОЛЬШИНСТВО ВЫЖИВЕТ. В ПРОТИВНОМ СЛУЧАЕ КНОПКА СРАБОТАЕТ АВТОМАТИЧЕСКИ.       — Стой! Куда ты?! — крикнула Мередит Блауд, схватив детектива за руку.       — Он в комментаторской кабине!       — На это нет времени!       — Я должна поймать его и заставить отключить взрывчатку!       — Это запись!       — Мы этого не знаем!       — Смотри! Снизу, справа!       Девушка указала рукой на крохотные цифры в нижнем углу на каждом экране. Запись датировалась днем ранее.       — А если это уловка?! — Робинс вырвала руку из ее хватки.       — НЕ ТОРОПИТЕСЬ, ШЕРИФ. — На лице тени растянулся зубастый оскал. — ЧТОБЫ ПОТЕШИТЬ ВАШЕ САМОЛЮБИЕ, Я ПРЕДЛАГАЮ ВАМ ВЫБОР. ПРОШУ ВАС ОБРАТИТЬ ВНИМАНИЕ НА ВОСТОЧНЫЙ КОРИДОР.       Испуганная толпа уставилась на квадратный проход под трибунами, откуда выбегала одна из играющих сегодня команд. Оттуда, медленно, неспешно выехала на центр поля инвалидная коляска на электроприводе. На нем, связанная по рукам и ногам, сидела женщина. Она отчаянно пыталась вырваться, заливая слезами лицо и вставленный в рот кляп. К ее голове была приделана страшная конструкция. Ее лоб и шею у самого подбородка, плотно прилегая к коже, огибали изогнутые металлические пластины. Они уходили назад и крепились к толстому стержню, состоящему из двух подвижных частей. О предназначении этого устройства Шериф могла только догадываться.       — ВЫ УЗНАЕТЕ ЭТУ ЖЕНЩИНУ? ЕЕ ИМЯ АНАБЕЛЬ ЭВЕРЛАНН. ОНА — ВАШ ЕДИНСТВЕННЫЙ КЛЮЧ К РАЗГАДКЕ МОЕЙ ЛИЧНОСТИ. ЧЕРЕЗ МИНУТУ ПОСЛЕ НАЧАЛА ОТСЧЕТА ОНА УМРЕТ. ВЫ МОЖЕТЕ СПАСТИ ЕЕ. КЛЮЧ ОТ ЗАМКА ВИСИТ НА ЕЕ ШЕЕ. ВСЕ ПРОСТО. ВОПРОС ЛИШЬ В ТОМ, ГОТОВЫ ЛИ ВЫ ПОЖЕРТВОВАТЬ ТРЕМЯ ТЫСЯЧАМИ, ЧТОБЫ СПАСТИ ОДНОГО? ВЫБОР ЗА ВАМИ.       Включился единственный оставшийся целым прожектор. И свет его был направлен на Сару Робинс.       Изображение на экране погасло. Вместо него на черном экране всплыли белые цифры, начавшие обратный отсчет.       00:59.       00:58.       00:57.       Секунды утекали сквозь пальцы. Затихшие люди боялись пошевелиться. Они безмолвно смотрели на Шерифа. Никто, ни единый человек не смел вскочить с места и броситься бежать. Ни у кого не хватало смелости начать панику. В этом множестве глаз отражался один лишь ужас.       Робинс сглотнула. Ее взгляд был прикован к перепуганному лицу Анабель Эверланн.       00:50.       00:49.       00:48.       — Сара… — Мередит Блауд сжала ее руку. Ее пальцы были ледяными.       — Нужно найти детонатор. — Детектив сжала ее ладонь в ответ. Сильно. Чтобы унять собственную дрожь.       — Но как?! Стадион слишком большой! Мы не успеем обойти его за пять минут!       — Знаю. Уходи отсюда.       — Я тебя не оставлю! — Содрогнувшись всем телом, Мередит прильнула к ней, вжалась лицом в ее ключицу. Ее не на шутку трясло.       00:34.       00:33.       00:32.       — Нужно торопиться!       — Стой, что это? — Девушка отстранилась.       Сара почувствовала. Она быстро распахнула куртку, прощупала ткань изнутри. Там оказался тонкий, почти неощутимый прямоугольник.       — Нужно что-то острое. — Она повысила голос. — Есть у кого-нибудь нож или ножницы?!       00:27.       00:26.       00:25.       Робинс выхватила из рук какой-то дамы маникюрные ножницы, вспорола, не снимая куртки, нужное место и извлекла тот прямоугольник. Это было легкое устройство с крохотным дисплеем и девятью цифрами.       — Дата рождения, — Шериф сжала руку в кулак. — Он сказал, код — дата рождения. Но чья?       00:12.       00:11.       00:10.       Она судорожно вводила даты — все, которые только могла вспомнить. Свою. Дэйва. Матери.       Ни одна из них не подходила.       — Черт… — процедила она, чувствуя, как по спине бежит струйка пота.       Весь стадион смотрел на экран.       00:03.       00:02.       00:01.              00:00.              Уши пронзил писк, похожий на тот, что звучит, когда останавливается подключенное к монитору сердце. Внезапно все стихло.       Анабель Эверланн дико завизжала, насколько ей позволял кляп.       Металлические пластины за ее шеей резко, стремительно, с огромной силой разъехались в разные стороны по вертикали. Пластины, сдавливающие ее лоб и шею, поехали вверх, разрывая мягкую плоть и с хлюпающим звуком отделяя голову от тела. Газон на поле обагрился кровью.       Стадион разразился смесью воплей ужаса, визга, плача. Сара закрыла глаза.       — Нужно разминировать взрывчатку.       Она продолжила наугад набирать цифры. Мысли путались. В голове не осталось ни одной осознанной даты.       И тут она почувствовала мягкое прикосновение Мередит. Пальцы девушки осторожно прошлись по цифрам.       10.03.1994.       На крохотном дисплее отразилась надпись «Код принят».       Их глаза пересеклись. Дрожащими губами Мередит вымолвила:       — Это дата моего рождения…              Когда полиция эвакуировала людей, на стадион прибыла команда саперов, вызванная Дэйвом Джонсоном. Они несколько часов прочесывали территорию, перекопали все поле, но ничего не обнаружили.       Под землей не было взрывчатки. Кнопка, что должна активировать ее, не существовала. Было только крохотное устройство с дисплеем во внутреннем кармане Шерифа, единственной функцией которого являлась реакция на вводимые цифры. «Неверный код» и «Код принят».              Тело Анабель доставили в морг, и теперь Робинс ждала заключения Патриции Энтони.       — Держи. — Детектив протянула Мередит Блауд чашку с кофе и села рядом. Диван скрипнул под их тяжестью. — Как ты?       — Откуда он узнал?       Сара никогда не слышала, чтобы ее голос звучал таким убитым. Девушка была бледна и неразговорчива.       — Не знаю. — Шериф потерла шею. — Ему удалось провести меня. Снова.       В дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, в комнату ворвался капитан полиции. Он стал весь красный от гнева.       — Как?! Как, черт побери, он умудрился вшить эту штуку в твою куртку?!       — Это мог сделать кто угодно. Например, кто-то в участке. — Робинс залпом выпила горячий кофе и поморщилась, когда он обжег горло.       — Ты думаешь, среди нас по-прежнему есть крыса?       — Не исключено.       — Тогда нужно найти этого подонка как можно быстрее! — взревел Дэйв и грохотнул стулом, приставив его ближе к ним. — Организуем допрос, устроим обыск кабинетов! Этот сукин сын поплатится за все, что натворил.       Робинс перевела взгляд на часы.       — Как он узнал, что я буду на стадионе? Я обыскала весь кабинет, но не нашла никакой прослушки. Мог ли кто-то услышать наш разговор из коридора?       — А что, если вместо Айнара Эверланна Колесовщик нанял кого-то другого, чтобы следить за тобой? — предположила Мередит. — Но…       — Что такое?       — Мы решили, что я встречусь с мэром, только сегодня утром… Когда он успел взять твою куртку, чтобы ты этого не заметила?       — Иными словами…       — Изначально его план строился на предположении, что ты не пропустишь открытие.       Дэйв Джонсон переводил взгляд с Мередит на Сару и обратно, пытаясь понять, когда они научились так хорошо понимать друг друга, что могли заканчивать друг за другом предложения.       — О чем вы двое говорите, черт побери?       — Открытие стадиона — важное событие в жизни города, — пояснила Робинс. — Колесовщик не был уверен, появлюсь я там или нет. Но он заготовил тщательно продуманный план на случай, если это произойдет. Если бы я не пошла туда, Анабель Эверланн, возможно, еще была бы жива.       — На тебя направили свет прожектора, помнишь? — Мередит Блауд сжала ее предплечье. — Получается… Колесовщик все-таки был там… Черт… — Девушка закрыла лицо ладонями. — Прости меня… Пожалуйста, прости… Если бы я не остановила тебя, ты могла бы его поймать.       — Нет, ты была права. Главной задачей являлось спасение людей. Он знал, что я поставлю жизни трех тысяч человек выше его поимки и выше… жизни Анабель.       — Но никакой взрывчатки не было…       — Мы этого не знали.       Дэйв раздраженно потер подбородок:       — Ладно. Будем думать, что нам делать дальше.              Вскрытие, проведенное Патрицией, не показало ничего нового. В крови Анабель Эверланн не нашлось никаких введенных извне веществ, на ее теле не обнаружилось чужих отпечатков или других биологических материалов, способных указать на убийцу. Никаких следов Колесовщика не осталось и на стадионе. Он, как всегда, работал с максимальной аккуратностью и не допускал ошибок.       Дэйв Джонсон устроил всем сотрудникам участка настоящий разнос, лично участвовал в обыске рабочих мест, но так ничего и не добился. Если кто-то из полицейских и был замешан в деле Колесовщика, то хорошо скрывался. В итоге, капитан лишил всех премии, что, разумеется, не вызвало восторга среди офицеров, но тем не менее, возразить ему никто не рискнул.       Расследование по-прежнему стояло мертвым грузом.              — Знаешь, я тут подумала, — сказала Мередит Блауд в один из дней, когда они ужинали в небольшом кафе неподалеку от дома. — Колесовщик — настоящий псих.       — Ты поняла это только сейчас?       — Я к тому, что он мог лежать в психушке. Или находиться под наблюдением психиатра.       Шериф отложила вилку, которой накручивала макароны, и задумалась.       — Если это так, в клинике должны остаться какие-то записи.       — Мы могли бы поехать туда завтра и поговорить с главврачом, — предложила Блауд, но Сара отрицательно покачала головой.       — Питер Тернер — редкостный говнюк. Он ничего нам не скажет. Придется действовать окольными путями.       — И какими же?       Робинс достала из кармана телефон, вошла в Google и попала по ссылке на официальный сайт психиатрической клиники Святого Стефана.       — Карина Мюриель, заместитель главврача. — Она показала девушке экран телефона с открытой фотографией женщины в белом халате. — Свяжемся с ней и убедим помочь нам. Чтобы Тернер ничего не узнал.              Карина Мюриель, сорокадвухлетняя женщина с длинными, собранными в тугой пучок черными волосами, сидела в своем кабинете и писала отчет об улучшении состояния одного из своих пациентов по фамилии Портер. Этот молодой юноша страдал от пограничного расстройства личности, но в последнее время его поведение стабилизировалось, приступы агрессии случались все реже, и санитарам уже почти не приходилось скручивать ему руки каждый раз, когда он начинал распускать их и бросаться на своих соседей за обеденным столом. Карина относила прогресс на эффективность лечения, но в глубине души опасалась, что парень может причинить себе вред, если она снизит бдительность, а потому распорядилась усилить контроль вокруг него. Хотя бы до тех пор, пока они не будут уверены, что ему действительно становится лучше.       Ее рабочий телефон зазвонил. Медсестра в регистратуре сообщила, что к ней пришла некая женщина по имени Тина Томпсон и просит о встрече. Карина не узнала этого имени и попросила медсестру передать, что сейчас занята и не может принять Тину. Но та парировала, что мисс Томпсон настроена крайне решительно и говорит, что не займет больше пяти минут ее времени. Карина Мюриель устало откинулась на спинку стула и все же согласилась принять эту настойчивую женщину.       Когда в ее дверь постучали, она не успела ответить: дверь открыла высокая женщина с темно-русыми волосами и сосредоточенными серыми глазами. Ее лицо показалось Карине смутно знакомым, но она никак не могла припомнить, где же ее видела.       — Доктор Мюриель? — спросила женщина, плотно закрыв за собой дверь. На ней была кожаная куртка.       — Да, это я, — Карина кивком предложила ей сесть. — А Вы, мисс Томпсон, полагаю?       — Это не мое настоящее имя.       — Что?       — Меня зовут Сара Робинс, я детектив полиции, — женщина показала ей удостоверение, и Карина невольно напряглась.       Теперь она узнала ее лицо. Но что Шерифу понадобилось в ее кабинете?       — Чем я могу Вам помочь?       — Мне нужно, чтобы Вы поделились со мной некоторой информацией. — Детектив подалась вперед, ее глаза слегка сузились. — Но об этом не должен узнать ваш главврач.       — Прошу прощения, но об информации какого рода идет речь? — настороженно спросила Карина. Она сжимала пальцы в плотный замок.       — Информация об одном из ваших пациентов.       — Увы, я не могу разглашать информацию такого рода без ведома доктора Тернера.       — Я понимаю. И все же… — Сара отодвинулась назад, сделав долгую паузу. — Вы наверняка знаете об убийствах, которые происходят в городе. У меня есть подозрения, что человек, совершающий их, мог быть пациентом вашей клиники.       — Я думала, Вас отстранили от этого дела.       — Так думает СМИ.       Доктор Мюриель промолчала. Шериф смотрела на нее так, будто видела насквозь всю ее подноготную. И хотя Карина знала, что скрывать ей нечего, от этого взгляда ей становилось не по себе.       — Вам действительно лучше поговорить об этом с доктором Тернером.       — Как Вы к нему относитесь? — неожиданно задала вопрос детектив, чем застала Карину врасплох.       — Он прекрасный специалист.       — А какой он руководитель?       Карина сильнее сжала руки. С доктором Тернером они никогда особо не ладили. Он был человеком неприятным и склонным обесценивать чужой труд. А его методы лечения, порой, шли вразрез с ее собственными убеждениями.       — Сносный, — уклончиво ответила она и отвела взгляд.       — Он Вам не нравится.       — Это не имеет значения. Я действительно ничем не могу Вам помочь, простите.       — Доктор Мюриель, — Сара Робинс вытащила из сумки несколько фотографий, — этот человек… Колесовщик убил уже столько людей, что страшно представить, на что еще он готов пойти. Посмотрите на эти снимки. Разве нормальный человек мог сотворить такое?       Карина прижала ладонь к губам, сдерживая накатившее чувство тошноты. Она резко отвернулась и закрыла глаза. Голова закружилась.       — Пожалуйста, уберите это…       — Убийства на этих снимках — самые безобидные из всех. Теперь Вы понимаете, почему его непременно нужно остановить? Я не могу терять время, чтобы уговорить Питера Тернера помочь мне. Его не волнует, ведем мы расследование или нет. Ему нужно официальное распоряжение на допрос. А для того, чтобы получить такое, может понадобиться несколько недель или даже месяцев. Поэтому я пришла к Вам. И прошу о помощи именно Вас.       Теперь Карина понимала. Но все же, чем она могла помочь?       — О ком Вы хотите узнать?       — Вы мне скажите.       Доктор Мюриель удивленно вскинула брови. Эта женщина просила у нее помощи, но не говорила, какой именно.       — Скажите мне, как профессионал: числится ли в вашей клинике кто-то, кто способен на такое?       Карина почувствовала раздражение. Как будто у нее нет других дел, кроме как распутывать эти загадки! Откуда же ей было знать, кто совершал эти убийства? Разве это она работает в полиции? Разве это ее работа — искать преступников?       Она собиралась заявить, что понятия не имеет, может ли кто-то из пациентов клиники иметь отношение к этим преступлениям, но вдруг ее осенило.       — Пару месяцев назад… — Она тщательно подбирала слова. — Я не уверена, но… У доктора Тернера был пациент. Очень странный. Я не знакома с историей его болезни, только видела иногда в общем зале. Как-то раз мне довелось услышать его разговор с одним из санитаров. Опять же, я не могу быть уверена на сто процентов, но тогда мне показалось, что у этого человека маниакальный синдром или, как минимум, шизофрения. Его поведение, когда я видела его в последний раз, нельзя счесть поведением здорового человека, но вскоре после этого я узнала, что доктор Тернер подписал распоряжение о его выписке.       — Почему он решил выписать человека в таком состоянии?       — Не знаю. Доктор Тернер не терпит, когда другие врачи лезут в дела его пациентов. Я решила, что он знает, что делает, поэтому вскоре забыла о том случае.       Карина смотрела на детектива и ждала ответа, но та, похоже, глубоко ушла в какие-то размышления. Шериф долго сидела молча, прежде чем наконец попросила:       — Мне нужна Ваша помощь, чтобы достать историю болезни этого человека.       Карина Мюриель заявила, что Сара просит о невозможном. Но Робинс после долгих уговоров все же удалось убедить ее помочь. Она видела, что женщина недолюбливает Питера Тернера, а потому заверила ее, что таким образом у полиции появятся доказательства некомпетентности главного врача клиники Святого Стефана. И если его не посадят, то наверняка отстранят от работы, а эта должность перейдет именно ей. Карине не оставалось ничего другого, кроме как согласиться.       Она пообещала, что свяжется с Шерифом, как только ей удастся достать карту пациента, но для этого ей придется дождаться, когда Тернера не будет в клинике и каким-то образом уговорить охрану отключить камеру в его кабинете. На что Робинс ответила, что она может обратиться к ней за помощью в любой момент. Однако, доктор Мюриель отказалась, решив, что справится со всем сама. Поэтому Саре приходилось только ждать.       Оставив Карине свой номер телефона и попрощавшись, она покинула клинику Святого Стефана и вернулась в машину, где ее ждала Мередит Блауд.       — Как все прошло?       — Мы найдем его. — Робинс вырулила с парковки, и они поехали обратно в город.              Вечером того же дня Сара и Мередит сидели на диване в гостиной. Блауд смотрела телевизор, пока Сара печатала один из тех отчетов, которые накопились за последний месяц. Близилось первое число, и Дэйв потребовал сдать ему всю документацию, чтобы он мог отчитаться перед начальством.       — Эй, смотри. — Мередит слегка ткнула ее вбок.       Сара подняла глаза на экран телевизора. Показывали новости, главной темой которых стало шоу «Only true», а точнее, то, какое настроение оно вызвало среди зрителей.       «История этой девочки потрясла меня до глубины души. — сказала какая-то известная актриса в интервью с репортерами, украдкой смахнув слезу. — Это ужасно, когда страдают дети.»       «История Люси Граймс всколыхнула волну негодования среди небезразличных людей в Интернете по всему миру, — сообщал голос за кадром. — Медиакомпания «New voice» во вчерашнем выпуске журнала «JJS» выпустила статью известного журналиста Уиллиса Дея, рассказывающую об ужасной несправедливости, произошедшей с отцом Люси, Николасом Граймсом. Вот, что мистер Дей говорит об этом:       — Эта девочка покорила меня с первых минут знакомства. — На экране возникло лицо Уиллиса Дея. Он старательно изображал небезразличие. — Я провел собственное расследование, проспонсированное медиакомпанией «New voice» и выяснил, что осуждение Николаса Граймса было ничем иным, как чертовски несправедливым заговором! Во всем виноват никто иной, как мэр…»       От просмотра телевизора их отвлек звонок в дверь. Сара и Мередит переглянулись. На часах было уже восемь часов вечера. Они никого не ждали.       Робинс отставила ноутбук и направилась в прихожую. Но стоило ей открыть дверь…       — Сара!       Она угодила в путы внезапных объятий и так опешила, что ей понадобилось полминуты, чтобы прийти в себя. Она мягко оттолкнула от себя человека, видеть которого хотела меньше всего в своей жизни.       — Рейнард? Что ты здесь делаешь?       — Я приехал к тебе, что же еще!       Тридцатитрехлетний мужчина вошел в квартиру, протащив за собой чемодан с привязанной сверху дорожной сумкой. Он остановился посреди коридора и повернулся к ней с широкой улыбкой.       — Ну же, Сара, обними меня наконец по-нормальному!       Но Робинс не двинулась с места. В дверном проеме возникла Мередит Блауд.       — У нас гости? — поинтересовалась она, рассматривая высокого человека в джинсовой куртке и потертых штанах. Он выглядел несколько усталым, точно после долгой дороги, был небрит, но в целом - по-своему красив.       — О, ты подруга Сары? — Мужчина шагнул к ней и протянул руку. — А я Рейнард, ее жених.       — Бывший жених, — поправила Робинс, закрывая дверь.       — Рейнард, значит? — Девушка мило улыбнулась и пожала протянутую руку, но ее глаза молнией стрельнули в детектива. — Я Мередит.       — Рад познакомиться. Сара, не стой столбом! Где я могу оставить вещи?       — Подожди, Рей. — Она остановила его на подходе к гостиной. — Сначала объясни, зачем ты приехал.       — Я скучал по тебе. — Он попытался обнять ее, но она не позволила. — Знаю, наш последний разговор по телефону не задался. Но с того момента я постоянно думаю о тебе. Скоро будет год, как ты уехала, а я все еще не могу забыть тебя. Я понял, что совершил самую страшную ошибку в своей жизни. Поэтому я все бросил, Нью-Йорк, работу, дом, и приехал к тебе. Теперь между нам нет этого ужасного расстояния, и мы наконец можем быть вместе!       — Мы давно расстались.       — Да брось, Сара! — Рей махнул рукой. — Не считаешь же ты, что это серьезно? Просто очередная ссора, разве у нас мало их было? Подумаешь, затянулась немного. Все это такие мелочи! Я по-прежнему хочу на тебе жениться.       — Может, чаю? — предложила Мередит, чувствуя, как накаляется обстановка. — Проходите в гостиную, я приготовлю.       Они сели на диван, и Робинс с досадой отметила, что тема новостей уже сменилась. Она выключила телевизор.       — Рей, я не люблю тебя.       — Не говори ерунды, мы созданы друг для друга! — Он протянул руку, но она отдернула свою. — До сих пор злишься.       — Я никогда на тебя не злилась.       — Тогда в чем дело?       — Ты не можешь просто взять и ворваться в мою жизнь спустя столько времени. — Ее голос прозвучал резче, чем планировалось. Но вся эта ситуация начинала ее раздражать. — Ты зря приехал.       — Ничего не зря! Сара, я хочу все вернуть. Ты нужна мне.       В этот момент в комнату с подносом вернулась Мередит. Она наполнила чашки и предложила гостью печенье. Рейнард улыбнулся ей и отправил угощение в рот. А Блауд немного постояла, затем взяла чашку и села рядом с Робинс. Демонстративно близко.       — Рей, — Сара тяжело вздохнула. — Все давно кончено. Ты мне не нужен. Я люблю другого человека.       — Кого? — Мужчина удивленно поднял брови. Недолго думая, Сара сжала руку Мередит. На лице девушки возникла довольная улыбка. А с лица Рейнарда мигом сползли все эмоции, кроме той, что можно охарактеризовать, как выражение крайнего негодования. — Подожди, не хочешь ли ты сказать…       — Тебе лучше переночевать сегодня в гостинице, а завтра вернуться в Нью-Йорк.              Сара заперла дверь и вернулась в гостиную. Она все еще была озадачена приездом Рейнарда и сценой, что он устроил, прежде чем переступить порог ее квартиры.       — Откуда он вообще узнал мой адрес?       Робинс запустила руку в волосы и прикрыла глаза. А затем услышала, как Блауд встала и подошла к ней. Руки Мередит мягко обвили ее талию.       — Это было мило.       — То, что он заявился сюда? — Детектив криво усмехнулась.       — Нет. То, как ты сказала ему… о нас.       Не прошло и тридцати минут после ухода мужчины, как телефон Сары Робинс зазвонил. И одного лишь взгляда на экран ей хватило, чтобы понять, откуда Рей узнал, где она теперь живет. Отвечать не хотелось. Она выключила звук и положила смартфон на стол. Он звонил около минуты, а затем прекратил. В строке уведомлений появилась надпись: «Пропущенный вызов от: Мать».              Карина Мюриель набрала Шерифа спустя несколько дней и попросила о встрече. И ровно в одиннадцать часов дня Сара Робинс вошла в двери небольшой забегаловки в максимально отдаленном от психиатрической клиники Святого Стефана районе города. Карина уже сидела за одним из столиков, ковыряя вилкой кусок пирога и нервно оглядываясь по сторонам.       — Доктор Мюриель, — поздоровалась детектив и села по другую сторону стола. — Вам удалось что-нибудь выяснить?       — Пожалуйста, говорите тише, — шикнула та в ответ и выпустила вилку из руки. Она протянула Саре большой бумажный пакет под столом и быстро сделала вид, что ничего не было. — Это личное дело того человека. Я очень рисковала, похищая его из кабинета доктора Тернера.       — Как Вам это удалось?       — Он уехал на какую-то конференцию на несколько дней. Если он вернется и узнает, что папка пропала, мне придется очень несладко, надеюсь, Вы это понимаете.       — Конечно. Я сегодня же сделаю копии и верну ее Вам.       Карина Мюриель кивнула и, кажется, немного успокоилась.       — Сначала я не знала, как мне найти его. Я перебрала несколько десятков папок, но как только открыла эту… Сомнений у меня не осталось. Это точно тот человек, которого я тогда видела. И дата выписки совпадает с данными реестра.       — Спасибо. Я ценю Вашу помощь.              Робинс вернулась в полицейский участок без двадцати двенадцать и сразу же отправилась в кабинет Дэйва Джонсона.       — Карина Мюриель передала мне личное дело человека по имени Дуглас Муди. — Она водрузила папку на его стол. — Муди был помещен в клинику после того, как напал на бывшую жену и семь раз ударил ее ножом. Она умерла на месте. Суд постановил, что Дуглас Муди не отдает себе отчет в своих действиях и должен лечиться. Согласно записям Питера Тернера, этот человек страдает шизофренией. В его поведении ярко выражен маниакальный синдром, однако шестого января этого года Тернер выписал его и сделал пометку «Полностью здоров». При этом в личном деле Муди виден огромный пробел, когда Тернер не делал записи о ходе лечения.       Дэйв бегло просмотрел папку и серьезно воззрился на Робинс.       — Ты выяснила его адрес?       Сара решительно кивнула.              В половине первого четыре полицейские машины, рассекая шум улиц гулом сирен, примчались к дому, по бумагам принадлежащему бывшей жене Дугласа Муди. Реакции на звонок не последовало. В двенадцать часов тридцать семь минут полиция ворвалась в дом, выбив дверь, и осмотрела помещение. Внутри никого не было. Комнаты выглядели запущенными и грязными. В двенадцать сорок две Сара Робинс и Дэйв Джонсон обнаружили спуск в подвал. Они спустились по скрипучим ступеням и прислушались. Из-за двери слышался приглушенный крик. Дэйв отстранил Шерифа в сторону и со всей своей мощью выбил дверь плечом.       В нос ударил резкий запах хлорки.       — ВЫ КТО ТАКИЕ?! Я ВАС НЕ ЗВАЛ! — завопил Дуглас Муди и бросился на них с топором. Дэйв Джонсон не растерялся, открыл огонь из табельного оружия и прострелил ему ногу. Мужчина рухнул на пол, но не закричал от боли, а продолжал выкрикивать угрозы. — Я УБЬЮ ВАС! Я ВЫПУЩУ ВАМ КИШКИ! УБЛЮДСКИЕ ПОДОНКИ! ВЫ СДОХНИТЕ! И ЭТА СТЕРВА СДОХНЕТ!       А тем временем Сара отвязывала от батареи руки лежащей без сознания молодой девушки с яркими розовыми волосами. Ее кожа была покрыта холодным потом, а рядом лежала посеревшая отрубленная ступня.              «Скорая помощь» увезла девушку в больницу, а Дугласа Муди доставили в участок и приковали наручниками к стулу в комнате для допросов. Мужчина брыкался и вырывался так сильно, что покалечил трех офицеров: одному даже сломал руку и чуть не колол глаз, вдавив его сквозь веко так сильно, что пошла кровь. Так что Дэйву пришлось вызвать Патрицию, чтобы она ввела ему дозу успокоительного.       Сара Робинс вошла в комнату для допросов в сопровождении капитана полиции. Они сели напротив Дугласа Муди за металлическим столом и переглянулись. Это был тощий мужчина с глубокими серыми впадинами под глазами. Он размеренно покачивался взад-вперед и не обращал на них никакого внимания.       — Дуглас Муди, — суровый голос Дэйва громом разнесся по маленькой комнатке. — Вы обвиняетесь в похищении и причинении вреда здоровью Мэлори Глисон.       — Эта сука хотела уйти от меня к другому, — процедил Муди с совершенно стеклянными глазами. — Она заслужила это. Заслужила. Заслужила. Зас…       — Довольно. — Удар массивной руки по металлу заставил Дугласа вздрогнуть.       — Вы узнаете эти тела? — Сара разложила перед мужчиной пять фотографий жертв, с которыми были найдены записки. — Это Вы убили их?       — Че? — Неожиданно глаза Дугласа Муди прояснились. Он посмотрел на полицейских почти осознанно. — Нет.       — Не виляй, Муди, — пробасил Дэйв. — Лучше бы тебе признаться. Мы слишком долго гонялись за тобой. Твои шутки нам надоели.       — Мне не в чем признаваться. Я понятия не имею, кто все эти… — Вместо того, чтобы договорить предложение, он кивком указал на фотографии.       Сара стиснула зубы.       — Мы знаем, что Колесовщик — это ты, — Она начинала терять терпение. — Ты убил слишком много людей. И сгниешь за это за решеткой.       — Колесовщик? — Муди откинул голову назад и захохотал. Он смеялся долго, пока в конце концов не охрип. — Ну уж нет! Вы не повесите его на меня! НЕ ПОВЕСИТЕ!       Муди дернулся, порываясь встать, но наручники его удержали.       — Я собирался наказать эту суку, научить ее, что бывает, когда не держишь обещаний.       — Обещаний?       — Она клялась, клялась, клялась! Она должна была быть рядом всегда! А сама сбежала от меня! СБЕЖАЛА!       — Закрой пасть! — рявкнул Дэйв так страшно, что эффект не заставил себя ждать: Муди сжался и притих. — Что ты нам тут заливаешь?! Хочешь сказать, это не твоя очередная жертва? Ты не собирался надругаться над ее телом и оставить у нас под носом с еще одним чертовым посланием?!       — Дэйв, — Сара положила руку на его плечо, заметив, как вздулась вена на его шее. — Похоже, он действительно не понимает, о чем мы говорим. У него совсем катушки поехали.       — Действительно. Действительно. Действительно. — Дуглас Муди, точно мантру, повторял ее слова, продолжая размеренно покачиваться. — Совсем. Совсем. Совсем.       — И как Тернеру вообще пришло в голову выпустить его?       — А вот с этим мы разберемся, не переживай. — Дэйв сжал кулаки. — Теперь-то мы точно посадим этого докторишку.       Робинс поднялась.       — Нужно тщательней осмотреть дом Муди. Там должны быть какие-то зацепки. И опросить девушку.       Они вышли из комнаты допросов. Мередит Блауд, увидев их, подошла ближе.       — Привет. — Сара чувствовала себя жутко вымотанной, но не смогла сдержать усталой улыбки. Она не видела Мередит с самого утра и сейчас нуждалась просто в ее присутствии.       — Как все прошло? — Блауд мягко улыбнулась в ответ.       Дэйв Джонсон замер на месте. Он не сводил взгляда с приподнятых уголков губ Робинс, но затем уловил легкий жест, которым она коснулась спины Мередит Блауд.       Этот жест был ему слишком хорошо знаком. Столь привычное, обыденное движение, почти интимное и неосознанное, принадлежащее только им двоим. Точно так же он сам обнимал свою жену. И эта улыбка… Он так давно не видел, как Робинс улыбалась, что и забыл, что она вообще это умеет.       — Сара? — Ему еле удалось выдавить из себя слова. — Можно тебя на минуту?       Детектив посмотрела на него с непониманием во взгляде, но все же кивнула и прошла за капитаном до его кабинета.       — Что случилось?       — Что у тебя с Блауд? — Он спросил напрямую, в лоб, как только дверь за ними закрылась. — Что это, черт возьми, только что было?       Сара подняла бровь. Ей не нравился его шипящий, полный праведного негодования голос.       — Она моя девушка, — сухо ответила она, пожав плечами. — А что, какие-то проблемы?       — Девушка? Подруга, то есть?       — Мы встречаемся.       Дэйв посерел и потер подбородок. Робинс видела, как ходят под его кожей желваки.       — Бред какой-то. Сара, что ты несешь? — Он шагнул к ней, но тут же отступил обратно. — Ты же была помолвлена! С мужчиной!       — И что из этого?       — Ты не можешь быть лесбиянкой!       — Дэйв, — она раздраженно подняла руку, прося его заткнуться. — Моя личная жизнь тебя не касается.       — Да что с тобой, Сара?! — Дэйв Джонсон схватился за голову. — Чем тебя так обдурила эта баба? Ты точно не можешь любить ее.       — Почему? Потому что ты так сказал? — Шериф выпрямилась. Она с вызовом смотрела ему в глаза. — Мне плевать, что ты думаешь, Дэйв. Я люблю ее. Люблю, потому что мне хорошо рядом с ней. Потому что я счастлива рядом с ней. И тот факт, что Мередит женщина — что ж, пусть так. Это не важно. Не знаю, кто придумал всю эту ерунду, что человека нужно любить за пол. Но если этот принцип определяет, что я лесбиянка, — так тому и быть. А если у тебя с этим какие-то проблемы, то лучше оставь свои комментарии при себе.       — Но Сара!       — Заткнись, Дэйв. То, с кем я сплю, не должно тебя волновать.       И она ушла, хлопнув дверью. А Дэйв Джонсон остался стоять посреди пустого кабинета, глубоко дыша, сжимая и разжимая кулаки.              — Сара? Что с тобой? — Мередит взволнованно уставилась на нее. Шериф вышла из кабинета капитана с таким выражением лица, будто готова придушить любого, кто окажется на ее пути. Но Блауд это ничуть не пугало. Она остановила Робинс и коснулась ее щеки. — Что у вас там случилось?       Мередит знала, как ее успокоить. От взгляда этих золотисто-карих глаз вся ее злость мигом улетучилась.       — Не бери в голову. — Сара сжала ее руку и вздохнула. — Поехали, нужно…       — Шериф! — Кайл Стрингфеллоу возник рядом с ними в коридоре. — У нас ЧП.       — Говори.       — Звонили из больницы. Мэлори Глисон пропала.              — То есть как это — «пропала»? — Сара Робинс стояла посреди больничного коридора. Она приехала так быстро, как смогла.       Патрик Аствуд растерянно развел руками.       — Поверьте, такая ситуация у нас впервые! — Главврач вытащил из кармана платок и отер вспотевший лоб. — Как только девушку доставили к нам, мы сразу же отправили ее в операционную. Я лично собирался провести операцию. Подготовка шла полным ходом, и вот мы уже собирались приступить к работе, как тут — БАМ! У нас погас свет! Это настолько же невероятно, насколько невозможно! Даже если бы больница потеряла основное оснащение, в подвале расположены два отдельных мощных генератора, проведенных специально в операционные. Один из них должен был сработать и исключить отсутствие света даже на долю секунды. Если же с этим генератором что-то случилось, должен был сработать второй, но и этого не произошло! Мы собирались бить тревогу, операция стояла под угрозой, но буквально через минуту освещение восстановилось. Только на столе никого не оказалось! Мы обыскали всю больницу, спустились в подвал, однако нигде не нашли ни следа пациентки. Она будто бы испарилась! Да-да, именно испарилась, потому что я исключаю вероятность того, что она могла уйти с отрубленной одной ногой и покалеченной второй. Да и девушку в больничной пижаме трудно не заметить. Кто-то обязательно бы увидел ее и сообщил в полицию или хотя бы позвонил нам.       — Вы выяснили, почему генераторы не сработали?       Аствуд кивнул.       — Кто-то вскрыл щитки и перевел выключатели в положение «OFF».              Попрощавшись с Патриком Аствудом, Робинс вызвала ребят из участка, чтобы те сняли отпечатки в подвале больницы. Сама же она вернулась в просторный холл. Мередит Блауд сидела в зоне ожидания и напряженно читала журнал. Она чувствовала себя крайне неловко под пристальным, недоверчивым взглядом маленького мальчика, сидящего на расстоянии двух стульев от нее. Малыш не спускал с нее глаз и испуганно жался к матери.       К счастью Блауд, вскоре они наконец покинули больницу и поехали прямиком к дому Дугласа Муди.       — Жди здесь. — Сара взялась за ручку двери автомобиля, когда Мередит коснулась ее.       — Будь осторожнее.              Робинс подошла к оклеенному желтой лентой входу в дом Дугласа Муди и опустила взгляд на размазанное кровавое пятно, уходящее в щель под дверью. Она могла поклясться, что каких-то пару часов назад, при аресте хозяина, его здесь не было.       Шериф вытащила из кобуры пистолет и сняла с предохранителя. Сдернув ленту, она нажала на ручку и толкнула дверь. Та легко, хоть и со скрипом, раскрылась. Сразу напротив лежала омертвевшая отрубленная ступня. Кровь пересекала прихожую и уходила в сторону ванной. Внутри перед детективом открылась страшная картина.       Там оказалось тело девушки. Вернее, его нижняя честь. Ноги были согнуты и расставлены на раковине в устойчивой позе таким образом, чтобы срез торса упирался в зеркало и не соскальзывал. На самом зеркале остались багровые отпечатки ладоней. Все вокруг забрызгано кровью. В ванне покоилась циркулярная пила с липким алым лезвием.       Сара набрала номер Дэйва Джонсона и кратко сказала ему ехать в дом Муди. Убрав телефон в карман, она вышла из ванной, заглянула в спальню и, ничего там не обнаружив, осмотрела остальную часть дома.       Вторая половина тела обнаружилась в гостиной. Там стояло трюмо. Вокруг на полу валялись разбросанные тюбики, флакончики, баночки с женской косметикой, вероятно, оставшиеся от бывшей жены Дугласа Муди. Остаток женского торса, с головой и руками, лежал на поверхности трюмо, также прижатый срезом к зеркалу, на поверхности которого остались точно такие же отпечатки ладоней. Розовые волосы хаотично рассыпа́лись по красному дереву, закрывая лицо. Одна рука девушки, согнутая в локте, упиралась в стол, вторая — покоилась вытянутая под головой. В полусогнутых пальцах мертвая держала аккуратно заклеенный конверт. На белой бумаге Робинс прочла неизменные буквы. «Шериф».       Сара разорвала плотную бумагу, вытащила очередную записку и пробежалась по неровным строками:              

