Из школы в князи.

      Я распахнула глаза и напряглась всем телом. Таким образом резко вскочив, села на кровать. Подо мной была мягкая кровать. Яркий свет бил в глаза.       — Всё как в фильмах… Жаль, что я не сразу подумала «ну и приснится же такое», было бы точь-в-точь… Фух, вот это сон, почаще бы так, — шептала я, еще не проснувшись как следует.       Первое, что мне попалось на глаза — моё же тело. Мои брови поползли всё выше и выше. На мне была не моя жёлтая ночная футболка с короткими рукавами, а длинная, бледно-голубая ночная рубаха с кружевом на запястьях. Кончалась она у колен. На ногах вместо шорт из того же комплекта были белые, кружевные ночные бриджи из лёгкого материала, похожего на шёлк.       — Второй раз не поняла…       Я обратила взгляд вперёд и чуть не легла обратно. Вокруг была не моя прямоугольная комната 3,5×6 м, а просторная, светлая, квадратная комната со светлыми стенами без обоев. Из мебели здесь были резной столик с зеркалом, такой же роскошный стул, письменный стол с с какими-то бумагами и пером в чернильнице. Кровать, на которой я лежала, была застелена белоснежной простынью, и, кажется, была в полтора раза шире моей. Бежевые шторы закрывали почти всю стену, и открыты были только там, где находились окна. Из двух высоких, но немного узковатых окон бил солнечный свет. Около красивой двери висел толстый шнур с кисточкой на конце.       К тому моменту я уже поняла, что это все было не сон, что эти два удивительных случая явно связаны и успела успокоиться до степени «само пройдёт, главное ничего не натворить».       Я соскочила на пол и кинулась к окну (зеркало меня абсолютно не интересовало). В стекле отражалась все та же Мира: курносая девочка с мертвенно-бледной кожей, светло-русыми волосами и серо-синими глазами, я всё ещё была похожа на тех самый молодых барышень с напудренными щеками со старинных портретов.       Думаю, читателю будет интереснее представлять меня в описании авторов с мировым именем. Если бы какой-нибуд Лавкрафт или По хотели описать эту внешность, они сказали бы проще: "То была живая фарфоровая кукла, каких можно увидеть на полках у маленьких аристократок", если бы меня хотел кратко описать Достоевский, это было бы похоже на нечто в этом роде: "Она не смотрела ему в душу, она секла его душу взглядом", если бы я была творением Дойла, он сказал бы : "Она — славянка, чистокровная славянка, из тех, кто совершенно не похож ни на темноволосых жительниц Уэльса, ни на грубоватых Шотландок, ни на Англичанок с округлыми, но чёткими чертами лица". В исполнении Чехова это звучало бы примерно так: "У неё были большие серо-голубые глаза, маленький нос, немного вздёрнутый кверху и густые русые волосы, которые она ежесекундно теребила. Теребила она и кончик платья, и собственные пальцы. Интересно, откуда у ребенка столько нервных привычек?"       Рассматривая собственное отражение я заметила две странности: во-первых, отражение было только одно, то есть и слой стекла тоже. Во-вторых, за окном была солнечная летняя погода. Небесная лазурь слепила глаза. У нас такая безоблачная погода очень редка зимой, мы очень ей радуемся, потому обычно весь небосвод у нас застелен пыльно-молочной пеленой. Трава за окном зеленела не в меньшей мере ярко, деревце — вишня, судя по всему — цвело во всю. Вид из окна был прелестный. Я находилась, как оказалось, на втором этаже. Повернувшись влево я увидела, что нахожусь, кажется, в левом крыле голубого строения. Прямо под моим окном заканчивалась широкая дорожка, слева был парадный вход — огромная дверь на немного ржавых петлях. Это здание довольно длинное и скорее всего является… Поместьем? Оно и правда выглядело как большое богатое семейное поместье девятнадцатого века.       Но что я здесь делаю? И почему такое старинное здание выглядит так свежо в двадцать первом веке? Или это музей? Съемки исторического фильма? Тогда меня здесь точно не должно быть, да и как объяснить мой фасон одежды?       В мысли прокралась ты самая мысль, которую я отталкивала до максимума: «Я в прошлом».       Пока я стояла и всматривалась в окна противоположного крыла (такое строение образовало будто бы три стены), находящееся метрах в тридцати от меня, мне не пришлось заметить, что к комнате по коридору приблизились шаги, поэтому меня и испугал скрип открывающейся двери. Я вздрогнула, осознавая, что сейчас кто-то войдёт и я попаду в неловкое положение.       Однако реальность меня больше удивила, чем испугала.