Второй шанс

Был ли Платон плохим человеком? Вроде бы лёгкий вопрос. Долмацкий убийца, и глубоко в душе он сам это признаёт. Тем не менее он обеспечил нормальную жизнь многим первородным. Конечно в моменты когда не было чужаков, некоторым из них пришлось умереть чтобы прокормить Хозяина Леса. Но мэр выбирал тщательно. Все необходимые жертвы не имели способностей и в качестве рабочей силы были слабы. Так что по сути они принесли единственную доступную помощь Клыково. Разумеется это не все грехи Скорпиона. Некоторых чрезмерно одарённых детей ему приходится отдавать... Ну и многие солдаты погибают... Но ведь такое везде! Слабые всегда умирают, а сильные становятся рабами сильнейших. Как он... Почему Платон так глупо облажался? Почему поверил, что сможет действовать без его на то воли... Освобождённое чёртовыми детьми древо застыло на месте в суеверном ужасе, больше не пытаясь ударить своими корнями Скорпиона или его изрядно измотанных сначала боем с духом, а после и с пантерой-оборотнем солдат. Мэр и сам стоит на месте, боясь пошевелиться. Как же сильно первородный надеялся на то что «мышиная возня» где-то на периферии нисколько не заинтересует Императора. Как же сильно Долмацкий сейчас жалеет о том, что решил положиться на удачу. Дьяволов порыв, стать наконец хоть сколько-то свободным, разрушил всё, к чему он уже успел прийти. Платон ещё не видит Властелина. Зато отлично его чувствует.... Холод сковывает тело, не давая даже возможности пошевелиться. Кажется сзади кричит один из солдат. Нет. Не кричит. Хрипит. Оглушительно громко в ненормальной тишине, что вдруг опустилась на лес. — Не... не на... до... Хруст. Тихий. Кошмарно тихий... Криков так и не последовало. Испуганного дыхания выживших солдат тоже не слышно. Платон храбр и горд, но он не способен заставить себя обернуться. Слишком хорошо знает Долмацкий на что способен человек с жёлтыми глазами. Хруст шейных позвонков бойцов прекратился. Напряжённый до предела слух Скорпиона уловил шелест мантии, скользящей по окровавленным трупам, и скрип тяжёлых сапогов. Сердце Платона против воли забилось быстрее. В памяти вспыхнули воспоминания «первой встречи». Шрамы отозвались фантомной болью. Шаги затихли. Жуткий холод достиг своего апогея, буквально промораживая колдуна насквозь. Теперь Долмацкий не смог бы обернуться даже при желании. — Ваша поножовщина не мало меня повеселила. Так что я буду милостивым. — На плечо Платона легла обманчиво лёгкая рука в чёрной перчатке, с двумя перстням. — У тебя есть минута на то чтобы рассказать о всём что здесь произошло и придумать более менее правдоподобную причину, по которой я передумаю четвертовывать одного слишком амбициозного мэра и заменять его на лояльного двойника. Долмацкий не верил, что сможет выжить. Совершенно не верил. Но ему было уже плевать. Он рассказал. Всё. И про приезжих мятежников. И про местных малолетних повстанцев, которых ранее прикрывал. И про свой план подчинения Хозяина Леса исключительно своей воли и ничьей более. И про наивную надежду избавиться от влияния Императора, перестав отправлять «живой груз». Рассказывал быстро и чётко. Часов у мэра не было, но он подозревал, что прошло уже куда больше чем минута... Древо больше не пыталось напасть. Дух замер, как будто бы надеясь, что про него все забудут. Наивно. Платон закончил рассказывать и замолчал, с лёгкой надеждой, что всё обойдётся. Глупо. — Бунт в государстве внутри государства, — Долмацкий не видел лица Императора, но понимал, что тот наверняка ухмыляется. — Говоришь твоя дочь сейчас в Клыково? Сердце Платона пропустило удар. Только не Серафима. — Да... — тихо ответил Скорпион. «Нет! Нет! НЕТ! Что делать?!.» Голубые глаза метнулись в сторону так и не исчезнувшего чёрного тотема. Попробовать атаковать? А если разозлит? А если сделает только хуже?.. Перед глазами на мгновение померкло. Телепортация... Долмацкий за столом. Обычный абсолютно пустой длинный банкетный стол, укрытый белой скатертью. Напротив старика во главе стола на массивном тёмном кресле вальяжно развалился, закинув ногу на ногу сам Император. В багровой мантии с чёрными элементами. — И так, — желтоглазый ухмыльнулся. — Поведай мне, Скорпион, что для тебя дороже? Собственная жизнь? — Двери распахнулись, впуская ведущего связанную какой-то бечёвкой Симу Тень. Долмацкий дёрнулся в желание встать, но понял, что не может. Руки и ноги были скованны незамеченными им ранее серебряными цепями. — Или жизнь дочери? Этот вопрос был прост. Долмацкий