Убийце давно уже

      

Ждать надоело.

      

Долго ль продлится

      

Смертельное дело?

             Она сжала руку в кулак. С улицы послышались приближающиеся звуки полицейских сирен.              — Значит, Дуглас Муди — не Колесовщик. — Дэйв Джонсон пытался размять напряженную шею. В последнее время его все чаще мучила ноющая боль. — Но он хотя бы вернется в психушку.       — Что с Тернером?       — Как только он покажется в городе — его задержат и отдадут под суд.       Сара кивнула. Одной проблемой меньше. На столе она разложила фотографии тела Мэлори Глисон.       — Зачем ее расчленили и положили у зеркал? Что он хотел этим сказать? — Шериф встала, прошлась по комнате. Она уже не могла сидеть. У нее чесались руки. Колесовщик снова обвел их вокруг пальца. — Патриция закончила экспертизу?       — Сейчас позвоню и спрошу.       — И что значат те следы…       Тем временем Мередит Блауд сидела в стороне и не мешалась у них под ногами. Она толком не знала, что Сара нашла в том доме: за это время им не удалось перекинуться даже парой слов. Но интерес и пытливый ум взяли свое. Девушка подошла к столу и осторожно взглянула на снимки. Лицо ее перекосилось от фантомного чувства боли, возникшего в животе.       — Мередит, не смотри. — Робинс устало вздохнула. — Не хватало, чтобы еще и тебе по ночам снились кошмары.       — Она вылезает из зеркала…       Детектив подошла к ней.       — Повтори?       — Ну, то есть, «вылезает». — Блауд изобразила кавычки пальцами. — Посмотри. Она будто бы влезает в зеркало в ванной и выходит из него в комнате. А следы ладоней… Создается ощущение, что она держалась за него. Видишь? Ее руки в… крови.       — Дэйв, посмотри-ка.       — Чертов ублюдок. — Дэйв презрительно поморщился. — И к чему все это?       — Мы знаем, что он как-то связан с зеркалами. А теперь он делает на это толстый намек. — Шериф задумчиво сдвинула брови. — Зеркало выступает в роли портала? Двери? Зеркало и дверь. Осколки. Зеркальная пыль.       — Есть идеи?       — Может, он оккультист? — предположила Мередит Блауд. Капитан и детектив почти синхронно уставились на нее, отчего девушка несколько стушевалась. — Некоторые из них занимаются теургией. Это практическая сторона оккультизма. Разного рода обряды, ритуалы и все такое… В некоторых из них наверняка используются зеркала.       — Откуда ты все это знаешь? —Сара скрестила руки на груди.       — А вы разве не увлекались такой ерундой лет, не знаю, в пятнадцать? — Девушка в ответ пожала плечами. — Мы с подругами часто гадали и пытались призывать суженых, когда учились в школе. Правда, у нас ничего не получалось.       — Колесовщик может состоять в какой-нибудь секте. — Дэйв почесал подбородок. — Тогда это объясняет пентаграмму и символику Ада.       — В городе есть подобные культы?       Джонсон покачал головой.       — Если и есть, то они хорошо скрываются. Я о таких ничего не слышал.              С окончанием рабочего дня полицейский участок опустел. Офицеры, не являясь любителями долго задерживаться на работе, быстро разбежались, как только стрелки часов указали на желанную цифру в нижней части циферблата. Кайл Стрингфеллоу заглянул в кабинет Робинс, чтобы попрощаться с Мередит Блауд.       — До завтра, Шериф, — неловко улыбнулся он.       — До завтра, Кайл, — машинально отозвалась Сара, неотрывно просматривая страницы в Интернете. Она искала что угодно: сайт, запись, статью. Все, что могло бы навести ее на след оккультистской секты, если та вообще существовала.       Мередит и Стрингфеллоу переглянулись, и на лице молодого офицера расцвела улыбка. Он дружелюбно помахал девушке и ушел, оставив дверь слегка приоткрытой.       — Похоже, он рад, что ты назвала его по имени. — Мередит присела на край ее стола. — Ты больше не ревнуешь?       — Ты сказала, что повода нет.       — Верно. И все же мне будет немного не хватать того твоего взгляда.       Сара подняла на нее глаза, но тут же вернула их к экрану.       — Мер, мне нужно найти…       — Знаю, знаю. — Мередит вздохнула. — Работа прежде всего. Но было бы неплохо, если бы она подождала до завтра.       — Ты можешь уехать домой на такси. Или взять мою машину.       Блауд вздохнула еще тяжелее и, поняв, что Шерифа от компьютера и за уши не оттянешь, отошла. Она бесцельно слонялась по кабинету, пока не наткнулась на старое радио, дряхлеющее в самом дальнем углу. Раньше она его не замечала. И неудивительно: устройство покрылось толстым слоем пыли и сливалось с окружающей обстановкой.       — Эта штука рабочая? — Девушка воспрянула энергией и вытянула вверх тонкую металлическую антенну.       Робинс кинула на ее короткий взор.       — Понятия не имею.       Такой ответ девушку, похоже, не удовлетворил. Блауд смахнула пыль, брезгливо вытерла руку салфеткой, нажала пару каких-то кнопок с затертыми надписями и повернула ручку громкости. Кабинет заполнила плавная, мелодичная и ласковая музыка.       — Так красиво… — Мередит мечтательно улыбнулась. Мелодия была ей не знакома, но она не смогла удержаться. Ноги сами закружили ее, и каждое движение ее рук сливалось воедино с нотами. — Сара, давай потанцуем!       — Мер, я правда…       Блауд не дала ей договорить. В общем-то, она ничего не сказала. Просто приблизилась, взяла за руки, потянула. Мягко и настойчиво. И Робинс ничего не оставалось.       Она и сама уже чувствовала усталость от этих бесконечных букв и ссылок, не приводящих ее ни к чему, кроме сайтов разного рода сект, находящихся в других штатах, странах, да где угодно, но только не в этом городе.       Мередит положила ее руки на свою талию. Сложила ладони на ее плечах. Создавалась иллюзия, что танцем правит Шериф, но на самом деле вела именно Блауд. Она двигалась так, будто все ее тело соткано из воздушных шаров. А ее разливистый, журчащий смех проникал в самое сердце. И Сара уже не могла остаться равнодушной.              Капитан полиции позвонил жене, попросил прощения, что задержался на работе (приводил в порядок документы) и предупредил, что скоро будет дома. Он надел свой грубый плащ, закинул на плечо сумку и запер дверь кабинета.       «Попрошу дежурного все проверить,» — решил он, засовывая ключи в карман. Задерживаться еще сильнее ему не хотелось: Элизабет всегда расстраивалась, когда он приходил домой позднее обычного, хотя никогда не спрашивала, где же он пропадал. Она ему доверяла. А предать доверие жены — значит предать самого себя.       «Это музыка?»       Дэйв пошел по коридору в том направлении, где мелодия становилась громче, и услышал смех. Он остановился у кабинета Шерифа и заметил, что ее дверь приоткрыта.       Он не относился к числу тех, кто сует свой нос в чужие дела, и не имел извращенного фетиша на танцующих вместе женщин. Но в тот момент он не смог заставить себя отвернутся и пройти мимо.       За все годы, что они были знакомы, он ни разу, ни единого, хотя бы крохотного раза не слышал, как Сара Робинс смеялась. А теперь он видел ее, с горящими глазами, прижимающую к себе другую женщину, с улыбкой на лице.       Он видел ее счастливой.       Дэйв Джонсон опустил голову, тихо усмехнулся, пробормотал что-то себе под нос и пошел домой, где его ждала возлюбленная.              Сара проснулась утром, чувствуя тепло рядом с собой. Ее рука лежала поверх одеяла на талии Мередит Блауд. Девушка еще спала. Робинс улыбнулась и коснулась носом ложбинки между лопатками, оставила там легкий поцелуй. Мередит зашевелилась, что-то невнятно бормотнула и потерла глаза.       — Доброе утро.       Девушка повернулась к ней лицом, рассеянно-сонно посмотрела на нее и уткнулась в подушку, не желая просыпаться. Но время неумолимо шло, о чем им напомнил зазвеневший будильник.       — Можешь поваляться еще минут двадцать, пока я готовлю завтрак. — Сара наклонилась и поцеловала ее в лоб.       — М-м-м, — промычала та лениво, скользя рукой по спине детектива и притягивая ее поближе. — А что на завтрак?       — Есть пожелания?       — Тосты.       — Принято.       — И кофе. Много кофе.       Сара засмеялась. Она позволила себе полежать в кровати еще пару минут, а после все-таки покинула ночное пристанище и оставила Мередит в комнате одну.              Поиски оккультных сект в Интернете не увенчались успехом, поэтому Шериф решила, что, если у нее не получается найти сектантов, пусть они сами ее найдут: она оставила в Сети объявление о том, что ищется оккультист, способный изгнать выдуманного призрака. Теперь оставалось только ждать. А пока Робинс решила спуститься в морг и узнать результаты вскрытия, чего ей так и не удалось сделать вчера, потому что Патриция куда-то сильно торопилась и ушла с работы раньше положенного. Но прежде, чем детектив успела отойти от своего кабинета хотя бы на пару метров, ее окликнул капитан полиции и вызвал в свой кабинет.       — Тебе удалось что-нибудь найти? — спросил он, когда она села напротив. — Что там с этими… как их там… оккультниками?       — Оккультистами, — поправила его Сара. — Ничего. Сегодня я подала объявление, которое может заинтересовать кого-то из них. Если такая секта здесь вообще существует.       — Ясно. — Мужчина немного помолчал. В кабинете повисла тяжелая тишина. В их отношениях все еще чувствовалось напряжение, сложившееся после недавнего диалога. И все же Дэйв предпочел взять инициативу в свои руки. — Послушай, я был не прав. Прости, что я сказал тебе то… что сказал.       — Забыли. — Робинс встала со стула. — Это все? Я собиралась в морг.       — Подожди. — Он тоже встал, неловко переминаясь с ноги на ногу. Извинения давались ему нелегко. — В общем, я видел вас вчера вечером.       — Видел?       — Да, то, как вы танцевали. В кабинете.       Детектив скрестила руки на груди. Он снова завел свою шарманку, и ей не нравилось, что он вообще считает нужным обсуждать ее личную жизнь.       — Короче, — капитан махнул рукой, — я просто хотел сказать, что полностью тебя поддерживаю. Ты моя подруга и заслуживаешь счастья.       Сара устремила на него серьезный взгляд и кивнула.       — Спасибо. Это многое для меня значит.              Патриция Энтони пила холодный кофе в своей коморке и ничуть не удивилась, когда в ее дверь постучали. Они с Шерифом обменялись приветствиями.       — Что скажешь?       — Ее убили под анестезией, — Патриция протянула ей пачку бумаг с отчетом. — Похоже, она не просыпалась. Умерла в результате распила той циркулярной пилой, которую вы мне притащили. Кровь на ладонях принадлежит умершей, отпечатки на зеркалах — тоже. Мне нечем тебя порадовать, уж прости.       — Больше ничего? Совсем?       — Абсолютно. Разве только то, что на срезе нижней половины я нашла следы земли и коврового ворса. Но судя по фотографиям с места преступления, эту часть тела намеренно протащили от порога до ванной, чтобы оставить след.       — Ясно. А что с запиской?       — То же, что и с остальными. Пусто. Логичнее всего предположить, что Колесовщик работает в перчатках, но такое чувство, будто он вообще не оставляет отпечатков.       — То есть? — Сара скептически подняла бровь.       — Ну, — протянула Патриция неуверенно и отставила кофе в сторону. — Я провела микроскопический анализ. Обычно при использовании латексных или еще каких-то перчаток в клетках бумаги остаются частицы материала. А здесь нет вообще ничего подобного. Будто человек к этой бумаге никогда не прикасался.       — И как такое возможно?       Энтони неопределенно развела руками.       — Ты у нас детектив.              Спустя несколько дней на объявление так никто и не откликнулся, и никакой информации об оккультистах Шерифу найти не удалось. Зато в город вернулся Питер Тернер, и как только его машину засекли патрульные, сразу же остановили и привезли психиатра в участок. Правда, говорить что-либо без адвоката он отказался, но это уже не имело значения. Вскоре после этого ошарашенного врача перевезли в главный штаб округа, где ему было суждено дожидаться суда.       Одной проблемой меньше. Сара пыталась найти зацепки, возвращалась к предыдущим трупам, перечитывала их дела снова и снова. За это время им поступил донос о том, что какой-то тип продает наркотики в своем гараже. Его быстро арестовали. Товаром оказался LS-1, однако на вопрос, где он его достал, парень ответил, что двухкилограммовую коробку ему подкинули прямо под дверь. А так, как ему одному этого показалось слишком много, он решил заработать на перепродаже. Верилось в его историю с трудом, но парень раньше не привлекался к ответственности и был так напуган, что вряд ли мог соврать. Во всяком случае найти источник распространения наркотика полиции все еще не удалось.              В это утро Сара и Мередит приехали в участок несколько позже обычного. Перед самым выходом из дома Шерифу позвонил Дэйв и попросил ее заехать к нему домой и захватить у Элизабет его сигары: без них он становился жутко нервным.       — Мог бы и сам вырваться на десять минут, — хмыкнула Робинс, открывая дверь офиса.       — СЮРПРИ-И-ИЗ!       Оглушительный залп хлопушек заставил детектива среагировать мгновенно: дуло ее пистолета уставилось на собравшихся в кучу офицеров. Повсюду висели воздушные шары и украшения, на полу валялось конфетти.       — Вы совсем сдурели? — раздраженно процедила она, убирая оружие обратно в кобуру. — Что вы тут устроили?       — С Днем Рождения, Шериф! — закричал Стрингфеллоу, указывая на длинную вывеску с аналогичной записью. — Мы ждали Вас, чтобы поздравить!       — Сара, ты не сказала, что у тебя сегодня День Рождения! —Мередит ухватила ее за руку. Она выглядела потрясенной и воодушевленно улыбалась, рассматривая украшенный офис горящими глазами. Ее это, похоже, действительно впечатлило.       Робинс кинула короткий взгляд на календарь. Девятнадцатое октября. Она совсем забыла.       — Это я всех подговорил, — признался Дэйв Джонсон, вышагивая вперед с довольно большой коробкой в руках. — Знаю, ты не любишь праздники и подарки, но я решил, что тебе это понравится. Мы все тут скинулись и вот.       Он вручил коробку ей. Сара сжала губы в тонкую линию. Она никогда не любила этот день.       — Ну же, Робинс, открывай! — выкрикнул один из офицеров, а все остальные дружно поддержали.       Шериф нехотя поставила коробку на пол, вскрыла цветастую упаковку и развернула картонные створки.       Внутри, аккуратно упакованная в пластик, стояла полуметровая серебряная статуэтка. Она изображала человека, замахнувшегося бейсбольной битой. На его голове была бейсболка, а на груди красовалась золотистая надпись «Yankees».       — Я… не знаю, что сказать. — Робин шумно выдохнула, лишенная дара речи. Она просто открывала и закрывала рот, точно рыба. Пораженная, ошарашенная и смутившаяся рыба.       — Пожалуйста. — Дэйв Джонсон искренне улыбнулся.              Офицеры праздновали с тортом, обильно покрытым белым кремом, и одной единственной бутылкой виски на всех. Капитан поначалу запретил им пить в течение рабочего дня, но Сара, в качестве благодарности, уговорила его сжалиться и вынесла им одну из бутылок, стоящих в небольшом сейфе в ее кабинете. Виски был дорогим, но даже он не мог сравниться с таким подарком. И за это Робинс была благодарна Дэйву. Он знал о ней то, чего не знали и не понимали другие.       — Не знала, что тебе нравится бейсбол. — Мередит задумчиво рассматривала статуэтку, заботливо поставленную Сарой на стол. Шериф собиралась увезти ее домой, но оставлять ее томиться в жестком пластике показалось ей кощунством.       — Не нравится.       — Но я подумала… Ты так… Ты выглядела ошеломленной, вот я и решила…       Детектив прикусила губу. Воспоминания были слишком тяжелыми.       — Это Бейб Рут. Лучший игрок за всю историю американского бейсбола. — Она провела ладонью по волосам, по лицу. Мередит мягко опустилась на кожаный диван рядом с ней, готовая выслушать. — Его обожал мой брат. Он мог говорить о нем часами. И это единственное, что интересовало его, помимо тех бухгалтерских бредней, которым учил его отец. И единственное, о чем он говорил только со мной. Отец не любил спорт, мать ругала его за эти глупости, ну, а я… Я просто умела слушать. И когда он начинал рассказывать о Бейбе Руте, я смотрела в его пылающие восторгом глаза и видела человека, а не бездумную счетную машину, которой его пытались сделать окружающие. Я видела своего брата.       Она закрыла глаза и почувствовала прикосновение рук. Мередит Блауд крепко прижала ее к себе.              Днем ей позвонили старые друзья из Нью-Йорка. Наперебой поздравляли, кричали тосты и звенели бокалами. Кучка пьянчуг, не знающих меры в алкоголе. Она и сама была такой, и раньше такая жизнь казалась ей если не чудесной, то хотя бы не такой унылой. В большом городе легко потерять себя.       Но можно ли потерять себя, если еще не нашел? Тогда Сара об этом не задумывалась. А теперь она оглядывалась на свое прежнее существование с чувством снисхождения и толикой презрения. Теперь все стало иначе. Сегодня ей стукнуло тридцать три, и она родилась по-настоящему. Потому что рядом была рука, сжимающая ее ладонь.       — Давай заедем в бар по пути домой? — предложила Мередит, когда они вечером сели в машину. — Нужно как следует отпраздновать твой День Рождения!       — Это не тот повод, который мне хочется отмечать, — призналась Сара, заводя мотор. Коробка со статуэткой, бережно пристегнутая, стояла на заднем сидении.       — Да ладно тебе! Необязательно считать День Рождения поводом, чтобы выпить в его честь. Можешь думать, что так ты провожаешь минувший год.       В итоге Блауд все же удалось уговорить Шерифа отправиться в бар. Они оставили машину у дороги и вошли внутрь.       И там второй раз за день прогремели хлопушки.       — ГУЛЯ-Я-Я-ЕМ! — с нескрываемой радостью затянули офицеры. Кроме них в заведении не нашлось других посетителей.       — Дайк сумел уговорить начальство отдать нам это место на сегодняшний праздник, — хихикнула Мередит и прижалась к ее плечу. — Какая же вечеринка без гостей?              Шумный вечер, горы закусок и море алкоголя. Музыка громыхала так, что разносилась, наверное, на три квартала. Сначала подвыпивший Дэйв Джонсон затянул ее в увлекательнейший (на его взгляд) разговор об оружии, видах патронов и методах стрельбы, позабыв, что на той лекции в Бостоне они сидели вместе. Затем совершенно трезвый Дайк что-то долго рассказывал ей про закуски к разным видам алкоголя, хвастаясь, что все-таки их выучил и теперь может не упасть в грязь лицом. А потом в стельку пьяный офицер затирал ей про то, какая же она «классная баба».       — Классная ты баба, Робинс, — повторил он в сотый раз и смачно икнул, сдержал позыв рвоты и залил в себя еще стопку крепкой водки. Сара в этот момент пила пиво из горла бутылки и жалела о том, что внутри не бурбон.       Она весь вечер искала взглядом Мередит, которая и затащила ее сюда, но та куда-то пропала. В конце концов Робинс все это страшно надоело. Она оставила бутылку на стойке, а когда решительно повернулась в сторону выхода, — Блауд возникла перед ее лицом с легкой загадочной улыбкой.       — Где ты была? Мне весь вечер приходится выслушивать какую-то чушь. — Шериф тяжело вздохнула. — Я устала. Поехали домой.              Сара Робинс открыла дверь своей квартиры, вошла в прихожую, как обычно бросила ключи на полку. И удивленно уставилась на неловко улыбающегося Стрингфеллоу.       — Ты еще что тут забыл? — Детектив нахмурилась.       — Не ругай его, он помогал мне, — заступилась за парня Мередит, почти невесомо прикоснувшись к ее предплечью.       — Помогал с чем?       Мередит и Кайл заговорщицки переглянулись.       — Мне пора. — Офицер Стрингфеллоу прошмыгнул мимо Шерифа и выскользнул в дверь. — Хорошего вам вечера.       — Могу я услышать объяснения? — Сара невесело подняла бровь, но девушка упорно игнорировала ее недовольство. Она по-прежнему сохраняла ауру загадочного спокойствия.       — Закрой глаза.       Прикрыв ее веки ладонями, Мередит Блауд завела детектива в гостиную и убрала руки.       — Открывай.       Она наклонилась, взяла со стола пульт, нажала на кнопку. И когда Робинс разлепила веки, уши наполнила мягкая мелодия.       Вся комната была уставлена свечами и погружена в теплый полумрак. На столе стояла бутылка красного вина, пара больших бокалов, миска с фруктами и тарелка с нарезанными сырами разных сортов. На диване и по полу заговорщики разбросали пурпурно-красные лепестки.       — Так вот почему мне пришлось выслушивать рассказы об оружии, закусках и бредни о том, какая я крутая? — Робинс усмехнулась.       — Каюсь, — засмеялась девушка и прильнула к ней, обвила руками ее шею. — Надо было нанять актеров получше.       — И почему я думаю о том, как нам потом все это убирать?       — Да-да, ты у нас неисправимый романтик. — Мередит взяла ее за руку и потянула к дивану. Робинс покорно подчинилась.       Вино оказалось необычайно вкусным. Слегка терпкое, с легким ароматом ванили и шоколада, нотками винограда и сливы, чуть пряным волшебным послевкусием.       — А теперь…       Блауд достала из-за дивана небольшую коробочку с ярким бантом и протянула ей.       — Что это?       — Подарок. Для которого, конечно же, этот день совсем не повод. — Она улыбнулась. — Но не могла же я не поздравить тебя с твоей датой.       