Одни осколки на двоих

      Прошел месяц. Кровавую Мэри осудили за закрытыми дверями на пожизненное заключение в камере, которую было решено оборудовать таким образом, чтобы в ней не находилось ни одной отражающей поверхности. С ее глаз запретили снимать черную непроницаемую повязку. Ей предстояло всю жизнь оставаться связанной. Для СМИ ее личность и подробности заключения остались загадкой.              Уиллис Дей заработал огромные деньги и еще больше славы на истории больной девочки из забытого богом городка, подвергшейся ужасной несправедливости взрослого мира. Слово свое он сдержал и, проведя собственное расследование, докопался до сути: поднял старые документы с суда Николаса Граймса и выжал из его адвоката информацию о том, какой суммой его подкупил Герберт Флойд. Собранные им доказательства оказались настолько неопровержимыми, что суду официально пришлось признать Николаса Граймса невиновным. Его выпустили из тюрьмы.              Nissan Altima подъехал к дому семьи Граймс. Люси и Лилиан стояли на крыльце. Девочка с нетерпением ждала приезда детектива с тех пор, как час назад она позвонила и сказала, что у нее есть для малышки какой-то сюрприз.       — Шериф! — Девочка обняла ее, как только Робинс подошла ближе. — Вы приехали!       — Здравствуй, Люси, — Сара погладила ее по светлым волосам и кивнула матери. — Я не могла не приехать на твой День Рождения. Тебе уже шесть, да?       Девочка кивнула со своей привычной слабой улыбкой.       — У меня для тебя есть подарок.       Она отошла в сторону, позволяя малышке посмотреть на машину. Дверь открылась.       Улыбка сползла с лица Люси. Ее заменили дорожки слез, покатившиеся быстрым потоком по бледным щекам.       — Папа… — прошептала она и крикнула: — Папа!       Она спотыкалась, мчась по каменным плитам с пожелтевшей травой в зазорах. Николас распахнул широкие объятия, подхватил дочь на руки и закружил, смеясь и плача, прижал к груди, поцеловал в лоб. Девочка рыдала, вжимаясь в пропахший тюремным воздухом ворот его рубашки.       — Лилиан? — Шериф повернулась к вытирающей краешком бумажного платка влажные глаза женщине и протянула ей конверт. Та раскрыла его и достала подписанный чек. В нем значилась цифра с несколькими нулями. Почти все сбережения, что Саре удалось скопить за несколько лет. — Этого хватит на операцию Люси и период восстановления.       Платок промок насквозь и больше ничего не мог впитать. Лилиан Граймс обняла ее и зарыдала во весь голос.              — Сара! У меня отличные новости! — Дэйв Джонсон жестом пригласил ее войти. Она прикрыла за собой дверь его кабинета. — Тебя наградят на следующей неделе! А еще ты получила повышение и официально станешь шерифом!       — А ты?       — Ну, не хочу хвастаться, — мужчина приосанился, одернул края пиджака. — Меня назначат шефом полиции.       — Я рада за тебя. — Она положила перед ним лист формата А4.       — Спасибо! А это что? — Дэйв широко улыбался, но стоило ему понять, что лежит перед ним, как лицо его тут же превратилось в серое ничто. — Сара, это…       — Заявление об увольнении. Я ухожу из полиции.       — Но… — Он открывал и закрывал рот, размахивая руками и подыскивая слова. — Куда ты пойдешь? Ты же… ты создана для этой работы!       — Больше нет.        — Тебя же хотят наградить…       — Мне не нужна эта награда.       — Ты героиня. — Стул заскрежетал, когда капитан поднялся. — Ты спасла множество людей.       — Но какой ценой, Дэйв. Какой ценой…       — Сара, — он протянул к ней руку. — Подумай. Твоя карьера взлетит вверх!       — Я больше не могу. — Из ее груди вырвался тяжелый вздох. — Прости.       Мужчина замолчал. А она повернулась и ушла, напоследок бросив у самой двери:       — Прощай.              Сара Робинс вышла из полицейского участка и закурила. Она выдохнула облако дыма и осмотрела свое запястье. Часы остановились. Женщина провела подушечками пальцев по гравировке на серебристом ободке треугольного корпуса.       И вечность слишком коротка…       Сара бросила окурок в мусорку, села в машину, где дожидались своего часа собранные пожитки, завела мотор и поехала в сторону трассы, чтобы навсегда покинуть этот осточертевший осколкам ее измученной души город.