ответил не задумываясь: — Её. … а стоило бы... — Отлично! — довольно воскликнул Властелин. — Значит смерть дочери будет для тебя болезненней чем собственная! — Нет! — Платон в отчаяние активировал медальон, но всё без толку. Проклятый Тёмным Гламором артефакт безраздельно подчинялся Императору. Сильнейший Властелин махнул рукой, подзывая к себе Тень. Экс секретарь Долмацкого подошёл к нему, подталкивая Серафиму. Девушка не пыталась вырываться, прекрасно понимая, что далеко не убежит. Она боялась. До жути боялась этого молодого на вид мужчину, от которого веяло жутким холодом. Сима уже его видела. Много лет назад. Кажется будто в прошлой жизни. Он стоял на той площади. Улыбался, смотря как людей разрывает на части. Где-то внутри противно заныло. Девушка жаждала оказаться как можно дальше от этого места. Не хотела чувствовать на себе изучающий взгляд жёлтых глаз. Но такой возможности не было, и она решилась. Раз уж умрёт сегодня, то не трусом подобным отцу, а мятежницей. Умрёт, не сдавшись, как и её мать когда-то. Серафима с вызовом посмотрела прямо в демонический глаза Императора. Она всё ещё боялась, но злость на Властелина, отца, Тень и остальных портящих людям жизнь ублюдков была гораздо сильнее. Колдун тихо и раскатисто засмеялся, поворачиваясь ко всё ещё пытающемуся выпутаться из цепей Платону. — А дочь храбрей отца, да? — Она невиновна. Это я пошёл против вашей воли, и лишь я должен быть за это наказан! — Платон не хороший человек. Он конченный мудак и прекрасно это осознаёт. То что сейчас происходит естественно. Рано или поздно Долмацкий должен был ответить за все свои поступки... Но почему тогда должна страдать ещё и Серафима?! — Невиновных нет, — хмыкнул Император, изящным пасом руки доставая прямо из воздуха бокал с красным вином. — И лишь мне решать кто чего достоин. Тень, — метаморф невозмутимо взглянул на настоящего господина. — Просветишь, откуда у юной леди эти протезы? А то у меня есть подозрения, что мне она не ответит, — ухмыльнулся колдун, скосив взгляд прищуренных жёлтых глаз на хмурую Серафиму. — Конечно, Ваше Величество. Во время Вашего справедливого суда над пойманными повстанцами, в последствие прозванного Московским Позором, присутствовала и дочь Скорпиона. Зорги успели откусить некоторые части её тела из которых самые значимые руки и ноги. — Вот как? — Император, прищурившись взглянул на Долмацкого. — Значит мои псы уже успели по трапезничать... Думаю стоит дать им завершить дело. Не так ли? — Нет! Только не это! Прошу! — Платон рванул с новой силой. Рукава задрались и цепи соприкоснулись с голой кожей. Плоть тут же покрылась ожогами от серебра, но Долмацкий уже не обращал внимание. — Скормите зоргам вместо неё меня! — Каким зоргам? — Император приподнял бровь, с напускным недоумением разглядывая первородного. — Разве ты их здесь видишь? — Нет... но вы сказали, что дадите своим псам закончить начатое... — А кто здесь мой верный пёс, сторожащий Клыково? Платон застыл, холодея. Он же не... — Мне кажется этот стол слишком пуст, — всплеснул руками Император. Уже пустой бокал с вином растворился в воздухе. — Не пора ли добавить на него новое блюда, а, Тень? Может ли прогнивший насквозь убийца и лицемер страдать от осознания причинённой другому человеку боли? Платон не знает. Он ведь не страдает. Совершенно. Просто рвётся как бешеный зверь, скованный путами. Орёт проклятия вперемешку с просьбами и мольбами. Пытается использовать магию. Ломается изнутри. Как в тумане смотрит на золотое блюдо с отрубленной головой. На неровно обрезанные метаморфом чёрные волосы. На лицо с невыносимо знакомыми и любимыми голубыми глазами, перекошенное страшной болью. Долмацкий уже не кричит. Не рвётся. Не говорит. Не существует. Слёзы бессильно льются из холодных глаз нескончаемым потоком. В полном молчание. Тень услужливо снял цепи, пододвигая ближе золотые приборы и тарелку с усыпанным специями поджаренным мясом. Император, сложив руки домиком, с довольной улыбкой смотрит на окончательно сломанного Скорпиона. Как жаль что жизнь каждого члена Зодиака на вес золота. Приходиться с ними церемониться... Нужно было сделать так раньше. Всё таки помыкать сломанными всегда проще и выгоднее. Хотя стоит признать, иногда это на диво скучно. Тень вышел из комнаты, не желая смотреть, как Император ехидно подбадривает Платона на мнимый каннибализм. Хорошо, что мутант служит лично Властелину и тот к нему и его желаниям благосклонен. Иначе Серафима на столе могла бы оказаться настоящей...