Сара развязала шелковую ленту, сняла крышку. Внутри на бархатной синей подушечке лежали элегантные часы. Черный ремешок, дизайнерский циферблат с надписью «Hamilton» в центре. На треугольном серебристом корпусе — гравировка: «И вечность слишком коротка… Научись использовать ее, чтобы быть счастливой.»       — Мередит… — Детектив восхищенно выдохнула. — Это…       Она не могла подобрать слов. Говорить красиво и возвышенно она никогда не умела.       — Спасибо.       Девушка вместо ответа потянулась к ее губам и оставила на них нежное касание.       — С Днем Рождения, Сара.       Часы сели на ее запястье идеально. Так, будто создавались именно для нее. Но вовсе не форма, не материалы и не работа дизайнера сделала их такими. Это был подарок, сделанный самым дорогим человеком в ее жизни.       Они еще долго пили вино и говорили, говорили, говорили. Рядом с Мередит Блауд Сара могла быть собой. Настоящей собой, без маски холодного отчуждения. Она могла смеяться, негодовать, да хоть плакать. И знать при этом, что девушке и в голову не придет осудить ее. Потому что двое людей, созданных друг для друга, наконец встретились после стольких лет томительного ожидания. И все их сомнения исчезали, мир превращался в крохотную, не имеющую никакого значения песчинку, когда их губы вновь и вновь соприкасались, погружая разум в приятное забытье.       Но, как и все хорошее, вечно длиться такое счастье не могло.              Звонок в дверь застал их врасплох. Они насторожились. Гостей в одиннадцатом часу вечера никто из них не ждал. Детектив пошла открывать. И видит Бог, если тот существует, она отдала бы что угодно, чтобы на пороге перед ней стоял Колесовщик, а не…       — Ну наконец-то! Что так долго? — раздался раздраженный голос.       Женщина одного с Сарой роста, с недавно окрашенными темно-рыжими волосами, в строго выдержанном пиджаке и юбке орехового цвета, бесцеремонно ввалилась в квартиру, оттолкнув ее саму и протаранивая дверь огромнейшим чемоданом с прикрепленными со всех его сторон мелкими сумками. Вот только пройти в узкий дверной проем вся эта конструкция никак не могла.       — Мама? Что ты…       — Не стой столбом и помоги мне!       Шериф отвязала сумки по бокам, отставила в сторону, и чемодан легко проехал внутрь. Сара закрыла дверь.       — Что ты здесь делаешь?       — А ты как думаешь? — фыркнула Даниэлла Изобель Робинс, уперев руки в бока. — Приехала поздравить свою любимую дочь с Днем Рождения, конечно же!       — У меня что, есть сестра?       — Не ерничай, Сара, ты прекрасно знаешь, что я люблю тебя.       — Почему ты просто не позвонила? Зачем надо было ради этого ехать через столько миль?       — Потому что кое-кто не отвечает на мои звонки.       Даниэлла смотрела на нее с осуждением, но все же раскинула руки.       — Ну же, обними свою маму!       Сара без особого энтузиазма выполнила ее просьбу и быстро отстранилась.       — И все-таки тебе следовало сначала позвонить.       — Милая, мы можем долго это обсуждать, но, может, пригласишь уже меня в дом? Или мы так и будем стоять у порога?       — Конечно, проходи. Но, — Сара удержала ее за руку и посмотрела женщине в глаза. — Веди себя прилично. Я не одна.       — Наслышана я, как ты тут «не одна».       Тон матери ей совсем не понравился. Даниэлла отправилась в гостиную и в самом проходе столкнулась с Мередит Блауд. Шериф внутренне напряглась. Каждой клеточкой своего тела.       — О-о-о, — протянула ее мать так, будто увидела перед собой не человека, а отвратительно поданный чечевичный суп. Ее глаза недобро сузились, губы превратились в тонкую надменную линию. — Значит, Рейнард был прав. Ты действительно встала не на ту дорожку.       — Добрый… вечер? — растерянно пробормотал Мередит, пытаясь переварить услышанное. — Вы мама Сары? Прекрасно выглядите…       — Спасибо, а вот Вам, милочка, стоило бы поработать над своим внешним видом. — Она очень выразительно посмотрела на слегка рваные в области колен узкие джинсы на ногах Блауд, и, не дожидаясь реакции, повернулась к дочери. — Сара, не потрудишься ли объяснить?       — Мама, это Мередит. — Робинс тяжело вздохнула, прекрасно зная, что любое лишнее слово, случайно упущенное в разговоре, может стать ее могилой.       — Мередит, значит. — Даниэлла покосилась на девушку и вдруг настойчиво сдвинула ее в сторону. Ей на глаза упала царящая в комнате атмосфера, свечи и пустая бутылка вина. Женщина решительно зажгла свет. — И чем это вы, прошу прощения, занимались?       — Мама, это не твое дело. — Сара скрестила руки на груди, готовая обороняться. Внутри нарастало раздражение.       — Не мое. Конечно. — Женщина пристально сузила глаза. — А что бы на это сказал твой отец?       — Этого мы уже не узнаем.        Поняв, что окольными путями ей ничего не добиться, Даниэлла решила бить напрямую, используя свой главный козырь:       — Сара Диана Робинс, ты немедленно собираешь свои вещи, и утром мы возвращаемся в Нью-Йорк!       Детектив так и оцепенела на месте. Она прекрасно помнила этот приказной тон из своего детства, звучащий каждый раз, когда она делала что-то не так, как того хотела ее мать. Он до ужаса пугал ее и заставлял подчиняться. Но теперь она уже не ребенок.       — Ты не можешь мне указывать. Я никуда не поеду. Я взрослый человек, и у меня работа. — Ее собственный голос прозвучал абсолютно чужим. Судя по взволнованному взгляду, Мередит это почувствовала.       — Работа! — прыснула Даниэлла так, точно это слово являлось бранным. — Как будто взрослость человека определяет наличие работы! Мы обе прекрасно видим, что этот город тебя испортил! Сегодня ты пьешь вино с женщиной, завтра спишь с ней, а после завтра что? Вскрываешь вены из-за сифилиса?       — Ты в своем уме?       — Я-то да, а вот ты точно нет! Ты уже заразилась от этой девки лесбиянством, кто знает, что еще ты можешь у нее подцепить!       — При всем уважении, — Мередит гордо вскинула голову. Стоять и выслушивать все это, по понятным причинам, не доставляло ей удовольствия. — Гомосексуальностью нельзя заразится. И с Вашей стороны крайне грубо обсуждать меня, делая вид, будто я не стою рядом с Вами.       — Ты совратила мою дочь! По-хорошему, тебя следовало бы вышвырнуть отсюда, но я благосклонна и не выгоню человека из дому среди ночи.       — И не выгонишь вообще, потому что это — моя квартира. — Сара шагнула к матери. — Я поняла. Ты приехала не ради того, чтобы увидеть и поздравить меня, а для того, чтобы собственными глазами убедиться в моей «распущенности». Теперь мне стало ясно, зачем приезжал Рейнард. Признайся, чем ты подкупила его? Что пообещала, чтобы он вернул меня? Ты хочешь передать ему свой бизнес, не так ли?       — Рейнард — прекрасный молодой человек. Он любит тебя!       — А я его — нет. Та, кого я люблю, стоит сейчас здесь и выслушивает твои пустые оскорбления. Тебе стоило бы перед ней извиниться.       — Извиниться за ту содомию, что вы тут устроили? — Даниэлла чуть ли не взвизгнула от возмущения, но вовремя взяла себя в руки, как и подобает даме из высшего общества. — Сара, я повторяю последний раз. Собирай. Свои. Вещи.       Наступила тишина. Ни одна из Робинс не сдвинулась с места. Они строго и холодно смотрели друг другу в глаза, ведя одну лишь им понятную немую войну.       — Теперь я вижу, в кого Сара такая упертая… — Мередит нарушила молчание тяжелым вздохом. Она старалась говорить как можно мягче, чтобы не вызвать очередную волну праведного гнева. — Послушайте, миссис Робинс. Ваша дочь вольна сама выбирать, кого ей любить.       — И к чему это привело?! — взвилась Даниэлла. Ее щеки покраснели от злости.       — Пожалуйста, успокойтесь. — Блауд подняла руки, выставив вперед ладони в мирном жесте. — Я понимаю Ваше негодование по поводу того, почему Ваша единственная дочь предпочла общество женщины мужскому. Знаю, я не вписываюсь в Ваше представление о мире, но… Ведь Вы любите ее, правда? Мы обе это знаем. И Сара это знает. И Вы наверняка желаете, чтобы она была счастлива. Я права?       Даниэлла посмотрела на Сару. Ничего не сказала, только лишь кивнула.       — Сара — самый невероятный человек из всех, кого я встречала, — продолжила Мередит Блауд и нежно улыбнулась, но поспешила скрыть улыбку, чтобы это не показалось провокацией. — Вы воспитали чудесную дочь. Но пора выпустить ее из гнезда и позволить ей самой выбирать свой жизненный путь. Я не исключаю факта, что потом, спустя время, она может полюбить мужчину и забыть про меня. Никто от такого не застрахован. Но пока этого не произошло, я бы хотела приложить все силы, чтобы сделать ее счастливой. В этом мы с Вами похожи.       — Мам, — Сара взяла женщину за руку. — Я люблю тебя. Но я не вернусь в твой дом. У меня своя жизнь. Я буду распоряжаться ей так, как сочту нужным. Мередит дорога мне. И больше никто, включая тебя, не будет указывать мне, как жить и кого любить. Я сделала свой выбор. А примешь ты его или нет — дело твое.       Даниэлла долго стояла, не открывая рта и вперившись взглядом в ее серые глаза. В итоге она отдернула руку и скрылась в спальне Робинс.       Сара тяжело вздохнула. Она подошла к столу и задула свечи. То же проделала и остальным воском, расставленным по периметру комнаты.       — Прости… — Мередит неловка отвела глаза в сторону. — Это все из-за меня. Я не хотела, чтобы ты ссорилась со своей мамой.       — Ты здесь не причем. Мы с ней никогда толком не ладили. Этот разговор все равно случился бы рано или поздно. Если не на почве гомосексуальности, то на любой другой. Она просто не может смириться, что в жизни не все происходит по ее указке.       — И все же… Тебе стоит с ней помириться.       — Зачем? Ничего не изменится, Мередит. Горбатого исправит могила, а мою мать — не сумеет даже Ад.       — Не говори так. Она же...       — Это не важно. Пошли спать.       Утром Даниэлла Изобель Робинс уехала на такси. Она ни разу не взглянула на дочь и не сказала ей ни слова. Сара тоже молчала. Они обе сделали свой выбор.       Шериф вошла в свою спальню. На прикроватной тумбе лежала небольшая узкая коробочка, обвязанная зеленой лентой. Сара открыла ее. Внутри лежала дорогая автоматическая ручка с гравировкой бухгалтерской фирмы ее отца.              Наступила суббота. Объявление, размещенное в Сети, не приносило результатов. Шерифу не давало покоя предчувствие, что она что-то упускает. Сидя на кухне, Сара открыла ноутбук.       Дела жертв, при которых были найдены записки. Список несколько вырос.       Бенджамин Роствуд. Хоть при нем и не было записки, его убийство стало точкой отправления для всех остальных. Джин Граймс. Айзек Кинг. Альберт Юркка. Джозеф Вэнг. Айнар Эверланн. Мэлори Глисон.       Зеркала. Осколки. Зеркальная пыль.       «Оккультизм? — Сара бросила взгляд на темную поверхность кофе в своей чашке. — Нет. Здесь что-то другое.»       Что объединяет идею применения зеркал в убийствах?       Отражение - основная задача всех зеркал.       Зеркала отражают свет. Но что хотел отразить Колесовщик?       С помощью зеркал можно увидеть то, что находится позади тебя.       Позади…       Мередит Блауд, сонно зевая, вошла в кухню. На голове у нее царил полнейший бардак. Девушка кивком поприветствовала Сару и подошла к кофеварке.       — Что если… — Робинс сделала паузу. Теория формировалась в ее голове. — …Колесовщик использует зеркала, потому что они имеют для него какое-то особое значение? Может быть, они как-то связаны с его прошлым… Что-то, что произошло с ним и оставило травму.       Девушка обернулась и уставилась на нее непонимающими глазами. Она грела руки о горячую чашку.       — Думаешь, он делает все это из-за детской травмы?       — Необязательно детской. Но нормальным человеком его точно назвать нельзя. — Детектив прикусила губу. — Или… Это может быть что-то связанное с историей. В каком году изобрели первое зеркало?       — Похожее на современное? В 1279, — отозвалась Мередит прежде, чем Сара успела ввести запрос в «Гугл». А на ее удивленный взгляд ответила: — Я изучала историю в университете. Наш преподаватель любил делать отступления и рассказывать о первых появлениях современных вещей. Например, пиво люди начали варить еще до нашей эры, а магнитный компас был изобретен при династии Сун в Китае. В моей голове много таких рандомных бессвязных фактов.       — Нужно узнать, какие события могли быть связаны с зеркалами. Возможно, это что-то, относящееся к истории города. — Детектив встала и закрыла компьютер. — Придется изучить городской архив.       — Разве библиотека не сгорела?       — Частично. Возможно, история города не пострадала.              Они провели в архиве три часа. Перерыли все папки, пересмотрели десятки, сотни статей в старых газетах, прежде чем их труд наконец дал свои плоды.       — Вот, что-то есть! — воскликнула Мередит с восторгом совершенно измотанного однообразным перебиранием тусклых газетных листов человека. — «Зеркальная катастрофа 1978 года.»       Сара забрала у нее газету и вперилась жадным взглядом в ровные дорожки одинаково строгих букв.       — «28 сентября 1978 года в городе организовали праздник в честь огромного зеркала, созданного по заказу жены Олафа Дэвингтона, владельца крупнейшего в штате предприятия по производству мебели «BON’s». Зеркало имело двенадцать метров в высоту и восемь в ширину и должно было стать главным украшением спальни миссис Дэвингтон в летнем особняке. Путь его перевозки лежал через город, поэтому этот день объявили нерабочим. Весь город собрался на площади, желая лицезреть творение мастеров, однако, когда с зеркала сняли брезент и упаковочную бумагу, чтобы представить публике, один из тросов, удерживающих изделие на помосте, неожиданно оборвался. Двенадцатиметровое зеркало рухнуло прямиком на не успевшего отскочить ребенка, и разбилось вдребезги. Несметное количество осколков осыпало ребенка с головы до ног, придавив его к земле и оставив многочисленные раны. Мальчик выжил и после множества операций смог вернуться к нормальной жизни. Но его внешность врачам восстановить не удалось: все его тело осталось в страшных шрамах.»       Робинс перевернула страницу.       — Мальчика зовут Ной Крофтон. На момент катастрофы ему было шесть лет.       Они переглянулись. Их мысли в этот момент совпали.              В Интернете им удалось найти ту же самую статью, несколько черно-белых фотографий и еще три недлинных статейки о процессе реабилитации «зеркального мальчика». Затем они поехали в участок. Дежурный был очень удивлен их появлением в выходной день, но заметив нетерпеливую решимость Шерифа, без лишних вопросов пропустил их в офис.       Робинс ввела имя Крофтона в базу данных. На экране высветился его адрес.       — Я позвоню Дэйву и сообщу, что мы нашли. Лучше, если он будет знать, куда ехать с патрулем в случае чего. — Она посмотрела на Мередит. — А тебе лучше остаться здесь и подождать моего возвращения.       — С ума сошла? А если это и есть Колесовщик? — Блауд непоколебимо скрестила руки. — Ну уж нет! Одна ты туда точно не поедешь. Либо жди капитана Джонсона, либо поехали вместе.       К несчастью, Дэйв Джонсон придерживался схожего с девушкой мнения относительно того, что Шерифу нельзя ехать в одиночку, и вскоре его массивная фигура влетела в офис. Мужчина весь покраснел и запыхался. Курение делало свое дело.       Мередит осталась в участке с дежурным, а Сара Робинс и Дэйв Джонсон отправились по адресу, по которому проживал сорокадевятилетний «зеркальный мальчик».              Ной Крофтон открыл дверь своей квартиры и увидел на пороге мужчину внушительных размеров и женщину, которая на фоне его габаритов казалась намного меньше, чем на самом деле. Ее лицо показалось ему знакомым, и он тут же вспомнил один из выпусков новостей по ТВ, в котором это лицо снималось крупным планом.       Лицо Ноя Крофтона от подбородка до носа закрывала медицинская маска. Это был мужчина среднего роста с взъерошенными седеющими на висках волосами. В этот день он надел свитер с высоким горлом и длинные штаны. Всю его кожу, что оставалась открытой, включая лоб и кисти рук, покрывали мелкие белые шрамы.       — Ной Крофтон? — Дэйв дождался кивка и продемонстрировал удостоверение. — Капитан полиции Дэйв Джонсон. Моя коллега — детектив Робинс. У Вас найдется несколько минут?       — Конечно, проходите. — Хозяин радушным жестом пригласил их войти. — Может быть, чаю?       — Спасибо, не стоит.       Мужчина провел их в гостиную, а когда все трое уселись, спросил:       — Чем я могу вам помочь?       Дэйв Джонсон выразительно посмотрел на Шерифа, уступая ей возможность задавать вопросы.       — Вы носите маску в доме?       — Ах, нет. Только если ко мне заходят гости. Не хочу пугать их своим внешним видом.       — Вы говорите о шрамах, полученных в 1978 году?       — Да, о них.       — Можете снять маску. Мы видели вещи и похуже.       Мужчина пару секунд поколебался, но все же стянул резинки с ушей. Они увидели остальную часть шрамов, обильно покрывающую гладкую кожу. Крофтон выглядел необычно, но не так уж и пугающе.       — Вы можете рассказать нам подробнее, что случилось 28 сентября 1978 года?       — Могу, но… Зачем вам это? — удивился хозяин квартиры. — Эта история всем давно знакома.       — И все-таки нам бы хотелось услышать Вашу версию.       — Хорошо… — Ной Крофтон прокашлялся. — Это был довольно теплый осенний день, и мама разрешила мне пойти на улицу в футболке. Мы с ней шли на площадь, посмотреть на зеркало, которое через наш город везли в… Хм, куда же его везли? Простите, позабыл. В последнее время у меня все хуже обстоят дела с памятью. Помню только, его собирались доставить владельцу одной известной мебельной фабрики. Теперь ее уже давно нет, но диваны у них были хорошие. Вы, к слову, как раз сидите на одном из них.       Мужчина кивком указал на диван. Сам он сидел напротив в кресле.       — Продолжайте, — сказала Сара.       — Да… В общем, пришли мы на площадь как раз в тот момент, когда с зеркала стали снимать защитный брезент. Он был покрыт разводами от воды, видимо, из-за дождя, что прошел накануне. Людей пришло полно, на площади нельзя было отыскать ни метра свободного пространства. Но мне так хотелось увидеть это зеркало собственными глазами, что я вырвался из маминой руки и бросился сквозь толпу. До сих пор не представляю, как мне удалось пробиться в первый ряд, но так я и оказался прямо возле специально сколоченного к этому дню помоста, на который и выгрузили зеркало, чтобы показать местным жителям. Знаю, вы можете подумать, что это глупость. Зачем горожанам собираться на площади, чтобы посмотреть на зеркало? Но в то время этот город был совсем-совсем крохотным и развлечений особо не хватало. Люди радовались любому зрелищу, будь то голубиное шоу местного сумасшедшего или огромное зеркало. И вот я стою перед ним: гигантское, невероятно красивое, с вырезанными на раме фигурками животных. И мое отражение в нем. Я был так заворожен им, что не сразу заметил, как засуетились вокруг люди. Они что-то кричали, но я никак не мог разобрать, что именно. Осматривался по сторонам и думал, куда это все бегут? А потом я услышал скрежет, посмотрел наверх и… — Ной Крофтон неопределенно развел руками. — Очнулся я уже в больнице. Все мое тело адски болело, рядом рыдала безутешная мать, а врач светил мне фонариком в глаза. И только когда мне рассказали, что случилось, я заметил, что все мое тело и лицо забинтованы. Спустя время мне сделали еще несколько операций, и в общей сложности вытащили порядка ста двадцати осколков. От каждого остался шрам. Благо, жизненно важные органы не пострадали. Можно сказать, я легко отделался.       — У Вас возникали проблемы из-за изменившейся внешности?       Ной Крофтон слегка улыбнулся.       — Я люблю этот город за то, что люди здесь добрые. Быстро привыкли. Поначалу пугались, потом жалели. А теперь мало кого получается этим удивить или ошарашить.       — Что Вы к себе чувствуете?       — Простите?       — Что Вы чувствуете, когда смотритесь в зеркало? — Сара пристально смотрела на Крофтона. У того были совершенно ясные карие глаза.       — Я давно привык к своей внешности, если Вы об этом. Не шрамы характеризуют человека. — Ной нахмурился. — К чему Вы клоните?       Сара достала из сумки конверт и вытащила из него фотографии убитых жертв. Обычные фото, сделанные при жизни.       — Вы узнаете кого-нибудь из этих людей?       Ной Крофтон взял с полки под столиком футляр, надел очки и всмотрелся в лица.       — Конечно, — он утвердительно кивнул, — я видел некоторых из них в новостях. СМИ гудели о них довольно долгое время.       — Значит, Вы знаете, что все эти люди мертвы. Вам что-нибудь известно об этих убийствах?       — Не больше, чем было сказано по ТВ. — Мужчина сложил руки на коленях. — Вы думаете, что это я их убил? Бред какой-то. Зачем бы мне это делать?       — На местах этих преступлений часто фигурировали зеркала. А Вы стали жертвой одного такого, когда Вам было шесть лет. Изуродованное тело могло нанести неизгладимый отпечаток на детскую психику.       — Раньше я действительно мучился из-за комплексов по поводу этого, но с тех пор прошло много времени. Я уже давно справился с ними. Я понял, насколько ничтожно то, что у человека снаружи. Главное — что внутри. Это мне помогла осознать моя жена.       — Где Вы находились в ночь, когда был убит Бенджамин Роствуд?       — Откуда же мне знать, кто это? Назовите хотя бы дату!       Сара замолчала. Она долго смотрела в его карие глаза и наконец назвала дату убийства первой жертвы. Ной Крофтон открыл календарь в телефоне, глубоко задумался.       — В моих заметках ничего нет, — мужчина покачал головой. — Наверное, я был дома.       — Кто-нибудь может это подтвердить?       — Никто.       — А Ваша жена?       — Она скончалась год назад. Показать свидетельство о смерти?       — Не стоит. Примите мои соболезнования.       Крофтон шумно выдохнул.       — Я не понимаю, в чем и почему Вы пытаетесь меня обвинить. Я никогда никого не убивал и не собираюсь. Да и какой у меня мотив? Или Вы думаете, что я совсем свихнулся из-за того несчастного случая? Это не так. Я долго состоял на учете у психиатра, но уже давно в этом не нуждаюсь. Мой врач, Карина Мюриель, заключила, что я душевно оправился.       — Допустим, я Вам верю. — Шериф собрала фотографии в конверт и встала. — Но Вам придется подписать подписку о невыезде до тех пор, пока мы во всем не разберемся.              Покинув дом Ноя Крофтона, Сара набрала номер доктора Мюриель и спросила ее о его словах. Карина подтвердила, что действительно лечила Крофтона несколько лет, когда он перешел к ней от своего прошлого психиатра, и заверила, что, согласно всем тестам, этот человек психически здоров.       — Неужели мы снова ошиблись? — Робинс запустила руку в волосы, пригладила их и прикрыла глаза. — Черт.       — Этого мы еще точно не знаем. — Дэйв положил руку ей на плечо. — Крофтон может и темнить. Нужно получше к нему присмотреться. Я отправлю кого-нибудь следить за ним.       — Он не производит впечатление больного расчетливого ублюдка. Но ты прав. Нам стоит понаблюдать за ним. — Она вытащила из-под куртки диктофон и выключила. — Ты установил прослушку?       — Установил. Если этот парень захочет что-то выкинуть — мы об этом узнаем.              В тот же день у дома, в котором жил Ной Крофтон остановилась непримечательная серая машина, а все разговоры, которые он вел, записывались и прослушивались в полицейском участке. Крофтон подолгу болтал по телефону, в основном обсуждая с собеседниками повышение цен на продукты и коммунальные услуги, политику или матчи, идущие по телевизору. Из дома он не выходил целый день, а в десять часов вечера, по всей видимости лег спать, не заметив, что серая машина около его дома сменилась на темно-синюю.       И следующий день слежки оказался похож на предыдущий. Ной никуда не выходил, сделал всего один звонок какому-то приятелю и в основном смотрел телевизор, периодически комментируя происходящее. Работал он через Интернет, редактируя статьи для какого-то издательства в штате Массачусетс.       После третьего дня слежки, ничем не отличавшегося от двух предыдущих, Робинс вымученно потерла виски, закинув несколько кубиков льда в бокал с бурбоном.       — Это не он, — повторяла она в сотый раз сама себе. — Я чувствую, что это не Колесовщик. Но, что если… Он мог нас раскусить и теперь притворяется невинной овцой. Хотя Карина Мюриель убеждена в его психическом здоровье. Могут ли они быть в сговоре?       «А если я ошиблась и ищу не там?»       — Тогда где?       «Он должен был допустить ошибку… Должно быть что-то.»       — Но что?       Слова, произносимые вслух, сливались воедино с мыслями. Мередит, стоя в стороне, смотрела на нее и переживала, как бы у нее самой не поехала крыша.       — Сара, — Блауд обняла ее сзади, заставив остановиться и прекратить пересекать комнату взад-вперед без покоя и передышки, — тебе нужно отдохнуть. Ты битый час слоняешься по квартире с таким видом, будто тебя заставили решать судьбу всего мира.       — Примерно так я себя и чувствую. — Робинс залпом выпила оставшийся бурбон в стакане. На дне еще остался лед. — Я должна вывести Крофтона на чистую воду. Но как мне сделать это, если я сама сомневаюсь в его виновности? И если Колесовщик не он, то как связаны с убийствами зеркала? Есть ли в них вообще какой-то смысл? Может быть, я зря пытаюсь понять извращенную фантазию маньяка, потому что все, что он делал, — является просто набором бессвязных маниакальных идей? Нет. Он слишком часто использовал зеркала. И те надписи в комнате Люси. Их будто написали… с другой стороны… Но это невозможно. Если только…       Робинс резко обернулась. Мередит вздрогнула от ее проницательного взгляда, смотрящего словно сквозь нее.       — Зеркала получаются путем соединения стекла с металлом… Но как ему удалось отделить одно от другого, оставить надпись и вернуть все обратно? Только если…       Мередит протянула руку, но тут же отдернула, когда лицо детектива снова прояснилось.       — Он заменил зеркало на точно такое же.       Сара бросилась к столу, схватила свой телефон.       — Я должна позвонить Лилиан Граймс и узнать, удалось ли ей отмыть надпись.       — Сара, уже почти час ночи. — Блауд мягко накрыла ее руку своей. — Все уже давно спят.       Робинс опешила. После долгой паузы кивнула.       — Ты права, права… — Она медленно опустилась на диван, сжала пальцами волосы на затылке и слегка оттянула. — Колесовщик может быть как-то связан с производством зеркал. Или их продажей.       — Сара. — Мередит ласково обняла ее лицо ладонями. — Уже поздно. Пожалуйста, пойдем спать. Утром мы обязательно обдумаем все эти теории.              Шериф выскользнула из постели рано утром. За всю ночь она почти не сомкнула глаз, обдумывая разные теории и возможные исходы. Она долго принимала душ, приводя мысли в порядок, выпила кофе и в семь часов позвонила Дэйву Джонсону. Капитан не взял трубку.       Сара снова и снова набирала номер, предполагая, что Дэйв, возможно, еще спит и не слышит звонка, но даже спустя десять попыток его телефон оставался недоступен.       — Черт, да куда он делся?       Ее талию обвили знакомые руки, а в спину уткнулся теплый нос. Дыхание Мередит защекотало кожу сквозь ткань одежды.       — Что случилось? — зевнув, спросила она.       — Дэйв не отвечает. Попробую позвонить его жене.       Элизабет Джонсон ответила на первый же звонок.       — Доброе утро, Шериф, — бодро выговорила она. — Рада тебя слышать.       — Доброе. Элизабет, Дэйв сейчас дома?       — Нет, он уехал на работу пораньше. Сказал, что у него какое-то важное дело. Вчера вечером ему пришло письмо на электронную почту. Кажется, это было не то постановление, не то разрешение… — Женщина задумчиво промычала. — Вроде бы, в нем говорилось о каком-то Ное.       — Спасибо, Элизабет. Ты мне очень помогла. До скорого.       Сара закончила вызов и посмотрела на время.       — Похоже, Дэйв получил ответ на запрос, который делал три дня назад.       — Запрос?       — На получение ордера на обыск квартиры Ноя Крофтона. Надо быстрее ехать в участок.       Неожиданно ее телефон зазвонил. На экране высветилось «Лилиан Граймс».       — Шериф! — Перепуганный женский голос срывался на крик. — Люси! Она пропала! Моя девочка пропала!       — Успокойтесь. Когда это произошло?       — Н-не знаю, я вошла в ее комнату, чтобы позвать завтракать, но в кровати ее не оказалось. Я обошла весь дом, но ее нигде нет. — Лилиан говорила невнятно, захлебываясь рыданиями и всхлипывая через каждые пару слов.       — Не волнуйтесь, мы ее найдем. — Робинс сжала руку в кулак. — Я обещаю.              Они вошли в полицейский участок. Шериф заметила, что дежурный где-то прохлаждается, однако тратить время на его поиски не собиралась. Но стоило им войти в офис, как ситуация кардинально изменилась.       Рабочий день уже начался. Обычно в это время сонные офицеры уже лениво восседали на рабочих местах. Но сегодня офис был абсолютно пуст.       — Где все? — удивилась Мередит Блауд. Сара не ответила. Она вытащила табельное оружие и зашагала по коридору, проверяя каждый угол.       В кабинете капитана не оказалось. Во всем здании не нашлось ни души. Убрав пистолет, Робинс еще раз набрала номер Дэйва. На этот раз ее телефон заявил об отсутствии сети.       — Какого… — Она повернулась к девушке. — Проверь, ты можешь позвонить?       — Связи нет, — Мередит непонимающе смотрела на экран своего телефона. — Странно. Только что была.       Сара попробовала позвонить через рабочий телефон. Линия оказалась занята. Тоже самое и на остальных телефонах. Тогда Робинс спустилась в морг, но и Патриции нигде не нашла.       Они вышли на улицу. И даже там им не удалось поймать связь.       — Похоже, не ловит во всем городе.       Детектив осмотрелась. Вокруг не виднелось ни единого человека. Только сейчас она вспомнила странность, на которую не обратила внимание изначально: пока они ехали, на дороге им не встретилось ни одной машины. Город опустел.              Внезапно где-то вдалеке заиграла классическая музыка. Автомобиль Шерифа помчался по дороге в том направлении, откуда она доносилась. Музыка становилась все громче и вдруг резко затихла, когда они свернули на главную улицу.       Робинс ударила по тормозам. Дальше ехать она не могла.       Впереди посреди дороги лежало тело. Вокруг расползлась лужа багровой крови.       — Сиди здесь.       Детектив вышла из машины, прошла несколько шагов и услышала хлопок двери. Конечно. Мередит не могла оставаться на месте.       Сара Робинс подошла к телу. Женщина. Она лежала полубоком. В одной руке жертва сжимала окровавленное бритвенное лезвие. Другой — прижимала к себе бутылку из темного стекла. Вены на ее руках были вспороты вдоль предплечий. На голову женщины кто-то неряшливо нацепил желтый парик, из-под которого торчали темные волосы. Длинное платье с передником измазалось в крови.       Сара присмотрелась и заметила что-то внутри бутылки. Надев перчатки, она осторожно вытянула сосуд из рук убитой. За стеклом, упакованный в водонепроницаемый пакет, плавал свернутый трубочкой лист бумаги. Сквозь жидкость ей удалось различить отдельные буквы: Ш, И, Ф.       Робинс откупорила бутылку и вылила содержимое на асфальт. Затем подцепила прильнувший к горлышку пакет пальцами и вытащила. Буквы на свертке сложились в слово. «Шериф». Она развернула его и прочла записку:              

Все ближе и ближе

      

Шериф наш к разгадке.

      

Люди, скажу Вам,

      

К зельям лишь падки.

             Детектив перевела взгляд на бутылку и рассмотрела выцветшую этикетку. Затем развернулась и стремительно зашагала к машине.       — Сара?       Она остановилась и посмотрела на Мередит с такой злой решимостью, что та невольно отступила на шаг назад.       — Это вино — его делали только в одном месте. — Шериф сжала кулаки. — На закрывшемся винном заводе к юго-востоку от города.